And In The Middle Of Chaos There Always Was You

Они стояли друг напротив друга в стойке, чуть пригнувшись и согнув ноги в коленях. Их мечи были в боевой готовности. Медленно передвигаясь по кругу, никто не решался сделать первый удар. Ноздри Эрена раздувались, а вены на шее сильно набухли. Ему нужна была победа. Он пришел сюда за победой, и он заберет её любой ценой. Незаметно отодвинув ногу, он прикрыл лицо и, быстро взмахнув рукой, пустил сопернику пыль в глаза. Сразу после этого последовал удар по выставленному по инерции вперед щиту. Темные глубины Тартара, Леви был хорош. Эти сражения длились тысячи лет, и Эрену ни разу не удалось его выиграть. Он не брезговал грязными приемами, но из года в год и из столетия в столетие оставался побежденным. Звуки металла раздавались отовсюду, заглушая даже мелодию волн, бьющихся о скалы под обрывом. Очередной сильный удар повалил Эрена на землю, но в последний момент тот успел отскочить от приближающегося к лицу меча. Резко вскочив на ноги, ему удалось сделать новый выпад, который был незамедлительно отражен. Несмотря на то, что привычным оружием Леви было копье, он в совершенстве владел искусством борьбы на мечах. Пустив по лезвию огонь, Эрен услышал раскаты грома. Кажется, все боги Олимпа сейчас наблюдали за ними, отчего стремление победить лишь быстрее потекло по его венам. На лице Леви выступили черные полосы, повторяющие очертания вен, а руки искрились белым светом. Этот свет, мерцающий в сумерках вечера, обычно был последним, что видели воины, попытавшиеся сразиться с великим богом мудрости и военной стратегии. Но Эрен не был обычным смертным. Его глаза налились красным, а радужки, обычно отливающие цветом Эгейского моря в теплый день, наполнились кровью. Доспехи бога войны, выкованные из золота, добытого на самом Олимпе, нагрелись от пылающего пламени, которое разгоралось в нём. В зрачках соперника отражались молнии самого громовержца, отчего создавалось впечатление, что через секунду из них посыплются небесные огненные шары. После череды атак, Леви пригнулся и, выставив ногу вперед, снова заставил Эрена упасть. Из-за сильного натиска противника ему пришлось отползти назад, уворачиваясь от лезвия направленного на него меча. Почувствовав, что голова свисает с обрыва, он попытался спрыгнуть, чтобы потом взмыть в небо и продолжить их сражение, но Леви опередил его. Острие уперлось ему в шею и путей к отступлению не было. — Ты совершил ошибку, попытавшись победить меня прямой атакой, — к нему была протянута рука, а на лице Леви не дрогнул ни единый мускул, — Снова. Твои никчемные попытки побороть меня в бою смешны. — Не учи меня сражаться! — силы, наполнявшие его тело, готовы были вырваться на свободу. Эрен хотел сжечь этот обрыв и всю Грецию в придачу. — Знай своё место, — мужчина обтер свой меч о подол белого хитона, сотканного самой Нанабой так, чтобы защищать Леви от любых напастей. Даже от грязной земли. На голове покровителя городов покоились две оливковые ветви. Волосы Эрена никогда не удостаивались чести быть украшенными оливковым венком, потому что бог войны не заслуживал символа мира и спокойствия, а, главное, признания. Это вечная кара небес для нелюбимого сына Олимпа. Пару столетий назад он втайне попросил Райнера сделать ему рисунок двух ветвей над лопатками, потому что только бог-кузнец мог выковать на теле другого бога рисунок. Ему не нужно было признание пантеона. Больше не нужно. Теперь у него было своё. И его у него никто не отнимет. В небе сверкнула очередная молния и раздался сильный раскат грома. Это было поздравление для Леви с очередной победой и насмешка над поражением Эрена. Несмотря на то, что он оставался вхожим на священную гору, остальные небожители