Уроки истории и любви

Конец июня в жизнь Ёнджуна, вместе с жарой, приносит ещё одну катастрофу: в квартире сломалась система кондиционирования. К подобным катастрофам мужчина уже привык, включив их в своё ежедневное расписание. Когда тебе за тридцать, и твои будни наполнены рабочими и родительскими обязанностями, хочешь — не хочешь, ты вырабатываешь относительный иммунитет к кризисным ситуациям. Но конкретно этот кризис — из ряда вон выходящий. Потому что на часах только восемь утра, а на улице уже тридцатиградусная жара, и это только начало. С каждым часом температура будет только увеличиваться, и раздражительность Ёнджуна вместе с ней. Мужчина, мокрый с ног до головы и сонный, встаёт с постели и решает, что необходимо принять хоть какие-то меры. Иначе они, на пару с пекинесом, получат тепловой удар. Тот уже признаки жизни подаёт с трудом. — Давай, малыш, отнесём тебя в ванную. Нужно охладиться. С полудохлой собакой на руках и в одних спальных трусах Ёнджун пересекает квартиру. Попав в большое открытое пространство совмещенной с залом кухни, он обречённо стонет. Из-за панорамных окон, за которые в своё время была выложена крупненькая сумма, воздух накалился до обжигающего лёгкие состояния. Пекинес делает многозначительный вдох, и выдыхает как-то уж совсем печально. На собаку мужчина смотрит с сочувствием и искренним беспокойством. — Держись, дорогой. Сейчас папа всё решит. Нежность к своей нерадивой собаке Ёнджун проявляет редко. Не сказать, что она ему сильно нравится, но порой бывают моменты, когда мужчина смотрит в вечно грустные глаза четверолапого и думает: Чем ты заслужил такого хозяина? Данная ситуация очень наглядно характеризует Чхве Ёнджуна, как личность: Погрязший в сомнения. Лучше не опишешь. Обладая природной харизмой и яркой наружностью, образ мужчины всегда плохо вязался у людей с его истинным характером. С самого детства он был нерешительным и неуверенным в себе мальчиком. Бойкий дух и желание нравиться людям, конечно, помогали Ёнджуну с социализацией, но факт оставался фактом: критиковал он себя часто и очень строго. Достойный ли он человек? Хороший ли отец? Заботливый ли партнёр? Ёнджун привык сомневаться во всём, что делает — будь то отношения, бизнес и даже починка кондиционера. Вот и сейчас, с телефоном в одной руке и пекинесом в другой, он ищет на просторах интернета номера рабочих, способных починить весь этот беспорядок, и сомневается, не слишком ли ранний будет звонок. Его глупые переживания прерывает звук входящего вызова и дорогое сердцу имя, высветившееся на экране. — Ты чего не спишь? Видел, что ты заходил в сеть. Доброе утро. — Субин-а, я в аду. — Тебе туда ещё рано, — на другом конце линии раздаётся тихий смех, а старшему ситуация не кажется смешной от слова совсем. Он прижимает телефон к уху, ставит изнурённого жарой пекинеса в ванну и включает ледяную воду. Собака немного оживает, и её хозяин чувствует облегчение. — Что у тебя опять случилось? — У меня дома пекло, как в котле у самого Сатаны! Проклятые кондиционеры решили сломаться именно сегодня — в самый жаркий день месяца! Ещё