Уроки истории и любви

Основательно подготовиться к свиданию Ёнджуну не составляет никакого труда — делает он это, всё-таки, во второй раз. В понедельник вечером он вновь приходит в свой бар и вновь закрывает его для посетителей. Делает практически такой же заказ в том же ресторане. Одном из любимых, между прочим. Различия можно найти только в его внешнем виде: на мужчине лёгкая тёмная водолазка, в ушах серёжки-колечки, а не гвоздики. Ещё волосы немного длиннее, по сравнению с прошлым годом. Цвет тоже другой, ведь свои осветлённые он ещё в ноябре решил перекрасить обратно в натуральный чёрный. Неизменными остались только дорогущие джинсы, купленные в прошлом мае. Только теперь на левой штанине внизу есть небольшая дырка от неудачно выброшенной сигареты, и выцвели они знатно. Вот тебе и Селин. Как ни стирай — через год, всё равно, выглядят как Левайс. В любом случае, Ёнджун считает, что сегодня особенно хорош собой. На часах почти восемь, и молодой человек решает, что проверить напоследок свою укладку и сервировку стола не будет лишним делом. Он обходит зал, стирает с барной стойки невидимую пыль и надеется, что не выглядит слишком взволнованным. С его последнего свидания прошло неприлично много времени и, по правде говоря, нервничает он жутко. Для мужчины найти себе вторую половинку или просто партнёра на ночь всегда было крайне сложно. В целом, быть геем в их стране, пускай и в самом большом прогрессивном городе, Сеуле — так себе развлечение. Общество даже на сегодняшний день остаётся, в большинстве своём, консервативным и весьма недоброжелательным по отношению к представителям меньшинств. Ёнджун это понимает и принимает. Да и гражданская позиция у него всегда была чрезвычайно пассивной — за свои нетрадиционные права он никогда не боролся. Они ему, если честно, не сдались. Кроме того, он — отец тринадцатилетнего мальчика-подростка. Одна мысль о том, чтобы выйти на гей парад с криками «Любовь победит!» и попасть в объектив чей-то камеры, вгоняет Ёнджуна в ужас. А когда он даже на секунду задумывается о том, что Минхён увидит это где-то на просторах Твиттера, мужчину начинает знобить и подташнивать. Осознание того, что однажды сын узнает о нетрадиционной сексуальной ориентации своего родителя — один из главных страхов в жизни Ёнджуна. Но он с этим обязательно справится. Когда-нибудь. Не сейчас. Уж точно не тогда, когда дверь с табличкой «Закрыто» открывается, и на пороге заведения показывается Субин: высокий и статный, в пиджаке и с букетом полевых цветов в руках. — Привет, я вовремя? — Ёнджун осознает, что стоит и смотрит на своего потенциального любовника с испуганным выражением лица. Хорошее начало вечера. Мо-ло-дец. — Привет! Конечно, вовремя, прости. Я просто задумался. Проходи, пожалуйста. Субин проходит вглубь бара и вручает хозяину заведения букет. Он небольшой, но очаровательно красивый и пахучий. Сердце Ёнджуна пропускает удар. Цветов ему в жизни, наверное, ещё никто не дарил. — Это очень неожиданно? В смысле, приятно! Спасибо тебе, я хорошо позабочусь о них! — Я просто подумал, что приходить с пустыми руками будет невежливо. Сперва решил купить бутылку вина, а потом вспомнил, куда иду. Было бы страшно неловко. — Да, тут этого добра предостаточно, — Ёнджун достаёт с полки у бара простенькую стеклянную вазу и наполняет водой. Букет он оставляет стоять на барной стойке и предлагает Субину зайти за неё, чтобы выбрать понравившийся алкоголь. — У нас большая коллекция вин, но если ты предпочитаешь покрепче — а я помню, что ты предпочитаешь покрепче — ни в чём себе не отказывай. Всё — твоё. — Тогда покажите мне самую дорогую бутылку в этом заведении! — Субин просто шутит, старший должен был понять. — Стой, Ёнджун, куда ты пошёл? Не надо её сюда тащить! Что это вообще, портвейн? Поставь туда, где стояло! Иди уже сюда, господи! Ёнджун возвращается на место с привычным видом провинившегося восьмиклассника. В компании Субина принять амплуа секс-гиганта у него не выходит. Как говорится: имеем то, что имеем. — Ты забавный. Чего так нервничаешь? Это всего лишь я. — Вот именно, что ты. Прости, я сам не свой, — мужчина, нервный и неловкий, прикладывает максимум усилий, чтобы взять себя в руки. — Предоставь выбор мне. Ты только скажи: белое или красное? — Это мило, Ёнджун. На свой вкус, я доверяю тебе.

