Себя не теряй

Шли в сторону домиков, задумавшись, он с улыбкой смотрел на свое светлое счастье. То, о чем он мог только мечтать, стало происходить, и это было необыкновенно. — Проходи, — открыл перед ней дверь, пропуская вперед, — это ваш с Лалой дом. Маленький, но уютный. Прошла, осматривая помещение, маленькая кухонька здесь тоже имелась, но она им мало понадобится. На улице тепло и там, наверное, больше удобств, чем здесь, а главное пространства вдоволь. — Одна кровать? — обернулась, посмотрев на Лепса. — Или еще есть? Комнат здесь было не так много, домики в стиле деревянного сруба. Учитывая все прилагающееся, большой двор и свой пляж с берегом озера это компенсировали. — Ну да, — пожал плечами, — вы же девочки, кровать большая, — не нашел, что сказать. О таком варианте, сам узнал только когда осмотрел вживую, по фотографиям не совсем понятно было, что где, главное, что красиво. — У вас тоже одна кровать? — удивленно расширила глаза. — Нет, у нас с Сашей две кровати, но в одной комнате, — спальня в их доме тоже была одна. — Ты хочешь поменяться? — и не дождавшись ответа, предложил другой вариант. — Можем Лалу с Сашей в тот дом, а мы с тобой здесь, — говорит в шутку, но все же оставляя один процент на исполнение желания. Опустил глаза, чтобы не встречаться с ней взглядом. Медленно подошла, взяв его лицо в ладони, провела по щеке пальцем, вызывая в нем волну восторга. — Не дождешься, дорогой, — чмокнула и рассмеялась. Убрав руки, обошла его и направилась на выход, все еще улыбаясь. К машине он пришел слегка недовольный, дала надежду и жестко обломала. Посмотрев их дом, разнес сумки, куда скомандовала начальница. Забирал свои вещи, которых было раза в три меньше, чем Ириных, если считать только сумку, что брала для себя, а кроме нее еще кучу «нужных» ей штучек. К воротам подъехала машина, звук мотора взвыл, быстро приближаясь к Лепсу. Успел только закрыть багажник и отскочить в сторону, Лала остановилась в сантиметрах тридцати от места, где он только что стоял, и посигналила. В семье Аллегровых все были веселые, он еще не отошел от Ириного подкола, как на него чуть не наехали. Смеясь, она опустила стекло, поздоровалась и помахала рукой. Хотела подъехать незаметно, но что-то пошло не по плану. Тем не менее, желаемый результат был достигнут. — Добрый день, Григорий Викторович, — Саша с улыбкой вышел из машины и подошел ближе пожать руку. — Рад встрече, — и оглядевшись, добавил, — еще в таком хорошем месте. — Привет, родная, — Ира вышла из дома, где разбирала вещи. — Соскучилась уже так, — подошла к дочери и крепко обняла. — Привет, мамуль, — поцеловала ее в щеку, обняв за плечи, — мы за вами тоже, — хихикнула, посмотрев на Лепса. — Поэтому чуть не задавила меня, — произнес недовольно, — я, наверное, купаться с вами не пойду, — скрестил руки на груди, намекая, что они все хотят причинить ему вред. Ира крепко обняла внука, прижимая к себе уже почти взрослого мужчину, выше себя ростом. — Чуть-чуть не считается, — продолжала улыбаться Лала. Ничего плохого она сделать не хотела, пошутила, как это любил делать сам Гриша. — Ты ж мой золотой, — надула губы Ира и подошла к Грише. — Обижают все тебя, — улыбаясь, погладила его по волосам. Гриша прижался к Ире с видом маленького мальчика, которого обидели в песочнице, стукнув лопаткой по голове. Лала с удивлением смотрела на парочку, вели они себя чересчур необычно. По большей части всегда осыпали друг друга колкостями или стебались над друг другом, а тут семейная идиллия. — Успокоился? — Ира посмотрела на кудрявого обиженку. — Давай уже расселимся и пойдем купаться. Отпустил ее и повел Сашу в их домик, Лала ушла с мамой. Пока они разбирались с вещами и прочими делами, мальчики обосновались на улице. Вынесли к берегу столик с зонтом, сделали себе мохито со льдом и сидели, наслаждаясь видом. И когда два мужчины, окунувшись и немного охладившись, сидели в презентабельно шортовом виде, мимо прошли две красотки в купальниках. Бросив полотенце на шезлонг, Ира обернулась, окинула их надменным взглядом. — Хорошо устроились, — смотрела на Гришу, как на предателя, — и коктейли только себе сделали. — Да не вопрос, — жадно скользил глазами по фигуре, полупрозрачное парео мало что скрывало, — сейчас сделаем для милых дам, — но с места не сдвинулся, продолжая следить за каждым ее движением. Саша только улыбался, понимая, что между ними происходит. Гриша чуть не выронил стакан, когда, вернувшись к шезлонгу, Ира скинула парео, оказавшись в купальнике, хоть и слитном. Вниз от черного лифа шла прозрачная ткань, поверху, переплетаясь, проходила широкая лента и заканчивалась у нижней части. Его взгляда Ира не видела, но и того, что произвела на него впечатление, когда только пришла, хватило.  Лала, постояв на берегу и настроившись, прошла пару шагов и нырнула с головой, проплыв несколько метров вперед. Мама же скинула шлепки на берегу, зашла чуть выше щиколотки и поежилась, воду она представляла теплее. Чем дольше стояла так, тем больше доставляла удовольствия влюбленному мужчине. В другой ситуации он бы уже был рядом, обнимал и касался всего этого великолепия. Медленно вошла в воду и последовала примеру дочери, окунулась и отплыла от берега. Грише больше рассматривать было нечего, оставалось только ждать, когда прекрасная блондинка выйдет из воды. Купальник прилипнет к телу, а дальше он уже не мог представлять, иначе Саша заметит его состояние. Он и так неотрывно пялился на его родственницу. Встал и ушел готовить обещанный коктейль, иначе Ира обязательно ему припомнит, что дал обещание, а сам сидит прохлаждается. Пока наполнял два стакана, немного пришел в себя. Собравшись, вернулся на берег, думая, что справился с собой, но его ждал сюрприз, Ира вышла из воды, увидев его с холодным коктейлем в руках. Забрала из рук запотевший стакан, жадно сделала пару глотков. — Спасибо, Гриша, — не всегда благодарила его правильно, иногда отвечая холоднее, чем того требовала ситуация. Но все-таки ценила такие моменты. — Ты настоящий друг, — загадочно улыбнулась, зная, что обязательно всколыхнет в нем эмоции. Он давно уже хочет быть не только другом. Но и она не целовалась бы с ним, считая так до сих пор. Глубоко дышал, не понимая, говорит она серьезно или шутит. Смотрел в глаза, но они так хотели скользнуть вниз к ложбинке груди в черной ткани. Мокрые светлые волосы от воды приобрели более темный оттенок. По лицу и шее стекали капли, волнуя его больше, чем когда она сняла парео и стояла, не решаясь окунуться. Поставил на край шезлонга второй стакан, взял полотенце и накинул ей на плечи. Сейчас им двигала не забота, а желание поскорее закончить свои мучения. Ее слова решил списать на шутку. — Если понадоблюсь еще, — решил