Тавр поверженный

      Бесподобная Эгейя Кампо вальяжно разлеглась на радужных камнях, сохраняя гибкость, грацию, достоинство и изящество, свойственные придворным дамам всех мастей. Вид у неё был усталый, хотя она не уставала, капризный, пусть для капризов не было серьезных оснований, и сердитый, раз для злости были все поводы: материала не нашли, а Жермен всячески досаждал ей излишним вниманием. Одно обстоятельство приводило её механизмы в упорядоченное движение – взаимное избегание между двумя давними друзьями, пришедшими с каменоломни.       Лениво Эгейя шевелила пальцами на левой руке. Если бы не это короткое движение, можно было бы подумать, что всё ей безразлично и пресно. О, ни в коем случае! По-кошачьи она прикрывала большие глаза и внимала всему, что происходит вокруг: натужным попыткам Жермена перевернуть тяжёлый валун, ловким движениям Джохара, но особенно – напряжённо застывшему Оскару и рассеянно бродящей Кейт, которая делала вид, что занята поисками. Какая досада, ей не удалось опередить прыткого машиниста, когда он бросился вслед за американкой. Пойти за ним означало бы вступить в прямую конфронтацию, чего мадам Кампо, – грешно сказать, – побаивалась. Пришлось мучиться неведением. Всё, что знала автоматон, а, следовательно, и все остальные, так это историю о двух мужчинах, пытающихся найти что-то, именуемое "чёрным демоном". Материал ли это? Эгейя не сомневалась. У автоматонов нет чутья, но оно было, и мадам Кампо не знала, откуда оно взялось, вероятно, из блока "душа", что был закрыт от её сознания, покоясь в самой глубине сердца. Это чутьё шептало ей о верности её предположений. Шептало оно и о скрытности американки и её друга. Это привлекало её не меньше возможности вот-вот снова ощутить в руках заветный чёрный "бархат".       – Mon amour, здесь нет ни крупицы! Этот неотёсанный горилла нас обманул! – Сокрушался Жермен. – Завёл на эту пустошь – и был таков!       – Материал был здесь, в земле, – отвечала автоматон, глядя на раскуроченные камни и нарытые ямки. – Его забрали раньше нас.       – Тебе придётся ещё потерпеть, милая, ещё самую малость, – потянулся он к руке Эгейи, но автоматон вскочила, не дав ему коснуться себя, и прямиком пошла к мисс Уолкер.       Кейт заметила её приближение, но не подала виду. Мадам Кампо села перед ней на камень, изображая обеспокоенность. Она и правда испытывала некоторую тревогу.       – Кейт, вы в порядке?       – Окажись мы здесь раньше – наши поиски увенчались бы успехом, – ответила американка уклончиво, избегая говорить о себе.       Эгейя не стала настаивать и сказала:       – Сегодня мне совершенно необходимо заметить некоторые части в механизме, и без вашей помощи не обойтись. Вы ведь поможете мне, как обещали? Славно! Иначе я вновь буду испытывать неудобства. Эти поломки так надоели! Скорее бы уже покончить с этим! Время так быстро утекает, его всё меньше и меньше... и автоматоны не вечны! Memento mori... Так вы выяснили, что эти господа сегодня будут ещё искать материал?       – Так и есть, – рассеянно сказала Кейт. – Не знаю где, но мы постараемся осмотреть все ближайшие скалы.       – Не лучше ли будет проследить за ними? – предлагает автоматон совершенно обоснованно. – Вы так ловко справились первый раз, справитесь и второй. Что попусту ворочить камни, под которыми ничего нет? Материал залегает глубже. Пусть всю грязную работу сделают эти мужчины с взрывчаткой.       Американка рассматривала этот вариант действий, но не отдала ему предпочтение по нескольким причинам.       – Слишком опасно, мы точно не знаем, с кем имеем дело. Если мои подозрения верны, они работают на кого-то ещё и находятся в долгах. Найди они материал – заберут всё, и это не будут горы хребта Магалар. Как и любая ценность, материала немного, и эти "золотые крупицы" достанутся...       – Самым смелым, – заявила автоматон. – Я знаю, что такое золотые прииски, но я знаю и про дерзких бандитов, которым улыбается удача.       Кейт знала, к чему клонит Эгейя, и считала эту идею совершенно невыполнимой.       – Мы не будем грабить этих людей!       – Их только двое...– продолжала ворковать мадам Кампо, – и они, очевидно, занимаются контрабандой, так что же здесь преступного – отобрать ворованное? Мы совершим благое дело, и вы не оправдаете их действия религиозными верованиями, традициями или угнетенностью. На этот раз вам нечего противопоставить мне.       