и суббота, такая рань! Ну кто приедет это всё чинить? Я уже- — Эй, Джун-и, спокойно. Не нервничай, — свой голос Субин делает мягче. Его успокаивающий и заботливый тон заставляет Ёнджуна взять себя в руки и выдохнуть. Давать слабину перед молодым человеком для него уже привычно, но каждый раз — страшно неловко. — Ты чего так распереживался? Починим мы твои кондиционеры, делов-то. — Знаю, просто- У меня тут пекинес от этой духоты чуть не откинулся. Я перепугался. И Минхён завтра на ночёвку приедет. Что я с ним буду делать? Тоже холодной водой поливать, чтобы в чувства пришёл? В подтверждение своих слов, Ёнджун направляет струю воды собаке на пузо, и та лениво перекатывается на бок. Мужчина на это смотрит со смесью умиления и раздражения. Ему холодный душ тоже не помешал бы. Он липкий, потный, замученный и страшно злой. День только начался, а настроение нет уже ни на что. В том числе и на запланированный с Субином поход в джаз-клуб. Мужчины хотели выпить и послушать выступление известного японского саксофониста этим вечером. Но обстоятельства вынуждают старшего задуматься о том, что их планам — конец. Он уже прокручивает в голове различные оправдания и извинения, чтобы сообщить их Субину, когда тот внезапно говорит: — Давай я приеду к тебе, и мы разберёмся с этой проблемой вместе? У меня есть номер хорошего мастера. Наберу ему сейчас, привезу завтрак, пожалею пикенеса. И тебя вместе с ним. Как тебе идея, а? Такие слова Ёнджуна вгоняют в ступор. В его голове не укладывается, зачем кому-то тратить субботнее утро на глупые проблемы взрослого мужика, который априори должен самостоятельно с ними разбираться. К тому же, помощь он всегда принимал с большим трудом и скрежетом на сердце. Тем более, такую бескорыстную и для Субина — совершенно неудобную. — Я не хочу тебя отвлекать, просто нужно было выговориться. — А кто тебе сказал, что у меня были какие-то дела? — улыбку своего мужчины старший не видит, конечно, но слышит очень отчётливо с другого конца линии. На сердце становится тепло и трепетно. — Мне совершенно не сложно. И знаешь, у тебя в гостях я никогда не был. Интересно посмотреть. Соглашайся, Ёнджун-и, я могу быть полезным. — Мне неловко тебя напрягать своими глупыми проблемами. — Глупый здесь только ты, а проблемы твои — нет, если они тебя беспокоят. Отправь мне адрес и приведи себя в порядок. Если я приеду, а ты будешь грязный — развернусь и отправлюсь на поиски проблем другого симпатичного молодого человека. С ним и проведу субботнее утро. — Хорошо, я понял. Спасибо тебе, — Ёнджун смотрит на себя в зеркало над раковиной и видит удивительную картину: великовозрастный болван со смущённой улыбкой на лице и покрасневшими щеками. Всё ещё в одних спальных трусах и с гнездом на голове. Мужчина решает, что в душ сходить сейчас действительно стоит. А ещё, стоит сказать: — Субин, знаешь, я- Я тебя, кажется, правда люблю. Ладно? — Ладно, Ёнджун. Я тебя, кажется, тоже. Звонок сбрасывается, пекинес перемещается из ванны на пушистый коврик рядом, а Ёнджун встаёт под ледяные струи воды в надежде усмирить пылающее в груди сердце.

