Уроки истории и любви

Весной 2022 года Ёнджун написал Субину первым. Долго он не думал, приложением пользовался с великим трудом, чувствовал себя неловко и, если честно, совершенно нелепо. 19:43 yawnzzn: Привет, ты мне очень понравился

19:50

bintheteacher:

привет

а ты прямолинейный ахах

19:52 yawnzzn: Пишу, как чувствую Мне нравится твоя улыбка

19:52

bintheteacher:

очень прямолинейный….

это приятно, спасибо

хочешь познакомиться?

19:56 yawnzzn: Да, хочу Твой ник Что он значит?

19:59

bintheteacher:

моё имя субин

the teacher — профессия

я преподаю социологию в университете кёнхи

20:03 yawnzzn: Оохх…. Добрый вечер, сонсэнним! Спасибо за ваш тяжёлый труд! Меня зовут Чхве Ёнджун, кстати

20:06

bintheteacher:

я вижу ахах

у тебя же в профиле написано

20:08 yawnzzn: Прости, я ещё новичок в интрнет-знакомствах…… Не боишься встретить тут своих студентов? Было бы неловко

20:12

bintheteacher:

и такое бывало

просто свайпаю их влево

20:18 yawnzzn: Как всё здесь продуманно Технологии — это круто!

20:19

bintheteacher:

ахаххпхахх

у тебя милый ник

20:31 yawnzzn: Ты милый Так и началось их общение. У Ёнджуна оно вызывало невероятный трепет в сердце. Словно подросток, мужчина провёл весь март и апрель приклеенным к телефону. Друзья над ним лишь снисходительно смеялись. Сам он над собой тоже смеялся, но был по-детски счастлив и слегка окрылён. Было что-то волнующее в его новом интернет-ухажёре. Субин был очарователен, слегка застенчив и жутко умён. Шутил он остроумно, всегда рассказывал что-то интересное и отвечал крайне быстро. Они общались на разные серьёзные темы, обсуждали глупости, много флиртовали и долго планировали первое настоящее свидание. Спустя два месяца, Ёнджун, наконец, пригласил Субина в собственный винный бар, предусмотрительно закрыв его для остальных посетителей. Пришёл он туда заранее, в новых дорогущих джинсах и любимой (читать как «счастливой») льняной рубашке, заказал сытный вкусный ужин и принялся ждать 20:00. И ждал, ждал, ждал. 00:37 yawnzzn: Стоило написать, что ты не придёшь А жаль, говядина была чертовски хороша 01:02 yawnzzn: Мудак Так и закончилось всё их общение, ведь на это Субин мужчине ничего не ответил. Ёнджун удалил профиль на Грайндере на следующий же день, решив, что онлайн романы — не для него.