остерегались его. Сердце свирепого бога войны радовали только жестокие битвы и только в них он находил утешение. Никаких ожиданий, лишь вечное клеймо изгоя было его верным спутником. Стоящий перед ним Леви был самым главным напоминанием о его судьбе. Любимец богов, первый советник Эрвина — бога-громовержца. Всегда собранный. Разумный. Рациональный. Не ведавший поражения. Он нанес самый большой удар после Эрвина по самолюбию Эрена, позволил простому смертному победить его. Звук поражающего его тело копья он слышал до сих пор. И пусть оружие держал человек, он знал, что направлял его Леви. Тогда побежденный и окровавленный Эрен понесся, окутанный черными тучами, прямо к Эрвину, но тот в тысячный раз отверг его. В тот момент, когда он стоял на коленях у подножья золотого трона на вершине облаков, он понял, что остался один. Против всех. Это были последние мгновения перед смертью остатков надежды, которые он хранил в своём сердце. Он больше не позволит себе верить. Он больше не позволит остальным предавать его. Никому. Вспоминая долгими звездными ночами в своих покоях ужасающий крик раненого бога, раздавшийся над всей Великой Грецией, он жил в ожидании своего возмездия. На стороне Эрена была сама война. В его ушах раздавались грохот оружия, крики и стоны предстоящих битв. И даже если эта битва проиграна, это ещё не конец. Он отомстит, обязательно отомстит. За все годы унижений, за все годы боли, когда громовержец использовал его ради своих эгоистичных целей. Он был когда-то таким же, как Леви. Домашней зверушкой, выполняющей любую прихоть своего хозяина. Эрен верил, что так правильно. Пока не осознал, что всё это время находился в рабских оковах воли Эрвина. Но его время закончилось. Бог войны разрушит этот замкнутый круг. Он продолжал оттачивать своё мастерство, ожидая момент, когда сможет выйти победителем в незримом сражении характеров с Леви, а потом и с Эрвином. Тот день, когда колесо Фортуны вступит на его путь, станет последним днем Олимпа. Природа, будто почувствовав разгорающееся в его груди пламя мести, застонала, и послышался шум дождя. Капли стекали по темным длинным волосам, по горячему телу, отчего в небо поднимался пар. По лицу Леви, который в молчании наблюдал за его внутренней яростью, струились ручейки небесной воды. Он всегда сражался без доспехов, только в редких случаях надевая золотую броню. Белый хитон промок насквозь, удерживаемый на теле золотым креплением в виде крыла, перекинутого через его плечо. Сквозь тонкую ткань проступали очертания бугрящихся мышц, наполненных силой. Бог мудрости был бледен, как мрамор, из которого его подданные воздвигали ему храмы и памятники, будто даже лучи солнца не достойны были касаться его тела. Ноги обвивали линии мягкой кожи его сандалий. Он был совершенством, созданным самой природой, могущество которой было сильнее любой божественной силы. Даже его рост не умалял этого. Один лишь взгляд заставлял всех с благоговением смотреть на него снизу вверх. Всех, кроме Эрена. Эрен был полной противоположностью Леви. Его кожу украшали шрамы бесчисленных битв. Тело, большое и громоздкое, не уступающее в размерах даже богу грома, могло заслонить луну и звезды любому сопернику. Мощь сквозила в каждом его движении, заставляя землю содрогаться от ужаса. Глаза его сияли, внушая людям и богам страх ещё до того, как его меч выходил из ножен. Темные, цвета вороного крыла, брови обрамляли его лицо, рассеченное шрамом, проходящим через правый глаз. Он не позволял себе облачаться в белые одежды, предпочитая свои верные доспехи. Белый был цветом проигравших, сдавшихся без боя, трусов. Ему это было чуждо. Он лучше погибнет. Мужчина наблюдал, как неподвижное тело Леви утопает в воде. Грудь Эрена