Проклятие русалки

— Пираты! — громче, пытаясь закричать что есть сил, Алие опрометью бросилась к застывшей в немом вопросе Глории, на ходу расталкивая в мгновение засуетившихся людей. Тишина — удручающая, мертвая нависла над набережной, дабы тотчас же погаснуть пред оглушающими криками словно обезумевшого народа. Хаос, сущий ад настал еще до того, как пираты ступили на их землю, паника захлыстнула огромной, сшибающей волной и каждый, кто хоть мало мальски ценил свою жизнь потерял всякую человечность. Алие с ужасом видела пред собой не людей, а животных, что спасались бегством по тем несчастным, кто не смог удержаться на ногах среди ужасающей силы обезумевшей толпы. С неким жестоким хладнокровием юная девушка мельком обратила на них внимание, однако трезвый рассудок все твердил о том, что несчастным уже ничем не помочь. — Сестра, сестра! — вскричала девушка, подпрыгивая к женщине, на чьем лице застыла доселе незнакомая маска отталкивающей холодности. Смутно знакомый оттенок той эмоции, какую Алие не раз видела во время молитвы промелькнула в старческих чертах, — покорность и принятие видела девочка в них. — Бежим! Остеревенело дернув Глорию за рукав ее одеяния, девушка в надежде бросилась вперед, однако наткнулась на резкое сопротивление. — Сестра, чего же вы встали?! — взревела Алие, пытаясь докричаться до слуха женщины, неотрывно глядящей на приближающийся корабль, сквозь все оглушающие вопли людей. Всего на мгновение показалось юной девушке словно бы слышит она звуки ада, о котором совсем недавно в таких ярких красках рассказывали сестры в приюте. — Сестра! — судорожный рывок вскинувшегося юного тела, отчаянно трепыхающегося подобно мотыльку возле огня и Алие уже сама не ведает, как по щекам начинают бежать злые слезы. — Прошу Вас! У нас мало вре… — Беги, Алие. — Что? — Беги! — срывающийся крик старой женщины кажется поразил само сознание девушки, какая наотрез отказывалась, отчаянно противилась принимать удручающий факт того, что они уже не жильцы. — Нет! — доносится сквозь нарастающий шум обезумившей толпы до слуха опешевшей Глории, — Мы выберемся только вме… Звук хлесткой пощечины прекратил всякие препирания Алие, выбивая из неё весь дух. Едва ли что-либо осталось от недавнего запала. — Идиотка! — на грани истерики кричит сестра, вновь с силой толкая Алие в грудь до того сильно, что девушка едва держится на в мгновение ослабевших ногах. Миг, Глория испуганно вскидывает руки в намерении попытаться остановить падение девушки, какой стоило бы пасть, так тотчас же не осталось бы у нее и шанса, затоптали бы ее обезумевшие люди. Старуха тянется костлявыми пальцами, пытается ухватиться за небесную форму рукава, да ткань мягко ускользает меж флангами. Взрыв! Миг, безумие останавливается и Алие, упав на острую брусчатку, лишь остеревенело водит взглядом, наблюдая снизу за несколькими пробивающимися осколками неба, что всего на мгновение потемнело над ней, дабы после, тотчас же взорваться. Оглушительный звук взрыва, сшибающая с ног волна и девушка лишь заторможенно наблюдает как сверху на нее сыпятся обломки здания, а после и вовсе макущка церкви вместе с колоколом стремительно опадает вниз.

