And In The Middle Of Chaos There Always Was You

Закатное солнце освещало покои. На большой кровати лежал красивый юнец с венком, обрамляющим пшеничные волосы. Упругое молодое тело ластилось и таяло под сильными длинными пальцами. На столе подле ложа любовников были разбросаны цветы, виноград и пустые золотые кубки с растекающимися каплями вина. Это было распространенное убеждение, что Эрен находил утешение и счастье только в войне. Любовь… любовь была прекрасна. В ней было столько же страсти и ярости, сколько в битве между двумя неистовыми воинами. Бог был убежден, что любовь — это форма войны, только сражения проходили не в полях, а в учащенно бьющихся сердцах людей. И даже сильнейшие олимпийцы порой сдавались чувствам. Пройдясь выступающими костяшками по налитой мышцами спине, Эрен вырисовывал на изгибающейся и подставляющейся под ласки спине юноши небесные созвездия. В отличие от других богов и несмотря на свой характер, он не любил брать силой. Когда соперник сдавался сам, умоляя о большем — вот что было истинной победой. Поцелуями он прочертил дорожку к сильным бедрам, оставляя новые метки. Послышались тихие стоны и Эрен легко ухмыльнулся. Как мало им всем было нужно… немного нежности, и они были готовы на всё. Перевернув юношу с пьяными от нахлынувшего возбуждения глазами на спину, он опустился между его бедер, и, оперевшись на руки, затянул его в новый поцелуй, очерчивая языком пухлые губы. Они отдавали привкусом лучшего фракийского вина, которые люди приносили к его храму, чтобы воздать ему почести. Мальчишка был таким вкусным, но даже сотни таких не могли утолить жар, что поселился в его груди. Его страсти хватило бы на легионы, что ему один смертный. Даже если это был лучший из них. Когда-то давно он мечтал о другом теле, прогибающемся под его силой. О единственном теле, которому он сам мог бы сдаться, принимая его, как равного себе. Его очертания проскальзывали в каждом из тех, кто за сотни лет побывал в его постели, но он лишь отгонял вспыхивающие в голове образы прочь. Он не заслуживал его верности. Больше нет. Эрен всегда выбирал светловолосых сладких юнцов с нежным светлым взглядом, чтобы не поддаваться своему истинному искушению. Если у него больше нет любви, то он хотел власть. А эти мальчики буквально сами отдавались ему в руки. Он сильнее вжался в тело, потираясь о распухший от недавнего проникновения вход юноши. Спустившись к плечам и ключицам, Эрен губами втягивал кожу, а потом прикусывал, тут же зализывая мелкие ранки. Он вкладывал всю свою скопившуюся ярость, предназначенную для другого, в каждое движение языком. Крепко сжимая бедра, он скользнул членом внутрь, и громкий протяжный стон отразился от стен комнаты. — Ещё… — на выдохе произнес юнец, растягивая последнюю гласную. И Эрен давал ещё, брал его грубо, вколачиваясь в разморенное от бесчисленных ласк тело. Тонкие пальцы вжимались в его сильные плечи, оставляя красные следы и заставляя бога войны рычать. Это — его победа. Обожание и слепая преданность была в каждом взгляде и в каждом томном шепоте. По их обнаженным загорелым телам стекали капли пота. Сильные широкие бедра сжимались на его талии, прижимая сильнее, вновь прося большего. Эрен ускорил темп, оставляя галактики синяков на талии юнца. Потом он обязательно залижет, зацелует каждую метку, которая сейчас принималась с покорностью. Проведя рукой по члену, который терся о его живот, он вырвал из горла любовника новый стон и почувствовал, как его стенки сжимаются, подходя к черте. Звуки мокрых толчков и мускусный запах блуждали по покоям. Если бы только можно было остаться в этом моменте накрывающего тело наслаждения. Но даже боги не могли остановить само время. Блаженство накрыло их почти одновременно. После череды учащенных вздохов он увидел, как по телу под ним прошлись мурашки и белесая жидкость окропила их животы. Толкнувшись ещё пару раз, он последовал вслед за ним, изливаясь в самое нутро. Но даже временное освобождение не дарило покоя мыслям. Наслаждаясь сладостью своего любовника, он ни на секунду не забывал о том, что ему предстояло совершить. Спуститься в царство мертвых для выполнения приказа самодовольного бога-громовержца. Но только Эрвин не знал, что Эрен планирует всё сделать по-своему. Он откроет врата Тартара и выпустит древнюю силу на свободу. Титаны станут оружием возмездия в его руках. Единственным камнем преткновения оставался Леви. Обмануть бога мудрости и военной стратегии… хах. Эрен ухмыльнулся в поцелуй, отчего поймал на себе взгляд удивленных глаз. Он и сам себе удивлялся. Кажется, что его наглости не было предела. Обвести вокруг пальца Леви казалось невыполнимой задачей, но, темные глубины Тартара, он лучше умрет, попытавшись, чем отступит от своего плана. Эрен не был глупцом. Он восхищался умом и силой, что таили в себе недры разума его вечного соперника. Няньки, не теряющей бдительности ни на минуту. Может, Леви и сейчас наблюдал за ним? Видел, как сильное тело прижималось к другому, как их кожа терлась друг об друга, объятая пламенем страсти? Тогда Эрен надеялся, что Леви наслаждался представлением, пока ещё было время. В затылке снова защекотало. Мягкий голосок послышался где-то на задворках сознания. Сегодня. Он сделает это сегодня. Они договорились встретиться на закате около ворот в царство мертвых и вместе продолжить свой путь, и тогда Эрен будет готов. Он наконец выпустит титанов, разрушит Олимп и свергнет громовержца с его престола.