***

За стол они усаживаются не сразу. Хозяин заведения проводит гостю небольшую экскурсию по залу, кухне, своему скромному кабинету и даже зачем-то ведёт молодого человека в подсобку. Зачем — непонятно, но Субин удивляется и обычным картонным коробкам. Самый благодарный зритель. Тэхён и Наон, помнится, сказали только: «Мм, коробки». — Позволь тебе налить, — бокалы Ёнджун наполняет с должной изысканностью и профессионализмом бывалого сомелье. У него, между прочим, и сертификат есть, на стене висит. Субин его разглядывал добрые пять минут. — Дай вину немного подышать, не пей сразу. Попробуй покрутить бокал немного, вот так. — Я не на Хондэ, словно, а в Версале. Пить когда можно? — Ладно, Субин, пей. И так нормально будет. Пьют они с удовольствием и едят с аппетитом. Оба уставшие и голодные, как собаки. У обоих был тяжёлый рабочий день: у Ёнджуна — еженедельная закупка продуктов, у Субина — три контрольные. — Представить даже не могу, как ты со всем этим справляешься. У меня ребёнок один, и то я временами вешаюсь, а у тебя их — пол сотни. — Могу честно сказать? Не как учитель, — Субин впопыхах дожёвывает свои медальоны и запивает смачным глотком красного вина. С совершенно усталым видом он говорит: — Школа — это так сложно. Гораздо сложнее, чем я предполагал, когда устраивался на работу. Все дети совершенно разные: есть послушные и непослушные, тихие и до ужаса громкие. Есть и невыносимые, очень злые. А ещё — откровенно говоря глупые. Каждый день я прикладываю столько усилий, чтобы не сказать что-то вроде: «Как? Ну просто как ты туда залез?». Это о сегодняшнем пацанёнке. Застрял в проёме в старую спортивную раздевалку. Женскую причём. Там замок с мой кулак размером. Его чуть не сплющило, клянусь. Порвал штаны и рубашку, а я ещё перед его матерью отчитывался, как же так случилось. — Так и случилось. Вырастила дебила — вот пожалуйста. — Спасибо за понимание, ценю, — смеётся Субин и допивает свой третий бокал. — Но я же ей так не скажу. Если бы все родители были такими, как вы с Наон-ши, моя жизнь была бы куда проще. Не понимаю, почему нельзя относиться к проделкам детей с юмором? Нормально их воспитывать, по-человечески. Вот твой Минхён. Отличный парень. — Мне правда приятно это слышать. — Поверь, я действительно имею это в виду. Он очень умный и ответственный мальчик, воспитан хорошо. Да, бывают проблемы с поведением, но за свои поступки отвечать умеет. Что ещё от детей требуется? — Ровным счётом ничего. Выпьем за это?