***

Тихие отголоски невнятных обрывков фраз наперебой с непрекращающимся шелестом пламя, казалось, доносившийся отовсюду, понемногу прорывался сквозь обвалакивающую, вязкую тьму, витающей на подсознании обомлевшей Алие. Юное тело её покоилось под небольшой грудой камней, наваленных на огромную деревянную балку со все более четко просматривающейся толстой трещиной. Хлесткий, однако несколько приглушенный звук трескающейся и провисающей преграды подначивал небольшие осколки, принадлежашие когда-то святому зданию цервки, поражающей своей белизной и ажурными, витражными окнами, хаотично дрожать, дабы тотчас же поспешно скатываться по груде булыжников и обрушаться на молоденькое, припорошенное пылью личико бесознательной Алие. Один, второй, а затем и третий осколок подобно каплям дождя падали на мягкую, израненную многочисленными неглубокими царапинами кожу, на трепещащие, тонкие веки, какие, последний раз дрогнув, резко распахнулись, открыв миру зелень испуганных глаз. Бескрайняя синь неба мелькнула в нем, отразились черные клубы дыма, змеями исходящие из мирных, уничтоженных домов, и только лишь и смогла девушка, что жадно хватать потрескавшимися губами воздух, насквозь проританный гарью. Чувство возникало, словно бы тяжелым песком оседает он в её легких, да не может Алие насытиться блаженным кислородом до того сильно, что грудная клетка подобно пойманной в клетку птице сумасшедше вздымается вверх. — Боже… — тихий хрип вырывается из адски саднившего горла. Безликая просьба так и остается неуслышанной, отвергнутой — нет для нее Бога, отвернулся он от неё, оставляя один на один с новой реальностью, где она едва живая лежит на острых камнях разрушенной набереженой, а ее ноги придавлены грудой камней бывшей церкви. — Сестра! — пытается воскликнуть она, да лишь заходится в надрывном кашле. Выступившие слезы застилают молящий взор, однако все же девушка медленно приподнимается в намерении отыскать Глорию. С невообразимой головной болью к ней приходит несколько облегчающее осознание того, что она чувствует ноги, да стоит лишь ей обратить взор как в мгновение всякая посетившая её робкая радость улетучивается. Яркая, празднично украшенная набережная совсем недавно до того оживленная, что яблоку негде было упасть сейчас стала словно бы тенью самой себя, ужасным миражом. Напрочь разбитые аккуратные лавочки щепками обвалились на пол неясной рухлядью, пылающие паруса все медленно тлели, все больше проясняя огромные дыры на когда-то белоснежной, ровной ткани, что кое-где тряпками болтались на самых краях сооружений и робко слетали в сторону длинной набережной, сплошь и рядом заваленной обломками зданий и бездыханными телами людей. Слишком много. Слишком жестоко для того маленького мира, кой только крепко устоялся в сознании совсем юной девушки, что на волю судьбы была совсем не готова к стольким жертвам ради Бог весть какой цели. Жестокости ли ради иль из алчности? Не ведала юная Алие, в сердце какой скользнул липкий страх, растекся по венам до того ярко, что тонкие лопатки гадко свело. Она могла быть на месте тех несчастных, ее бездыханное тело могло лежать под этими обломками и едва ли девушка в самом деле с надеждой обернулась к тому месту, где ей последний раз довелось увидеть Глорию, как тотчас же мир словно бы сузился до макроскопических частиц. В два метра ввысь возвышалась над обеззоруженной Алие скопище крупных обломков башни, бездуховно подмигивал золотым отблеском колокол, покоившийся в самом низу, там, где под обломками покоилась рука, обтянутая черным одеянием монахини. Сил не нашлось даже для того, чтобы закричать. Лишь тупая боль пронзила израненную душу Алие, лишь чувство возникло, словно бы часть ее естества по просту хладнокровно вырвали и тем несчастным остатком оставили лежать там, под обломками чертовой, ненавистной церкви. Лишь пылающая ненависть заполонила то пространство — сжигающая всякие здравые мысли на своем пути, подобно тому как пляма проходится по пшеничному полю, так и все юное тело вспыхнуло в резкой, слепой ненависти ко всему живому. Гадкое чувство безнадеги, бессилия затмило ее разум, отозвалось в скрутившемся желудке, пустующей