***

Мастер вместе с, на удивление, рукастым и хозяйственным Субином справляются с починкой кондиционеров уже к обеду. Ёнджун встречает первое дуновение прохладных потоков воздуха, как божье благословение. Пекинес от счастья теряет рассудок и носится по квартире. А Субин на это всё смотрит, как на сумасшедший дом, но с радостной улыбкой на лице. Он, в глазах возлюбленного, теперь герой и спаситель. Этому, по всей видимости, и радуется. Когда дверь за мастером закрывается, Ёнджун к Субину прилипает, как жвачка, и принимается зацеловывать каждый миллиметр тела в зоне досягаемости. Сопровождаются хаотичные маленькие поцелуйчики словами благодарности и восторженными визгами. — Субин, у меня нет слов! Спасибо! Как ты ловко со всеми этими инструментами- Ты откуда, вообще, столько знаешь? Самый умный! Самый лучший! Спасибо, спасибо, спасибо! — Не за что, Ёнджун, пожалуйста- Я же грязный! Отлипни от меня сейчас же! — говорит Субин куда-то в пустоту и пытается выбраться из объятий такого же грязного и мокрого мужчины. Тот не слушает его совершенно и уже лезет со своими поцелуями под футболку. — Я серьёзно, не трогай меня. Мы отвратительные. Давай сначала в душ. Для старшего эти слова становятся призывом к действию. Хитро улыбнувшись, он тянется к ширинке Субина. — Только, если вместе. Будет весело. Я тебя и отмою, и отблагодарю, и- — Меньше слов — больше дела. Субин подхватывает любовника на руки и несёт в сторону ванной комнаты. Поцелуй они не разрывают, что сильно затрудняет процесс снятия одежды. Первой на пол летит футболка младшего, затем — его джинсы и нижнее бельё. До намеченной цели Субин добирается уже полностью обнажённый и с болезненным возбуждением. Дверь ванной захлопывается, и Ёнджун моментально падает на колени перед своим мужчиной. Взгляд его — голодный, и со своим желанием ощутить тяжесть на языке он решает не медлить. — Чёрт, не бери так- Так глубоко. Я не продержусь долго. Эта фраза лишь сильнее провоцирует старшего, и он опускается ртом на член мужчины до самого конца. Сверху слышится громкий томный стон. Субин вплетает пальцы в волосы Ёнджуна и тянет так сильно, что на глазах выступают слёзы. Направляя и задавая ритм, он пользуется ртом любовника для своего удовольствия. Ёнджуну тяжело дышать, больно сглатывать и совершенно невыносимо не касаться себя. Возбуждённый до предела и обезумевший от бешеного темпа, он хнычет совсем не по-мужски и цепляется за чужие бёдра. — Милый, всё хорошо? Остановиться? Ёнджун на это ничего не отвечает и продолжает Субина жадно выцеловывать и вылизывать. Он поднимается вверх по тазовым косточкам к подтянутому стройному животу, затем к широкой крепкой груди, шее и, наконец, к губам. Их языки вновь сплетаются, а руки младшего беспорядочно раздевают Ёнджуна. Когда Субин впервые касается его возбуждения, тот задерживает дыхание и отстраняется, чтобы взглянуть затуманенным взглядом в глаза. Он хватает мужчину за руку и ведёт вглубь комнаты, спрашивая хрипло и нетерпеливо: — Выбирай: душевая кабина или ванна? — Я собираюсь трахнуть миллионера? Может у тебя и джакузи тут есть? На глупую шутку Ёнджун не реагирует и заталкивает любовника в душ, включая воду и доставая с верхней полки бутылочку с ароматическим маслом. В руки Субину он впихивает её раздражённо и просит поменьше трепаться. — Растяни меня скорее, я больше не могу ждать. — Прогнись и не ной. Ты всегда такой нетерпеливый, это убивает романтику. — Если ты сейчас не засунешь в меня хоть что-нибудь, я убью тебя, Субин. Вот это будет уже совсем не романтично. На подготовку мужчины никогда не тратят много времени: пальцы Ёнджун принимает легко и быстро начинает требовать большего. А Субин всем капризам потакает. Дразнить мужчину ему не нравится. Своё терпение испытывать — тоже. Когда три пальца без сопротивления входят в податливое тело, Субин притягивает любовника за шею и оставляет грубый поцелуй на загривке. Сбивчивое дыхание и пар заполняют комнату, брызги от воды нежно ложатся на разгоряченные тела. Дышать становится особенно тяжело, когда