And In The Middle Of Chaos There Always Was You

Эрен в сотый раз взмахнул хлыстом, подгоняя лошадей, запряженных в колесницу. Ветер холодными струями развевал его волосы. Холодный пот скатывался по вискам. Каждая секунда, проведенная в пути, заставляла легкие сжиматься от страха всё сильнее. Даже мгновение промедления могло стоить Леви жизни. Он любил его. После сотен лет он смог наконец-то признаться себе в этом. Он любил. И это убивало его. Среди туч показалась разрушенная лестница, которую он быстро преодолел на своей колеснице. Ему больше не нужно было доказывать свою божественную силу кому-либо, особенно какой-то глупой лестнице. Он готов был отречься от неё в любой момент ради спасения любимого, чье почти бездыханное тело он сейчас крепко сжимал в своих руках. Как будто хотя бы так он смог бы передать часть своей силы Леви, чтобы тот продержался ещё чуть-чуть. Колесница залетела прямо в разрушенный тронный зал. Боги, освободившиеся от оков после того, как Зик был снова погребен в глубины Тартара, сейчас готовились к новому бою, собирая оружие и надевая доспехи. Заметив приближение Эрена, они вскинули мечи и копья. Микаса натянула стрелу на тетиву лука, не знающего промаха, прицелилась прямо в лоб. — Леви умирает! — неистово закричал бог войны. Они успеют решить его судьбу после, сейчас прежде всего была судьба Леви. Эрвин поднялся со своего места. В его руках искрили молнии, в любой момент готовые повергнуть бога войны. — Ты предал нас, а сейчас пришел просить нашей милости, прикрывая заботой о жизни нашего соратника? — прогремел он. — Это низко даже для тебя. — Мне не нужна ваша милость! — рычал в ответ Эрен. — Вы сможете уничтожить меня после того, как спасете его. — С чего нам тебе верить? — подал голос Жан. — Ты — бог провидцев, пославший дельфийского оракула на помощь. Не Леви, а нам двоим. Если ты не верил, что я помогу спасти мир и Олимп, то для чего это сделал? — злость затмевала разум. Даже сейчас они думали лишь о собственном благополучии несмотря на то, что жизнь одного из них висела на волоске. — Загляни в будущее, обратись к своим верным пророчицам, чтобы узнать о чистоте моих помыслов. Жан молчал. Некоторые из направленных на Эрена мечей медленно опускались. Услышанное заставило задуматься даже высокомерных богов. — Ты помог заточить Зика? — тихо спросила Хистория. — Мы сделали это вместе с Леви, объединившись и пробудив древнюю силу войны. — Тогда почему ты сам не спас его, мальчишка? — мстительно заметил Эрвин. — Ты знаешь, что мне не дано вершить судьбы богов, высокомерный ублюдок, — костяшки побелели от силы, с которой Эрен сжимал руки, которые сейчас обхватывали тело Леви под колени и плечи. — И даже если бы я мог, я отдал часть своей силы людям, которые погибали на полях битв под ногами титанов. — Ты сам выпустил их на свободу! — сказал Райнер. — Я не… я не хотел… всего этого, — вина, что всё это время маячила на задворках сознания, с новой силой хлынула в его разум. Он знал, что был причиной тысяч смертей. Он знал, что был причиной того, что Леви сейчас на пороге смерти. И он готов был поплатиться за это или умереть, пытаясь исправить свои ошибки. — Я был одержим местью Олимпу и хотел заставить вас страдать. Хотел, чтобы вы почувствовали те же оковы, что надевали на меня тысячи лет. Но я ошибся, и моя ошибка стоила миру слишком дорого, — его голос с каждым словом становился тише, а глаза жгли слезы. — Она стоила мне слишком дорого. Я готов к смерти, к забвению, к вечным мукам. Я готов положить свою свободу на плаху вашего выбора. Я готов потерять всё. Всё, кроме него, — пропитанный нежностью взгляд опустился к бледному лицу, что покоилось на сгибах его локтей. — Спасите его. А потом делайте со мной, что хотите. В зале воцарилась гробовая