Уроки истории и любви

Воскресенье. 11:25. Ёнджун не пьёт утренний кофе в постели, заботливо приготовленный для него новым бойфрендом. Ёнджун на пару с Хюнин Каем оттирает различные биологические жидкости с пола своего бара. Незабываемое начало дня. — Хён, я серьёзно! Вчера здесь был просто хаос! Тебе не стоило уезжать раньше. — Я оставил Бомгю за старшего, и- — Вот именно. Ты оставил Бомгю за старшего, — Кай поднимает голову, чтобы кинуть весьма недоверчивый взгляд на босса, и возвращается к своему не самому воодушевляющему занятию. — Клянусь, вчера людей здесь было не меньше полусотни. Не представляю, как мы, вообще, справились. Бомгю рвал на себе волосы. — Я что, не могу доверять своим работникам? — Ну точно не Бомгю же. Прошу, не поступай так с нами больше. Кай жалобно скулит, вытягивается и разминает затёкшие плечи. Ёнджун на него смотрит с глубочайшим сочувствием и не может не чувствовать вины. Конечно, ему не следовало уезжать вчера пораньше. Он знал, что к полуночи к нему в заведение приедет хоккейная команда — отмечать свою победу в полуфинале городского турнира. Мужчина прекрасно понимал, чем этот праздник жизни может закончится. И потому, получив экстренный звонок от Кая в 9:59 утра с просьбой срочно приехать, уже был морально готов к тотальному беспорядку. Точнее, Ёнджун думал, что был готов. Сломано два стула, треснул мраморный декоративный столик в самом углу зала, на крыльце погнуты перила и пол… Ёнджун даже не хочет думать о том, чем именно он испачкан. Мужчине жалко свой маленький уютный бар, своих бедных и напуганных сотрудников. И, конечно, ему за свою беспечность и безответственность очень стыдно. Но если бы ему дали возможность выбора ещё раз: остаться вечером на работе, чтобы проследить за порядком, или поехать заняться крышесносным сексом с Субином — выбор свой он бы не изменил. Ёнджун — самый безответственный и самый счастливый влюблённый дурак в мире. Что с него взять? — Кай, принеси мне хлорку из подсобки и ведро с водой. Я попробую отмыть барную стойку. А сам отдохни, — начальник кивает в сторону своего кабинета, а младшенький неуверенно заламывает брови с немым вопросом на лице. — Точно можно, давай. Поспи часок. Скоро придёт подмога. Благодарный и валящийся с ног барбэк убегает в сторону кладовки, а Ёнджун продолжает отчаянно драить пол. Единственное, что не даёт ему впасть в уныние — воспоминания о вчерашней ночи. Ведь она была просто волшебной. В начале двенадцатого Ёнджун приехал в уже знакомую ему квартиру, где Субин встретил его жарким поцелуем. На столе стоял тёплый домашний ужин, на его молодом человеке была обтягивающая тонкая футболка, передающая весь рельеф тела, а на душе старшего — весна. Они много смеялись, целовались и пили ром. Слушали музыку и вспоминали истории из молодости. Ёнджун узнал о скромном школьном учителе то, чего предвидеть не мог, и его это, по правде говоря, не слабо раззадорило. Из-за стола пара переместилась прямо в спальню. Забытый на кухонном столе телефон разрывался всю ночь, пока Ёнджун брал любовника страстно и жадно. Как и обещал ему. Уснули они быстро, не заботясь ни о чём. А в 9:59 заботливые руки Субина разбудили старшего и всучили ему злосчастный телефон с истеричным Хюнин Каем на другом конце линии. Ёнджун из кровати выпрыгнул, как из горящего дома, душ принял по-армейски быстро, зубы вновь почистил щёткой Субина, не успев распечатать свою собственную, заботливо купленную бойфрендом заранее, и из квартиры выбежал в 10:23. Свою утреннюю чашечку кофе он оставил на прикроватной тумбочке нетронутой, о чём сейчас страшно жалел. Чхве Ёнджун надеется, что однажды придёт к такому жизненному балансу, где кофеин ему не придётся добывать с неистовым трудом. Ведь это не жизнь — это борьба за выживание. Из потока мыслей о вселенской несправедливости его вырывает трель телефона. Мужчина смотрит на опущенный экраном вниз аппарат со страхом в глазах. Даже думать не хочется о том, какие ещё испытания ему приготовила судьба в это воскресное утро. — Ты отвечать собираешься? — Кай ставит прямо перед носом начальника ведро и бутылочку хлорки, подхватывает разрывающийся от ненавистного рингтона телефон и принимает вызов. Передаёт трубку старшему он с шёпотом: — Наон-нуна звонит, держи. Ёнджун думает, что работники его себе слишком много позволяют. И что бывшая жена не звонит ему в такую рань просто так. — Привет, что такое? Очень занят, руки в дерьме, не могу- — Хоть в чём, Ёнджун. Это срочно. Мужчина выпрямляется, отчаянно вздыхает и молит вселенную о пощаде. — Я слушаю. — Мне очень нужна твоя помощь. Через час у меня поезд в Кванджу, важная встреча, и сам понимаешь- Минхён, положи ключи от машины на место! Так вот, о Минхёне. Мне нужно привезти малыша к тебе. — Я на работе, Нини. У нас тут такая жопа. — Я знаю — знаю. Но других вариантов нет, наши родители заняты. А я не оставлю его дома одного, он должен сделать уроки. Проконтролируй. — Ему тринадцать, он сам не в состоянии? — Я приеду только завтра утром, а мелкому контрольную пересдавать. Думаешь, оставлять его на сутки одного в квартире с компьютером, плейстейшеном и прочей новомодной хуйней — хорошая идея? — женщина замолкает, Ёнджун вслушивается в приглушённый писк сына и пугается, когда мгновением позже Наон орёт ему прямо в трубку: — Да, Минхён, я сказала плохое слово! Нет, тебе нельзя! Иди одевайся немедленно! — Я так понимаю, ты ставишь меня перед фактом. Вы уже выезжаете? — Да, дорогой, прости. Надеюсь, он не сильно помешает. — Ну что поделать, вези его в бар. — Ёнджун, ты только это- Алкоголь ему не надавай. — Я, по-твоему, совсем дурак? Наон? Наон, алло! Вызов срывается, Ёнджун злостно откидывает телефон на ближайший диванчик и устало валится на него следом. Кай, притаившийся за углом, ждёт подходящего момента, чтобы спросить: — К нам едет Минхён-и? Серьёзный и важный начальник безнадёжно стонет, бьёт себя по лбу и с отчаянием в голосе объявляет: — Хюнин Кай, сон отменяется. Прячь колющие, режущие предметы и все дорогие бутылки, — драматичная пауза. — К нам едет Минхён-и.