вернуться на прежнее место, — зови, я рядом. — Учту, — хитро улыбнулась, придерживая одной рукой полотенце на плечах, — как обсохну, надо кремом намазать, хочу позагорать, — сказала будто невзначай, но весь ее вид и взгляд говорили о другом. Она не была слепой, а тем более глупой. Видела его взгляд с тех пор, как прошла мимо. Гриша, хоть и дал обещание, не знал как найти себе место, а его и не было. Сам себе устроил ловушку, отдых вчетвером это никакой близости, все его взгляды и прикосновения к ней видны невооружённым взглядом. Немного высохнув, Ира положила полотенце на шезлонг и легла сверху, подставляя открытые ноги под лучи палящего солнца. Решив, что кожа еще немного влажная, чтобы пользоваться кремом. — Саш, пойдем пока, подготовим все для шашлыков, — старался не смотреть на Иру, пытка быть с ней рядом, когда она в таком виде, — а то сидим здесь без дела. — А кто меня кремом намажет? — тут же отреагировала Ира. Она могла все сделать и сама, а там, где не достает, попросить Лалу. — Пообещал и уходишь. — Ну, — натянул футболку на давно высохшее тело, — позовешь, когда понадоблюсь, — хотя бы Сашу увести отсюда, чтобы он не видел его фиаско. — Вы пока позагораете, мы приготовим мясо. Кивнув Саше в сторону мангала, пошел вперед, он попал в ситуацию, из которой не знал теперь как выбраться. Предлагая отдых на озере, нужно было понимать, что ему придется несладко. Наличие свидетелей делало из него невменяемого балбеса, который сходит с ума только от одного взгляда на объект обожания. — Ну-ну, — бросила ему вслед, не оборачиваясь, показывая свое разочарование. Постарался не думать об увиденном, сосредоточившись на деле. Сходил в дом за шампурами и всеми нужными принадлежностями для костра, но делать пока ничего не стал, нужно пойти к Ире, иначе потом получит еще и за то, что не пришел ее намазать. — Пойду намажу нашу королеву, — не стал пока давать указания, вернется и вместе все сделают, — потом продолжим, — кивнув в ответ, Саша с улыбкой посмотрел ему вслед. После того, как Григорий признался ему в чувствах к Ире, он стал понимать его лучше. Да и по происходящему сейчас между ними можно было догадаться, что Ира все-таки дала ему шанс. После того ужаса, что им всем пришлось пережить, она осталась с ним, а это о многом говорит. — Ну и где твой крем? — спросил, стоя возле ее шезлонга. Казалось, что он пришел в сонное царство, на его шаги никто не отреагировал. Лала лежала в солнцезащитных очках и тоже ни на что не реагировала или делала вид. Ира лежала на животе и, сложив одна на одну ладони, примостила на них голову. — Вот, — приподнялась на локтях и протянула ему тюбик, — ждет тебя. Вручив ему крем, снова легла обратно. Предоставив ему полную свободу действий. Присел рядом, выдавил крем на ладонь, коснулся открытого участка спины и плеч. Плавными движениями растирал скользкую субстанцию по коже. — Ноги тоже, — не поднимая головы, дала команду. Он старался на них даже не смотреть, ноги у нее были красивые и он не раз на них любовался раньше, но прикасаться это другое. Пришлось встать и начать от щиколоток, если он начнет сверху, есть вероятность, что не сможет закончить. Плавно поднимался выше, не в состоянии уже держать себя в руках. Глубоко вздохнув, дал понять, что испытывает от прикосновений к ней. Она тоже это чувствовала от подрагивающих пальцев на ее теле. Зря над ним издевалась, он и так был все время на пределе. Но ведь они уже не друзья, они понимают, что чувства друг к другу взаимны и сближение набирает обороты. У нее лучше получалось держать себя в руках, но тоже не железная, поцеловала его не из благодарности. Просто захотела оказаться близко в его объятиях, пробовать на вкус поцелуи, зная, что наконец-то ее по-настоящему любят. Чем выше поднимались его пальцы, тем быстрее были движения. Дойдя до того места, где начинался купальник, убрал в сторону тюбик и встал. Будь они одни, он бы половину пути, по которому прошли пальцы, повторил бы губами. — Все, готово, — встал, голос предательски дрожал. Через секунду послышался всплеск воды и вздох вынырнувшего из прохладной воды Гриши. Еще немного поплавав, он остудил свой пыл и вышел из воды, удостоившись Ириного взгляда, только когда проходил мимо. Слишком явным было его состояние, нужно дать себе остыть, в том числе и мыслям, что она так близко, но продолжить он не может. Вернувшись к начатому делу, видимо, совсем не удивил Сашу своим мокрым видом, он лишь улыбнулся и отвел взгляд. Рядом с этой женщиной, без которой не может жить, ему все время приходится остывать. То, что еще совсем недавно казалось невозможным, сейчас стало реальностью. После всего, что с ней случилось, он готовился к тому, что она уедет к дочери, и переломным моментом стал ее выбор остаться с ним. Тогда все его мысли, мечты, желания словно сорвались с цепи, единственной целью которых была любимая женщина. Сейчас, даже занимаясь делом, не мог отогнать мысли о ней, зная, к чему они его приведут. Принес дрова, разжег, чтобы прогорели. Пока Саша смотрел за всем, еще несколько раз сходил в дом. За мясом, овощами и прочей утварью, которую надо было сразу из машины оставлять здесь. Когда все было готово и в мангале остался только жар углей, нанизали мясо. Теперь самое главное не спалить его и не пережарить с одной стороны. Когда процесс был в разгаре, вернулись девочки. — А здесь тоже солнца хватает, — подошла ближе Ира, оценивая пространство вокруг мангала, — надо вас тоже кремом намазать, чтобы не сгорели раньше мяса. Гриша ничего не ответил, сделав вид, что увлечен приготовлением. Все эти ритуалы с защитой кожи, увлажнений и прочих ништяков всецело принадлежали женщинам, он же считал себя привыкшим к трудностям настоящим мужиком. — Да пока нормально, — отмахнулся Саша, — мы же не целый день здесь будем стоять. — Для этого и не нужен целый день, — отвела внука в сторону, понимая, что пререкаться они могут долго, — сейчас за пять минут будете красные. Открыла тюбик с кремом, развернула Сашу так, чтобы намазать плечи и спину, там где мог достать сам, нанесла немного крема, — растирай, — дала указание, что делать. Оба красавца были без футболок, показывая атлетически сложенное тело и мышцы, ну Саша то точно мог похвастаться этим. Грузинскому мачо хватало горячей крови и маленького живота, которого он совсем не смущался. Гриша даже не повернулся в их сторону, а Лала не стала вмешиваться, пошла в дом переодеться. Она не совсем могла понять, что происходит между мамой и Гришей, и казалось, что только она не в теме. Намазав внука со всех сторон, подошла к Грише. — Мне не надо, — отшатнулся от нее, — я всю жизнь под солнцем и без вот этих штучек, — показал на оранжевый тюбик в ее руках. Посмотрев на него