Перерождения Эрена Йегера в мире dxd

Телепортационный круг погас, оставив штурмовую группу посреди тихой комнаты Клуба Оккультных Исследований. Возвращение было горьким. Миссия, начавшаяся с такой решимостью, закончилась полным провалом. Киба, опираясь на Акэно, с трудом дошел до дивана. Конэко молча отошла в тень, её лицо было непроницаемо. А Эрен… от него исходила аура холодной, сжатой ярости, настолько плотная, что, казалось, её можно было потрогать. Риас, Иссей и Азия встретили их встревоженными взглядами. Они всё поняли без слов. — Азия, пожалуйста, займись Кибой, — мягко попросила Риас, и целительница тут же приступила к работе, окутывая рыцаря зеленым сиянием. — Докладывайте, — приказала Риас, когда все собрались. Киба, морщась от боли, начал первым. — Он был сильнее, чем в прошлый раз. Или я был слабее. Он… он сказал что-то, что выбило меня из колеи. Я проявил слабость. Прошу прощения, президент. Затем все посмотрели на Эрена. Он был командиром операции. С него был главный спрос. — Что сказал самурай, Эрен? Что заставило Кибу ошибиться? — спросила Риас. Эрен на мгновение замолчал. В его голове проносился ураган. Рассказать им всё? Рассказать, что он — «аномалия», иномирной вирус, за которым теперь охотятся не только террористы, но и тайный орден защитников мироздания? Эта правда немедленно поставит под угрозу их всех. Они станут соучастниками, укрывающими опасного беглеца. Его личная война станет их войной. Он не имел на это права. Он принял решение в долю секунды. — Он наемник, — ровным голосом солгал он. — Он сказал, что работал с Курокой временно. Узнал, что мы его выследили, и решил, что игра не стоит свеч. Его слова были просто психологическим приемом, чтобы сбить Кибу с толку. Он использовал редкий артефакт для побега. Больше ничего. Это была убедительная ложь, основанная на правде. Риас и остальные приняли её. Они видели лишь провал миссии против хитрого и опытного противника, а не то, чем это было на самом деле — началом совершенно новой, куда более страшной войны. Сразу после короткого отчета Эрен, не сказав больше ни слова, развернулся и ушел в подвал, который служил ему мастерской. Он запер за собой дверь. Он остался один. Он мерил шагами холодный бетонный пол. Стены подвала давили на него, превращаясь в стены тюремной камеры на Парадизе. Затем в стены, окружавшие его народ. А затем и в стены целого мира, который теперь стал его новой тюрьмой. Свобода. Какая горькая ирония. Он сбежал из одной клетки, где его ненавидели за его кровь, лишь для того, чтобы попасть в другую, где на него будут охотиться из-за самого факта его существования. Его врагами были не просто люди, не просто титаны. Его врагами были сами основы этого мироздания. Он остановился. Ярость, которую он сдерживал, нашла выход. Он с силой ударил кулаком, покрытым кристаллами, по стене. По бетону пошли трещины. Он не может доверять им эту войну. Он не может втягивать их в это. Пэра Гремори — солдаты, но они дети, играющие в войну. Они не готовы к тому уровню безжалостности и отчаяния, который потребуется для выживания. Эта война — его. Только его. Он подошел к верстаку, где лежали детали его УПМ. План изменился. Ему нужно было стать сильнее. Не просто сильнее, чем дьяволы или падшие. А сильнее, чем те, кто охотится на богов. Ему нужно было больше информации. Ему нужно было оружие, способное убивать тех, кто защищает реальность. Его изоляция стала тактической необходимостью. Поздно ночью, когда он, покрытый машинным маслом и кристаллической пылью, дорабатывал механизм привода, ступеньки в подвал тихо скрипнули. Он напрягся, готовый к бою. Но это была Конэко. Она молча спустилась вниз. В руках у нее был поднос, на котором стояла тарелка с рисом и рыбой и стакан молока. Она поставила поднос на единственный свободный от инструментов угол стола. Она посмотрела на него, потом на разбросанные по верстаку детали, на трещины в стене. Её лицо, как всегда, было почти лишено эмоций. — Ты не рассказал им всё, — произнесла она. Это был не вопрос. Это была констатация факта. Эрен замер, перестав работать. Он ничего не ответил, но их взгляды встретились. Конэко, видя, что он не собирается говорить, лишь кивнула своим мыслям. — Когда будешь готов... расскажешь, — тихо добавила она. Затем она развернулась и так же бесшумно ушла, оставив его одного. Эрен остался стоять в тишине подвала. Он посмотрел на поднос. Простой, незамысловатый жест заботы посреди его личного апокалипсиса. Он понял, что как бы он ни старался изолировать себя, как бы ни пытался взвалить всю ношу на свои плечи, в этом мире был по крайней мере один человек, который видел его насквозь. Который не задавал вопросов. И который был готов ждать. Это не решало его проблем. Это не отменяло армию охотников, идущих по его следу. Но в этот момент, в холодном и темном подвале, это было похоже на крошечный, почти забытый проблеск света. Он медленно взял стакан молока.