***

Царство Ханджи встретило их яростными всполохами огня и стонами мертвых душ, бесконечно блуждающих по подземному миру. На высокой арке, на входе в подземный мир, располагался череп, от которого расходились когтистые крылья. По бокам стояли каменные статуи эриний, богинь мщения, и статуя бога смерти в плаще, с распростершимися за спиной крыльями и мечом в руках, которым он перерубает нити судьбы. Чуть поодаль на мосту, проходящему через реку Стикс, стояла Ханджи в черном длинном рваном одеянии, с посохом в одной руке и длинной цепью, идущей к трем головам огромного Цербера, возвышающегося над своей хозяйкой, в другой. Милая собачка, если не смотреть на стекающие из клыкастой пасти слюни. Одежда царицы была простой и, если не знать о силе, что таится под ней, можно было принять её за простую врачевательницу из маленькой греческой деревушки. Настоящий ужас навевали безумная улыбка и белоснежные белки глаз без зрачков, выглядывающие из-под длинной челки. По пальцам царицы подземного мира расползались рисунки черной дымки, уходя выше и сливаясь с образами чудовищ царства мертвых на длинных костлявых руках. Образ Ханджи сильно контрастировал с белыми одеждами Леви. Длинная юбка спускалась до самых щиколоток, а сильный торс был покрыт паутинкой белых жемчужин. Такие же жемчужные браслеты свисали с тонких запястий, что наводило на мысль о вечных оковах, которые сковывали бога мудрости, подчиняя его воле громовержца. Эрен же был одет под стать месту. В гладиаторском шлеме, из под которого виднелись собранные в косу длинные волосы, и красном плаще, покрывающем золотые доспехи. — Моби! Моби! — Ханджи окликнула высокого светловолосого мужчину, ковыряющегося в ногтях. Он стоял в белой светлой тоге с бесчисленными золотыми ожерельями на шее и золотыми браслетами на бицепсах, всем видом демонстрируя вселенскую скуку, — Растопчи меня пегас, ты посмотри, кто пришел к нам в гости! — она посмотрела на только что прибывших, — Извините за беспорядок, не успели прибраться. Эрен незаметно ухмыльнулся, пока они проходили сквозь врата. — Мы здесь по поручению Эрвина, — как всегда спокойно заявил Леви. — О-о-о, этот старикашка с манией величия наконец-то вспомнил о нашей скромной обители, — Ханджи безумно захлопала руками, отчего цепи затряслись и послышался звон, эхом раздающийся далеко вокруг. Цербер зарычал, и стоны мертвых грешников стали громче, — Чем обязаны? — Врата в Тартар снова неспокойны. Нас прислали проверить, насколько надежно они продолжают защищать мир от заключенных за ними титанов, — внимательный взгляд Леви осматривал обстановку. — Ох уж эти титанчики. И вечно им не сидится на месте, дай только повод погреметь воротами, — это было жутко. То, с каким благоговением она говорила о титанах. Даже бог войны опасался того хаоса, который несли собой могучие воины отца времени — Зика, старшего сына первого бога. — Ханджи, успокойся. Нам стоит отвести Эрена и Леви к воротам и заняться своими делами, — Моблит наконец-то подал голос. Они были удивительно похожи с Леви. Оба собранные, спокойные, с вечно безэмоциональным выражением лица. Он сразу не понравился Эрену, ещё много лет назад, когда Ханджи представила его всем олимпийцам и объявила, что безумно влюбилась в белокурого красавца и собирается замуж. Боги Олимпа тогда обрадовались, надеясь на то, что муж смягчит её безумный нрав, но Эрен видел, что Моблит не так прост, как кажется, и белые одежды не обманут его. Бог весны и цветов больше подходил на роль владыки подземного царства, как будто был создан для этого. Ханджи всегда была изгоем среди богов, но Эрен втайне чувствовал родство с ней из-за вечной вражды с олимпийцами. Он понимал, каково это — быть непризнанным, на вторых ролях, поэтому не хотел, чтобы её брак был несчастливым. Вот уже сотни лет он исподтишка наблюдал за Моблитом, и тот оставался верным мужем. А опасения мнительного бога войны, привыкшего к ударам в спину, не уходили. — Поддерживаю твоего мужа, Ханджи. Наше дело не терпит отлагательств, — ну, конечно, никто не сомневался, что эти двое будут заодно. — Великие силы смерти, никто и не собирался вас