вздымалась, когда недавний противник в бою оставался спокоен. Ничто не могло расколоть его самообладание. Ярость никогда не охватывала его холодный рассудок, только тонкий расчет. Молчание царило между ними. Долгие годы бог войны кричал в приступах агонии после новых поражений, но сейчас криков не было. Только голая ненависть. Когда-то они были почти друзьями, сражались на одной стороне, но столетия ненависти сделали из них врагов. Эрен призвал свою колесницу, запряженную двумя конями, чтобы убраться в свой храм во Фракии, но послышались стоны разверзающегося моря. Волны разомкнулись, и из-под воды показались очертания трезубца. Сотканный из самой морской пучины на поверхность ступил Армин в серебряных одеяниях. По его коже двигались огромные валы воды, шею обрамляли узоры морских растений, которые не знали света солнца. История Океана была отпечатана на его руках и ногах. Большие волны поднесли Армина к выступам обрыва. — Нереиды нашептали мне, что сами боги войны и мудрости решили устроить сегодня поединок, — уголки его губ поползли вверх. С момента сотворения мира бога океанов и царя морей всегда сопровождала эта улыбка. — И ты пришел, чтобы поглумиться? — брови Эрена сошлись на переносице. Он готов был сорваться и окропить землю божественной кровью, даже если погибнет в битве. — Святой Олимп, что ты! — Армин поднял руки в призывающем к миру жесте. — Как посмел бы я дерзить Великому Эрену? — Мы уже закончили, — Леви наконец-то подал голос, — Этот вечный юнец снова поддался своим низменным чувствам, — он сделал паузу, — и проиграл. — Леви, дай парню шанс, тысячи лет существования не умерили огонь, что горит в его сердце, — подойдя поближе, Армин поравнялся с ними, — не туши этот огонь и ты. Будь мудрее, в конце концов, это твоя основная работа. Леви невесело усмехнулся. Ну, конечно, работа. Как будто он хотя бы на секунду мог забыть об этом. Как будто ему хотя бы на секунду давали забыть об этом. Вечный груз ответственности был его верным и единственным другом. Иногда он думал о том, что готов был пожертвовать своим бессмертием, чтобы снять его со своих плеч. Но такие мысли всегда гнались прочь. И главная причина этого стояла перед ним. Бог войны, неистовый Эрен, именуемый людьми в своих молитвах Аресом и Марсом, не знавший рассудка. За этим мальчишкой нужен был глаз да глаз. И, несмотря на то, что они были ровесниками, созданные вместе с самими понятиями мудрости и войны, Леви чувствовал себя бесконечно старше, как будто он проживал жизни за всех людей и богов разом. Из глубин леса, распростершегося у края обрыва, послышался топот копыт. Белоснежный пегас величественно ступал по земле, подходя ближе к собравшимся, только услышав призыв своего хозяина. — У меня нет времени на пустые разговоры. Достаточного того времени, что я потратил на этот бесполезный бой, — он подошел ближе к пегасу, — Мир ждет. Греция ждет. Я и так оставил их без присмотра на слишком долгое время. — Стой! — вместе с голосом Армина, послышался звук тысячи волн, — Я пришел с посланием. — Говори скорее. Мне нужно идти, — взгляд Леви упал на морского царя. — Эрвин вызывает вас, — он окинул подступающего к колеснице Эрена и стоящего чуть поодаль Леви, — Вас двоих. — У меня нет времени на его забавы, — рыкнул Эрен, — Тысячи воинов, сражающихся прямо сейчас, призывают меня и взывают к моей помощи. — Ты не думал об этом, пока катался по земле под моим мечом, — Леви взглянул на него из под длинных черных ресниц и подавил короткий смешок. — Аргх, ещё слово и уже мой меч будет устремлен на тебя. Ты хочешь продолжить? — разъяренный бог подошел вплотную к Леви. Мышцы на его руках набухали под распирающими их силой и злостью. — Ты хочешь снова проиграть? Я думал, с