Субин, наконец, толкается внутрь и сразу берёт быстрый темп. Ноги Ёнджуна подкашиваются, а руки блуждают по кафелю на стене в надежде найти хоть какую-то точку опоры. Замечая это, Субин сразу же подхватывает мужчину и прижимает к себе крепко. От этого Ёнджун внезапно чувствует себя слабым и совершенно разрушенным. Он обмякает в объятиях, полагаясь на своего партнёра полностью, и отдаётся чувствам всецело. Таким открытым он не был ни с кем и никогда. Ни с одним человеком в жизни старший не ощущал себя так защищено, надежно, безопасно. Никому он не давал видеть себя таким слабым и уязвимым. И никогда не позволял любовникам брать себя без защиты. С Субином всё иначе. С ним всё искреннее, чувственнее и сильнее. От него спирает дыхание и сердце бьётся чаще. Для него мужчина особенный. Об этом Ёнджун хочет сказать ему откровенно и прямо сейчас. — Я хочу видеть тебя. Его тело перехватывают в руках так, словно оно ничего не весит, прижимают к стене и продолжают ласкать. Субин поднимает свои глаза и смотрит в глаза напротив выразительно, глубоко, неотрывно. Его поцелуи, одновременно дикие и нежные, обжигают скулы, виски, губы. Ёнджун разрывается от слов, что таятся внутри и заставляют его сердце биться быстрее. — То, что я сказал сегодня- Я люблю тебя. Субин, я имел это в виду. Я правда имел это ввиду. — Знаю, — всё, что слышит Ёнджун в ответ. Остальное утопает в глубоком чувственное поцелуе. В нём оба теряют головы и приходят к пику удовольствия вместе. Смотря друг другу в глаза, деля один воздух и одни чувства на двоих. Вода стекает вниз по горящим телам, смывая грязь и похоть. Остается лишь нежность. Субин, задыхаясь в ней, прижимает возлюбленного к себе ближе, зарывается носом в копну мокрых волос и тихо шепчет: — Я знаю, что ты имел это в виду. И я тоже. Я люблю тебя, Ёнджун.

***

Мужчины, вымотанные суетой, жарой и непристойными водными процедурами, само собой, на джаз-клуб забивают и остаются дома у старшего — заказывают ужин из японского ресторана напротив и включают живое выступление Бенни Гудмена. Ёнджун достаёт из винного шкафа бутылку, предназначенную для особых случаев, и думает, что сегодня — самое время. День был насыщенный, эмоциональный и очень важный для него. Первое «я тебя люблю» за последние шесть лет. Само собой, Минхён, мать, Наон и друзья — не в счёт. Это «я тебя люблю» гораздо более волнительное и сокровенное. Для Ёнджуна всё, что связано с мужчиной, является таковым. Каждый вечер — особенный. Каждая ночь — незабываемая. Каждое утро — радостное. С Субином он испытывает такой спектр эмоций, который люди чувствуют, пожалуй, лишь однажды. Словно первая любовь — искренняя, чистая и нежная. Настоящая и неподвластная объяснению. Ёнджун мог бы сказать, что впервые в жизни любит так, но это было бы ложью. Пусть он ослеплён чувствами и влюблён по уши, мужчина осознаёт — в своей жизни он любил много и сильно. Каждые серьёзные отношения были для него важными и ценными. Он всегда утопал в них с головой и верил в самое светлое будущее. Отдавался людям целиком и полностью. Чхве Ёнджун любил не в первый раз. Просто эту любовь, в данный момент, он хочет беречь. Он хочет наслаждаться ею. Он будет счастлив и будет дарить счастье своему партнёру. Он построит крепкие отношения, вложит в них всё своё сердце и, возможно, обожжётся снова. Но глядя на Субина — доброго, скромного и надёжного — он хочет верить в то, что этого никогда не случится. — Ты чего завис? Еда стынет, иди скорее. Ёнджун отмирает, крутит в руках свою «особенную» бутылку и спешит присоединиться к мужчине, развалившемуся на диване. На Субине самая большая толстовка, найденная в шкафу старшего, баскетбольные шорты и пушистые носки, которые Минхён притащил ему из поездки в Австрию прошлой зимой. Одной рукой он держит пустой винный бокал наготове, а вторую даёт вылизывать неугомонному пекинесу. Мужчина выглядит по-домашнему уютно и умиротворённо. Ёнджун ему в честь этого дарит быстрый поцелуй в щёку и тянется за штопором, чтобы поскорее начать романтический ужин с вином, джазом и мужчиной