тишина. Поверженные исповедью бога войны, они сдались. Последнее оружие было сложено, и только Эрвин продолжал сверлить его гневным взглядом. Но Эрен лишь уверенно смотрел в ответ. Гнев был оправдан. В конце концов, он начал конец света. — Мы предоставим Леви решать твою судьбу, — вынес свой вердикт Эрвин, — после того, как спасем его. Впервые с того момента, как его нога ступила на Олимп, он смог сделать вдох полной грудью. Эрвин подозвал его в центр зала, и Эрен быстрым шагом преодолел расстояние, а потом аккуратно уложил Леви на пол. Пальцы прошлись по впалым скулам ко лбу, нежно заправляя выбившуюся челку за уши. — Осталось потерпеть всего немного, — прошептал он, склоняясь над Леви. — Ты был таким сильным. — мягкий поцелуй в уголки губ, и он медленно отошел. Всё его нутро рвалось защищать Леви. Ему хотелось снова схватить его и утащить куда-нибудь далеко, чтобы суровый и жестокий мир больше не смог до него добраться, чтобы больше никто не мог причинить ему вред, и Эрен больше никогда не видел его таким. Боги собрались кругом вокруг бога мудрости, взявшись за руки. Эрен почувствовал мягкое прикосновение Хистории к правой руке, а левую руку обхватила сильная ладонь Жана. Пантеон редко молился, но сейчас каждый из олимпийцев взывал к Матери-природе, чтобы спасти одного из них. Леви любили. Он не раз спасал из передряг мудрым советом или делом. Он был честен и справедлив. Он был верен Олимпу. Боги об этом помнили. Эрвин склонился над телом бога мудрости, повторяя недавнюю позу Эрена. Его огромные руки опустились к маленькой на их фоне груди, и белые разряды начали проходиться по кончикам пальцев, с каждой секундой становясь ярче. Белые дрожащие нити словно змеи расползались по торсу Леви, обвивая руки и ноги до самых кончиков пальцев. Эрвин возвел голову к потолку и послышались громкие раскаты грома. Тела окутывало белое сияние, создавая круг света вокруг них. Эрен крепко зажмурил глаза, не в силах продолжать смотреть. По затылку пробежали липкие мурашки страха, а на лбу осела холодная испарина. Он не мог его потерять. Всё закончилось так же быстро, как и началось. Легкий туман, что сейчас висел в воздухе, медленно рассеивался. Бог войны распахнул глаза и заметил легкое шевеление в центре круга. Он высвободил ладони и поспешил к Леви. Тот уже сидел, легко потягиваясь. На обнаженном торсе проступали выступы ребер, на руках бугрились мышцы, а живот глубоко впадал. Эрен упал на колени перед ним, не в силах протянуть руки, чтобы коснуться. А вдруг это сон? Вдруг Леви умер там, в темной пещере, а воспаленный от горя разум Эрена создал иллюзию его спасения? Бог мудрости наконец-то обратил на него свой взор. В глазах сквозило бесконечное удивление вперемешку с нежностью. — Ты жив? — тихо спросил Леви, протягивая кончики пальцев к его ладони. Мурашки побежали от места соприкосновения их рук, всё тело натянулось, словно тетива лука и мелко дрожало. Истеричный смех пробил его легкие, заставляя задыхаться. Все в зале пораженно смотрели на двух мужчин. — Ты украл мою реплику, — Эрен всё-таки смог выдавить из себя слова. — Тц, глупый мальчишка, — покачал головой Леви, а Эрен всё ещё не мог поверить, что это и правда происходит. — Твой… — шептал он, — Твой глупый мальчишка. — Мой. Тронный зал заполнила тишина, в которой эхом отдавались их тихие голоса. Вдруг на выходе начали появляться клубы дыма, разнося по воздуху едкий запах гари. — Так, так, так… — звук жидких хлопков раздался в комнате, — Несите платок, мне нужно утереть слезы. Какая прекрасная история любви двух великих олимпийцев. — Длинные пальцы начали притворно утирать слезы с глаз. — Моблит? Что ты тут делаешь? Где Ханджи? — Нанаба громко вскрикнула, наконец разглядев фигуру в черноте дыма. — Женушка отдыхает, не стоит