***

— Пап? Ты что тут делаешь? Встреча отца с сыном происходит у главных ворот школы. Для Минхёна — весьма неожиданная встреча, по всей видимости. Родитель видит в глазах ребёнка ноль понимания ситуации. — Ты что, мне не рад? — Не то, чтобы не рад, просто- — Минхён-а, это кто? — к мальчишке подбегает свора любопытных подростков. Парочку из них Ёнджун узнаёт, некоторых — с трудом. Но самого высокого и тощего, того, что подал голос — видит впервые. — Тихо, Сыну. Это — Господин Чхве, — говорит парнишка в очках, Бомджун, которого мужчина помнит ещё со времен подгузников и пелёнок. Однажды шестилетний карапуз пролил на него арбузный сок, после чего страшно боялся Ёнджуна последние семь лет и, видимо, боится до сих пор. — Здравствуйте, Господин Чхве! Как вы поживаете? — Какой же ты вежливый ребёнок, Бомджун-а! В отличие от моего сына. Представляешь, он совсем не рад меня видеть. — Папа, перестань, я не- — Это у вас, что, настоящие татуировки? Высокий тощий глист вновь встревает в разговор. Ёнджун не чувствует должного уважения к своему почтенному возрасту и уже хочет сказать мальчугану пару ласковых, как его шустрый сын хватает отца за руку и отводит подальше от компании своих друзей. Если Минхён стыдится его — Ёнджуну обидно. Он всегда считал себя одним из тех «крутых родителей». — Эй, ты чего? — Это ты чего? Сегодня понедельник, — строго говорит детёныш и косится в сторону других детёнышей, активно обсуждающих что-то в пол голоса. — А завтра будет вторник. Послезавтра — среда. Ты меня сюда уволок, чтобы календарь обсудить? — Нет, — Минхён дуется ещё больше и пропускает искромётные шутки отца мимо ушей. — Я у тебя по понедельникам не бываю. У меня вообще через час баскетбол. Что-то случилось? — Ничего не случилось. Захотел увидеть сына — увидел. Сейчас поеду домой. — Ты что, серьёзно? — Да ну нет, конечно, дурень, — Ёнджун пытается потрепать ребёнка по волосам, но тот шипит на него, словно злобный мокрый кот, вновь оборачиваясь на своих школьных приятелей. Дети растут слишком быстро. Мужчина осознаёт это, как и тот факт, что всю свою любовь и нежность придётся впредь отдавать только дурацкому пекинесу. Сын в руки больше не даётся. — Ладно, мелкий, давай по делу. Я приехал к твоему классному руководителю. Где мне найти Субин-нима? — А зачем он тебе?.. — в глазах Минхёна вновь сплошное непонимание с нотками наивного детского страха. Неужели, этот гадёныш опять что-то натворил? — Нужно отдать ему бумажки для твоей олимпиады и обсудить все организационные моменты. Или есть ещё что-то, что он может мне рассказать? — суровый родительский взгляд: активирован. — Нет, ничего такого. Он, наверное, в своём кабинете, 45С. Тебе нужно зайти через главный вход, подняться на- — Спасибо, я в курсе. Дальше сам разберусь. А ты шуруй на баскетбол. — Это всё? — Это всё, Минхён-и. Можешь выдохнуть. — Да я же ничего не сделал даже, — бубнит ребёнок, и старший никак не может удержаться от того, чтобы не потрепать его по густым шелковистым волосам. На этот раз, малыш даётся, а Ёнджун, в свою очередь, преисполняется в родительской любви. — Хорошей тренировки, родной. Иди к друзьями и скажи тому переростку, что татуировки настоящие. В тюрьме набил. — Его зовут Сыну. И ты не был в тюрьме. — Пусть думает, что был. Не дружи с ним, он — нахал. — Пока, пап. Я позвоню завтра. Вот тебе и весь разговор.