Кейт признала: крыть ей нечем. Подрыватель производил впечатление человека нервного, но явно обладающего бо́льшими знаниями о залежах материала. В отличие, например, от горунов, которые по чистой случайности нашли подходящий камень в священном для них месте и посчитали его таким же священным, как и все камни вокруг. Американка бы с радостью выведала всё у Роба, просто припугнув беднягу, если бы была уверена, что второго мужчины не будет рядом. Если только каким-то образом разделить приятелей? Опасно и сложно.       – Хотите сказать, что вы справитесь с двумя рослыми мужчинами? – усомнилась Кейт. – Вряд ли Жермен полезет в драку, Джохар слишком мал и суптилен.       – А вы справились с быком! Я всё поняла, но в этой цепочке вы упустили одного персонажа, – и она многозначительно взглянула в сторону Оскара.       – Я не буду просить его об этом! – Рассердилась мисс Уолкер, но автоматон быстро успокоила её.       – Вам и не придётся. Я вовсе не предлагаю набрасываться на них, словно мы какие-то алчные пираты – мужланы с большими дубинками и крошечным мозгом. Это отвратительно! Мы будем действовать хитрее. Вы – женщина, красивая женщина, – уточнила она, – а я автоматон, похожий на красивую женщину. К тому же, они узнают во мне материал, и это станет дополнительным стимулом, чтобы они пошли за нами куда угодно. Вот увидите, всё получится. А ваш друг машинист будет... телохранителем, если что-то пойдёт не так. Мы отвлекает внимание – остальные забирают куш!       Кейт сомневалась:       – Как самоуверенно! С чего бы им слушать нас? В лучшем случае, они просто прогонят нас, а худшем убьют.       Мисс Уолкер, конечно, сомневалась, что робкий Роб пойдёт на такие крайние меры, но оказаться под дулом ружья или пистолета крайне неприятная перспектива. Это она знала на горьком опыте.       – У них было оружие, кроме этой взрывчатки? – спрашивает Эгейя. – Кажется, нет.       – Даже если и нет, всё равно это кажется плохой затеей. Один из них знает меня, мы были коллегами.       – Замечательно! – только обрадовалась автоматон. – Используем это! Поэтому вы должны быть там со мной!       – Моя известность добавляет риски, а не уменьшает их. Далеко не все люди восхищены мной, как Жермен и вы.       – Этот риск оправдан, и вы знаете это. Куда делся ваш авантюризм? Та ли Кейт Уолкер передо мной, которой отдано моё сердце? Вы не заболели?       – Я здорова, – отрезает американка.       Мадам Кампо оглядывается на своего мужа, юного шерпа и бывшего машиниста – все они не оставляли поисков, продолжая поднимать и опускать камни, но лишь один Джохар отдавался работе всецело, не отвлекаясь на Кейт и Эгейю. Мадам Кампо замечала их жалкие попытки скрыть этот факт.       – Мужчины остаются мужчинами, и неважно, люди они или автоматоны, – говорила она, снова глядя на американку. – Соглашаетесь, мы будем отличной командой.       – Когда они вас увидят, будут думать лишь о том, как разобрать и продать по частям, – привела последний аргумент Кейт.       – Если это заставит их отдать всё, что у них есть, я готова рискнуть. С вами мне ничего не страшно! Я буду сражаться, как лев, если придётся, и не стану трусливо ждать чуда, которое может никогда не случиться. Мы как шакалы здесь собираем падаль. Унизительно! Я имею равное право забрать всё, что лежит здесь. Я не упущу этот шанс, а вы?       Кейт вспоминает, как смело Катюша предлагает план бегства, не упустив возможность использовать самую малую удачу на их пути. Она поплатилась жизнью за свою дерзость, но лишь благодаря ей американка сбежала. Мисс Уолкер не может осквернить память о ней слабохарактерностью. Было бы здорово покончить с материалом раз и навсегда!       – Будь по-вашему, – соглашается Кейт. – Я помогу вам.       – Чу́дно! Вы не пожалеете, вместе мы сокрушим горы!       Радостно автоматон подскакивает с места и быстро идёт сообщать об изменившихся планах. Кейт внимательно следит за реакцией на её слова: Джохар округляет глаза с приоткрытым от удивления ртом, Жермен выражает сильную обеспокоенность, раздувает щёки и мотает головой, а Оскар... молча соглашается единственным коротким кивком.       