And In The Middle Of Chaos There Always Was You

Они снова стояли друг напротив друга, чуть пригнувшись и согнув ноги в коленях. Жизнь — удивительная штука, так любит играться с судьбами людей и заставлять ходить по бесконечному кругу повторяющихся событий. После того рокового дня, когда Эрен чуть не потерял самое дорогое, что есть в его жизни, Эрвин сдержал обещание и дал Леви возможность решать судьбу бога войны. И надо было видеть его удивление, когда бог мудрости помиловал Эрена. Это была большая пафосная речь про размыкание порочных кругов и вторые шансы в духе громовержца, который в тот момент не мог найти слов. Люди позже сложат об этом легенды, легенды о великой битве, второй Титаномахии в истории человечества, о любви и ненависти олимпийцев, которые будут передаваться из уст в уста, обрастая новыми подробностями. Но жизнь на этом не заканчивается. Все великие истории имеют конец, но боги бессмертны. И в этом их преимущество. У них всегда есть возможность получить второй шанс. Эрен не собирался разбрасываться своим. Стоя здесь, на излюбленном обрыве, вновь сведя мечи в битве, он впервые чувствовал себя свободным. Потому что впервые осознал, что настоящая свобода в том, чтобы выбирать то, в чём ты будешь несвободен. И свою свободу он был готов отдать на заклание ради сердца Леви, в глазах которого сейчас плясали смешинки. — Так быстро готов сдаться? — Бог мудрости склонился над Эреном, прижимая того к земле. Снова. — Тебе — всегда, — он опустил меч, раскидывая руки по мягкой траве, окропленной утренней росой, и глухо засмеялся. Леви откинул своё оружие подальше и упал рядом. — Ты счастлив? — тихо спросил он. — Я имею в виду, по-настоящему? Ты хотел свободы, но я… — Я свободен рядом с тобой, Леви, — приподнявшись на локте, Эрен заглянул в грозовые глаза. — И это стоит всего. Ты стоишь всего. Я сотни лет отказывался от чувств, боясь отдаться им, боясь потерять себя. А ответ был так прост. Только рядом с тобой я могу быть самим собой. — Я больше не хочу подчиняться Эрвину, — почти прошептал Леви. — И не надо. Ты волен делать, что хочешь. А я буду тем, кто будет подавать тебе оружие, если весь мир вдруг решит, что он не готов это принять, — рука сама скользнула и зацепила запястье, мягко поглаживая. Он прикрыл глаза, застывая в этом моменте, ощущая под кончиками пальцев цветочную кожу. — Ты чувствуешь это? Я думал, что это пройдет после сражения, но эта нить между нами… она как будто становится крепче с каждой секундой, — голос Леви перешел на легкий хрип. — Мне кажется, что я всегда это чувствовал. Просто никогда не был достаточно смелым, чтобы признаться в этом, — широкая смуглая ладонь остановилась и накрыла молочное запястье. — Ты? Был недостаточно смелым? — Легкий смешок вырвался из горла. — Бесстрашный бог войны? — Когда дело касается чувств, даже бог войны может струсить, — его тон был серьезным, но на лице медленно расплывалась улыбка. Спина Леви оторвалась от земли и, легко приподнявшись, он навис над Эреном, который внимательно смотрел на него. Золотая ткань шелковыми полосками обвивающая белые плечи, натянулась, сковывая движения, а легкие юбки задрались, но сероглазый бог не двигался, продолжая с легким прищуром, в уголках которого собрались смешинки, пристально разглядывать мужчину под ним. — Так ты… боишься меня? — спросил он. — Боюсь, что ты исчезнешь. Поймешь, какой я болван и уйдешь, — улыбка слетела с лица Эрена так же легко, как и появилась. Леви склонился ближе, к самому уху, и горячее дыхание опалило висок. — Я обещаю, что всегда буду с тобой. Под тобой… Над тобой… — от этих слов по телу бога войны