***

На пути к кабинету учителя Чхве в голове Ёнджуна всплывают добрые и дорогие сердцу воспоминания о тех временах, когда Минхён встречал отца с беззубой улыбкой на лице и нёсся к нему в объятия наперегонки с ветром. Дети растут слишком быстро. Родители не думают об этом, когда их ангелочкам исполняется пять лет. Или шесть, семь, восемь. Они, всё ещё, ласковые, смешные и просят с ними поиграть. Они обнимают родителей, скучают по ним и требуют целовать себя в обе щёчки перед сном. Но вот им исполняется тринадцать — и бум — они стесняются своих отцов. Ёнджун не обижается. Он считает, что это нормально. Но сердце неприятно колет от мыслей о том, что совсем скоро его мальчик не будет больше нуждаться в нём так сильно, как сам Ёнджун нуждается в этих объятиях, играх и поцелуях перед сном. Эти мысли приводят Ёнджуна к выводу о том, что оставаться в одиночестве не хочется совершенно, и ему придётся искать кого-то другого, кого он будет целовать перед сном. А затем мужчина оказывается здесь. У кабинета 45С. (Боже, он должен остановиться. Он пришёл сюда совершенно не за этим). Ёнджун стучит в дверь так же неуверенно, как и прошлый раз. Но, к его великому облегчению, теперь он знает, чего ждать и чётко осознаёт, что должен сделать. — Добрый вечер, сонсэнним! Можно войти? Чхве Субин сидит за учительским столом и увлечённо перебирает листочки с корявым детским почерком. Мягкие закатные лучи солнца заполняют классную комнату и делают атмосферу умиротворённой и ленивой. Лицо Субина выражает именно такие эмоции ровно до момента, пока он не поднимает свой взгляд на источник шума — Ёнджуна. Теперь он выглядит взволнованным. Мило, просто очаровательно. — Здравствуйте? Какой… сюрприз. — Я просто зашёл отдать соглашение для олимпиады Минхёна, как вы и просили. — Вы могли просто передать их сыну, не стоило тратить на это своё время. — Знаю, но, если честно, я хотел поговорить с вами. Это не займёт много времени, могу присесть? Ёнджун проходит в глубь комнаты, берёт ближайший размалёванный стул и придвигает его к преподавательскому столу. Субин с интересом наблюдает за мужчиной, откладывает листочки с детской писаниной и складывает руки на столе. Закрытая поза — плохой знак. Ёнджун уже сомневается, правильным ли решением было прийти сюда и прояснить их неловкую ситуацию. На самом деле, мужчина думал об этом довольно много. Вечер пятницы он провёл в приподнятом настроении: мечтательно хихикал, всякий раз вспоминая лицо Субина, прокручивал их игривую беседу в голове и даже поделился этой, по его мнению, легендарной историей со своими товарищами, собравшимися все вместе в баре ближе к полуночи. Бомгю, бармен в его заведении, историю оценил и посмеялся. Стажёр-барбек, Хюнин Кай — лишь ухмыльнулся и многозначительно промолчал. А Тэхён, старый школьный приятель, напротив, назвал друга долбоёбом и сказал, что подобное поведение может навредить положению Минхёна в школе. Сперва, Ёнджун отмахнулся и решил, что Кан Тэхён — настоящий зануда. Но на утро мужчина, как ни странно, задумался и к словам друга прислушался. Субботу он провел в размышлениях и сомнениях. Действительно ли их с бывшей женой поведение было подобающим? Да нет, конечно! Узнай об этом кто-нибудь из школьной администрации или родительского комитета — помахали бы им сразу же ручкой. Минхёна пришлось бы отправить в обычную общеобразовательную школу с ужасными рекомендациями, где было бы написано: «Осторожно! За ребёнком нужен особый надзор! Пометка: родители — извращенцы!». К вечеру воскресенья противные жужжащие мысли извели Ёнджуна до такой степени, что сына пришлось отправить домой к Наон пораньше, чтобы сесть и спокойно обдумать план действий. Единственным вменяемым и взрослым решением было наведаться к Субину в школу и принести свои глубочайшие извинения. Так Ёнджун и оказался здесь, в кабинете 45С, на низеньком исписанном глупыми рожицами стуле, прямо перед лицом грозного учителя Чхве.