оценивающе, надула губы и закатила глаза. — У тебя хоть кожа и темнее, — показала на свою белую, которую по факту этим летом не касались прямые лучи солнца, — но сгоришь быстрее всех, ты же у мангала, все время на солнце, — подняла ладонь вверх, показывая, что лучи светят прямо. — Меня не нужно мазать, — снова отказался, — сейчас двадцать минут, мясо будет готово, за это время сгореть не успею. — Ну-ну, — сжала губы, измерила его взглядом, но переубеждать не собиралась, — как хочешь, — махнула рукой, не маленький же. Ушла под навес помыть руки, и когда вернулась Лала, решила тоже сменить имидж и не ходить в парео. — С чего мы начинаем? — спросила Лала, пока мама еще не ушла. — Можно пока салат нарезать, — посмотрела, что все уже было здесь. — Ну, получается, что так, — пожала плечами Ира, — можно было еще овощи запечь, — посмотрела в сторону Гриши, — но уже поздно. Его поведение вывело из себя, но она старалась этого не показывать. В конце концов, его баранья упёртость обернётся для него чрезмерным загаром, а она в этом была уверена, слишком хорошо знала такую ситуацию, можно сказать, не первый раз замужем. Переоделась, чтобы не светить больше открытым видом, синяки еще не везде сошли. Все и так о них знали, но лишний раз лучше не напоминать. Длинный легкий сарафан отлично справился с этой задачей. Несмотря на мини ссору, он все-таки повернулся, когда она пришла и оценил ее наряд, поняла это по взгляду. — Какая ты шустрая, — подошла к Лале, — салат успела нарезать. Я там с дома приготовила, — показала в сторону деревянных строений, где все продукты остались в холодильнике, — поставим на стол к шашлыку. Ты заканчивай салат, а я сделаю что-то освежающее попить. — А где мы сядем? — дочь показала на место для застолья с диванчиками. — Там солнце, я не хочу там сидеть, — сразу обозначила свою позицию, чтобы потом не было споров. — Сейчас попросим, чтобы принесли тот стол с зонтом, — вспомнила, на чем мужчины сидели возле озера. — Саш, — позвала внука и махнула ему рукой, чтобы подошел. — Что? — спросил, подходя к ним. — У вас случилось что-то? — понимал, почему Ира сама не подошла к ним, это, конечно, было в ее характере, но не в такой ситуации. — Надо, чтобы вы принесли стол с зонтом, там сидеть жарко, — кивнула на диваны. — Сейчас сделаем, без проблем, — дал добро и ушел к Грише. Улыбаясь, Ира смотрела на красивого парня и не верила, что еще недавно она его на руках носила. — Присмотрите за мясом, — Гриша прошел мимо, но обратился сразу к обеим, — пока мы принесем. Хоть и сказал неопределенно, но думал, что пойдет Лала, а Ира останется командовать, куда поставить стол. — Я посмотрю, — Ира пошла к мангалу, опередив всех. Удивленно посмотрел ей вслед и ушел. Принесли стол, поставили, где показала Лала и вернулись к прежнему занятию. — Спасибо за помощь, — подошел к Ире, но она не сразу ушла, а до конца повернула все шампура и посмотрела на него, как будто до этого все время она сама следила за мясом. — Вам еще помощь нужна? — раз уж она не уходит и сверлит взглядом, значит, есть дело. — Нет, больше не нужна, — обошла его словно места мало, — сами справимся. Вовремя остановил себя, не сказать ей вслед «зараза». Любимая, конечно, но все же иногда пыталась вынести ему мозг. Но и злиться на нее не мог, лучше нее для него не существует. — Саш, ты уже здесь? — удивился, развернувшись к мангалу. Когда она рядом, не замечал ничего вокруг. Лала снова «сфотографировала» сцену, удивляясь происходящему. Уже не терпелось расспросить обо всем маму, но сейчас это вряд ли получится. Ира сделала напиток со льдом, накрыли на стол и сели ждать, пока мужчины доделают свое. Теперь они поменялись местами и сидели за тем же столом, прохлаждаясь и наблюдая за мальчиками. Картина так себе, два мужика стоят и махают на мясо пластиковой лопаткой. Но аромат, исходящий от мяса взрывал все рецепторы, все-таки дым костра и медленно коптящееся на раскаленных углях мясо, это одно из вкуснейших блюд. Саша повернулся к ним и показал на пальцах, что через две минуты будет готово. Кивнули, суетится им не о чем, у них уже все готово и две минуты подождать вкуснейшее мясо это ерунда. — Освобождайте место, — Гриша нес поднос с шампурами, дефилируя с ним как официант, — сейчас вы насладитесь фирменным шашлыком от Лепса, — пытался поднять настроение светловолосой барышне, которая не совсем ласково посматривала на него. — Да вроде уже пробовали, — убрала от центра графин с холодным напитком и стаканы, — но отдам вам должное, — внука тоже включила в список поваров, — аромат восхитительный. — А то! — Гриша вошел в кураж, чувствуя раскованность. — Перед тобой два кавказских мужчины, ты знаешь, что грузины лучше всех готовят шашлык? — немного наклонился к ней, заигрывая. — Какое золото, — улыбаясь, подыграла ему Ира, — прям хватай и беги, — нагнулась ближе к нему и погладила предплечье. — Я, кстати, свободен, — продолжая шутить, ножом снял мясо с шампуров и отнес их на мойку. — Выезжаю на заказы, мясо в любом маринаде, привезу с собой лепешки, — озвучил дополнительные услуги, — из магазина. Рассмешил всех и был доволен, мясо было горячее и сочное, как раз то, что нужно, а на природе еще и аппетит просыпается как у волка. — Я в этом не участвую, — добавил Саша от себя. — Да, — подключилась Лала, — не портите мне ребенка. И хоть он был давно не ребенком, все же сына отдавать на данное мероприятие не собиралась. Дружный смех окончательно разрядил обстановку, кушали, продолжая шутить, и общение, не задавшееся с утра, которое потом с переменным успехом еще несколько раз перетекало в разные стихии, все же пришло в норму. — Так, напитка нам не хватает, — оценила наличие жидкости в графине, близившееся к нулю, — надо еще сделать, — мясо и салат еще не съедены до половины. — Кому остатки сладки? — подняла графин, предлагая налить. — Мне давай, — подставил стакан Гриша. Дождавшись, пока она нальет ему все, что осталось, не стал пить, а пошел следом за ней на кухню. — Лед принести? — Принеси, — кивнула, все остальное имелось под рукой, — но мог бы сидеть. — Мне не трудно, — все же готовили вместе и они только шашлык, а женщины все остальное. Больше ничего не сказав, ушел и вернулся с двумя пакетами замороженных фигурок. — Спасибо, — хотела его погладить, но все же поддалась вперед и поцеловала в щеку. — Все для тебя, — удержал ее рядом за талию, улыбнулся с нежностью, — любимая, — прошептал, нагнувшись к уху. Опустила веки от смущения, зная о его чувствах, безумно приятно слышать о том, кто она для него. Не будь рядом дочери, которая все время наблюдает за ними, она бы ответила на его слова, пусть еще не взаимностью, но и не тем, что он для нее чужой. — На нас смотрят, — не надо иметь третий