груди да заломленных в отчаянии руках. Неведомая сила горела в её руках, дикое, почти что животное желание, страсть — томлением блеснули в чистом взоре, что в мгновение резко дрогнул под тиском смерти той, что заменила ей мать. Всякие силы вновь норовили покинуть несчастную Алие, да разрезавший тишину выстрел заставил тотчас же ее сердце буквально вырываться из груди. Едва ли она и в самом деле сообразила, что нужно предпринять, но стоило лишь услышать приближающийся хохот и поспешный звук шагов, как тело, будто бы и нее вовсе, обмякло под обломками. — Take everything you see, damn it! — английская речь донеслась до слуха девушки, какая, скрыв своё удивление, закрыла глаза. Единственная мысль о том, как бы пираты не предали значение её телу билось на отголосках разума. «Лишь бы не увидели, что жива, лишь бы прошли мимо!» — мысленно взмолилась она, да уже без надежды о том, что кто-то свыше услышит её. — Yes, sir! — послышался ответ на ужасающе близком расстоянии от затаившей дыхание девушки, — But there will be a very small catch! Тяжелая, медленная поступь раздалась всего в нескольких шагах от головы Алие. Вышедший из разгромленного бара пират — высокий, тощий как щепка. В мозолистых руках он удерживал небольшой сундук, к которому тотчас же подошел его соратник, что без всякого интереса быстро взломал замок и заглянул внутрь. — Believe me, new fish, we managed to rob so many cities that this one is not a necessity, but just a whim!, — громко гогокнув, пират, что не отличался высоким ростом, однако имел крепкое телосложение с крупными кулаками, с такой силой хлопнул высокого юнца, что тот едва не сломался пополам. — And don’t waste your time!, — черные, густые брови низкорослого пирата грозно сошлись на смуглом, обветренном лице, — Get everything worth a damn onto the ship. Look, — ткнув жилистым пальцем на роскошный корабль с опущенными на манеру крыльев вольных птиц парусами, мужчина вновь толкнул рассеянного юнца в спину. — Everyone is slowly getting ready to go. — Yes, s-sir… — пролепетал парень и поспешил в сторону судна. Едва ли несчастная Алие и впрямь воспряла духом от поспешно отдаляющихся шагов двух англичан, однако все же с некой зародившейся в ней смелостью тотчас распахнула ресницы и, заметив, что никого в радиусе ее поля зрения не видать — вскочила и опрометью бросилась в противоположную сторону от корабля. Обременяющей ношей повисла в её трепещащем сердце пожирающая само ее естество ненависть и только лишь она одна придавала девушке ту жажду к жизни, которой, казалось, никогда прежде не чувствовала. Ни жгучая боль в лодышке, простреливающая каждый нерв в ее теле при каждом шаге, ни пустота в районе сердца, навеки оставлення рядом с трупом Глории не оставалась преградой для юной Алие, что, тяжело ковыляя, спешила к своему дому — все также сверкающему белизной на вышине холма среди деревьев. Худенькая, высокая фигура ее скрылась в сырой подворотне и в мгновение встрепенулась. Пред замеревшей Алие всего в нескольких метрах от неё надрывно хрипела совсем молоденькая девчушка, загнанно глядевшая с грязной земли на нависшего над ней мужчину. На худом, побледневшем лице ее мелькнул обеззоруживающий ужас прежде чем, в безуспешной попытке вскочить на совсем тоненькие ноги, на нее обрушилась ярость пирата в виде хлесткой пощечины. С громким гоготом мужчина рывком присел на колени и, крепко схватив узкие лодышки вялосопротивляющейся жертвы, притянул к себе. Вязкий хмельной запах алкоголя наперебой с удушающей отдушиной пота въелся в саму суть несчастной, что вновь отчаянно затрепетала в грубых руках, бабочкой заметалась в стальный тисках приваленного тела, не в силах сделать и вдоха. Уродливая маска смерти в лице пирата глядела на нее сверху, словно насмехалась и едва ли она могла отличить явь от видения, где оскал резко слетает с ужасного образа. — What the hell?! — невнятно хрипит мужчина, чье тело в одно мгновение подкосилось на бок, открывая испуганной девушке вид на тяжелодышащую Алие, застывшей с небольшой деревянной доской в руках. Адреналин разгонял кровь в теле воспитанницы монастыря, буквально сужал мир до микрочастиц