Перерождения Эрена Йегера в мире dxd

Эрен проснулся от тишины. Это была не та напряженная, звенящая тишина перед боем и не мертвая тишина после него. Это была обычная, утренняя, мирная тишина, наполненная лишь пением птиц за окном и далеким шумом города. Впервые за всё время, что он себя помнил, — и в этой жизни, и в прошлой, — он проснулся не от кошмаров, не от звука горна и не от чувства надвигающейся угрозы. Он просто проснулся, потому что выспался. Он сел на кровати. Тело ощущалось слабым, но в то же время удивительно легким. Внутренняя кристаллическая броня, которую он с такой болью вплавил в себя, исчезла, разрушенная взрывом и последующим исцелением. Он снова был уязвим. Но он также чувствовал себя… свободным от этой тяжести. Он коснулся бока, где теперь остался лишь тонкий белый шрам — вечное напоминание о том, что его собственная броня не спасла его. Спасли они. Он медленно встал и оделся. Спустившись в общую комнату Клуба Оккультных Исследований, он на мгновение замер в дверях. Перед ним была картина, совершенно чуждая его опыту. Азия и Акэно хозяйничали на кухне, откуда доносился запах омлета и свежесваренного кофе. Иссей и Садзи, который, похоже, остался у них с ночевкой, сидели на диване перед большим экраном и с азартными криками сражались с каким-то мультяшным драконом в видеоигре. Киба сидел в кресле у окна и читал книгу, а Конэко, свернувшись в клубочек на своем любимом месте, методично поглощала плитку шоколада. Это была не штаб-квартира боевого отряда. Это был дом. — О, Эрен-бро! Наконец-то проснулся! — первым заметил его Иссей. — Ты как раз вовремя, Акэно-сан готовит свой фирменный омлет! — Эрен-сан, доброе утро! — с теплой улыбкой поприветствовала его Азия. — Как вы себя чувствуете? Вам нужен чай? Он был совершенно не готов к такой волне непринужденной, домашней дружелюбности. Он не знал, как на это реагировать. Он просто прошел в комнату и сел за стол. Конэко, не говоря ни слова, подвинула в его сторону вторую плитку шоколада. Он молча взял её. Этот простой жест был для него более понятен, чем все слова. Завтрак прошел в такой же атмосфере. Иссей и Садзи громко обсуждали свою игру. Акэно поддразнивала Кибу. Риас с улыбкой наблюдала за своей семьей. Эрен большей частью молчал, слушал и ел. Он чувствовал себя диким волком, которого по какой-то причине пустили в дом и теперь пытаются накормить с рук. Это было странно. Неуютно. Но, к его собственному удивлению, не неприятно. Он наблюдал за ними, за их смехом, за их спорами, и пытался понять. Это и была та мирная жизнь, за которую он сражался? Та самая, ради которой он был готов уничтожить весь мир? Она оказалась такой… простой. И такой хрупкой. Позже днем Риас нашла его на балконе. Он смотрел на город, но его взгляд был устремлен куда-то дальше, за горизонт. — Тебе лучше? — мягко спросила она, встав рядом. Он кивнул. — Эрен, я знаю, что война для тебя еще не окончена. Враги, которых мы нажили, не исчезли. Но эта битва — да. Она выиграна. Тебе больше не нужно носить ту броню, — она сделала паузу. — Позволь нам… позволь мне помочь тебе нести это бремя. Мы больше не просто твои подчиненные или союзники. Мы — твои друзья. Твоя семья. Он долго молчал, глядя на свои руки. На них больше не было мозолей от ремней УПМ и рукоятей клинков. Кожа была гладкой, исцеленной магией. — Эта броня… она не защитила меня, — тихо сказал он, и это было самое большое откровение, которое он когда-либо себе позволял. — А вы… смогли. Риас улыбнулась, и эта улыбка была полна тепла и облегчения. — Мы всегда сможем, — пообещала она. — Вместе. Вечером они устроили праздничный ужин. Чтобы отпраздновать победу и заключение союза, Риас пригласила Сону и её пэру. Комната наполнилась шумом и смехом. Даже строгая Сона Ситри позволила себе легкую улыбку, глядя на то, как её Пешка, Садзи, отчаянно пытается переспорить Иссея. Эрен сидел во главе стола, в роли почетного гостя и героя дня, и чувствовал себя невероятно неловко. Он слушал их разговоры, ел вкусную еду, приготовленную Акэно, и пытался понять, что он должен чувствовать. Радость? Триумф? Он не чувствовал ничего, кроме глубокой, всепоглощающей усталости и странного, тихого спокойствия. Именно в разгар этого скромного праздника в центре комнаты вспыхнул величественный магический круг с гербом клана Гремори. На этот раз это был не экстренный вызов. Это был официальный канал связи. Из круга спроецировалось изображение отца Риас, Лорда Гремори. Его лицо было строгим, но в глазах светилась гордость. — Риас, дитя мое, — его голос был полон достоинства. — Весть о твоей победе над домом Фенекс и об уничтожении таинственной угрозы в твоем городе дошла до самых верхов Преисподней. Ты прославила имя нашего клана. — Спасибо, отец, — сдержанно ответила Риас. — В свете твоих недавних достижений и для укрепления позиций нашего дома, было принято решение, — продолжил Лорд Гремори. — Тебе и твоей пэре надлежит явиться в столицу Преисподней, Лилит, через две недели. Лорд Асмодей устраивает большой бал для всей высшей знати. Твое присутствие и официальное представление твоей пэры, включая твоего нового… «советника», является обязательным. Сообщение было ясным. Это был не просто светский раут. Это были смотрины. Вся знать Преисподней хотела увидеть ту выскочку Риас Гремори и её странную, но могущественную пэру, которая сумела сокрушить бессмертного Феникса и уничтожить целую секретную лабораторию. Лорд Гремори исчез. Смех и разговоры в комнате стихли. Иссей выглядел взбудораженным при мысли о мире демонов. Риас и Сона, наоборот, помрачнели, прекрасно понимая, что такое политические игры высшей знати. Эрен молчал. Он только что пережил войну с врагами из своего прошлого. Он только что нашел хрупкое подобие мира. И теперь его, вместе со всеми, бросали на совершенно новое, незнакомое и, возможно, еще более коварное поле боя. Поле, где сражаются не мечами и магией, а интригами, ядом и улыбками. Его короткий отпуск был окончен.