тебя достаточно поражений на сегодня, — он лишь выгнул одну бровь. Этот юнец не стоил даже его гнева. Ему и так хватает вседозволенности. — Хватит! — прогремел Армин, и земля под ними содрогнулась от тяжести морских волн. — Больше никаких глупых препирательств. Эрвин ждет вас на Олимпе, и это не обсуждается. Их головы преклонились под тяжестью приказа самого неба. Эрен дернул головой в попытках отогнать наваждение от тяжести слов Армина. Он ненавидел подчиняться. — Я полечу на Олимп, — Леви молча признал невозможность неповиновения и вскочил на пегаса, поглаживая того по морде. Крылатый конь ластился к руке, но после легкого похлопывания по широкой шее встал на дыбы, — Буду ждать вас там. Расправив крылья, он взлетел и помчался ввысь. Фигуры становились меньше, пока их не поглотили черные тучи. Эрен нехотя залез в колесницу, оставляя реплику без ответа. — Я надеюсь на твое благоразумие, Эрен, — Армин ущипнул себя за переносицу и устало посмотрел на него, — Эрвин не потерпит, если ты в очередной раз его ослушаешься. — Я понял, — он сказал это тихо, почти неслышно. Хлестнув своих коней, он последовал вслед за Леви. Новая молния рассекла небеса. Бог-громовержец ждал их визита. И даже все боги Олимпа не могли предсказать, что их ожидает.

***

Дворец на Олимпе был прекрасен. Апофеоз архитектурного искусства, созданный Райнером. Подножие мраморной лестницы уходило высоко в облака, закрывающие собой ворота перед дворцом. По периметру стояли огромные колонны, на вершине которых располагались стеклянные шары с клубящимися внутри воспоминаниями о рождении богов, великих битвах и подвигах. Только боги могли подняться по этой лестнице и даже они не могли впорхнуть внутрь на своих колесницах, конях или крылатых сандалиях. Восхождение по ступеням было своего рода ритуалом для каждого, чтобы доказывать свою принадлежность к божественной силе снова и снова. Леви уже стоял там, снимая со своего пегаса упряжку и отпуская его в свободный полет. Он был в белой набедренной юбке. Сверху его тело украшали прозрачные куски ткани, которые удерживались с помощью золотых ободов на бицепсах сильных рук, запястьях и шее. На каждом пальце было кольцо с символами его могущества — совой, оливковой ветвью, свитками, копьем и луком со стрелами. Широкая белоснежная спина была расписана греческими словами аλήθεια, δικαιοσύνη и νίκη. На Олимпе не было места доспехам, поэтому Эрену пришлось снять своё облачение. Он остался в широкой красной тоге, перекинутой через плечо, выставляя напоказ свои шрамы. Черные рисунки оливковых ветвей над лопатками были благоразумно скрыты, как и каждый раз, когда его вызывали на Олимп. Тугие кожаные ремни обхватывали его голое плечо на манер портупеи. — Ты всё-таки явился, — Леви поправил венчающий его голову золотой широкий ободок. — Как будто у меня был выбор, — он громко фыркнул, напоминая в этот момент коня на привязи. — Иногда мне кажется, что ты единственный, у кого здесь есть выбор, — услышав тихий шепот, Эрен удивленно взглянул на мужчину, стоящего рядом. Они медленно поднимались на вершину, освещаемые лучами солнца. Гора была неподвластна обычному течению дня. Свет заливал всё вокруг каждый раз, когда пантеон собирался вместе. Дойдя до ворот, они синхронно приложили ладони к витиеватым ручкам и те отворились. Привратницы-оры — богини времен года, охранявшие вход, впустили олимпийцев внутрь. Акрополь был украшен бесчисленными водопадами, возле которых мелькали маленькие радуги, и растениями, свисающими с огромных колонн. Дворец Эрвина, располагавшийся на самой вершине, был высечен из самой горы. Перед ним располагался большой закрытый двор, где собиралось полное собрание богов, включая всех земных, речных и морских божеств, а