и ускорял реакцию до той степени, что стоило расширенному взору её с холодной зеленью внутри зацепиться за револьер на приспущенный штанах пирата, что потянулся к нему, как в один миг она всем духом бросилась на него, тотчас же целясь углом доски прямиком в подбородок мужчины. Острый край рассек грубую кожу явно растерянного пирата, кровь, хлынувшая из открывшейся раны окропила его крепко расставленные ладони, вовсе разоблачая преступника, неожидавшего нападения. И видит Всевышний, да простит её грехи, да не в силах Алие удержать в себе ту рвущуюся наружу яростную мощь, горящую в её руках, что будто и не её вовсе вновь заносят несколько обломанную доску над широкой спиной и обрушаются вниз с неведомой ею раньше силой. — Stupid bitch! — брызжа слюной, на грани рыка шипит мужчина, резко разворачиваясь и перехватывая доску. Удивление, отразившееся на молоденьком личике, сослужило неплохим стимулом для разъяренного разума мужчины, совсем худенькая, дрожащая фигура Алие вызвала некое подобие опьяняющего веселья и насмешки над самим собой. Точное, размашистое движение и жалобная помеха уже с тихим стоном едва не обомлела возле холодной стены. Не иначе как чудо, но попытка девушки увернуться завершилась успехом и глухая боль, прострелившая её левое плечо казалась ничтожной по сравнению с тем, что могло бы её ожидать от подобной силы удара. Болезненная дымка, заволокшая чистый взор, на мгновение почти что ослепила, обеззоружила перед новым ударом пирата, резко дрогнувшего и упустившего злочастную доску под точным ударом незнакомки, вернувшей долг её спасительнице в совсем маленький срок. Острый камень, прилетевший в висок, выбил мужчину из колеи, заставил приуменшить его волю, да стоило только вновь ему взяться за пистолет, как тотчас же, не мешкая и мгновения, незнакомка и Алие словно бы взлетели и бросились на пирата в отчаянной попытке отсрочить собственную смерть. Всего одна ошибка и хлипкая фигура девушки почти что болталась над землей, ведь тонкая шея её была взята в плен сильных рук, какие резко отбросили несчастную, безвольной куклой опавшей к его ногам. Алие знала что делала, четко осознавала, и быть может она пала в глазах Господа, да все же, стоило только увидеть в глазах пирата неподдельное удивление и ужас, как все её естество заволокло вязкое желание свершившейся мести. Пускай всего на невидимую часть, но когда её руки всадили острый край отломившейся доски в крепкую шею со сдувшимися жилами — она почувствовоала как сделала первый вздох полной грудью. Бросок, едва какой она помнила, сразил и так дезориенированного мужчину, заставил того медленно осесть, задрожать в прострелившей ломке. Судорожной, предсмтертной ломке. Кровь, активно брызнувшая из раны, окропила лицо Алие, запятнала нежно-голубую форму воспитанницы монастыря и нежным грехом огладила её абрис, стекая по тонкой шее. Отвратительный привкус стали мягко лег на едвва прикотрытые губы, несколько обезображенные судорожной ухмылкой, отозвавшейся неприкрытым удивлением в глазах незнакомки. Все снижались приступы ломки под словно бы окаменелым телом девушки, застывшей диким зверем, в любую минуту готовым наброситься в намерении окончательно прекратить всякие попытки мужчины. — Не бойся, он уже не жилец — хрипит незнакомка, осторожно поднимаясь на ноги и испуганно прислушиваясь к чему-то, — Скорее. Нам нужно уходить! Девушка тотчас же подскакивает, едва ли пошатывается, дезориентированная резким головокружением, и, недолго раздумывая, подхватывает револьер. Едва ли им повезет выйти из города, однако, смахивая растрепавшиеся локоны з окровавленного лица, Алие твердо намерена по всей полноте отомстить преступникам за её растоптанную жизнь. Обтянутая вызывающе открытой одеждой фигурка незнакомки мельтешит перед небесным взором воспитанницы, кажется почти что маяком, за которым она послушно следует, безсшумно ступая шаг в шаг под холодной стенкой. — Стой, — одними губами шепчет незнакомка и подхватывает пышные юбки яркого наряда в дрожащие руки. Сердце Алие, кажется, бьется где-то в горле, ведь неспешно, но неминуемо приближающиеся шаги не меньше чем двух мужчин отнюдь не сулят чего-либо