***

— Итак, вы хотели о чём-то со мной поговорить? — Хотел. То есть, хотел и, всё ещё, хочу, — мужчина вновь выставляет себя полнейшим идиотом перед классным руководителем сына. Если так подумать, с его школьных времён не изменилось ровным счётом ничего: учителей Ёнджун боится, как огня. — Прошу прощения, я просто чувствую себя некомфортно в школах. Как будто, меня сейчас отчитают и отправят к директору. — Не переживайте, Ёнджун-ши, так я с вами не поступлю. В нашей ситуации, мне кажется, директор будет только третьим лишним. — Да, об этом, — отчётливо слыша в голосе Субина нотки смущения, непутёвый отец совсем плывёт. Ситуацию нужно как-то решать — никак не делать ещё хуже. Ёнджун продолжает: — Насчёт нашей прошлой встречи, я бы хотел принести свои искренние извинения. Сонсэнним, мне действительно не стоило так себя вести. Нам с бывшей супругой крайне стыдно за своё поведение. Я обещаю вам, что подобного не повторится. Мы, должно быть, заставили вас чувствовать себя крайне неловко. Прошу прощения. Отрепетированная речь из Ёнджуна вылетает, как из огнестрела: быстро, чётко и вполне убедительно. Собой он страшно горд, конечно, но ответной реакции от преподавателя всё никак не следует. Субин медлит ему что-то отвечать, и старший напрягается. — Что ж, спасибо. Я благодарю вас за искренность и не хочу, чтобы вы чувствовали вину. Сам хорош, тот ещё педагог. Но… Такое ведь могло случиться с каждым, верно? — Субин запинается и отводит глаза. Он кидает взгляд в сторону окна, прочищает горло и неуверенно продолжает говорить. — Хотя, наверное, не с каждым. Господи, точно не с каждым… Если начистоту, мне жутко неловко! Сижу сейчас с ватными ногами и пересохшим горлом, как дурак. Как же так вышло? — Субин-ним, ну перестаньте. Вышло и вышло. Мы же взрослые люди. — Вот именно, что взрослые! А вы с женой вели себя совсем, как нерадивые подростки! Голос Субина срывается, а плечи опускаются вниз. Он выглядит слишком маленьким и беззащитным для мужчины за тридцать с такой уважаемой и серьёзной профессией. Отчаяние на лице и сожаление во взгляде учителя Ёнджуну разбивают сердце. Всё это может оказаться гораздо более серьёзным, чем он ожидал. — Простите, не хотел повышать голос. Обещал вас не отчитывать а сам- — Нет, это совершенно заслуженно! Молодость заиграла в жопе, вот я и решил немного подурачиться. Ой, а слово «жопа», наверное, говорить не стоило… — Да, Ёнджун-ши, не стоило. Но, знаете, вы уже и так много чего наговорили. «Жопа» просто меркнет на этом фоне, — Субин выдаёт беззаботную улыбку и заметно расслабляется. Ёнджуну тоже становится спокойнее. Своей тупостью разрядил обстановку, молодец. — Кажется, стало легче. Наверное, мне просто нужно было выговориться. Все выходные провёл на нервах. Думал, конец и моей карьере, и моему доброму имени. — Ни в коем случае, сонсэнним. Точнее, Субин-ши. Или Субин? Могу я позволить себе обращаться к вам так? В прошлый раз мы, кажется, решили отбросить формальности. — Да, ты можешь. Думаю, что так будет менее неловко. — Отлично. Да, это- Это хорошо. Давай на «ты». Идея прийти на разговор, наконец-то, кажется Ёнджуну удачной. Лёд тронулся, и теперь мужчина узнаёт в их разговоре того застенчивого и приятного молодого человека из интернета. Сказать по правде, в жизни он выглядит куда симпатичнее, чем на фотографиях: широкие ровные плечи, мощные руки, в сочетании с мягкими чертами лица и очаровательными ямочками — это хорошо. Субин выглядит хорошо, просто отлично. Светло голубая рубашка, обтягивающая его подтянутое тело, идеально подчеркивает все достоинства