***

К полуночи ситуация приобретает характер катастрофы: оба напились, оба насмеялись и наплакались (Субин вспомнил бывшего, Ёнджун — покойного отца), разбили тарелку, чуть не подрались с шумной компанией, ломившейся в закрытую дверь бара, и, в конце концов, оба просто жутко устали. Мужчины, переместившиеся со столика в центре зала за столик в углу с диванном, блаженно на нём развалившись, распивали остатки четвёртой бутылки вина. — Ёнджун, кажется, я перебрал. — Субин, с двадцати семи этого не говорил — кажется, я тоже. — В хорошей компании всегда так и получается. — Тогда понятно. Моя компания сегодня — самая лучшая. Оба поворачиваются друг к другу. Смотрят в глаза неотрывно и видят нечётко. Оба хотят одного и того же, старший уверен. — Субин, я тебя сейчас поцелую? — Это вопрос? — Да, вопрос. Не хочу сделать что-то не так. — Ты пригласил меня на шикарное свидание. Был прекрасным собеседником, накормил, напоил вином и теперь спрашиваешь разрешения? — Субин тянется рукой к лицу напротив и нежно гладит мужчину по щеке. — Чего ты боишься? — Боюсь, что это может быть сложно. Боюсь, что испорчу что-то. Боюсь, что об этом узнает Минхён. — Знаешь, что я заметил за этот вечер? Ты слишком строг к себе. Изо всех сил стараешься, лишая себя простого человеческого счастья. Ты, Ёнджун, тоже должен быть счастливым. — Сейчас, с тобой, я счастлив. — Это хорошо. Значит сделай счастливым и меня. — Это значит целовать? — Целуй уже, господи. Смех Субина утопает в глубоком чувственном поцелуе со вкусом красного сухого вина. В тишине бара звук тяжёлого дыхания звучит оглушительно. Губы, руки, тела переплетаются воедино. Мужчины валятся на диван и целуют друг друга страстно, без намёка на здравый смысл. На трезвую голову Ёнджун, наверное, ни за что бы не стал выцеловывать шею Субина на первом свидании. А тот не стал бы стонать так громко и откровенно. Его руки ни за что не легли бы на промежность старшего и не почувствовали бы возбуждения — доказательство того, что его хотят так же отчаянно, как хочет он. Ёнджун не может удержаться от того, чтобы начать двигать бёдрами. Субин не может удержаться от того, чтобы вскрикнуть имя любовника и потянуться к молнии его джинс. — Что мы творим? — Не знаю, но я не смогу остановиться. Ёнджун, прошу, не останавливай меня. — Ты хочешь этого? Секс на первом свидании. — Это слишком для тебя? — Нет, просто- Знаешь, тут нет ничего, что нам может понадобиться. — То есть, — Субин отстраняется от мужчины и принимает сидячее положение. В глазах его читается то ли восторг, то ли полное разочарование. — Ты даже не думал о том, чтобы трахнуть меня сегодня? — Не совсем, я- — Ёнджун, скажи прямо. — Я не думал, что мы зайдём так далеко, ладно? Прости, если это расстраивает тебя, — старший выравнивается тоже, поправляет свою одежду и упирается взглядом в пол. Ему неловко. Кажется, его образ секс-гиганта разрушен окончательно и бесповоротно. — Если что, дело совсем не в тебе. Точнее, в тебе, но не в том смысле… Блять. Я просто не хотел торопить события. Хотел сделать всё правильно. Ты мне- На полуслове Ёнджун останавливается и закрывает лицо ладонями, громко выдыхая. Субин смотрит на него совершенно влюблёнными глазами. Жаль только, мужчина напротив этого не замечает. — Продолжай. — Нет, это может быть слишком. Субин не сдерживает глупой пьяной улыбки, берёт руки старшего в свои и просит посмотреть на него. Сперва Ёнджун упирается, но когда сдаётся — смотрит прямо в глаза. Так искренне и проникновенно. «Ты мне очень нравишься» читается в них. — Ты мне тоже. Очень нравишься, Джун. И это не слишком, — оставив лёгкий, почти целомудренный, поцелуй на лбу молодого человека, Субин продолжает: — Если ты не хочешь торопиться, мы не будем этого делать. Давай узнаем друг друга получше, сходим ещё на парочку свиданий, помучаемся от сексуального напряжения и устроим грандиозный первый раз. Со свечами, шампанским, лепестками роз — как прикажешь. Просто знай, что вечер был замечательным. Я очень рад, что встретил тебя снова, даже при таких дурацких обстоятельствах, и получил свой второй шанс. — Спасибо тебе. — А ещё, чисто к сведению: сексуально ты меня тоже очень даже привлекаешь. — Субин, это я прекрасно вижу, спасибо. — Просто решил поделиться. Пока не поздно. Вдруг ты очень плох в постели. — Всё может быть. Как купишь свечи, шампанское и розы — пиши. С радостью докажу тебе обратное. — И он снова в ударе! Может второй раунд? Ёнджун на это лишь смеётся, дарит своему любовнику ещё один чувственный поцелуй и предлагает вызывать такси. Провожая Субина ко входу, Ёнджун думает лишь о том, что вечер был действительно хорошим. Настолько хорошим, что даже ожидание длиною в год — того стоило. Уже в дверях они снова целуют друг друга так, словно не хотят отпускать. Знали бы они, как сильно оба этого не хотят. На прощание, они договариваются встретиться на неделе, чтобы вместе пообедать. Старший взглядом провожает молодого человека до машины и направляется в свой кабинет, чтобы завалиться спать прямо там. Никто об этом не узнает, но подаренный Субином букет Ёнджун берёт в комнату с собой и аккуратно ставит на журнальный столик прямо у дивана — своего спального места на сегодня. В сон он проваливает быстро, бросив последний мечтательный взгляд на прекрасные полевые цветы.