поползли мурашки, собираясь где-то внизу живота в сжимающийся узел. — У меня есть для тебя подарок. Эрен непонимающе смотрел на то, как Леви взмахивает пальцами, и в его руках появляется золотой венок. — Что? — голос дрогнул, а руки крепко сжались. — Зачем? Пальцы Леви аккуратно заправили выбившиеся темные пряди волос за его ухо, оставляя невидимый след от мягких прикосновений вечным отпечатком на лице, а потом сложили на его голову ветви священного дерева. — Мне не нужно признание Олимпа, Леви, — устало сказал он, поднимая руки, чтобы стянуть с головы знак богов. — Это не признание Олимпа, Эрен. Это моё. Лицо Леви было так близко. Взгляд скользнул по черным тонким бровям, легкой морщинке на переносице, острому носу, опускаясь ниже к вишневым губам. Эрен не помнил, как поцеловал его. Были только мягкие губы, язык, что скользил глубже, обводя ровный ряд зубов, пальцы в волосах, заставляющие тело дрожать, и больше ничего. Он очнулся, только когда они оказались в его покоях. Широкие мозолистые руки расшнуровывали плотные ленты на рельефной спине, а губы выцеловывали острые ключицы. Леви откинул голову, обнажая шею и подставляясь под новые поцелуи. После очередного громкого полувздоха-полустона, вырвавшегося из груди бога мудрости, он резко обернулся. — Моя очередь, — об его ухмылку можно было порезаться. Проворные руки расстегнули заклепку на правом плече, отчего белая тога быстро слетела, оставаясь висеть на кожаной юбке. После ловких манипуляций с застежками Эрен остался обнаженным. Было что-то возбуждающее в том, чтобы быть абсолютно голым перед другим богом. Леви легко толкнул его, заставляя осесть на кровать. Волна жара с новой силой прошлась по его мощному телу, когда Леви спускал с плеч свободные ленты и медленно опускал золотую ткань всё ниже, обнажая талию, сильные бедра и узкие икры, на которых бугрились мышцы. Член уже стоял, а с головки стекали маленькие прозрачные капли возбуждения. Рука сама потянулась к твердой плоти в попытках облегчить болезненное желание. — Не трогай, — острый взгляд заставил его остановиться, отдавая себя на милость Леви. Он подошел ближе, вставая коленями на постель по бокам от разведенных ног Эрена и оставил еще один сладкий поцелуй, заставляющий пальцы ног поджиматься. Его губы спустились ниже к сильной шее, на которой уже вздувались вены от напряжения, легко покусывая. Бог войны впервые в жизни дрожал от охватывающих тело чувств. Руки перехватили талию, заставляя их тела соприкоснуться, из-за чего из горла Эрена вырвался тихий рык. Леви не дал прикосновению продлиться дольше, отстраняясь, чтобы продолжить дорожку поцелуев на груди и выступающих кубиках пресса, которые дрожали от сбившегося дыхания. Когда губы обхватили головку, Эрен застонал слаще, чем все юнцы, побывавшие в его постели. От одного взгляда на выгибающуюся спину и сочный оттопыренный зад последние мысли покидали его рассудок. Бледные пальцы, ярко контрастирующие на смуглой коже, выводили на бедрах невидимые узоры, усиливая ощущения. Он готов был вновь отдать весь мир на заклание за то, чтобы эти ласки не заканчивались. Член бился о заднюю стенку горла. Костяшки пальцев побелели от того, как сильно он сжимал белые простыни, наводя в постели такой же беспорядок, какой творился в его голове в эти мгновения. Тело снова дрогнуло, когда он почувствовал прикосновения пальцев к его входу. Глаза широко распахнулись. Заметив напряжение бога войны, Леви нехотя оторвался от своего занятия и недоуменно взглянул от него. — Ты доверяешь мне? — тихо спросил он, облизывая губы, на которых остались следы слюны и смазки Эрена. Он доверял. Больше, чем