мужчины. Длинные тонкие пальцы прекрасно дополняют его интеллигентный образ. А прелестная скромная улыбка, по какой-то совершенно необъяснимой причине, вызывает у Ёнджуна проклятые бабочке в животе. И вот он снова двигается совершенно не том направлении. Чёрт. — В любом случае, Ёнджун, всё что мне остается — это попросить тебя никому не рассказывать об этом, верно? Если узнает начальство, мне просто конец. Боже, или другие родители- — Нет-нет! Этого не случится, обещаю, — мужчины смотрят друг на друга в растерянности и одновременно замолкают. Первый смешок вырывается из Ёнджуна. Субин подхватывает. — Господи, какой я придурок. Угораздило же скачать этот Грайндер, в моём-то возрасте. — Эй, перестань. Я тебе, как тогда не поверил, так и сейчас верю с трудом. Тридцать пять? Серьёзно? Да ты бы в форме сошёл за старшеклассника. — Тридцать шесть. И это звучит, как вызов. Хочешь сходить в Лотте Ворлд и проверить? * Ёнджун говорит, не подумав, и Субин отвечает «с радостью», не подумав тоже. Затем они снова замолкают. Смотрят друг на друга и не знают, что сказать. Идиоты великовозрастные. — Боже, что я творю? — Нет, я виноват, прости! Просто не могу это контролировать. Флирт — моя супер способность. Я, как Питер Паркер, сколько бы ни учился управлять ею — выходит одна ху- — Чхве Ёнджун, ради бога, мы же в школе! Следи за языком. — Прости-прости. Вот и всё. А что тут ещё скажешь? Один — взрослый и совершенно безответственный родитель мальчика-подростка. Второй — его классный руководитель. Ну просто couple goals, никому такого счастья не пожелаешь. Ёнджун осознаёт, что развивать диалог дальше просто бессмысленно — ляпнет что-то не то и только хуже сделает. В своей голове он уже продумывает план отступления, подбирает, каким бы ещё изысканным способом ему напоследок извиниться, и как поскорее покинуть аудиторию с мыслями о своей самой неудачной интрижке в жизни. Из этих мыслей его вырывает голос Субина. — Знаешь, ты — самый последний человек на планете, которого я ожидал увидеть в своём кабинете в прошлую пятницу… — Почему же? Ты ведь знал моё имя ещё до встречи, видел в журнале. — Конечно, видел, но как я мог предположить? Чхве Ёнджунов в нашей стране предостаточно. Я даже не знал, что у тебя есть сын! Да ещё и взрослый такой. — Думаешь, стоит прописать этот пункт в своём профиле? Ёнджун снова дурачится, а стоило бы уже просто признать поражение и отправиться на работу — печально протирать бокалы перед началом смены. Но к счастью, или несчастью, что-то в этой ситуации или в этом парне его никак не отпускает. Мужчина остаётся сидеть на своём месте и отчаянно ждёт ответа на его глупый, как и он сам, вопрос. — Не думаю, что это хорошая идея. С нашим химиком тебе тогда точно ничего не светит. — Он что, тоже гей? — Латентный. Вижу по глазам. — Вероятно, ты и его охмурил, Чхве Субин-ши. На что надеется? Чего хочет? Ёнджун, просто иди в машину, не позорься. — Это может показаться тебе совершенно бестактным и непрофессиональным, но если предложение с сопровождающим ещё в силе, я бы хотел его принять. Может выпьем кофе в субботу? — Бестактно и непрофессионально — всё, как я люблю, — улыбку Ёнджун сдержать не может и не сдерживает. Субину он подмигивает, а себя трижды благодарит за то, что «не слушать свой внутренний голос» так и не вошло в его привычку. — Утреннюю пробежку вам, к сожалению, придётся пропустить. Увидимся в субботу в восемь, соннсэним! Не опаздывайте! Из кабинета учителя Чхве Субина Ёнджун вновь выходит победителем. И это, как ни странно, входит в привычку стремительно быстро.