её тревожить, — белобрысый мужчина в золотой юбке и белом плаще, фиксирующемся на тонкой золотой цепочке с разноцветными вкраплениями камней, снова раздражающе ковырялся в ногтях. — Я слышал, что вы снова заточили старину Зика в Тартар. Только зря время на него потратил. — Что? — удивленно спросил Эрвин, — Что ты несешь? — Ах, да, вы же не знаете, — он наконец оторвал взгляд от своего удивительно увлекательного занятия, — Это я освободил Зика. — Ты? — по залу прокатился шепот, с каждой секундой становясь всё громче. — И вечно этот удивленный тон, — уголки губ Моблита приподнялись в легкой ухмылке. — Мы с Зиком сразу нашли общий язык. Он понимал, что такое предательство. Настоящее предательство, а не то, что этот глупый мальчишка себе напридумывал, — его взгляд метнулся к Эрену. — Святой Олимп, о каком предательстве идет речь? — в голосе Конни сквозило раздражение. — О каком предательстве идет речь? — глаза Моблита сверкнули яростью. — Может быть, напомнить вам о том, как вы добровольно отдали меня в рабство этой сумасшедшей? Заточили в подземном мире на сотни лет? Вы тут и пару дней в оковах не продержались, всё ныли о том, как жестоко с вами поступили. Бедные маленькие божки, которых заставили посидеть на их помпезных стульчиках. Вы все… — его указательный палец обводит зал, — понятия не имеете о том, что такое — оказаться в настоящей ловушке. У вас хотя бы осталась возможность бороться. Даже Эрен, который бил себя в грудь и топал ногой, заявляя о своей ненависти к Олимпу, по первому зову прибежал вас спасать, успевая подтирать слюни Леви. А я мог только ждать. Каждый день… каждый день в этом месте тянулся, как год. — Но ты хотел жениться… — нотки удивления проскользнули в голосе Райнера. — С чего ты взял? Кто-нибудь из вас, хоть кто-нибудь, потрудился спросить меня прежде, чем с легкой руки сослать в царство смерти? — вена на шее Моблита вздулась от бешено бьющегося пульса. — Моби, мы не знали… — начала Хистория. Она сделала пару шагов вперед в попытках приблизиться, но вскинутая рука остановила её. — Не смей называть меня так! — закричал он, — Это тупое прозвище… словно кличка дворовой собаки… Ненавижу. — Моблит, где Ханджи? — снова подал голос Эрен. Его гнев с каждым сказанным мужчиной словом всё больше разгорался в груди, ярость словно огненная лава стекала по венам. — О, не переживай, она со своими любимыми игрушками… — зловеще прошептал он, — говорят воды Стикса особенно хороши в это время года. На лицах олимпийцев застыл ужас. — Проживание в подземном мире было не совсем бесполезным, знаете? У меня было много времени для того, чтобы изучить это место. Например, один из самонадеянных богов, не будем показывать пальцем, кто, — усмешка вновь вернулась к Моблиту после вспышки ярости, а взгляд устремился к Эрвину, который всё это время молчал, хмуря свои густые брови, — решил, что царство мертвых — отличное место, чтобы спрятать очень ценный артефакт, этакий запасной план на случай, если все другие варианты будут исчерпаны, — в его руках появился золотой рог, в котором каждый узнал рог изобилия, выкормивший громовержца в раннем возрасте, бесконечный источник для исполнения желаний. — Как ты посмел? — взревел Эрвин, не выдержав издевки. — Я посчитал это будет честной платой Олимпа за прожитые в аду годы, — с улыбкой ответил светловолосый бог весны, — Занятная вещица, если внимательно посмотреть. Помогла мне расколоть первый круг вашей защиты и сделать брешь во вратах Тартара, но что более интересно… она помогла мне залезть в разум бога. Эрен, дорогой, напомни мне о том, почему ты решил открыть врата Тартара? — Я… я хотел отомстить… — вдруг неуверенно начал он. — Ты ли, Эрен? — почти нежно прошептал он. В голове бога войны воцарился настоящий хаос. Все эти шепотки