глаз, чтобы понять, что это одна очень любопытная особа, — иди за стол, я сейчас. Вся злость на него сошла на нет после нежных слов. Это не секрет, но услышать их необъяснимо приятно, до мурашек. — Продолжим? — вернулась за стол с графином. — Сколько еще всего осталось, — усердно делала вид, что ничего между ней и Гришей не произошло. Поели и стали все убирать, солнце скатилось ближе к земле и висело над озером, как раскаленное железо. Купаться больше никто не хотел, посидели на берегу, наблюдая, как солнце близится к закату. А потом пошли на диваны, Саша развел костер, пока Гриша принес дрова. Еще не темно, небо на горизонте окрашено в золото и покрыто розовой дымкой. Языки пламени красиво вздымаются вверх, словно танцуют вальс. Дрова трещат, где-то в траве сверчки заиграли летнюю мелодию, и вечерний мир наполнился приятной атмосферой. — Ну это же вообще, — не могла найти слов, чтобы описать своё восхищение, — красота какая, — посмотрела на озеро и села на мягкие подушки, устраиваясь поудобнее. — Ты так радуешься, — заметила Лала, — как будто никогда на отдыхе не была. Тем более такой недалекий, считай, рядом с домом, к тому же, если не брать во внимание домики и озеро, такое можно было устроить и у Гриши дома. — За последние месяцы, — смотрела внимательно, но не на дочь, а куда-то вдаль, — я забыла, что это такое. Все началось давно, еще с первых незначительных ссор, когда она понемногу переставала принадлежать себе. Мужчина, что всем своим существом подчинил ее себе, делал из нее зависимую от его настроения и расположения к ней. — Мы это исправим, — Гриша, который курил в сторонке, но внимательно слушал, бросил в огонь окурок и сел рядом с Ирой, — для этого же и нужны настоящие друзья. Да, солнце? — смотрел в глаза совсем не по-дружески. — Какое еще солнце? — шутя, отмахнулась. — Жаркий ты мой, — говорила с иронией, но получалось не совсем так, намеки были чересчур открытые.  Видела, что кожа несмотря на темный тон, все же покраснела у него на плечах, дотронулась пальцами, и он тут же отдернул руку, скривившись. — Не трогай, — получилось сквозь зубы, но прикосновения сейчас доставляли боль. — Почему? — недовольно и вопросительно подняла брови. — Я проверяю, — все же не стала больше трогать и даже немного отодвинулась от него, — что как всегда оказалась права, — для этого не надо быть предсказателем и ученым, она почти всегда была права. — У тебя есть что-то успокаивающее намазать? — терпеть жар на плечах было невыносимо. Жгло кожу и без прикосновений, а когда она трогала, казалось, что утюгом проходит по ней. — Гриш! Ну почему ты все время ведешь себя как маленький? — наехала. — Я же предлагала намазать, — хотелось его прям схватить и потрепать за плечо, которое он так бережно убирал, чтобы надолго запомнил и в следующий раз не выделывался. Подтолкнула его в бок, стараясь не касаться красной кожи. — Пошли в дом! — скомандовала и тут же поднялась с дивана.  Гриша встал, как будто только этого и ждал, пошел вперед. Кожа хорошо загорела до красна на открытых плечах и сверху на спине. Но считать себя непробиваемым после того, как вышел из воды не надевая футболку, а потом еще стоять возле мангала под солнцем, это безрассудно для взрослого человека. В доме нашла спрей после загара, который выложила из сумочки вместе с другой косметикой. — Садись, — показала на кровать, — будем сейчас тебя спасать. — Только не прикасайся сильно, — и без того все горело. — Да я еще не трогала тебя! — воскликнула, удивленно подняв брови. Брызнула на плечо для пробы и тут же убрала, когда он заскулил, как раненый щенок. — Что ты со мной делаешь? — выделяя шипящие звуки. — Холодное же. — Ну извините, — развела руками, — теплого нет, — обхватила спрей ладонью, зная, что ситуацию это не спасет, он так быстро не нагреется, да и разницу температуры воспаленная кожа не почувствует. Сделала пару пшиков и касаясь легонько только кончиками пальцев, быстрыми мазками растирала по спине. Стонал, сцепив зубы и ежился от холода на раздраженной коже, а она закатывала глаза. Даже самый брутальный мужик в таких случаях превращается в беззащитного щенка. Закатывая глаза и улыбаясь, Ира обошла больного и встала сбоку, пытаясь намазать плечи. — Не проходит, — пожаловался, но при этом положил ладони Ире на талию, маскируя это своим несчастьем, — не работает твой спрей. — Все работает, — хотела треснуть его по плечу, но потом вспомнила, что у него ожог и если она исполнит задуманное, он будет кричать так, что дети прибегут в ужасе от его воплей, — надо немного подождать. Сразу нельзя было сказать? — мазала плечи, подойдя к нему еще ближе. — Сидел, терпел, а теперь вот пищишь. — Я не пищу, — возмутился, сведя ладони вместе на ее спине, места между ними стало совсем мало. Проводя медленно по плечам пальцами, чтобы крем впитался и начал действовать. Сейчас он был только в шортах и слишком близко, еще и обнимал ее, находя даже вот такие незначительные моменты, чтобы быть ближе. Она и сама не очень то сопротивлялась, могла бы убрать его руки при желании, но не хотела. Именно потому, что он не случайный встречный, а мужчина, с которым она знакома много лет и слишком хорошо его знает, как и он ее, чувства к нему совсем другие. Иногда ловила себя на мысли переступить черту, поцелуи это начало, но все равно не то. Хочется остаться наедине, сказать как много он для нее значит, как хочется быть любимой и просыпаться рядом с ним. Тонуть в его влюбленном взгляде и наконец признаться в ответных чувствах, которые как будто спали до этого времени и теперь разгорались с неистовой силой, подталкивая все время быть ближе. — Все, прекращай играться, — отодвинуть не могла, жалко, — сейчас вымажешь меня, — попробовала отойти, он держал. — Ну все, — нагнулась и поцеловала его как мальчика, что достойно вытерпел, — мы и так с тобой целый день неразлучны. — Так и надо, — отпустил и она сразу отошла на шаг назад. Но не ушла, любовалась тем, как он сейчас сидит, по-детски обиженный, как будто солнце виновато, что нажгло ему, и все же такой красивый, с завитками темных волос и длинными ресницами. Вернулась к нему, убрала волосы со лба назад, положила ладони на его щеки и поцеловала. Впервые вот так, когда сама захотела и не играла, давая ответку. Нежно, медленно, по-настоящему и так только с ним. Он ждал этого, обхватил руками талию, прижимая ближе к себе. Но позволил ей сделать все так, как она хотела. Он же сам уже не горел желанием возвращаться к костру, в груди сейчас полыхал пожар размером с большой город, и пару дровишек не сравнятся с этим. — Я пошла, — отступила назад, чувствуя, что он не сковывает ее свободу, — а ты давай быстрее, — щеки горели, словно у нее это впервые. Вышла на улицу, но