***

— Пап, нам сюда! Быстрее! Минхён воинственно пробирается к стойке регистрации. Ёнджун отчаянно пытается догнать сына, не заснуть на ходу и не пролить свой американо в термокружке. На часах 7:46. Утро снова началось не с кофе. Холл общеобразовательной школы района Кванджингу забит шумными детьми и их сонными родителями. Вдали виднеются приоткрытые кабинеты, активно заполняющиеся маленькими математическими гениями. Ёнджун смотрит на своего математика, видит, что носки у него разного цвета, а на щеке следы от зубной пасты, и думает, что в сегодняшней олимпиаде он вряд ли победит. Пусть хоть время хорошо проведёт. Минхён выглядит совершенно счастливым со своим безумным азартом в глазах. — Ребёнок, помедленнее! У нас ещё куча времени, — отец изо всех сил старается усмирить пыл отпрыска и оттереть пасту от щеки. Сперва Минхён сопротивляется: отмахивается от родительских рук и чуть ли не кусает за большой палец. Затем он смотрит по сторонам, замечает вдали что-то, и весь энергетический всплеск заканчивается. Мелкий стоит, как вкопанный. — На что уставился? — Папа, там учитель Чхве! Быстро поправь рубашку! — Ты себя видел, чудище? — Тихо ты! Почему он здесь? У меня проблемы? — Да, родной, у тебя проблемы. Со зрительной системой — точно. Почему один носок — белый, а другой — голубой? — Несмешно, пап, он сюда идёт! Горе-ученик судорожно поправляет форменную жилетку, приглаживает волосы и, вообще, выглядит так, будто Субин сейчас решит его судьбу: будет ли Чхве Минхён принимать участие в городском этапе олимпиады по математике в таком виде? Вид, между прочим, весьма неподобающий. У мелкого на жопе ещё и грязь какая-то. Хоть бы штаны чистые надел, куда смотрела Наон? — Доброе утро, сонсэнним! — Доброе утро всем, — Субин слегка кланяется ученику и его родителю. Осматривается по сторонам, за долю секунды находит нужную стойку регистрации и возвращает своё внимание к семейству Чхве. — Минхён, как настрой? Готов? Вы уже зарегистрировались? — Нет, сонсэнним, не успели! Нужно поторопиться! Вы пришли, чтобы помочь? — Да, сегодня я — твой сопровождающий. Нужно поскорее посадить тебя в аудиторию, чтобы ты успел собраться с мыслями и подготовиться к тесту. Пойдём вместе отметим тебя. Ёнджун-ши, вы можете подождать здесь. — Нет-нет, я могу помочь чем-нибудь! Минхён хватает отца за руку, тянет вниз и шипит прямо на ухо злобное «стой тут». Ёнджун себя чувствует оскорблённым, бесполезным и всё ещё дико сонным, если говорить по правде. Именно поэтому он быстро желает сыну удачи, с лёгкостью сдаёт его в надёжные руки классного руководителя и смотрит в спину удаляющимся силуэтам. Вскоре один из них, который принадлежит Субину, оборачивается в сторону мужчины и одними губами произносит: «Стой тут». Он кротко улыбается старшему, хитро подмигивает и продолжает заниматься своими учительскими штучками. А Ёнджун просто стоит на месте. Ему же целых два раза сказали.