***

Ко всеобщему удивлению, из сына Ёнджуна получается не самый худший помощник. По крайней мере, на фоне Бомгю, развалившегося на кресле с холодным полотенцем на лбу, он не так плох. — Ты будешь работать или совсем не хочется? — Ой, да, совсем нет сил, хён. Спасибо за понима- Ёнджун злостно бросает в своего старшего бармена мокрую тряпку и смотрит с животной яростью в глазах. — Поднял жопу и пошёл драить бокалы, Чхве Бомгю. Если думаешь, что я тебя не уволю — зря думаешь. Бомгю стонет, но с кресла сползает, бубня себе под нос что-то про мигрени и трудовой кодекс. Ёнджун не слушает — ничего нового он там всё равно не услышит — и переключает всё своё внимание на сына. Минхён, устроившись за столиком у окна аккуратно складывает выстиранные Каем салфеточки. Две молоденькие девушки официантки, Лили и Хёри, воркуют над мальчиком и помогают ему не сбиться с алгоритма. Он, откровенно говоря, до смешного простой: три раза сверни и в коробку положи. «Сын у меня не тупица, сам справится» — думает про себя Ёнджун и разгоняет куриц-наседок. Дел у них всех невпроворот. — Родной, у тебя отлично получается. Большое спасибо за помощь. — Без проблем. Может ещё надо что-то сделать? — Минхён отцу дарит невинную улыбку и от ответственного дела не отрывается. Ёнджуну такая вовлечённость в процесс кажется подозрительной. Он, всё-таки, не первый год его родитель. Понимать, когда ребёнок что-то задумал — его профессиональная обязанность. Мужчина глубоко задумывается, обводит глазами помещение и останавливает свой взгляд на мобильном. В памяти мгновенно всплывает недавний разговор с бывшей супругой. Бинго! — Ты, я смотрю, всё, что угодно готов делать — лишь бы не домашнее задание, — мужчина внимательно смотрит за реакцией детёныша, и та не заставляет себя долго ждать: Минхён замирает. Салфеточка валится из рук. — А ну признавайся, что за контрольная завтра? — Пап, да там неважно! Вообще не сложно! Давай, я ещё что-нибудь- — Минхён. Быстро рассказывай. Мелкий выискивает глазами, полными безнадёги, Кая и подаёт невербальные сигналы о помощи. Операция проходит успешно: Хюнин замечает страдания на лице ребёнка и воинственно направляется в сторону потенциальной опасности. Ёнджун, глядя на эту парочку только закатывает глаза. Его сын Кая считает своим спасителем, примером для подражания и самым крутым хёном, а отца — в хер не ставит. Зашибись. — Не надо дружку своему глазки строить. Говори, что ты там не сдал? — Ёнджун взглядом останавливает своего подчинённого, а сыну — внушает тихий ужас. Тот в нём и прибывает, как полагается: тихо. Минхён молчит, как партизан. — Молчишь? Отлично. Значит мне ничего не остаётся, кроме как позвонить твоей матери. Мужчина бросается за телефоном, а Минхён подскакивает со стула и быстро нагоняет отца. Их кошки-мышки привлекают внимание всех сотрудников бара. Смеха и умиления подчинённые Ёнджуна сдержать не могут. Один Кай отчаянное болеет за малого в непростой борьбе за мобильник, летающий из рук в руки, как мячик для пинг-понга. — Не надо маме! — А ну быстро отдал, мелкий ты- — Я всё сделаю! Только оставь меня дома завтра! — Ты что, совсем сдурел? Не прогуляешь ты школу! — Ну прошу! Всё отдам! — Да что с тебя брать, оболтус? Сюда телефон! — Нет! Преимущество за Минхёном: с сотовым в руках он несётся в сторону кухни под аплодисменты и подбадривающие крики персонала. Ёнджун ловит детёныша за шкирку (уже под неодобрительно свист), и именно в этот момент… Телефон звонит. На экране высвечивается «Чхве Субин». Сын замирает, и отец вместе с ним. — Пап, а зачем учитель Чхве тебе звонит? Ёнджун впадает в ступор, боковым зрением замечая такой же ступор Хюнин Кая и немой хохот Бомгю. В голове одна мысль: «Хватай телефон и беги». В действительности же мужчина без труда забирает у недоумевающего ребёнка мобильный, кидает ему фальшивый серьёзный взгляд и со всей родительской важностью заходит в свой кабинет. Захлопнув за собой дверь, Ёнджун судорожно принимает вызов. Шестерёнке в голове искрятся и дымятся. — Джун-и, ну как ты там? — Субин, срочно! Какую контрольную завтра пересдаёт мой сын? — Чего? Почему ты- — Срочно, я тебе говорю! — злобно шипит мужчина и чувствует, как сердечко бьётся, а ладошки потеют. — Он у меня в четверг не сдал, вот и пересдаёт. — Слава богу! Вот и алиби! — Ёнджун, какого чёрта? — Прости, милый, нет времени. У меня тут отцовский кризис. Позже наберу. С видом победителя Ёнджун сбрасывает звонок, открывает дверь и выходит в зал. Все обитатели бара мгновенно оборачиваются и застывают в предвкушении. Минхён опускает голову и еле слышно задаёт роковой вопрос: — Он тебе всё рассказал? — О да. — Я сдам. Клянусь, папа, я всё сдам. Ёнджун гордо откидывает назад чёлку, проходит мимо потерпевшего позорное поражение сына и выходит на улицу курить сигарету. «Дети — это стресс, и единственное лекарство от него — никотин» — первое правило Чхве Ёнджуна.