забыв телефон, вернулась, услышав, как в это время Гриша пел «Мурка — ты мой Муреночек, Мурка — ты мой котёночек». Хохотнула и быстро выбежала из домика, чтобы он не вышел сразу за ней. Секрета в том, чем они занимались, не было, но и показывать, что было не только спасение после загара, не стоит. — Куда ты дела больного? — Лала внимательно смотрела на то, как она невозмутимо села напротив. — У него теперь постельный режим? — хохотнула, глядя в сторону домика. — На нашей кровати, что ли? Нет конечно, — рассмеялась, подыгрывая дочери. — Сейчас придёт, если сможет, — в шутку сделали из него инвалида, нуждающегося в медицинской помощи. — Вы целый день очень странно себя ведете, — развернула вектор опроса в другую сторону. Не говоря уже о том, что мама вернулась на диван взволнованная и раскрасневшаяся. Вряд ли ее так смутило растирание Гриши. Ну и ее появление раньше Гриши, чисто женский ход, «мы не вышли вместе, потому что между нами ничего не было», — говорило об обратном. — Чем? — привыкнув уже к тому, что они стали сближаться, и не замечала, что ведут себя слишком открыто. — Все как обычно, — посмотрела на улыбающегося Сашу и тоже ему улыбнулась, этот молодой человек слишком много знал. Вернулся Гриша, и расспрашивать при нем Лала больше ничего не стала. Снова сел рядом с Ирой, но не прислонясь к спинке, подавшись вперёд, облокотил руки на колени. Кожу на плечах тянуло от такого положения, но понемногу отпускало, уже не чувствовалось, как будто ему на плечи попала горячая смола. — Как самочувствие? — Саша подкидывая дров в костер, посмотрел на Григория и перевел взгляд на огонь. Он как безмолвный наблюдатель, видел все, что происходит вокруг, не вмешиваясь и не давая советы. Знал о чувствах Григория и заметил, что Ира не равнодушна к нему. Конечно, она приняла решение остаться с ним, но раньше казалось, что больше из благодарности и чувства защищенности. Сейчас, наблюдая за тем, как смотрят друг на друга, разговаривают, хотя и скрывают за призмой дружбы, но изменения заметны. — Нормально, — махнул рукой Гриша, — проходит. Спасибо Ирине Санне, — как будто заметив Сашин взгляд, ответил в присущей только ему манере. Удивленно посмотрела на грузина, думая, что мало его помучила. Хотя после растирания было жарче, чем его коже. И непонятно, что он сейчас изображал, обиду от того, что мало или желание продолжить. — Да на здоровье, Григорий Викторович, — ответила так же, но без злорадства, — поправляйтесь. Не смотрела на него, иначе взгляд все время опускался на губы, а по телу проходила волна желания снова коснуться их и утонуть в поцелуе. Разговаривала с Лалой и не заметила, как снова повернулась к нему, встретилась взглядом и замерла, как настороженная лань прислушивается к звукам. На нее смотрел тот самый Гриша, которого знала и любила всегда, как друга, как настоящего мужчину. Теплый взгляд грел лучше, чем огонь рядом. С заходящим солнцем пришла прохлада от воды, над противоположным берегом подрагивала еле заметная дымка тумана. — Саш, принеси плед, пожалуйста, — попросила Лала сына, — и захвати что-то попить. — Я щас принесу попить, — Гриша встал и ушел вслед за парнем. Саша вернулся с пледом и, развернув, прикрыл плечи мамы, сам уже оделся в теплый костюм. Гриша нес плед, прижав его к телу локтем, в руке бутылка вина, в другой зажаты между пальцами ножки бокалов. Поставив бутылку на стол, освободившейся рукой положил плед на диван, по одному поставил на стол бокалы. Огонь отражался на стекле, подрагивая, языки пламени вздымались ввысь и растворялись в темноте. — Я не это имела в виду, — хмыкнула Лала, но обстановка располагала. — Решил нас споить? — добавила Ира, подшучивая над ситуацией. — Обязательно, — освободив руки, развернул плед, укутал ее так, что уголки свободно свисали вниз, закрывая спину и плечи, — особенно тебя, — хитро улыбался, зная, чем может ее зацепить. Метнула на него взгляд, давая понять, что шутки ниже пояса неуместны в такой компании. Ясно, что он шутит, но по виду Лалы можно было понять, что восприняла всерьез. — Не выйдет, — закрыла пледом ноги, которых и так было не видно из-за длинного сарафана, — я с алкоголем давно на «вы». Он до сих пор был в прежнем виде, боялся, что одежда будет доставлять дискомфорт, но даже рядом с костром чувствовался холод, тянущийся от озера. Гриша снова ушел, принес штопор, фрукты и нарезанный сыр. — Похоже, мы сегодня попали в ресторан под открытым небом, — Лала потянулась к столу и взяла гроздь винограда. — Ага, — Ира хмыкнула, подняв на Лепса взгляд, — только официант слишком дорогой, — смотрела, как ловко он открывал вино, давая им выговориться, — не расплатимся. Промолчал, но очень многозначительно посмотрел ей в глаза, давая понять, какой оплаты он ждет. Закатила глаза и отвернулась, делая вид, что наблюдает за внуком, который сидел у костра и подкидывал дрова. Небо потемнело, как будто огромный бескрайний зонт раскрылся над головой. Звезды бриллиантами блестели на небосклоне, завораживая своей красотой. Костер, дрова трещат, отбрасывая искры, огонь ласкает их, обжигая своим жаром. Гриша открыл бутылку, разливая темно-бордовую жидкость по бокалам. Подал Лале и Саше и по-особенному преподнес Ире, присев рядом, удерживая пальцами под бокалом, а не за ножку. Забирая, не отводила взгляда, невольно соприкасаясь с его пальцами. — Гитары только не хватает, — довольно облокотилась о подушки, круговыми движениями медленно колыхая содержимое бокала. — Этого добра у нас нет, — хохотнул, поднимая свой бокал, и пригубил, глядя на нее, — соло могу исполнить. — Да? — как будто удивилась. — Не откажусь послушать самого Лепса. Улыбаясь, попробовала вино, сделав маленький глоток. Кусочек хорошего сыра сделал этот вкус еще приятнее, разбавляя и без того прекрасную атмосферу вечера. — Ждём концерт, — подтвердила Лала, — мама с вами живёт, ей, может быть, вы часто поете. — сказала это, чтобы посмотреть на реакцию и подтвердить свои догадки. — Какие песни? — рассмеялась Ира. — Одну только слышала, — вспомнила и с улыбкой посмотрела на Гришу, — да и то не дома, а на студии. Все в тот день говорило о любви, еще тогда она должна была догадаться о его чувствах. То, как пел, смотря только на нее, сколько чувств вкладывал в слова, только сейчас стал доходить смысл. Его забота и опора всегда были рядом, и не могло здесь быть третьей, которую она себе нарисовала в представлениях. Как обнимал тогда во дворе, как удержал в своих объятиях, когда чуть не упала и отнес на руках в машину. Он единственный мужчина, который так о ней заботился, и сейчас понимала, что хочет, чтобы так продолжалось всегда. Быть с ним, любить и быть любимой, и еще не один такой вечер провести в кругу родных. — И как вы все