также нимф, но только двенадцать олимпийцев могли пройти во внутренний тронный зал, где находились троны богов пантеона. Они были сделаны из белого мрамора и украшены золотом, серебром и бронзой. Над каждым троном нависали статуи богов, изображающие их в полном обмундировании. Двенадцать тронов располагались по кругу зала так, чтобы каждый из олимпийцев мог видеть друг друга. Сзади трона Эрвина находилась самая большая статуя громовержца, облаченного в тунику с молнией и посохом в руках. Бог грома уже восседал на своем месте, ожидая прибытия остальных. По его правую руку находилась его жена — Нанаба, богиня брака и семьи, а по левую — Армин, что-то нашептывающий Эрвину. Рядом с Нанабой сидели Саша, богиня плодородия и земледелия, и Петра, богиня домашнего очага, а чуть дальше — Микаса, богиня-охотница, и Жан, покровитель света и искусства. Со стороны Армина сидели бог торговли и главный вестник Олимпа — Конни, а также сама любовь во плоти Хистория, держащая за руку своего мужа Райнера. Места Леви и Эрена были прямо напротив Эрвина. Один этот факт был сплошной большой насмешкой над богом войны, будто бы ему нужен постоянный присмотр. Они прибыли последними и незамедлительно уселись на свои места. По залу прокатилось недовольное перешептывание присутствующих, как только нога Эрена переступила порог. — Вы заставили нас ждать, — прогремел Эрвин, — Из-за глупого детского соперничества, — он говорил это обоим, но его взгляд был направлен на бога войны. — Мы не обязаны, словно ручные псы, прибегать по первому твоему зову, — прошипел Эрен, взирая на Эрвина из-под бровей. Его трон был охвачен огнем. Вокруг главы всех богов заискрились молнии, а солнце, до этого ярко освещавшее зал, ушло за темные тучи. Перешептывания оборвались и боги замерли в ожидании того, что произойдет дальше. В руках Микасы появился лук со стрелами, а Райнер схватился за молот. Все взгляды были обращены к Эрену, который в очередной раз переходил черту. — Мы примчались, как только Армин передал нам послание о твоём призыве, — Леви привлек внимание всех своим спокойным голосом. — Эрвин… — Нанаба сжала руку громовержца в предостерегающем жесте. Тучи начали расходиться и лучи снова выглянули сквозь их толщу. Одно движение руки этой женщины останавливало людские войны и успокаивало неистового громовержца. Леви внимательно посмотрел на Эрена, и тот встретил его взгляд. Он видел, как по его телу прокатывается жар ярости. Это нужно было остановить. Если этот юнец не успокоится, им не избежать беды. — Ты подвесишь над всеми нами Дамоклов меч, если не успокоишься, — шепот раздался около самого уха, нежно лаская его. Его голос был низким и проникал в самые глубины разума Эрена. — Я — не собака на привязи, чтобы мной помыкать, — отправил Эрен ответное послание. — Мы не на войне. Здесь нет места твоим вспышкам гнева. Послушай, чего он хочет, и ты сможешь уйти, — как будто не Леви, а голос разума взывал к его благоразумию. Огонь медленно утихал. Боги отложили своё оружие, почувствовав, что угроза миновала. Дождавшись полной тишины, Эрвин наконец сказал: — Я собрал вас всех, чтобы сообщить о том, что врата Тартара снова бушуют, — после этих слов громкий гул снова возобновился в стенах дворца. — Святой Олимп, титаны снова проснулись? — воскликнул Жан. — Сотни лет о них не было слышно, — сказала Микаса. — Титаны никогда не спят, — отметил Леви, — это было лишь вопросом времени, когда они возобновят свои попытки вырваться. Вопрос лишь в том, что пробудило их? — Среди богов есть предатель? — громко спросил Райнер, сжимая руками свой трон, отчего по тому пошли трещины. Хистория мягко погладила по побелевшим от гнева пальцам мужа. После брошенной фразы начался настоящий хаос, и