Перерождения Эрена Йегера в мире dxd

Прошли недели. Размеренная жизнь в Клубе Оккультных Исследований сменилась суровыми буднями военного лагеря. Эрен, в полной мере принявший на себя роль советника, превратил их тренировки в непрерывный экзамен на выживание. Каждый день он прогонял их через полосы препятствий, заставлял вести спарринги в самых невыгодных условиях и доводил их физическую и магическую выносливость до абсолютного предела. Он стал для них загадкой. Днем — безжалостный инструктор, чьи ледяные замечания вскрывали любую слабость. Ночью — тихий призрак, который часами просиживал в библиотеке или запирался в своей подвальной мастерской. Он почти не ел и, казалось, совсем не спал. Команда становилась сильнее. Их рефлексы обострились, их атаки стали быстрее, а взаимодействие в бою — почти инстинктивным. Но цена за эту силу была высокой. Исчезла легкость. Исчезли шутки и смех. Их «семья» превращалась в «отряд». Риас видела эти перемены и беспокоилась. Она пыталась поговорить с Эреном, пробиться сквозь стену, которую он воздвиг вокруг себя, но натыкалась на вежливую, непроницаемую отстраненность. Он докладывал о прогрессе тренировок, предлагал новые тактические схемы, но ничего не говорил о себе. Он был идеальным советником и совершенно чужим человеком. Прорыв случился там, где его меньше всего ожидали. Однажды вечером Конэко подошла к Риас. — Я готова, — тихо сказала она. — Я хочу научиться контролировать сэндзюцу. Я не могу позволить себе иметь слабость, которую враг может использовать. Её решение, вдохновленное суровой необходимостью, которую привил им Эрен, стало катализатором. Риас и Акэно, как эксперты в магии, провели для нее особый ритуал. В тихой комнате, при свечах, они помогли ей погрузиться в медитацию, прикоснуться к чистой природной энергии, которую она так долго подавляла. Это была мучительная борьба. Каждый раз, когда она пыталась принять силу, перед её глазами вставал смеющийся образ Куроки. Страх и ненависть мешали ей. Но рядом была Риас, которая своим присутствием напоминала ей о новой семье, и Эрен, чьи слова о холодной голове и контроле над эмоциями эхом звучали в её сознании. Она боролась не с силой, а со своим прошлым. И наконец, она победила. Вокруг её тела вспыхнула мягкая, чистая аура белого цвета. Она не стала сильнее в одночасье, но она сделала первый, самый важный шаг — она приняла себя. Она перестала бояться. Эрен наблюдал за этим издалека. Он видел её победу. И он видел в ней свой собственный провал. Она смогла примириться со своей природой. А он? Он мог лишь подавлять свою. Эта мысль подтолкнула его к новому, отчаянному шагу. Ночью, в своей мастерской, он приступил к самому опасному эксперименту. Его кристаллизация была мощной защитой, но она была внешней, поверхностной. Он помнил Бронированного Титана, чья броня была частью его тела. «Можно ли интегрировать кристалл в живую, пусть и демоническую, плоть?» Он сел на пол, скрестив ноги. Он сконцентрировался, направляя свою силу не наружу, а внутрь. Он попытался не покрыть кожу броней, а укрепить кристаллами сами кости, сплести микроскопическую кристаллическую решетку со своими мышцами. Боль была невообразимой. Это было похоже на то, как если бы тысячи раскаленных игл одновременно пронзали все его тело изнутри. Его демоническая сущность и сила титана взвыли от этого противоестественного слияния. Он стиснул зубы так, что на них появились трещины, но не издал ни звука. Он терпел. Он должен был стать сильнее. Его тело должно было стать оружием. Его тело должно было стать броней. Он не знал, сколько просидел так — час или целую вечность. Когда он наконец открыл глаза, боль утихла, сменившись странным ощущением монолитной твердости. Внешне он не изменился. Но он чувствовал, что стал чем-то иным. На следующее утро, когда он вошел в общую комнату, Риас встревоженно посмотрела на него. — Эрен, ты в порядке? Ты выглядишь... Он поднял руку, чтобы остановить её, и сжал кулак. На его коже, на тыльной стороне ладони и вдоль предплечья, на мгновение проступила сеть тонких, темных линий, похожих на трещины в обсидиане. Они слабо засветились изнутри потусторонним светом и тут же исчезли. Он сделал это. Он создал подкожную, внутреннюю броню. Но Риас смотрела не на его руку. Она смотрела в его глаза. И то, что она увидела, заставило её похолодеть. В них почти не осталось ничего человеческого. Лишь бездонная пустота и холодный блеск отполированного камня. Чтобы выдержать эту боль, чтобы контролировать эту новую мощь, ему пришлось запереть остатки своей души так глубоко, что до них, казалось, уже невозможно было достучаться. — Эрен... что ты с собой сделал? — прошептала она. Он медленно разжал кулак, глядя на свою обычную, на первый взгляд, руку. — То, что было необходимо, — его голос был ровным и глухим, как удар камня о камень. — Я выковал броню. Не только для тела.