успеваете? — спросил Саша, но чисто профессионально. — У меня учеба, тренировка и все, уже выжат как лимон. — Да ничего мы не успеваем, — посмотрел на Иру, на секунду в его глазах промелькнула тоска. Он не представлял себе жизни без неё, — пока от нас куда-то доберешься, уже везде опоздали. Поджала губу от нежности к нему, так нравилось, как он говорит о них, как о едином целом. — Саш, это опыт, — все же ответила внуку, — научишься, больше отдыхай, пока учишься, — улыбнулась, — потом времени не будет. Она тоже думала, что у нее нет времени пока училась, но когда стала работать, поняла, сколько свободного времени было тогда. Гриша сидел дальше от огня, и несмотря на согревающий, пусть и мнимо, напиток, его начало морозить. Съежился и передернул плечами, чувствуя легкий озноб. — Замерз? — сразу же заметила его состояние, наблюдая за ним все время как за маленьким. — Это от перегрева на солнце, — не стала изъясняться на умном. — Да просто раздетый, — показал на себя, как будто никто до этого времени не замечал, что он в шортах, — все нормально, — сделал глоток вина, дабы усилить чувство расслабленности. — Тебя морозит, а ты опять начинаешь то, что и было с загаром, — не понимала его желания казаться как бы независимым и самостоятельным. — Сюда иди, — подняла одну сторону пледа, как будто приглашая под свое крыло.  Молча смотрели друг на друга, так же как и Лала с Сашей с интересом смотрели на них. Пойти на уступки, значит сдаться и признать свою неправоту, но оказаться рядом с ней под одним пледом и возможно даже обнять ее, было выше его сил. Подвинулся ближе, и она сама осторожно накинула на него плед, поправив на плече, чтобы прикрыть его хотя бы до груди. Остальное он может поправить сам, как ему будет удобно, отпустила часть еще со своей стороны, все же он не дитятко, а дяденька побольше неё. — Спасибо, Ир, — поблагодарил искренне, без тени издевки или заигрываний, — целый день меня спасаешь. Хотела его обнять, но сейчас это доставит ему дискомфорт. То, что они рядом и чувствуют исходящее от их тел тепло, уже много значит. — Я всегда готова тебе помочь, — прижалась ближе, облокотившись немного на него, — ты же знаешь, иначе мы бы не дружили столько лет. Своими словами говорила не только о своей помощи, но и его бескорыстной заботе. В какой-то мере даже ставить ее интересы выше своих. Под одним пледом было не очень удобно, но тепло. Ире не сиделось, она то ставила бокал на стол и плед съезжал с плеч, то таскала из корзинки фрукты. Взяв персик, разделила на две половинки, одну протянула Грише. В каком то моменте у нее щелкнуло, поняла, что нет смысла скрывать отношения между ними, это уже и так было явно. Прятаться им не к чему, не маленькие, ругать точно никто не будет. — Спасибо, — улыбнулся Гриша, удивленно глядя в карие глаза. Все же она не предложила фрукт дочери или внуку. По-особенному теперь чувствуя, как приятно принимать о себе заботу, — разбалуешь меня, я привыкну, — будто невзначай притянул ее к себе, обняв рукой за плечи. — Пожалуйста, — несмотря на него, ела свою половинку. Вытерев руки салфеткой, прижалась к его груди спиной, скинула обувь и залезла на диван с ногами, спрятав их под пледом. Лала перестала удивляться происходящему, разговаривали обо всем, но больше о неважном. Серьезные разговоры сейчас никому не нужны, бутылка вина почти закончилась, но темы не кончались.  И так хорошо было вот так сидеть ночью рядом с костром под боком у любимого мужчины, слушать его голос и смех, и наслаждаться тем, что самые близкие рядом. Кроме них больше никто не нужен, это и есть то самое настоящее счастье. — Давайте зефирки пожарим, — предложил Саша, в нем горел еще детский авантюризм, желание провести вечер у костра по-максимуму, — мы привезли с собой два пакета. Он их и выбирал, когда заезжали в магазин. Зря что ли у них обустроено место во дворе для костра? — Ну, давай, — все оживились, спать еще никто не собирался, да и времени непонятно сколько, на часы никто не смотрел. — Что надо делать? — Гриша хотел встать, но Ира недовольно заерзала, теряя опору. — Сидите, я сам, — остановил Саша, — там нет ничего сложного. Гриша вернулся в прежнее положение, поправил на Ире плед и скользнул рукой по спине, обнимая за талию. Она ничего не сказала, да и смысл, когда Лала рядом. Но все же тепло от его ладони приятно разливалось по телу, словно они украдкой от всех дарят друг другу ласки. Саша пришел с пакетом маршмеллоу и деревянными шпажками, когда-то еще в его детстве, они разводили у Иры во дворе костер, именно ради вот таких утех, тогда это была редкость и необыкновенное счастье, ведь видеться из-за ее работы они могли нечасто. Но все же бывали летом такие вечера, когда они даже оставались с ночёвкой во дворе, только чтобы порадовать его. Только сейчас понимал, как много они делали для того, чтобы он рос и чувствовал себя любимым, но при этом был уверен в себе, как и подобает настоящему мужчине. Нанизав несколько зефирок на край шпажек, крутил их, чтобы они зарумянились со всех сторон. Первую порцию раздал и сделал еще, Ира притронулась к краю и одернула руку, зная, что внутри там полужидкая тянущуюся субстанция маршмеллоу. Приподнялась, сев ровно, немного отодвинулась от Гриши и чтобы остудить немного помахала из стороны в сторону. Не выдержав такой карусели, зефирка слетела с края палочки и упала Грише на ногу. — Ну, приехали, — Гриша убрал немного остывшую зефирку с ноги и переложил на стол, — живым я, видимо, отсюда не уеду. — Прости, — рассмеялась Ира, не испытывая при этом чувства вины, — я не специально, — надула губы, смотря на него, прося пощады. — Саша! — поднял вверх руку, привлекая внимание парня. — Вот ей, — показал на светлую макушку, — больше не делай. — Жадина! — Ира обиженно скрестила на груди руки и прислонилась к нему спиной. Пока он замешкался, протянула руку и сняла с его шпажки зефир. — И не надо мне делать, — довольно положила в рот таящую субстанцию, с улыбкой представляя сейчас его лицо. — Саш, — позвала внука, еще удобнее устроившись под теплым боком, — Грише сделай побольше, — не сдержала смех, — ему понравилось, — поняла, как нужно вести тактику и не остаться без лакомства. — Ты хитрее, чем лиса, — вздохнул Гриша, вспоминая рыжих, описанных в баснях. — А ты что думал? — скромно теребила пальцами уголок пледа. — Не знал, с кем связался, — подтвердила его речь, вызвав у него на этот раз довольную улыбку. Саша сделал еще горку, благо готовить их не долго, но на этот раз сложил на тарелку, чтобы не было разборок. Довольные и веселые продолжали вечер, который давно отдал свои права ночи. Купол неба поднялся высоко, едва заметный хвост млечного пути, как россыпь мелкого жемчуга висел над лесом. Звезды срывались