положительного. Расширенный взор растерянной куртизанки, к какому выводу Алие пришла судя по ее наряду, зацепился за револьер в чужих руках. Не стоило долго раздумывать, ведь становилось ясно, что убежать за угол девушки не успеют, а преступники обязательно заметят их, остановившихся просто в подворотне, посему, незнакомка решительно вытянула из кармана юбки зажигалку. В запасе оставалось всего несколько секунду, прежде чем пираты покажутся пред ними, потому стоило только слабому огоньку зацепиться за веревку предохранителя и с шипением устремиться к пороху, как Алие уже направила дуло прямо перед собой и едва ли смогла удержаться на ногах от последующей отдачи выстрелевшего оружия, чья пуля угодила прямиком в плечо ошарашенно подкосившегося мужчины. Всего мгновения хватило девушкам, чтобы тотчас же броситься наутек в противоположную сторону от ощерившихся незнакомцев, чья злость и неподдельное удивление смогли вызвать на окровавленных губах Алие неуверенную улыбку, а адреналин, вновь растекшийся по крови, до той степени ударил в голову, что стоило ей с размаху влететь в кого-то, как тотчас же тело самостотельно отреагировало, занося руку и устремляясь по чужому лицу со всей яростью и силой. — What the hell is going on here?! — сквозь оглушительный писк в ушах слышится возмущенный окрик на английском языке, чьи громогласные нотки заставляют Алие судорожно зажмуриться от простреливающей боли в висках. Болезненный туман заволок взор девушки, тело словно бы налилось свинцом и лишь грубая хватка, взявшая в тиски её горло несколько привела её в сознание, заставила усмотреть отчего-то восторженную улыбку, исказившую загорелое, обветренное лицо пирата. — In the name of the inviolable sanctity of the Queen! — с отвратительным, раздирающим перепонки присвистом мужчина с некоторой детской любознательностью и искренней заинтересованностью осмотрел вяло сопротивляющуюся девушку. Истинно чиллийская внешность украшала незнакомку, чья смуглая кожа в тех неуверенных лучах солнца, пробивающихся в подворотню отдавала глубоким, бронзовым оттенком, теряющимся под засохшей кровью, что цветком расцвела аккурат по всей нижней части миловидного, пускай особо и непримечательного лица с крупными чертами. По взятой в плен тонкой, с то и дело подрагивающим кадыком под его пальцами, шее все также змеей спускалась багровая жидкость, подло пачкая когда-то белый воротничок ученицы приюта. — Look at you! Did you rip his throat out with your own teeth? Едва ли Алие что-либо могла понять из инностранной речи пирата, чье выражение лица, несмотря на природную грубоватость и некую угрюмость словно смягчилось от того искреннего, даже непосредственного восхищения. Черные, глубокого посаженные в черепе глаза с трагичеси опущенными уголками неотрывно пытались заглянуть словно бы в саму суть девушки, какая, оправившись, грозно встретила чужой интерес. — Just try to spit…, — оборвав ненавистную речь, девушка с насмешливым ожиданием всматривалась в умолкшего мужчину, внимательно наблюдала за резко опустившимися уголками губ, едва спрятанных в густой бороде, глядела на смиренно закрытые морщинистые веки и собственную слюну, неточно угодившую в высокую скулу. Кривая усмешка тронула окровавленные губы, а холодная зелень глаз опасно блеснула тем низким чувством тщеславия, сладкий вкус какого ранее она никогда не испытавала. — Understood, — недовольно причмокнув губами, пират свободной рукой медленно стер слюну с щеки, — The lady is not in the mood to talk. Well! — недобрые глаза его вновь лучисто сверкнули, отразив белозубую улыбку, — Take them to the ship, boys, and let’s sail! — Aye, aye, Captain! — послышалось из-за спины девушки, жадно глядящей на пирата. Прежде чем капитан бросил Алие в руки к другим преступникам, уже схвативших удивительно покорную куртизанку, он с ничем неприкрытым удовольствием и притавишмся ожиданием вытер испачканную руку о нежно-голубую форму разъяренно зашипевшей и дернувшейся девушки. — Savage. — с неуместным умилением, граничащим с тем чувством, с которым обычно обращаются к хорошеньким детишкам за какие-либо заслуги, не без удовольствия заключил мужчина.