только Леви и Эрен оставались спокойными. Богам войны и военной стратегии было не привыкать к такому. — Довольно! — встал со своего места Эрвин, — Сейчас не время для паники. Эрен! — привлек он внимание последнего. Бог войны поднял скучающий взгляд на громовержца. — Слушаю, — в его руках появился маленький ножик, который он перекатывал между пальцами. — Ты спустишься к вратам Тартара вместе с Леви, и вы проверите, надежно ли они удерживают титанов, — Эрвин уселся обратно на трон и посмотрел на богов, которым только что дал поручение. Это происходит снова. Каждый раз одно и то же. Безапелляционно. Властно. Это не было просьбой, это был приказ своим рабам. — Как прикажешь, — Леви покорно склонил голову, пока Эрен молчал. Его передернуло от отвращения. — Ты услышал меня, Эрен? — громовержец посмотрел на мужчину. — Почему я? — обратился Эрен к нему, — Твоя ручная зверушка отлично бы справилась и сама. — Темные глубины Тартара, мне надоело твоё ребячество, — он посмотрел наверх, прося у великого неба терпения, — Ты — бог войны, один из сильнейших олимпийцев, возглавлявший армию богов против битвы с титанами. Впервые за сотни лет Олимпу нужна твоя помощь, а ты противишься приказу своего бога? — Я — сам себе Бог, — он выровнял спину, кидая вызов громовержцу. Где-то в затылке что-то защекотало. Будто что-то незримое вело его, подталкивало к тому, чтобы противиться воле Эрвина. Он посчитал это знаком судьбы. Нож, который был в его руках, пронзил мрамор его трона и послышался звук движения камня под ним. Если бы он мог, он бы не оставил от этого места и камня на камне. — Ты подчинишься или будешь изгнан с Олимпа, — отрезал Эрвин, оставив дерзкое высказывание Эрена без ответа. Олимпийцы неверяще уставились на бога грома. Впервые за тысячи лет он угрожал кому-то изгнанием. Своеволие вечного воина наконец-то было встречено ответной угрозой, — а Леви проследит за тем, чтобы ты не создал нам новых проблем. Эрен резко встал с трона и последовал к выходу. Он был зол, по-настоящему зол. Тихий голосок, что в последнее время нашептывал ему о ненависти к Олимпу и напоминал о тех бесконечных предательствах, с которыми ему пришлось столкнуться, стал громче. Он больше не мог находиться здесь. Его клетка снова захлопывалась. Невидимый поводок на шее сдавливал горло, и он не мог дышать. От застилающей глаза ярости, от гнева из-за очередного приказа, от сдавливающего грудь ощущения несвободы. Так больше не может продолжаться. Терпению пришел конец. Его Танталовы муки должны закончиться. Когда Эрен поспешно сбежал от пантеона, Эрвин подозвал к себе Леви и тихо сказал: — После того, как спуститесь к вратам… — медленно начал громовержец, — ты должен заточить Эрена в них. Он становится слишком большой проблемой. Леви удивленно уставился на бога грома: — Олимпийцы не восстают против своих. — Его существование — лишь погрешность природы, Леви. — грубо оборвал его тот, — Мы не можем позволить ему испортить то, что так долго создавали. Бог мудрости продолжал молчать, не в силах что-либо ответить. — Я… прослежу за ним, — бросил Леви, оставляя последний приказ без ответа. — Мы будем ждать твоего послания, — ответил Эрвин. Он поспешил к выходу, в попытках догнать умчавшегося пару минут назад мальчишку. Уже у ворот Леви схватил Эрена за руку, и заставил повернуться к себе. — Что ты творишь? — прошипел он, — Ты хоть представляешь, к чему это может привести? Так жаждешь смерти? Ты хочешь войны? — Я и есть война, — ответил он, вырвав руку из твердого захвата, и вскочил на колесницу. Небо озарилось красным, пока Леви наблюдал как гнедые кони уносят Эрена вдаль. Леви чувствовал, знал, что это лишь начало чего-то. Оставалось ждать, что Эрен решит натворить на этот раз.