останавливать. Но если вы так торопитесь, не буду предлагать вам провести экскурсию. Хотя поля асфоделя особенно красивы в тенях новоприбывших душ умерших. Вы многое теряете, — она лишь незаметно фыркнула на такое пренебрежение, — Следуйте за мной, — её голос впервые стал серьезным, отчего все увидели истинное лицо царицы мертвых. Эрен, который всё это время молчал, чуть ожил. Его сердце ускоренно билось, предвкушая исполнение его плана. Их процессия наконец-то пересекла мост и подошла ко входу в замок в виде огромного скелета с рогами на черепе и костлявыми руками, вдавливающими в мертвую землю два острых кинжала. Асфодель — это единственное, что могло прорасти в ней. Кровавое зарево освещало каменную лестницу во владения Ханджи, по легендам построенную из тел и костей самых гнусных грешников. Оглянувшись, бог войны заметил, как вода тихо забурлила, и из реки, омывающей берега дворца, показалась простая деревянная лодка, в которой сидела сгорбленная фигура, накрытая длинным плотным плащом так, что не было видно лица лодочника. Повеяло холодом, и мурашки расползлись по коже. Богам была чужда смерть, но даже великие олимпийцы сжимались от страха перед её проводником. Воды Стикса не могли их умертвить, но были способны обречь их на вечные муки. Эрен не понаслышке знал, как звучали крики предсмертной агонии, но гул голосов, окружающий лодку, не мог сравниться ни с чем. Один из прославленных героев Греции, не раз побывавший в лапах смерти, сказал, что лучше быть последним батраком на земле, чем царем в подземном царстве, и был прав. Атмосфера ужаса, наполнявшая каждый камень этого мира, душила. Войны велись ради жизни, боль и страх воителей оправдывались великой целью, а здесь была только смерть. Любой боец боялся вечного забвения и мук. Даже самый сильный из них. Леви ничем не выдавал ощущение дискомфорта, но Эрен видел, что кожа бога стала в один миг на пару тонов бледнее. Бог войны непроизвольно встал за спину Леви, прикрывая обнаженную, незащищенную ничем кожу. О чем тот думал, когда спускался в подземный мир без защиты, было известно лишь ему одному. Они прошли в тронный зал, в котором было невозможно душно. Нагретый воздух давил на легкие и не позволял сделать глубокий вдох. Тела Леви и Эрена, не привыкших к вечному пеклу, покрылись испариной, по спинам струились ручейки пота. По потолку проходились клубы едкого дыма, поднимающегося от огромного каменного трона. Своды дворца держались на четырех больших колоннах, покрытых фресками с изображениями людских мук. — Давненько у нас не было гостей, да, Моби? — Ханджи оглянулась на следовавшего за ней по пятам мужа. — Незванный гость — хуже врага, — тихо прошептал Моблит себе под нос, смотря на Леви. — Мы пришли с миром, — тихо заметил тот. — Это покажет только время, — ответил Моблит в той же манере. Эрен молчал. Он знал, что когда выполнит свою миссию, царство Ханджи будет первым из трех миров, которое ощутит на себе всю разрушительную силу титанов. Оставалось надеяться, что Ханджи успеет сбежать, прихватив с собой свою ручную белобрысую змею. Пройдя сквозь зал, они подошли к маленькой лестнице, окончание которой утопало во тьме. — Дальше вы сами, — сказала Ханджи, — Не горю желанием спускаться в свой маленький подвальчик. — Спасибо за прием. Олимпийцы выражают благодарность тебе, — сказал Леви, легко кивнув головой в сторону Ханджи. — Вспомните об этом, когда в очередной раз решите сделать из моего царства помойку для неугодных, — серьезно ответила она и удалилась. — Ты готов? — бог мудрости впервые с момента встречи обратился к Эрену. — Как никогда, — решительно ответил тот. По рукам Леви расползся белый свет, разгоняющий темноту. Он пустил пару искр вперед, но те были поглощены мглой и им пришлось довольствоваться тем, что есть. Чем дальше они ступали вглубь темноты, тем холоднее становилось. Контраст, который ощущался между пеклом подземного царства, и настоящей преисподней, заставлял тела богов дрожать. С каждым шагом гул громыхания ворот становился всё сильнее. Они шли в полном молчании, пока голос Леви не прервал его: — Надеюсь, ты ничего не натворишь, — прошептал