в голове и щекотка в затылке вдруг обрели смысл. Всё это время ему казалось, что его вел невидимый рок судьбы, но это был Моблит… Моблит, который залез ему в голову. По телу прошлась волна пламени, из-за чего Леви пришлось одернуть руку, которая всё это время покоилась на сгибе локтя Эрена. — Ты поплатишься за это! — Бог войны резко поднялся на ноги, создавая столп огня, который закрывал в плотное кольцо его и Моблита. — Сильно сомневаюсь, — светловолосый бог поднес рог ко рту и резко подул в него, но никакого звука не было. Эрен на секунду замер, но после временного замешательства решил, что с него хватит. Он и так слишком долго слушал этого ублюдка. В руках появилось длинное копье. Эрен встал в стойку, занося оружие за спину для точного броска, но земля под ним сотряслась, из-за чего бог войны повалился на пол. Полуразрушенный свод замка снова вздрогнул и над головами олимпийцев распростерлось небо, которое сейчас заволокли черные тучи. Над ними склонились головы титанов, готовых к сражению. Эрен быстро обернулся назад, выискивая глазами Леви, который в момент поднимался на ноги, поддерживаемый Микасой и Сашей. Он сомневался, что бог мудрости выдержит еще один бой, после недавнего ранения и хотел уговорить его бежать. Правда велика вероятность того, что его мольбы не услышат. Взгляд метался от одного бога к другому. Большинство призывало свои колесницы, чтобы подняться наверх и дать бой. На их телах проступали очертания доспехов, а на головах — шлемов. Он вспомнил про Моблита, когда тот уже исчез из его круга. Эрен грязно выругался с досадой отмечая, что тому удалось обдурить его внезапной выходкой с призывом титанов. Сначала он найдет Леви, а потом разберется с ним. Прорываясь сквозь толпу и обломки дворца, он наконец смог выцепить Леви, который так же, как и остальные готовился к битве. — Ты должен уйти! — Эрен схватил его за руки как раз в тот момент, когда ноги Леви подкосились после очередной дрожи, прошедшей по полу тронного зала. — Моё место рядом с вами! Я не оставлю вас одних! — он цеплялся за плечи Эрена, в попытках выровнять спину, прогибающуюся под тяжестью доспехов, но продолжал упрямо смотреть ему в глаза. — Мы справимся и без тебя! Ты достаточно сделал для мира! — зарычал бог войны, не в силах сдерживать вырывающуюся ярость, но после глубоких вздохов сказал уже чуть тише. — Леви, у тебя нет сил для этой битвы. — Уж кто бы говорил. Ты сам совсем недавно пожертвовал половиной сил во благо сражавшихся воинов, — злобно шипел он. Эрен чувствовал, что битва проиграна, даже толком не начавшись, потому что спорить с Леви по поводу участия в сражения было делом бесполезным. — Темные глубины Тартара, — Эрен раздраженно закатил глаза. — Эрен, я не уйду, — он сильнее сжал пальцы на плечах, его брови, которые до этого были сведены, медленно расползались на свои места. — Хорошо… — бог войны лишь устало покачал головой, — Но держись рядом, ладно? И никаких геройств? Больше не нужно прикрывать мою грудь от ударов. Я не смогу… не переживу, если потеряю тебя снова. Лучше смерть, чем это. — Тогда ты понимаешь, что тоже должен быть осторожным? — пальцы на плечах разжались и Леви на секунду притянул его к себе и прислонился своим лбом к его. Это становилось их маленькой традицией. Как будто одно маленькое прикосновение дарило силы для того, чтобы продолжать бороться. — Я буду, — уверенно прошептал Эрен, — а когда это всё закончится… у нас будет целая вечность только для нас двоих. Он крепко зажмурил глаза, из-за чего под веками засверкали маленькие искры, в которых просматривались картинки их будущей жизни. Они оставили этот момент друг для друга взамен тому, что украл у них Моблит. И пусть мир вокруг снова рушился, им было наплевать. Они есть друг у друга, и этого