Мисс Уолкер резко разворачивается на каблуках, заставляя камни под её подошвой жалобно скрипеть. Чего она ожидала? Внезапной заботы, когда всякий раз просила не переживать о ней и не мешать авантюрам? Как эгоистично! Она будет хорошим другом, если починит, наконец, Оскара. Её глупые неправильные чувства не должны этому мешать. Кейт глубоко вздыхает и силой воли превращает своё сердце в камень, а разум в механизм, думающий только о деле, и ничего её не тревожит, есть только цель – метафорические рельсы, уходящие за горизонт.       Воодушевление Эгейи лилось бурной рекой. Без всякой скромности она отдаёт распоряжения, назначает роли в её маленькой большой игре, нисколько не мучаясь опасениями. Всех, кроме Кейт, она просит изваляться в пыли, быть поблизости в засаде и ждать сигнала. Сама же она, напротив, приводит свой вид в исключительный порядок: волосы, одежду, поверхность корпуса – всё должно быть опрятным и чистым. Американка чувствует себя неловко рядом с ней, но мадам Кампо заверяет, что внешний вид мисс Уолкер идеален и ничто не может его испортить.       Было около двух часов после полудня, когда женщина и автоматон вышли в сторону каменоломни, уповая на удачу. За ними следили их товарищи по общему делу, но не приближались слишком близко: так Кейт не могла увидеть ни одного из них, когда оборачивалась, и это и успокаивало, и пугало. Эгейя держалась радостно и смело, не имея даже плана действий, намереваясь импровизировать с первых слов.       В карьере продолжала кипеть работа, сверху он обозревался замечательно: от деталей хитроумных изобретений Форальберга, до снующих, как муравьи, людей. Кейт могла видеть каждого рабочего, но не находила среди них ни напыщенных начальников, ни подрывателя Джонни, ни робкого Роба. Мадам Кампо просила подробно описать ей второго мужчину – Роба, – и ужасно сокрушалась, что не имела возможности видеть его ранее. Американка выполнила её просьбу максимально добросовестно, чем свела на нет все возможные недовольства.       Прождав полчаса, Кейт тяготела бросить эту затею и вернуться к поискам, а может и вовсе на священную тропу, и будь прокляты трижды её принципы, держать чету Кампо подальше от сакральных мест! Однако удача и правда улыбается смелым, потому что Эгейя видит двоих подозрительных рабочих, идущих вдоль ступенчатой стены по среднему уступу. Мисс Уолкер мгновенно узнает в них Джонни и Роба: первого по светлой короткой шевелюре, второго по сутулой худощавой спине. Бодро они выбрались наверх и зашагали мимо, не подозревая о засаде. Тут же у них появился "хвост", причём не слишком осторожный, но мужчины были заняты, а значит, глухи до всего вокруг.       Добравшись до нужного места, они покружили, как жадные акулы, но ничего не нашли, тогда Джонни снял большую сумку с плеча и заложил взрывчатку под большие валуны. Взрыв – и несколько камней разлетелось вдребезги, а скалы раскололись, обнажая скрытые породы. У Кейт перехватывает дыхание, когда она видит чёрные обломки материала. Эгейя рядом сжимает её руку, шепча восторги и благословения судьбе, видя себя на пороге свободы.       Мужчины энергично сложили чёрные камни в сумку, подобрав даже самые малые осколки, не оставив после себя и крупицы "чёрного демона", как и думала американка.       – Это наш выход, – тихо говорит мадам Кампо и нетерпеливо выходит из укрытия. Её начищенный корпус сияет в солнечных лучах, и она специально расстегивает рубаху, чтобы обнажить больше бархатной поверхности.       Кейт спешит за ней и оказывается рядом в тот момент, когда оба мужчины поднимают головы и застывают с открытыми ртами. Позднее американка думает, что именно этот момент был самым удачным для грабежа – момент полного ступора охотников за материалом.       – Как удачно, что вы нашли это для нас, – сладко говорит Эгейя, чем повергает мужчин ещё в больший шок.       – Привет, Роб, помнишь меня? – говорит Кейт, и видит, как лицо её бывшего коллеги становится бледнее мела. Он смешно открывал и закрывал рот, как рыба, будучи также нем. "Ты-ты-ты-ты", – смог произнести он в итоге, страшно заикаясь.       – Чёрт меня подери! – обрёл голос Джонни и шагнул к автоматону, бросив сумку с материалом на землю.       Кейт напряглась, но мадам Кампо стояла, как скала, с высоко поднятой головой.       – Глазам не верю, я думал, мне показалось сегодня утром, – продолжал мужчина, – у него получилось! Охренеть! Ты был прав, – говорит он Робу, – а я проспорил тысячу баксов!       Американка и автоматон переглянулись, молча спрашивая друг друга о смысле происходящего. Мадам Кампо повела плечом, и её губы растянулись в улыбке, подчиняясь микроскопическим механизмам под тонким слоем материала на лице.       – Разумеется, получилось, – разыграла она возмущение, – как вы могли сомневаться в нём?       О ком бы ни шла речь, слова Эгейи произвели впечатление на мужчину: он поднял руки ладонями вверх, с честью принимая поражение. Не скрывая новой волны изумления, он обошёл Эгейю по полукругу, полностью игнорируя Кейт. Он даже попытался коснуться автоматона, но мадам Кампо игриво отбила его ладонь. Мисс Уолкер шагнула в сторону сумки, Роб не сводил с неё глаз, схватив добычу и прижав к себе, как дитя.       – Будь я проклят, где он взял столько этой штуки? Этот гад, что, нашёл крупное месторождение и не сказал?! Я предупреждал, что размажу его череп о камни, если он попробует приложить руку к моим деньгам! – мужчина быстро дышал: его шок перерастал в злость, а злость в ярость. Американка подавила желание подать сигнал ожидающим в засаде защитникам. – А ты кто? – бросил Джонни в сторону Кейт.       – Она со мной, – нашлась Эгейя, внезапно прильнув к мужчине, – мы обе здесь, чтобы выразить благодарность и принять в дар то, что может покрыть ваш проигрыш.       – Мы вам очень благодарны, Джонни, – подтверждает Кейт, – но этот материал не принадлежит вам, – она выхватывает из рук Роба сумку, который до сих пор не мог подобрать слов, – Ваша работа здесь окончена. Раз вы не можете доставить партию за перевал в срок, это сделаем мы!       – Что?! – свирепо крикнул Джонни, оттолкнув от себя Эгейю. – Это всё Йохан! Ублюдок подставил меня! Я выполнил свою часть сделки, так и скажите. Я честно всё сделал!       – Я знаю это! – крикнула Кейт и сразу заставила себя повторить тише и спокойнее: – Я знаю это, Джонни, поэтому мы здесь, чтобы помочь вам, – Кейт подумала и "пошла ва-банк": – Йохан мёртв. Тот, кому он хотел передать товар – тоже. Вы можете стать следующим в этой цепочке.       – Я говорил тебе! – Неожиданно заныл Роб.       – Заткнись! – рявкнул подрыватель. – Вот чёрт! Ему повезло, что он мёртв, этот Йохан, иначе я бы прикончил его! Хрена с два я последую за ним – Сандерс дал мне время до вечера. Дай мне это! – кинулся он к сумке, но Эгейя встала на его пути, опасно бросаясь на рожон.       Кейт быстро делает следующий ход:       – Это он нас послал – Сандерс. Чтобы мы забрали материал и отмыли твоё имя. Всё изменилось! Товар нужен срочно!       – Нет-нет, Джонни, – высоко взорвался Роб, придя в себя, – это Уолкер!       Кейт сжала зубы, готовясь к худшему, но худшее не последовало. Подрыватель уставился сначала на неё, затем на своего напарника с пустым выражением лица.       – Вот видишь, – замурлыкала Эгейя, – Роб знает мою подругу. Они давно знакомы, верно, милый? – ласково обращается она к мужчине.       – Нет, то есть, да... да, но... – бормочет Роб.       – Да, – подтверждает Кейт без вранья, – мы давно знакомы с Робом, странно, что он не говорил обо мне, ведь он знает, что мы работаем вместе. А ещё он, кажется, знает, что со мной лучше не шутить.       – Ты должна быть мертва, – пискнул мужчина.       – Кто это сказал?       – Все говорят! Сначала ты убила владельца фабрики, а потом тебя прикончили русские, как и детектива. Так говорят! Я ни при чём!       В глазах несчастного Роба действительно был неподдельный страх, и Кейт всерьёз начала думать, что её репутация и имя имеют теперь какую-то силу, способную повергнуть в ужас обычного человека. Что ж, если в глазах людей она – преступница и головорез, значит таковой она и предстанет, отрастив когти, зубы и рога.       – Верно! Я убила Ганса Форальберга! – сказала она так убедительно, что даже Эгейя вся обратилась к ней. – Я сделала это, потому что он отказался уладить всё мирно. Он не отдал мне то, что я просила, и ОЧЕНЬ расстроил людей, на которых я на самом деле работаю, понимаешь, о чём я, Роб?       