он, как будто, если их голоса станут громче, они разбудят неведомую силу, к которой сейчас спускались. — Мы пришли, чтобы выполнить приказ Эрвина, проверить врата и, возможно, укрепить защиту. Не более. — Не всё должно крутиться вокруг Эрвина и его приказов, ты знаешь? — с усмешкой ответил Эрен. — Он думает о мире, — Леви увернулся от вопроса. — Ну, конечно, о мире, — глаза Эрена на секунду вспыхнули красным, что не осталось незамеченным его спутником. — Что может знать о мире бог войны? — жестко ответил Леви. — То, что мир невозможен без свободы, но вряд ли ты об этом знаешь. Леви молчал. Свобода, хах. Как будто она была хоть у кого-нибудь. Люди думали, что всесильные боги купались во вседозволенности, но вот он, Леви. Спускается к вратам Тартара в погоне за исполнением очередного приказа, не смея ослушаться. Он был мудр. Он знал, ради чего жертвует этим. Но даже всей его мудрости не хватит для того, чтобы ответить на вопрос о том, как достичь, добежать, дотянуться до этой призрачной свободы. Своевольный мальчишка, кажется, был единственным, у кого получалось выцарапать у жестокой жизни хотя бы её кусочек. Он был взбалмошным, постоянно дерзил и препирался, подчинялся только себе и подчинял остальных, его воля… была сильна, и даже у Эрвина не всегда получалось её сломить. Это… странным образом подкупало, заставляло завидовать. Огонь в его груди яростно горел, несломленный и непобежденный. И даже если Леви тысячи раз побеждал его в бою, пронзал его тело копьем, старался заставить поверить в бессмысленность его погони за победой, он продолжал подниматься, снова и снова бросая ему вызов. Бросая вызов самим небесам. Леви втайне восхищался им, его силой, несгибаемой волей к победе и свободе, порой отказываясь признаваться в этом даже самому себе. Последний приказ Эрвина что-то надломил в нем. Он не переставал о нем думать с той секунды, когда слова вырвались из уст громовержца. Наблюдая в эти мгновения за Эреном, он не мог представить, как сможет выполнить свой… долг. А долг ли это? Почему он вообще должен? Эти вопросы крутились в его голове, заставляя разум раскалываться надвое. Время наседало ему на пятки, но он так и не принял решение. Они поняли, что лестница подходит к концу, когда увидели слабо пробивающийся холодный голубой свет. — Мы на месте, — глухо сказал Эрен, кажется, самому себе. Леви сделал последний шаг и увидел чуть поодаль возвышающуюся над землей скалу с глубокой трещиной, из которой и исходил тот свет. Скала и была воротами, защищающими мир от силы, запечатанной под ними. Сам Армин запечатывал вход, оттого по скале паутиной проходила медная рябь, скрепляющая ворота силами всех морей и океанов. Незнающий путник мог не заметить их, но Эрен, как один из олимпийцев, был посвящен в скрываемую от остальных тайну защиты. Когда-то давно, после десятилетней битвы с титанами, Эрвин и Леви загнали их вглубь подземного царства и призвали Армина помочь им скрепить врата. Но даже его сила не могла спасти всех от мощи, которая была древнее их всех, и вот, день, когда врата перестали удерживать титанов и чудовищ, скрытых за ними, настал. — Эрвин был прав в своих опасениях. Врата треснули, — сказал Леви. Они подошли ближе к маленькому разлому, из которого послышался яростный рев, и новый толчок с той стороны заставил землю содрогнуться. Послышался звук осыпающихся камней со стороны лестницы и Леви оглянулся, замечая, что трещины проходят не только по скале, но и по всей пещере. Эрен тоже это заметил. В ту же секунду он понял, что это был его шанс на то, чтобы отвлечь Леви, пока он будет открывать врата. Ему осталось приложить лишь немного сил, остальное за него уже сделали титаны. — Тебе стоит проверить всю пещеру. Могут быть и другие разломы, — заметил Эрен, надеясь, что тело не выдаст его предвкушения. Мышцы наливались невиданной силой, чувствуя призыв своего владельца. Оставалось верить, что Леви спишет это на подготовку к тому, чтобы закрыть брешь в защите, — Я пока закрою самый большой разлом. — Не лучше ли вернуться на Олимп и передать остальным о надвигающейся опасности? Армин мог бы вновь спуститься