своей мечты. Разговаривают они, как всегда, много и ни о чём. Субин пачкается соевым соусом, подкармливает пекинеса лососем и громко смеётся. Ёнджун улыбается, улыбается, улыбается. — Да что с тобой? Почему ты на меня так смотришь? — младший делает большой глоток вина и забавно щурит глаза. На возлюбленного он смотрит игриво, с любопытством и азартом в глазах. — Рассказывай, о чём думаешь? — Ничего особенного. Мне просто это нравится. — Что «это»? — Всё это: наш ужин, вино, музыка и ты. Я наслаждаюсь этим вечером, и я просто счастлив, — в ответ Субин застенчиво смеётся и разворачивается к собеседнику лицом. — Я тоже счастлив, — он прикрывает глаза и укладывает голову на спинку дивана. Его тело расслабляется, а пальцы легонько отбивают ритм джазовой композиции, звучащей тихо и ненавязчиво в тишине комнаты. Удивительно красивое зрелище. — Это всё так странно и неожиданно. Я совершенно не планировал влюбляться и начинать отношения. Хотел сосредоточиться на карьере и, наконец, найти работу по душе. Погрузиться в неё с головой. Субин открывает глаза, переводит их на лицо Ёнджуна и наощупь находит его тёплую мягкую ладонь, затерявшуюся в диванных подушках. Он продолжает: — И что из этого получилось? Я встретил человека, которого совершенно не ожидал увидеть, узнал его лучше, и он изменил мою жизнь. Теперь и с карьерой неясно. — О чём ты? — старший хмурится и сжимает руку мужчины крепче — просит продолжать. — Я думаю, что стоит уйти из школы. Планирую закончить этот семестр и написать заявление по собственному желанию. — Субин, ты серьёзно? Подожди, нам нужно всё обсудить. Если это из-за Минхёна, то- — Перестань. Ты же знаешь, что я не в восторге от своей работы. Средняя школа — это как-то слишком для меня. К тому же, — Субин отводит взгляд в сторону и нервно закусывает губу. Ёнджун терпеливо ждёт продолжения и чувствует, как привычные переживания заполняют голову со скоростью света. — Я серьёзен на твой счёт. Эти отношения для меня много значат, и я хочу развивать их. Факт того, что я являюсь учителем твоего сына, кажется мне диким. Так быть не должно. Ёнджун пытается придумать, что сказать и как на это возразить. Но, в глубине души, осознаёт, что не согласиться с мужчиной не может. Поэтому ответить предпочитает откровенно: — Дети — это чертовски сложно. Я рад и очень благодарен тебе за то, что ты действительно это понимаешь. Но я бы никогда не стал просить тебя о таком. — Тебе и не нужно, Джун. Прошло не так много времени, всего пару месяцев, наши жизни ещё не успели достаточно переплестись, но- Минхён важен для меня. Он — твой сын. А ещё, замечательный ребёнок, о благополучии которого я действительно забочусь. И я не хочу ставить вашу семью в неловкое положение. Для меня это важно, поэтому я принял такое решение. Вот и всё. — Хорошо. Я правда благодарен тебе, спасибо. Но Субин- Ты ведь знаешь, что я не могу рассказать ему обо всём этом пока? — Ёнджун поджимает губы и старается изо всех сил не показывать разочарования и дикого страха, живущего в его душе уже десять долгих лет. Страх — стать для сына проблемой. — Конечно, Ёнджун. Это исключительно твоё дело, какой частью своей жизни делиться с сыном, а какой — нет. Я просто хочу обезопасить и его, и нас, от неприятностей, с которыми никому не хотелось бы столкнуться. Я всегда понимал твои переживания и все сомнения на мой счёт, правда. Всё в порядке. Мы будем вести себя так, как ты посчитаешь нужным, — Субин ласково улыбается мужчине и устраивает голову на его плече. Ёнджун вновь тихо благодарит мужчину за его доброту и благоразумие. Ему кажется, что их важный и серьёзный разговор уже подошёл к концу, когда Субин внезапно добавляет: — И кстати, я ещё страшно боюсь твою жену. — Бывшую жену, милый. — Какая разница, бывшая она или нет. Голову она открутить может и тебе, и мне — за компанию. Старший на это лишь смеётся, начинает успокаивающе гладить возлюбленного по волосам и думает о том, что Наон действительно может это сделать. Правда, в отличии от сына, перед ней Ёнджуну стыдно не будет совершенно.