достаточно. В черноте небосвода разразилась открытая битва. Олимпийцы уже приняли своё божественное обличье и сражались с титанами, которые с каждой секундой терпели новые поражения. Отчаянная попытка Моблита свергнуть Олимп при помощи гигантов без Зика изначально была сомнительной затеей. Титаны были хаосом и стихией, но без своего предводителя не могли совершать скоординированные атаки, по сути круша всё, что попадается под руку. Каменные титаны уже медленно растворялись, расходясь по воздуху черной дымкой песка после пары точных ударов молниями от Эрвина, который всё-таки нашел способ выплеснуть копившийся в последнее время гнев. Сразу два предательства за неделю. Тяжелое время для высокомерного старика, уверенного в своей безграничной власти. Рядом с мужем тут и там мелькала Нанаба на своей золотой колеснице, которая подавала громовержцу всё новые и новые сверкающие молнии. Микаса и Хистория с двух сторон окружили земных титанов и осыпали их бесконечным потоком стрел, а Саша и Петра пускали по их ногам-колоннам длинные ветви, которые поднимались вдоль их тел, заставляя прогибаться к земле. Откуда-то издалека был слышен звук разверзающегося моря, где вел битву с водными титанами Армин, стоящий во главе целой армии. Леви громко свистнул и из-за поворота лестницы на входе в гору, где Конни сейчас выстраивал защиту, чтобы не выпустить титанов с Олимпа обратно в мир людей, показался его Пегас. Он запрыгнул на своего коня и уверенно полетел ввысь, заметив ветряного титана, вокруг которого закручивались в бесконечную спираль десятки вихрей. На помощь ему поспешил Райнер, который тоже заметил гиганта. Эрен с тоской проводил взглядом удаляющийся силуэт. Святой Олимп, и пяти минут не прошло с момента, когда он попросил Леви держаться поближе. Но, конечно, кто его слушает вообще. Взгляд зацепился за Жана, который сейчас сражался с огненным титаном, но один из немногих терпел поражение под натиском пламени. Этот гигант был одним из самых сильных среди своих собратьев. Стихия огня, непредсказуемая и ужасающая в своей первобытной красоте, уничтожала всё на своем пути и могла переломить даже силы бога солнца. Огненные титаны были редкостью, не удивительно, что после последнего великого сражения, когда олимпийцы впервые заточили Зика в Тартаре, в живых остался только один, но ему по-прежнему хватило бы сил, чтобы уничтожить целые города и страны. Поскольку все титаны сейчас собрались на Олимпе и сражения на земле поутихли, Эрен смог обрубить поток энергии, который ежесекундно перетекал из него в сердца тысячи воинов. Их битва закончена, пришло время бога войны. Почувствовав, как по мышцам прокатываются волны энергии, Эрен не смог сдержать улыбки. Наконец-то он был на своём месте. Раздающиеся отовсюду звуки сражений ощущались, как самая прекрасная музыка. Силы переполняли его. Тело с каждой секундой становилось всё больше, глаза застилал огонь. Низкий рык рвался из глубин горла и сотрясал всё вокруг. Огненный титан оторвался от Жана и повернул своё мощное туловище, больше напоминающее ходячую гору с огромными трещинами, из глубин которых извергалась горячая лава. От него разило запахом гари и смерти. Под огромными ногами, ступающими по святым землям Олимпа, оставались черные горящие дыры. Когда Эрен поравнялся в размерах с титаном и Жаном, он смог нанести первый удар охваченным пламенем кулаком, и по лицу титана пошли только легкие трещины. Гигант взревел, со всего его тела повалил едкий дым, заставляющий задыхаться. Жан на какое-то время утратил возможность контролировать свою божественную форму, и его маленькое, по сравнению с размерами гиганта и Эрена, тело начало быстро падать с огромной высоты. Микаса, будто почувствовав угрозу, резко обернулась и заметив, падающую светловолосую