кому-либо в этом мире. Сковывающее тело напряжение медленно покидало его. Эрен откинул голову назад и прикрыл глаза. Это был белый флаг, сдача крепости без боя. Он больше не хотел бороться со своими чувствами. Сердце бога войны давно принадлежало Леви, теперь он отдавал и тело. Губы мужчины снова опустились на член. Язык быстро обвел головку, задевая самый кончик. И новый стон, а потом ещё один. Леви оторвался всего на секунду, чтобы облизнуть пальцы. Проникновение первого пальца отдалось дрожью в животе, но напряжения больше не было. Только не с Леви. За всё новыми движениями рта Эрен не заметил, как Леви протолкнул второй, а потом и третий палец, растягивая его. Стоны наполнили комнату, по спине и вискам скатывались капли пота. — Я хочу больше, — на выдохе произнес Эрен, ловя взглядом теплую улыбку. — Всё, что хочешь, любовь моя. Последние два слова заставили окончательно расслабиться. Он был любим и обожаем самым лучшим мужчиной во всех трех царствах. О большем нельзя было и мечтать. Леви перевернул его на живот, поднимая руками зад выше и приставляя член к чувствительному входу. Первый толчок заставил тело на секунду сжаться, но вырвавшийся из горла Леви громкий стон унес Эрена выше гор Олимпа. Сильные руки сжимались на его бедрах, пуская новые импульсы возбуждения по венам. Тело горело. Каждый следующий толчок оседал в глубине живота. Горло пересохло от бесконечных стонов и вздохов. Сильная рука обхватила его за шею, задирая голову выше и оставляя новый поцелуй. Спина сильно выгнулась, мышцы натягивались и горели, но Эрен хотел ещё. Хотел свести бога мудрости с ума, заставить холодный рассудок уйти на второй план, дарить столько же наслаждения, сколько он получал. Поэтому он решил показать самое сокровенное, быть честным с Леви до конца и доверить ему что-то важнее его тела. Эрен слегка напрягся, снимая иллюзию с плеч, и по широкой спине поползли рисунки чернил, обнажая его главную слабость и источник силы. Движения сзади прекратились, и всё тело замерло от напряжения, охватывающего его в этот момент полной уязвимости. Карты были раскрыты после самой большой ставки в его жизни. — Эрен, это… — тихо прошептал Леви, проводя пальцами вдоль легких узоров и тонких линий. — Ты подарил мне своё признание. Я дарю тебе своё. Эрен больше не мог выносить отсутствие возможности увидеть его лицо. Он перевернулся и оседлал сильные бедра. Ощущения обострились. Член Леви распирал его и задевал такие точки внутри, о существовании которых в своём теле Эрен давно забыл. Сейчас он полностью принадлежал Леви. — Ты сведешь меня с ума, — прошипел Леви, жмуря глаза, от чего на переносице снова появилась любимая морщинка Эрена. — У меня был план, — он приподнялся, выпуская член из своего тела, а потом резко опустился обратно, — и я его придерживаюсь. Улыбка, которая расцвела на его лице после капитуляции Леви, резко оборвалась, когда тот дернул бедрами, проникая глубже. — Ты собрался обхитрить своим планом бога мудрости, Эрен, — теперь настала очередь Леви ухмыляться. — Действительно. На что я только рассчитывал, — звуки шлепков наполнили комнату, не оставляя места чему-либо другому. Эрен растворялся в моменте, растворялся в Леви, в ощущении его члена глубоко внутри, его рук, блуждающих по пояснице, заставляющих прогибаться сильнее, в терпких поцелуях. Острое наслаждение перекатывалось по мышцам. Он чувствовал, что был близко, но хотел, чтобы Леви пришел первым. У его плана было интересное продолжение. Когда Леви потянулся к его члену, чтобы помочь ему кончить, он перехватил его руки и сильно сжал у самого основания. — Что ты?