***

— Мам, нам долго ещё ехать? — У тебя перед глазами навигатор. Мне ты зачем этот вопрос задаёшь? — Наон отвлекается от разговора и прикрывает микрофон телефона рукой, оставляя руль машины без какого-либо внимания. Минхён реагирует на это с привычной оперативностью — перехватывает его и удерживает в более менее безопасной позиции. Делает он это настолько умело, насколько способен человек, не имеющий водительских прав. Ребёнок сильно впечатлённым не выглядит, потому что привык к подобным выходкам и к безответственным родителям, в целом. — Просто захотелось поболтать. — Очень мило, Минхён-и. Но если ты не заметил, мама разговаривает по телефону, — Наон забирает у ребёнка руль, продолжает ссору с одним из подчинённых и шипит мелкому в пол голоса: — Лучше дозвонись отцу. Он, наверное, ещё спит, а мы через пятнадцать минут уже будем у него. — Нельзя было так сразу? Минхён получает по лбу, обиженно дует губы и отчаянно пытается дозвониться второму горе-родителю. Всю оставшуюся поездку занимается он именно этим, пока Наон в красках рассказывает человеку на другом конце линии, что с ним случится, если отчеты не будут приведены в подобающий вид к понедельнику. Подъехав к дому бывшего мужа, Наон выходит из машины, чтобы подарить сыну примирительные объятия и проследить, как тот зайдёт в подъезд. Она с нежностью в глазах смотрит на то, как Минхён достаёт с заднего сидения расстёгнутый рюкзак, и все его вещи валятся на землю. Пока малыш отчаянно собирает одежду, зарядки от гаджетов и учебники, его мать краем глаза замечает то, что совершенно точно не предназначалось для её внимания: Симпатичный учитель Чхве, с мокрыми волосами и в расстёгнутой рубашке её бывшего, вылетает из подъезда и в панике пытается найти выход из двора жилого комплекса. В своих мыслях женщина признаёт перед Ёнджуном своё поражение, жмёт ему руку, а затем её же ломает с особой жестокостью. Интрижка с школьным учителем — это слишком даже для него. Из мыслей её вырывает голос Минхёна: — Ну я пошёл. — Стоять! — Наон не отрывает глаз от бегущего по клумбам — но хотя бы в правильном направлении — Субина и говорит сыну: — Слушай, я вспомнила, что нам с тобой ещё нужно сделать. Прыгай в машину, родной. — Мам, уже двенадцать часов. Я так не успею уроки сделать. — Ой, как будто, ты их вообще делаешь когда-то. Давай залезай уже. Мы ненадолго. Наон осматривается по сторонам — учитель скрывается из поля зрения. Выдохнув с облегчением, она садится в машину и забивает в навигаторе адрес ближайшего зоо-магазина, в котором ей предстоит выбрать для пекинеса «что-то очень необходимое, причём срочно». У бывшего мужа она обязательно потребует компенсацию за свою бесценную помощь и проведёт воспитательную беседу насчёт пестиков, тычинок и школьных преподавателей. Но это позже. В данный момент, Пак Наон уверена: кризис миновал. Минхён же, в свою очередь, смотрит на ситуацию со всей своей тринадцатилетней проницательностью в глазах и усмехается. Он, также, вспоминает многочисленные случаи, когда заставал машину отца на парковке школы и замечал пропущенные от своего классного руководителя в его телефоне. Но в данный момент - решает тактично промолчать.