с неба, замечая их, обсуждали оживленно это событие, загадывая желания. Ира поглядывала на Гришу, читая в его глазах совсем нескромный запрос. В дом совершенно не хотелось, они давно так не проводили время, хотелось болтать до утра, встретить рассвет и потом уже совсем уставшими разойтись по домам. Но огонь погас, над тлеющими огоньками поднимался дымок. А темы перетекали в решение пойти спать, завтра у них еще есть день, а в нем и свои приключения. Лала забрала плед с тарелками и ушла, Гриша с Ирой тоже встали, создавая вид, что все же уходят, но обоим очень хотелось попрощаться. Когда Саша тоже ушел, Гриша притянул к себе свою любовь, с тоской понимая, что придется расстаться. — Ну что? Спокойной ночи, — смотрел в глаза, совсем не желая отпускать ее от себя. — Угу, — укутанная в плед, обняла его, прикрывая часть его спины, — надо, — сказала и сама не понимала, почему надо. — Не хочу тебя отпускать, — опустил голову ниже, касаясь горячим дыханием ее кожи на плечах. — Я бы тоже, но… — не договорила, будучи прервана поцелуем. Сладким на вкус, как мягкое облако зефира, но таким пленительным и горячим. Крепче обняла, рискуя уронить плед, силы были только на то, чтобы держаться за него. — Завтра встретимся, — прошептал, как будто отпуская, коснулся губами возле уха и, не сдержавшись, прильнул к шее. Она и так уже сгорала как спичка от его поцелуев, а сейчас тягучая волна прошла по телу, пробуждая совсем новые чувства к нему. Пересекая грань легкой влюбленности и благодарности в желание всецело принадлежать только ему. — Назначаешь свидание? — провела пальцами по его щекам и зарылась в густую шевелюру. Как же необыкновенно знать, что лучший из тех, кого она знала, любит только ее. Не нужно ждать своего счастья, оно уже давно рядом, выжидало своего времени. Цена только была велика и слишком жестока. — Хоть каждый день, — прижался головой к ее лбу, прикрыв глаза, — и всегда в твоем распоряжении. Готов для нее на все, лишь бы только она не знала больше бед и предательства. Уберечь, спасти, дать опору и прикрыть своей спиной. — Ты опять сам под этим подписался, — улыбнулась, зная, что он хоть и с капризами и закидонами, но всегда готов ответить за свои слова, — а меня уговаривать не надо. Расслабилась и повисла на нем, забыв о его загаре, думая только о желании быть всегда рядом. А он приподнял ее, обхватив руками, совсем рядом встретил желанные губы и прильнул к ним. Лала, которая сделала свои дела, вышла, чтобы посмотреть, где мама, но так и осталась в дверях, увидев картину прощания и то, о чем она подозревала целый день, наблюдая за ними. Но подглядывать за ними не хотела, ушла в комнату, чтобы дождаться там маму. Виновница ожидания пришла только минут через десять. Вошла, мечтательно улыбаясь, находясь все еще не в этой комнате. Стянула с плечей плед, бросив на край кровати. — Ты чего не спишь? — спросила у дочери. Ложиться еще не собиралась, сердце билось как маленький молоток, рискуя вырваться из груди от чувств. — Тебя жду, — Лала сидела поверх покрывала, опираясь спиной о подушку. — Я сейчас еще в душ пойду, — Ира, находясь в своих чувствах, не понимала, что Лала ждала ее по другой причине. — Мам? — позвала, чтобы обратить на себя внимание. — Что у вас происходит с Гришей? — вообще, она должна была рассказать ей сразу, ведь между ними никогда не было тайн. — Вы с ним вместе? Ира тяжело вздохнула, зная, что когда-нибудь придется все рассказать, но сейчас еще находилась в состоянии полета, как будто в одной стихии со звездами. — Лал, — села на край кровати, подложив одну ногу под себя, — я не знаю, как это назвать, но, наверное, мы не порознь, — сказать пара? Это слишком глупо для них, они не подростки, тем более не один год их связывает крепкая дружба. — Вот так просто сейчас это и не выразить, — пожала плечами. — Ну, лично я никуда не спешу, — показала на место рядом с собой. — Так значит, да? — улыбнулась Ира, понимая настрой дочери и то, что она не намерена ждать. — Ну, ведете вы себя далеко не как друзья, — и это только то, что при всех, не говоря уже, что она видела недавно на улице. — Лал, — все же думала с чего начать, залезла на кровать и села ближе, — наверное, друзьями нас назвать уже сложно, — сидела так, чтобы видеть лицо дочери. — Хотя все то, что было у нас за эти годы, забыть невозможно, все-таки я не хочу терять и эту часть с ним. Еще не было с ней такого, не знала, насколько это влияет, когда за плечами столько совместных проектов, помощи друг другу в разных ситуациях. Такая дружба с мужчиной встречается редко, у нее их было двое: Гриша и Игорь. — И как это вышло? — согласна, что иногда они переступали грань дружбы, и эту тему тут же подхватывали журналисты и всякие судаки, но она знала всегда, что между ними нет никаких скрытых чувств. А сейчас это трудно отрицать, когда она видела все своими глазами, друзья так не целуются. — Ты поэтому осталась у Гриши жить? — терялась в догадках, когда это началось. — Сначала нет, конечно же, — завертела головой, — ты же сама знаешь, что тогда я была с … — не стала называть его имени, — то есть до того, как попала в больницу. Вспоминать ничего не хотела и усердно гнала от себя мысли о прошлом. Она только недавно целовала жаркие губы, обнимала сильные плечи, которые ее всегда спасали, и теперь вспоминать произошедшее совершенно не хотелось.  — Когда я попала в Склиф, я думала, что мне нет смысла жить, я загнала себя в такую яму, из которой не смогу выбраться. Знала, что как только меня выпишут, он найдет меня. Не даст нормально жить, все будет повторяться изо дня в день. Его ведь даже не остановило то, что я в реанимации, — самой сложно в это поверить, насколько люди бывают дикими, руководствуясь только животным инстинктом. — Он приходил туда, чтобы увидеться со мной, как будто ничего не произошло, — Лала придвинулась ближе и обняла ее. — Я хотела затеряться, провалиться сквозь землю, исчезнуть, только бы больше не встречаться с ним, даже не видеть издалека. Не хотела, чтобы кто-то знал о произошедшем, особенно Гриша, потому что я знала, он обязательно захочет отомстить. Я понимала, что он не успокоится, пока этот подонок не получит по заслугам, из-за этого мы и поругались тогда. Я боялась каждого шороха, когда меня перевели в палату, ведь он уже прорывался через охрану. Но когда Гриша предложил переехать к нему, подумала, что это лучший вариант. — Ты могла бы уехать за границу, где-то пожить, чтобы он о тебе забыл, — последнее сказала, не утверждая, но все же шанс был. — Ну, во-первых, я была после операции, ехать куда-то было бы рискованно. Гриша возил меня на процедуры и был всегда рядом, с ним мне было не страшно. Я была уверена, что бы не произошло, он всегда рядом