… — вопрос, сорвавшийся с губ Леви, утонул в новых быстрых движениях. Хриплый стон заставил воздух вокруг них наэлектризоваться. Всё тело бога мудрости сжалось, когда Эрен почувствовал горячее тепло, разливающееся внутри него. Леви устало откинулся на простыни, позволяя воздуху наконец с новой силой проникнуть в его легкие, отчего грудная клетка заходила ходуном. Эрен аккуратно приподнялся с члена. По бедрам побежали мелкие капли наслаждения Леви, а по ногам поползли мурашки. Опускаясь на колени между его ног, он провел языком от основания до кончика члена Леви, слизывая остатки его спермы. Вкусный. Какой же Леви был вкусный. Но он знал, где тот был ещё вкуснее. Тот удивленно смотрел на действия Эрена, но не двигался, позволяя делать с собой всё. Подхватив стройные ноги под колени, Эрен заставил того согнуться пополам, а потом снова провел языком по члену, опускаясь ниже по шву, а потом к сладкой заднице. Святой Олимп, сколько он мечтал об этой заднице. Громкий стон заставил убедиться в правильности действий. Эрен не мог определиться, какого Леви он любил больше: сильного и властного, берущего своё, вколачивающегося в него сильными движениями или такого, нуждающегося, мягкого, зовущего его, тающего под его руками и языком, который сейчас обводил его дырочку, изредка проникая внутрь. — Не можешь оставить последнее слово не за собой? — задушенно произнес он. — Никогда. Новая волна возбуждения прошлась по телу, когда перед глазами предстала сама лучшая картина в его жизни — покрасневший мягкий вход, раскрывающийся под его пальцами, истекающий его слюной, которая стекала дорожками по бедрам и оставляла следы на кровати. Если бы не собственный член, готовый взорваться от невыносимого напряжения, он бы смотрел на это вечно. Их стоны соединились в единое целое. Темные глубины Тартара, Леви, сжимающий его член глубоко внутри себя ощущался так правильно. Его окончательно унесло. Руки сжимались на молочных бедрах, оставляя после себя рисунки звездного неба. Хаос, поселившийся в его мыслях, отражался на его движениях. Ритм был давно сбит. Он толкался всё глубже и глубже, забирая всё, что Леви мог ему дать, и отдавая всё, что копилось в нём так много лет. Все невысказанные слова и неозвученные чувства были здесь. Сейчас. В этом моменте. В каждом движении бедер, в каждом толчке, в каждом вздохе. — Я готов за тебя умереть, — дыхание сбилось, — я готов за тебя убить, — тихий шепот бил острее любого копья, — я готов для тебя жить. Леви сильнее сжался вокруг его члена и громко застонал, вновь кончая. Эрен не заставил долго себя ждать. Последние мгновения были настоящим испытанием для его выдержки. Вырвавшиеся слова поставили жирную точку, а следом ещё две, оставляя место для их истории. У них было всё время мира, и он собирался прожить каждое мгновение рядом с Леви. Оргазм, сотрясший его тело, был освобождением. Вот, где была настоящая свобода. Покидая распластанное по постели тело, он спустился поцелуями вниз, слизывая свидетельство их страсти с живота Леви. Легко проходясь по кончику члена языком, он почувствовал, как мягкая плоть содрогнулась под ним и мелко задрожала. Оставив легкие поцелуи на местах, где недавно сжимались его пальцы, он опустился вниз, вылизывая и посасывая покрасневшую кожу около входа. Слизав последнюю каплю, он мягко улыбнулся, ловя ответную улыбку. Это было только для Леви. Этот момент доверия остался только между ними. Ни с кем больше Эрен не позволял себе такой ласки. Но Леви… Леви был особенным. Самым особенным. — Спасибо, — наконец смог произнести Эрен. — За что? — В центре этого хаоса, ты был со мной… — прошептал он. — Всегда.