***

В понедельник утром, выставив Минхёна из машины у входа в здание школы, мужчина объезжает парковку по кругу и останавливается в самом дальнем углу — слепой для сына зоне. Майское солнце палит беспощадно, но лёгкий ветерок задувает в машину остатки весенней прохлады. Ёнджун уверен, что лето будет жарким и душным. Из Сеула нужно будет бежать, как с тонущего корабля. Наслаждаясь своим кофе на вынос из Старбакса и чудесным ранним утром, Ёнджун прегревается на солнышке и погружается в дивные фантазии о летнем отпуске. Их с Субином поездка на Тайвань, которая показалась мужчине несбыточной мечтой пару дней назад, больше таковой не является. Теперь это больше похоже на план, который старшему ещё предстоит хорошенько обдумать, забронировать и оплатить. Пусть романтическая поездка станет его первым подарком дорогому сердцу человеку. В своём предвкушении будущего путешествия, Ёнджун чуть не упускает этого дорогого сердцу человека, приближающегося к машине. Субин, подозрительно бодрый для восьми утра и жутко симпатичный в своей строгой темно-синей рубашке, проходит мимо автомобиля, направляясь в сторону главного входа. Ёнджун ему, не долго думая, громко сигналит и высовывается из окна с хитрой улыбкой на лице. Младший испуганно оборачивается, приглядывается и расширяет глаза. Через пару мгновений, прыгнув в машину, Субин не желает доброго утра. Он лишь бьёт по лбу и грозно спрашивает: — Ты чего в школу припёрся? Увидят же! — Ай, — Ёнджун место ушиба потирает, просит лечебный поцелуй и получает ещё один удар. Про себя думает, конечно, что раз бьёт, значит любит. — Я просто привёз сына в школу и случайно встретил его классного руководителя. Решил узнать, как у ребёнка успехи. Ничего подозрительного, правда же? Тут не доебёшься. В ответ на свою пламенную речь, Ёнджун получает лишь закатанные глаза и быстрый, почти невесомый, поцелуй в губы. — Теперь доволен? Можешь ехать, у меня куча дел. — Не выделывайся, у тебя нет первого урока, — Ёнджун кидает на бойфренда многозначительный взгляд, блокирует двери и снимает машину с ручника. — Мы едем за кофе. — Ёнджун, у тебя, буквально, сейчас в руке американо. Почти полный стакан. На такое заявление, мужчина реагирует быстро: выпивает всё содержимое залпом, обжигает язык и снова лыбится. А Субина это, само собой, заставляет растаять. Он пристёгивается, забирает у водителя-совратителя пустой стаканчик и называет адрес. Ёнджун тает вместе с ним.

***

В паре кварталов от школы они находят милое заведение с венскими вафлями, в которое Субин хотел сходить ещё с декабря месяца. Старший мужчина, недолго думая, усаживает бойфренда за стол и настойчиво просит меню. На все протесты он внимания не обращает совершенно и делает заказ: два латте, порцию вафель с шоколадом и порцию с сезонными фруктами. На Субина эти слова действуют, словно заклинание, и на лице появляется довольная и голодная до сахара улыбка. — Как вчера прошёл день, Ёнджун-а? Справился с отцовским кризисом? — спрашивает младший с насмешкой. Ему смешно, а сам Ёнджун от страха чуть не помер. Собственно, об этом он в красках и рассказывает, на что младший лишь смеётся и ласково, в успокаивающей манере, поглаживает ладонь бойфренда под столом. — Нам нужно быть осторожнее. Я серьёзно. И чтобы таких фокусов с тайными встречами на парковке с утра пораньше больше не было. Ты понял меня? — Понял, Субин, вафли свои жуй, — напоказ Ёнджун на такие заявления лишь дуется, но глубоко внутри позицию партнёра слышит и понимает. По своей натуре, Ёнджун — очень романтичный