***

Оставив Минхёна на растерзание математике, мужчины выбирают кофейню в строгом классическом стиле в двух кварталах от школы. Заведение неприметное и небольшое, располагается оно прямо напротив какого-то бизнес-центра. Вероятнее всего, работники этого самого бизнес-центра в субботу утром сюда не пожалуют. Большинство из них до сих пор отсыпается после своих пятничных корпоративных попоек. У Ёнджуна в баре вчера таких было две, он знает наверняка. Забрав свой заказ, с особой ловкостью оплаченный старшим ранее, Субин занимает стол у окна и подзывает своего компаньона. Сперва у них происходит традиционный танец со счётом, во время которого Субин пытается отчаянно впихнуть Ёнджуну свои несчастные пять тысяч вон. Когда все попытки с треском проваливаются, мужчины отвлекаются на штормовое предупреждение, приглушённо доносящееся из колонок по радио. Затем они переходят к светской беседе и обсуждают погоду. Как по протоколу. — Ты, вообще, часто таким занимаешься? — Чем? Внеклассной деятельностью? — Субин отпивает свой капучино и уже в третий раз с отвращением косится в сторону терпкого кофе по-восточному напротив. Ёнджуна это умиляет. Но он, конечно, этого не говорит, а лишь слегка кивает на вопрос мужчины. — Нечасто. Точнее, я впервые сопровождаю ученика на таком мероприятии. Первый год в школе. Боюсь даже представить, что меня ждёт во время летней поездки в горы. — Точно. Ты же работал в университете ещё в прошлом году. Как так вышло, что теперь ты школьный учитель? — Сокращение кадров, ничего особенного. По правде говоря, расстроился я не сильно. Терпеть не могу всю эту научную деятельность. Вести студентам пары было прикольно, остальное — скука смертная. — С мелкими веселее? — Веселее, конечно. Минхён меня тогда со своим прошением о денежной выплате развеселил на год вперёд. Видел бы ты моё лицо, когда я это читал, — Субин смеётся громко и искренне, а сердце Ёнджуна трепещет так же, как во времена их переписки. Жаль, что тогда он ещё не слышал смех молодого человека вживую. Влюбился бы, как последний дурак, и после первого провального свидания не отступил бы так просто. — Написано, между прочим, очень грамотно. Умный у вас мальчик, хоть и непоседливый. Вы с женой его хорошо воспитали. — С бывшей женой. — Да, бывшей. Ты прав, — Субин слегка смущается. Видно, что хочет задать вопрос, но не решается. Жестом Ёнджун его подталкивает, и тот продолжает: — Вы же давно развелись? Я в том смысле, что… Ну, в прошлом году, вы- — Нет. Вместе не были, конечно. Уже десять лет прошло. — Понял. Это хорошо. Видимо, не такой уж ты и плохой парень. — Плохой парень? Что, прости? Субин морщится забавно, улыбается ещё ярче и отодвигает свою пустую кружку подальше, складывая руки на столе как-то совсем по-учительски. Ёнджуну это нравится. Строгий учитель. Сексуально. — Хочу быть с тобой откровенным, Ёнджун. Когда мы познакомились — не вживую, только переписывались — ты показался мне плохим парнем. Ну знаешь, игроком, — после этих слов Субин опускает глаза и немного медлит. Ему неловко, а Ёнджуну, по правде говоря, даже обидно. Он произвёл такое впечатление? Ему казалось, он был крайне мил и искренен с мужчиной. — Весь твой флирт, татуировки, собственный бар и всё такое. Ты, наверное, заметил, что я — довольно тихий человек. Я ничего не мог поделать с чувством, что со мной просто играют. — Какая глупость, я- — Ты прав, подожди! Дай мне закончить. Субин, видимо, набирается смелости, поднимает свой взгляд и, наконец, смотря Ёнджуну прямо в глаза, продолжает: — Но теперь, когда я вижу тебя в жизни и говорю с тобой, я понимаю, что был совершенно не прав. Ты — добрый человек, очень приятный и милый. А ещё — хороший отец, что стало для меня настоящим сюрпризом! Ты произвёл на меня такое большое впечатление, что последнюю неделю я никак не мог выбросить тебя из головы. И сейчас, я знаю, что поступаю неправильно, пригласив тебя на кофе. Не только неправильно, ещё и совершенно неэтично! Но я ничего не могу поделать, кроме как сожалеть о том, что испугался и не пришёл на то свидание к тебе. Я был полным идиотом. Прости меня, Ёнджун. А что Ёнджун? О чём с ним говорить? Он уже растаял, как мороженое на июльской жаре. Сидит липкой лужей на стуле и думает, что ему с Субином делать: поцеловать или ударить? Может быть, уйти, хлопнув дверью, со словами «раньше надо было думать, мой сладкий» и отправиться к сыну, дожидаться его в школьном холле с чистой родительской совестью. Или броситься в объятия мужчине напротив, с криками, что все простит. Нет, так он не поступит, конечно. — Субин, может быть, для начала, ты, всё-таки, поужинаешь с этим плохим парнем с его страшными татуировками в его страшном баре? А потом мы решим, что нам с этим всем делать. — Это второй шанс? — Ага. Дай мне его. — Это я должен его просить, глупый, — говорит мужчина-мечты Ёнджуна и легонько пинает его ногой под столом. — Тогда в понедельник, часов в восемь? Удобно? — Удобно. И помни: никому в школе ни слова! — Ни за что. Особенно химику. Сам сказал, у меня ещё есть шанс. Через полчаса вдвоём они встречают жутко расстроенного Минхёна на выходе из школы. Галстук он свой в кабинете забыл, ручку разгрыз и олимпиаду, по всей видимости, завалил. Ёнджун дарит ему утешительные объятия, а Субин говорит, что такое случается со всеми. Первый блин всегда комом. На этой печальной ноте они и прощаются. Вот только Субин Ёнджуну напоследок тайно улыбается, а Ёнджун себя печальным не чувствует от слова совсем. Минхёну он, конечно, чрезвычайно сочувствует, но предвкушаемую эйфорию от долгожданного свидания с красивым, умным и добрым мужчиной унять не может никак. И сыну об этом, само собой, знать совсем необязательно. Ёнджун и не скажет. Пообещал же: никому ни слова!