вместе с нами и помочь укрепить защиту, — Эрен удивленно посмотрел на Леви. Нет, то, что Леви попытается призвать остальных, было очевидно с самого начала. Но то, что он советовался с Эреном по этому поводу? Бог войны ожидал того, что ему придется биться в попытках осуществить свой план, но Леви буквально отдавал ему в руки победу в этой миссии. — Разлом может увеличиться за то время, пока мы будем бежать на гору за помощью, как слабые трусы, — жестко обрубил Эрен, — Справимся сами. — Хорошо, — устало проговорил Леви, что вновь заставило Эрена пораженно на него уставиться. Он сжимал кулаки, в попытках не выдать своего ликования, — Приступай, я осмотрюсь. Его спина удалилась вглубь пещеры и только мягкий белый свет, окружающий его тело, позволял угадывать очертания бога в темноте. Эрен глубоко вздохнул, чтобы выровнять свое сердцебиение. Он слишком долго ждал момента для отмщения и не мог всё испортить глупым волнением. Переживания были уделом смертных, богу войны должны быть чужды людские слабости. Шепот, который уже стал привычным, усилился и стал настойчивее. «Остался последний шаг… на пути к свободе. Просто иди и сделай его…». Он медленно подошел вплотную к разлому и прикоснулся широкими ладонями к ледяному камню. Новые удары заставляли содрогаться его тело вместе со скалой. Он на пробу пустил волны огня, которые повторяли узоры медной паутины, оставленной Армином, но слабое пламя не могло разрушить силы самого океана. При новой попытке огонь разгорелся сильнее, и он услышал, как паутина начинает лопаться в некоторых местах, но самые крепкие тросы, сковывающие врата, оставались неподвижными. Рычание вырывалось из его груди, а вены вспухли, когда он в третий раз направил огромные волны пламени, которые сейчас охватывали всю скалу, и, если бы не поглощающая любой свет мгла, то свет от него было бы видно даже на Олимпе. Он чувствовал, что близок к своей цели, и призвал всю свою божественную силу. В голове послышались сотни тысяч молитв смертных, которые ежедневно воздавали ему почести. Мало кто знал, что сила бога войны подпитывалась простой верой людей. В ушах гремели звуки битв, крики, мольбы о помощи, стоны жен и матерей, отдающих дань в надежде, что их сыновья вернутся невредимыми с поля боя. Он слышал всех и каждого и ощущал, как его распирает от силы, которая струилась по венам. Громко взревев, он направил всю эту мощь на застонавший от неё камень. Никакая сила океана не могла сравниться с человеческой верой, и медные тросы лопнули под её натиском, отчаянно зазвенев. Толчки из глубины камня усилились. Руки Эрена схватились за края разлома и начали разводить их. Темные глубины Тартара, как же он устал. Он потратил почти всю энергию на то, чтобы разрушить защиту Армина. С другого конца разлома послышался глубокий вой и земля загудела. В расщелине показались конечности огромных титанов, которые тянулись к выходу. В какой-то момент он заметил, что края разлома начали расходиться без его помощи. Эрен в изумлении сделал пару шагов назад и увидел, как голубой свет усиливается. Ему пришлось прикрыть глаза рукавом красного плаща, чтобы не ослепнуть от вырывающегося из недр Тартара сияния. Взгляд зацепился за маленькую фигуру вдалеке. Леви замер на месте, наблюдая за тем, как силы сотен титанов вырываются на свободу. После пары секунд замешательства, он взмахнул рукой, и его тело покрыла золотая броня, а в руках появилось копье и щит. Шлем с выкованной совой надо лбом прикрыл темные волосы. Он яростно устремился к Эрену и громко проревел: — Что ты наделал, глупый мальчишка? Зачем ты открыл этот ящик Пандоры? Мы все погибнем! Его взгляд устремился в заливающиеся красным зрачки Эрена. По лицу бога расползлась ухмылка, и тот громко захохотал под звуки разверзающейся земли. Безумие охватывало его. Каждый день из сотен тысяч прожитых, каждое поражение и предательство олимпийцев, вся боль и обида наконец-то были встречены ответным возмездием. Он никогда не будет пешкой в игре, он не будет подчиняться чужим правилам, он создаст свои. Это и было истинной свободой. — Снял с себя рабские оковы, — с громким рычанием ответил Эрен.