***

— Минхён, мать твою, что ты сделал с пекинесом?! — Да не трогал я его! Он сам это нашёл. — Что «это»? — Пакетик с искусственной кровью. — С чем, бл- Родитель вовремя берёт себя в руки. Делает вдох и выход. Вдох. Выдох. Ёнджун считает, что люди, которые верят в то, что дыхательная гимнастика успокаивает — долбоёбы. Либо у них просто нет детей. — Давай по порядку. Откуда у нас дома искусственная кровь? — Я её вчера принёс. Это для спектакля. — Не ври, ты не в драм кружке. — Так это для Бомджуна. — Бомджун тоже не в драм кружке. Ты его видел? Он шепелявит и заикается. — Он туда поэтому и вступил. А ты злой, — бубнит себе под нос Минхён и даже не думает отрываться от своей нинтендо. Портативные игровые консоли — главные враги родителей подростков. — Да, Минхён, я злой. Я очень-очень злой. Знаешь, почему? Потому что весь пол моей кухни в каком-то красном синтетическом дерьме, а наша собака этого дерьма, наверняка, нажралась! — Пап, пикенес и не такое переваривал. — Раз ты такой умный и наблюдательный, отмывать его будешь сам. Я ухожу! — Куда ты? — кричит мелкий, наконец, откладывая игрушку в сторону. — На балкон! — Если хочешь покурить, так и скажи! — Не ори на меня! И сам не кури! Никогда! Дверь балкона Ёнджун захлопывает с грохотом и театральной драматичностью. Бомджуну ещё учиться и учиться. Немного придя в себя, мужчина достаёт из кармана домашних спортивок телефон и открывает диалог с Субином. В скудном списке сообщений, состоящем только из адреса винного бара и простого «ок» фотография окровавленного пекинеса с подписью «Это сделал мой сын» выглядит абсолютно дико. В течении пары минут Ёнджун успевает посомневаться, как об уместности своего сообщения, так и о надобности заводить детей и собак. К счастью, ответ не заставляет себя ждать. 20:49 Чхве Субин: минхён сделал что????? у тебя есть пёсик? милый надеюсь, что ещё живой…… Ёнджуна ответ молодого человека забавляет и заставляет немного успокоиться. Минхёна он совсем скоро простит, пекинеса отмоет, а с Субином — увидится во вторник в полдень. Мужчины договариваются сходить в новое место, в пятнадцати минутах ходьбы от школы. Оба ждут с нетерпением и совершенно этого не скрывают. Докуривая свою вторую сигарету, Ёнджун уже собирается покинуть балкон и отправиться выбивать из сына извинения за весь тот беспорядок, что они на пару с пекинесом устроили. Внезапно телефон в его руках снова вибрирует. Мужчина открывает сообщение с полной уверенностью в том, что Субин решил ненадолго отвлечься от своих домашних дел и продолжить их разговор. Но на экране он видит совершенно другой диалог. 21:03 Нини: Ёнджун какого хуя твой сын присылает мне фото окрававленого пекинеса Все живы?????? Минхён не поранился???? Ёнджун ответь немедленно Я его мать! Я должна знать Я сейчас приеду и всем вам пизда Из вредности мужчина сообщения игнорирует, с сыном мирится, пекинеса относит в ванную и с дьявольским блаженством ждёт бывшую жену. Приезжает Наон ровно через двадцать минут: злая, с мокрыми волосами, в лёгком летнем пальто прямо поверх пижамы. Из квартиры она выходит уже через пять минут со словами: — Сына я забираю, с собакой разбирайся сам. А ты, Минхён… Просто молчи. Минхён же, в свою очередь, обречённо смотрит в сторону ванной комнаты, где одиноко скулит пикенес, и напоследок говорит: — Прости, пап. Позаботься о пёсике. Ёнджун посылает бывшей жене и сыну воздушный поцелуй, закрывает за ними входную дверь и думает о том, что заводить детей и собак — главное счастье в жизни.