и с ним я ничего не боюсь. — Да, но, — оборвала речь Лала, не зная, стоит ли говорить сейчас об этом, — ты была с ним, когда Костя… Ира положила ладонь на ее руку, чтобы она не продолжала. — Он все время следил за мной, — уже после сделала вывод, что возле больницы был не единичный случай. — И я сама виновата, потому что уехала одна, — разговор, который должен быть о любви, пошел в неправильном направлении. — Я сбежала от Гриши, потому что он признался мне в любви, — показала жестом, что все должна объяснить. — Пока мы были вместе, он говорил, что есть женщина, которая ему не безразлична, но при этом носился со мной как с хрустальной вазой. Он замечательный друг и я ни на секунду не усомнилась в его надежности в то время, когда я мужиков воспринимать нормально не могла. Он сделал все, чтобы я не чувствовала себя виноватой из-за произошедшего. И когда возникла загадочная незнакомка, я почувствовала, — задумалась, — не то что ревность, скорее какую-то обиду и боль, что он не только мой. И однажды, когда я снова зацепилась за эту тему, он признался, что я и есть та самая любимая, — минуту сидела молча, смотря в никуда, вспоминая его глаза, дрожащий голос в тот момент. Как переживал, не находил себе места, когда она собирала вещи. — Я не поверила, не могла представить, что я для него не просто близкий человек, с которым он давно знаком. Ты же знаешь, какие у нас были отношения, за друг друга мы и в огонь и воду.  Задумалась, у друзей действительно так, если нет, то это уже не дружба. Но всегда было нечто, то, что являлось доказательством их взаимопонимания и поддержки, даже тогда, когда больно и на душе кошки скребут. — И ты поняла, что любишь его? — Лала не хотела, чтобы маме было больно. Своими вопросами совсем о другом, подняла тему, что всем хотелось забыть, а лучше, чтобы этого вообще не было. — Он меня спас, — сказала с тоской, — когда я уже не надеялась, что когда-то увижу его и тебя с Сашей. Перед этим я получила от него сообщение с признанием. Было уже поздно, я уже попала в ловушку, не веря, что смогу остаться в живых после этого. Сидя там в темной грязной комнате, когда эта сволочь приходила и постоянно издевалась надо мной, я уже смирилась с тем, что он замучает меня до смерти, — прикусила губу, чтобы не расплакаться, а Лала гладила ее по руке, успокаивая. — Он угрожал мне, и я знала, что он обязательно исполнит все, о чем говорил. Я теряла сознание от его ударов, и в этом состоянии видела перед собой только Гришу, слыша его голос. Молила только об одном, чтобы еще хоть раз увидеть вас и его. Хотя бы один раз, чтобы сказать Грише, что он мне не безразличен, потому что поняла, рядом со мной был настоящий мужчина, готовый отдать за меня все на свете и свою жизнь в том числе, — слезы все же покатились из глаз, снова осознала для себя его значимость в своей жизни. И теперь, когда он рядом и между ними совсем другие чувства, эта боль по-другому ощущается. Он мог ее потерять, но сделал все возможное, чтобы этого не случилось.  Лала слушала, не перебивая, пытаясь запомнить каждое слово, чтобы больше никогда больше не возвращаться к этой теме. — Когда я его увидела, — шмыгнула и смахнула слезу с щеки, — не могла поверить, что он рядом, — сглотнула, всхлипнув. — Это было просто невозможно, я приняла это за сон, за иллюзию, что угодно, но только не правду. Они с Сашей перерыли всю Москву, отследили камеры, нашли машину и вытащили меня из ада, когда я сама уже потеряла надежду. Лала, обняв ее, гладила по плечу, все также не говоря ни слова. Сложно что-то сказать, когда то, что произошло с родным человеком настолько больно, необъяснимо и бесчеловечно, слова застревают в горле комом. Поцеловала маму в висок, разделяя ее горе и боль. — У меня не было сил, было стыдно, но я больше всего на свете хотела тогда обнять его и разрыдаться. Рассказать обо всем, ничего не скрывая, чтобы он знал, чтобы между нами снова не было тайн. И если он захочет уйти, вцепиться в него и не отпускать. В тот момент мне нужен был только он, пусть это и эгоистично по отношению к вам, но тогда мне бы его никто не заменил, я два раза выкарабкалась благодаря ему. Сегодня он единственный мужчина, с которым я хочу быть рядом и могу, — пожалуй, это главное, с другими она бы не могла находиться в близких отношениях, но ему доверяла больше, чем себе. — Мамуль, — Лала крепко ее обняла, — ты не представляешь, как я хочу, чтобы ты наконец-то была счастлива. Обрела наконец спокойствие с любимым человеком, зная, что тебя больше не предадут. — Лалочка, — Ира погладила ее по волосам, — какая же прекрасная ты у меня выросла, — смотрела в ее глаза, так похожие на свои, но еще темнее, как мореный дуб. — Я очень люблю тебя и Сашу, счастлива, что вы у меня есть, — крепко прижала к себе единственную дочь. — И впервые в жизни понимаю, что меня любят больше, чем я сама, да даже больше, чем я могла бы представить. Они сидели обнимаясь, думая каждая о своем и о судьбе друг друга. Им обоим приходилось тяжело, но они выстояли и всегда были рядом, несмотря ни на что. Потом уже успокоившись, продолжили обсуждать свои девичьи дела. После Ира убежала в душ, переоделась ко сну и залезла под одеяло, не ложась полностью, а опираясь на подушки. Как будто они две подружки, что собрались на ночевку, обсуждая свои симпатии. Приглушив свет, разговаривали, как будто утро еще долго не наступит. Делясь всем, что наболело и с облегчением понимая, что у них нет друг от друга секретов. — Я сейчас как будто в детство окунулась, — Лала с улыбкой смотрела на маму, — когда ты брала меня с собой на гастроли, все время была рядом, а я просилась спать вместе с тобой, потому что очень скучала без тебя. Ира знала, что Лале пришлось не сладко, как долгими месяцами не видела ее, скучала, звонила из каждого города, чтобы услышать голос дочери и сказать, что все в порядке. Как слезы наворачивались на глаза от рассказов мамы, что она спит с ее ночной рубашкой, но знала, что ей надо работать, чтобы обеспечить себя и дочь, тогда у нее не было выбора. — Солнце ты моё, — обняла дочь, укрывая ее одеялом, так же как Гриша, когда остался с ней. Все таки он заботился о ней, как мать о своем ребенке, только немного по-мужски. — Тебя так Гриша сегодня называл, — смущенно улыбнулась Лала. Непривычно было знать, что они теперь больше, чем друзья. — Ага, — улыбаясь, кивнула Ира, — и песни пел про Мурку, — рассмеялись, глядя друг на друга. — А теперь надо поспать, иначе проспим до обеда. — Тебе не привыкать, — подколола Лала. — И то правда, — хмыкнула и натянула одеяло до подбородка. И уже почти засыпая, думала о том, что привыкла за эти дни, когда Гриша рядом и обнимает ее перед сном. И менять ничего не хотела. Он ей очень нужен.