фигуру, развернула своего коня, взмахнув поводьями, и успела подхватить Жана. Сражение продолжилось. По всему Олимпу разносились звоны ударов оружия и рев титанов, которые с каждой секундой слабели и сдавали позиции. Но огненный титан, кажется, не собирался сдаваться. Он обхватил туловище бога войны своими длинными конечностями-вулканами и сильно сдавливал, сковывая движения и не давая возможность совершить новый удар. Ярость окончательно поглотила Эрена, огонь начал быстро подниматься от рук и всего через пару мгновений охватил всё тело, освещая весь Олимп своим ярким пламенем. От неожиданности титан на секунду ослабил хватку, и это дало Эрену пару спасительных секунд, за которые он успел схватить титана за голову и надавить пальцами на трещину, растягивая ее края в разные стороны. Из раскола полилась обжигающая лава, стекающая с их переплетенных в борьбе тел на олимпийские поля. Лава, быстро оседающая и застывающая на земле, сковывала движения, словно рыбацкая сеть. Эрен знал, что в таком положении падения не избежать, но ничего не мог сделать, чтобы предотвратить его. В какой-то момент послышался приближающийся шелест крыльев и бог войны краем глаза заметил приближающуюся светлую фигуру, в которой угадывались очертания Леви, летящего в самый эпицентр сражения. Он попытался сдвинуться, чтобы случайно не опалить Леви охватывающим их пламенем, но тот шел на таран. «Твоя сила не может причинить мне вред, Эрен. Она ведь часть моей» — знакомый шепот дарил временное спокойствие и возможность на секунду снова начать рассуждать здраво. Он знал технику бога мудрости, знал, какие приемы тот использовал в особо опасных сражениях, знал, что ему не нужна дополнительная защита и помощь, но не мог ничего с собой поделать. В то время, как руки продолжали давить на голову титана, сердце посылало импульсы по уже настроенным каналам связи. Маленькое тело на белом коне вихрем закручивалось вокруг них, успевая пробивать всё новые и новые трещины на теле титана, ослабляя его защиту, и, казалось, совершенно не планировало останавливаться или делать передышку. Пылающие пальцы Эрена на секунду замерли, когда во всём теле начали вспыхивать мелкие вспышки энергии, которые ему не принадлежали. Импульсы устроили дорогу с двусторонним движением на линии их связи. Где-то в ребрах поселилось тепло, но совсем не от огня, который сейчас был буквально повсюду. Их взаимная поддержка ощущалась, как мягкое соприкосновение ладоней любовников в постели, как теплые взгляды, пойманные в его комнате в покоях после обсуждений планов сражения, где могли позволить себе расслабиться и побыть просто людьми, как сила от толчка, когда скрестил мечи в азартном поединке. Они были рядом. Снова бились спина к спине, прикрывая тыл друг друга, и сейчас это видел весь Олимп. Об этих битвах сложат легенды про вечно противоборствующих богов, вернувших в Тартар отца титанов Зика и победивших последнего огненного титана на земле, который в этот момент окончательно ослабил хватку под натиском двух богов. Эрен сильнее надавил, и трещина наконец раскололась. Огромные камни с каплями лавы падали на землю, сотрясая всё вокруг. Туловище, руки и ноги с бесконечными «ранами» оставленными не знающим пощады копьем Леви постигла та же участь, что и голову. Весь Олимп был в руинах и развалинах, но эта война была закончена. Последние титаны были побеждены. Олимпийцы осматривали последствия их битвы, озираясь по сторонам. Леви опустился на плечо Эрена, который оставался в своей божественной форме, и прижал к его лицу свою ладонь, которая казалось маленькой точкой на огромном полотне кожи. Им не нужна была особая связь или способность передавать друг другу мысли, чтобы понять значение этого момента. Этот конец был началом. Их началом.