человек. Сколько глупой и безответственной чепухи он в своей жизни сделал ради любви. Мужчина всегда шёл на поводу у собственных чувств и часто попадал из-за этого в неловкие ситуации. По правде говоря, о них Ёнджун никогда не жалел и, отчасти, этим гордился. Весь такой искренний, ветреный и страстный герой-любовник. Этим он и добивался взаимности от партнёров. Но с Чхве Субином дела обстояли немного иначе. За время их недолгого романа Ёнджун о своём мужчине многое узнал. Для начала, человек он действительно тихий и скромный. На широкие жесты Ёнджуна он всегда реагировал смущённо и очень недоверчиво. Звёзд с неба Субин ни от кого не хотел и не просил, а когда получал — не знал как реагировать. Старшему это нравилось, конечно, но порой к нему приходило осознание: а не ставит ли он молодого человека в неловкое положение своими выкрутасами? На их второе свидание Ёнджун припёр Субину огромный букет ромашек. Встретились они за ланчем, в небольшом семейном ресторанчике, и глаза на лоб в тот день явно вылезли не только у Субина. Аджума, рассчитавшая их в конце обеда, на ромашки косилась с недоверием и нотками презрения. А Субин из заведения вышел с красными ушами. Полторы недели назад, в честь дня учителя, Ёнджун подарил мужчине поздравительный банер, который заблаговременно нацепил на свой внушительных размеров Рендж Ровер. Субин, заприметив его ещё издалека, весь побледнел. Старшего он, конечно, поблагодарил, сказал, мол приятно, весело и задорно. Но минутой позже баннер попросил снять. Ёнджун на это лишь похихикал в тот день. А сегодня, приехав на парковку и подкараулив бойфренда, Ёнджун его снова смутил, ещё и громким сигналом напугал, вероятно, до первой седины. Никакого стыда он за это не испытывал тогда, а сейчас вдруг задумался — в правильном ли направлении двигается? Вторая вещь, которая в Субине Ёнджуна поразила — отсутствие самой надобности мужчину завоёвывать. Для старшего тот факт, что предмет его воздыханий к нему тянулся сам и проявлял активный интерес, стал настоящим культурным шоком. Привыкший к старой доброй стратегии «тяни — толкай» Ёнджун не переставал удивляться открытости и искренности своего молодого человека в их отношения. В далёкой молодости мужчина искренне наслаждался подобными романическими испытаниями. Добиваться внимания и расположения казалось ему чем-то само собой разумеющемся. К тридцати годам мужчине это уже, конечно, поднаскучило и приелось. Но чего он точно не ожидал в свои тридцать шесть — человека, которому понравится таким, какой он есть. Субину он именно таким и приглянулся: озорным, бестолковым и до нелепого очаровательным. Осознавая всё это сейчас, за тихим и мирным завтраком со своим мужчиной, Ёнджун испытывает невероятные эмоции. Сердце нежно трепещет при мысли о том, что человека нашёл он правильного. И для него тоже хочет стать таким. Самое интересное, что стараться для этого ему не нужно совершенно. Главное — быть собой, без лишней мишуры. — Субин-а, насчёт сегодня, — мужчина напротив поднимает заинтересованный взгляд и всем видом показывает, что Ёнджуна слушает. Чувство странное и давно забытое: в отношениях люди частенько этим пренебрегают. Старший Субину ласково улыбается и мягко говорит: — А знаешь, ты прав. Я зря так беспардонно тебя с работы вытянул. Ты прости за это. Впредь я буду деликатнее. Не хочу, чтобы тебе было некомфортно. Субин на это шепчет одними губами смущённое «Спасибо» и ловко ворует из тарелки старшего самую большую и сочную клубнику. Ёнджуну её не жалко. Для Субина ему вообще ничего не жалко.

***

— Спасибо тебе за завтрак и за компанию. Остался бы подольше, но у меня скоро урок. Сейчас придёт твой сын двойку исправлять, я должен быть во всеоружии, — Субин заботливо открывает перед мужчиной дверь и пропускает на улицу. Ёнджун же на него смотрит выпытывающе и ждёт подробностей. Он, всё-таки, отец. Заботы Минхёна — его заботы. — Чего ты уставился? — Что там у мелкого за проблемы? Могу я как-то помочь? — Сам справится, не маленький. Будет добросовестно учить мой предмет, и проблемы решатся сами собой. Мужчины останавливаются у машины старшего и смотрят друг на друга с трепетом. Ёнджуну хочется что-то сделать, что-то сказать, чтобы задержать возлюбленного. Провести ещё хоть минутку в их лёгком и непринуждённом диалоге. В голове крутятся совершенно глупые вопросы. Перебирая их, старший наконец находит один более менее подходящий и, не медля ни секунды, задаёт: — Субин-а, я ведь у тебя ни разу и не спрашивал. Ты какой предмет-то в школе преподаёшь? — Историю. Ты что, не знал? Ёнджун замирает и гримасу разочарования скрыть не может. История — его самый нелюбимый предмет. Надо же, прямо в яблочко. — Ты чем-то недоволен? — Не то, чтобы недоволен, просто… История, серьёзно? Ужас какой. Был у меня случай в восьмом классе- Хотя знаешь, неважно. Меньше знаешь — крепче спишь. — Да ну тебе, что там за случай? — Субин задорно смеётся и нежно проходится пальцами по щеке мужчины. У Ёнджуна от таких манипуляций до сих пор мурашки по всему телу бегут. — Ты был худшим в классе? — Может и не худшим, но репетитор мне в то время точно бы не помешал. Поздновато нас с тобой жизнь свела. — Может и так, Джун, но всегда можно наверстать упущенное, — спрятавшись за большим внедорожником, Субин притягивает мужчину к себе ближе и дарит быстрый, но жаркий поцелуй. А после в самые губы шепчет: — Я тебя многому научу, двоечник. Приезжай сегодня вечером ко мне. Будем заниматься… историей. На прощание Субин Ёнджуну подмигивает и удаляется в направлении территории школы, оставляя его наедине с мыслью о том, что в истории он, может, и мало чего понимает, но в историках толк знает точно.