Кейт била вслепую, уже не в силах остановить этот поезд, который сама же и завела. Удивительно, как человек может домыслить любые детали, так мужчины домыслили в её размытых объяснениях свою правду.       – П-п-п-прости, я-я-я не знал, что ты в деле. Все говорили наоборот, что ты помеха.       – Это для прикрытия, полагаю, – вставила Эгейя, – даже автоматону понятно, а уж кому-то, вроде тебя, Джонни, и подавно!       Но мужчина не повёлся так быстро.       – Ну, уж нет, ох-хо! Думали провести меня?! – он всё-таки выхватывает сумку из рук Кейт. – Ни за что не поверю, что Сандерс нанял какую-то девку и миленькую игрушку конченного паренька выполнить мою работу.       – Да, звучит паршиво, – поддакивал Роб на злость американке.       Эгейя всеми силами пыталась переубедить Джонни, используя небывалое красноречие и женские чары, но мужчина был непреклонен. Он не поддавался ни на уговоры, ни на манипуляции, и хотя ему было весьма приятно внимание автоматона, сумку с материалом он держал крепко. Кейт в панике ищет решение, но что она может?       – Всё, хватит! – в конец разозлился Джонни. – Если вы немедленно не уберётесь, я нашпигую вас динамитом! Стой, ты пойдёшь со мной, – сказал он мадам Кампо и схватил её за руку, – удачные эксперименты не должны разгуливать без присмотра. Ты слишком дорого стоишь! Мне ещё предстоит выяснить, где малец достал столько сырья. Не в сговоре ли он с мёртвым предателем. Нам пора, Роб.       Мисс Уолкер знала, что Эгейя достаточно сильна, чтобы вырваться из лап подрывателя, но не делает этого, желая сохранить легенду до конца. Американка топчется на месте, сунув руки в карманы, и неожиданно натыкается на холодный металл.       – Вы оба слепые идиоты, – резко говорит Кейт и складывает руки на груди, демонстрируя перстень на своём большом пальце, такой же, какой был у Джонни, – и я не стану оправдывать вас перед Сандерсом, когда он спросит, почему вы мешали мне.       Это сработало: сомнения закралось в головы мужчинам, особенно, конечно, перепугался Роб. Джонни терялся, и американка надавила ещё немного:       – Он будет зол, а вы и так уже облажались, ребята.       – Проклятье! Хорошо, вот как мы поступим: вы пойдёте со мной, – предлагает подрыватель и отсекает все возражения, – или так, или вы проваливаете! Я хочу, чтобы Сандерс лично сказал, что знает вас. И мне плевать, что он перепоручил это дело.       Оказавшись в безвыходном положении, Эгейя и Кейт соглашаются на этот компромисс, пусть их игра опасно затянулась.       Среди серых камней вдруг показалась кудрявая голова Джохара. Мисс Уолкер незаметно показала ему, что всё в порядке и помощь им не нужна. Пока... Она никак не могла сообщить ждущим в засаде, чтобы те следовали за ней и автоматоном, или не следовали, потому что американка боялась загадывать исход этого дела.       Взваленная на спину поклажа означала начало пути к каменоломне. Джонни пошёл впереди, Кейт и Эгейя следующими, а Роб плёлся позади, пока не решил присоединиться к своему приятелю. Он начал шептать что-то на ухо мужчине, и Кейт тоже воспользовалась возможностью поговорить с мадам Кампо.       – Йохан не наркоторговец, – резюмировала она.       – Нет, он не был, – ответила Эгейя и добавила с досадой: – ручаюсь, материал покоится на дне озера, на перевале, или лежит в расщелине где-то очень глубоко. Я могла бы расколоть каждый камень, если бы знала, что он точно там.       – Но мы не знали. А теперь мы в тупике. Что будем делать?       Автоматон не теряла надежду:       – Будем теми, кто мы есть: опасной авантюристкой, которую не смогла убить даже русская мафия, и её подружкой без моральных принципов и границ.       Кейт улыбнулась, представляя себя в этой роли, но мысли её стали мрачными.       – Я не убивала Ганса Форальберга, – на всякий случай ещё раз шепчет мисс Уолкер.       – Я знаю, – кивает Эгейя, – вы не способны на такое зверство. Вы бы никогда так не поступили.       – Да... – говорит Кейт как-то поверхностно и показывает, что больше не хочет вести этот разговор.       Эгейя, кажется, не чувствует эту тонкую перемену в настроении, зато чётко слышит равномерный скрежет камней позади. Ей не нужно оглядываться, чтобы знать, кто следует следует за группой. Она вся подтянулась и, как и мисс Уолкер, сделалась серьёзной, на что никто не обратил внимания.       Преодолев высокую кручу, путники вышли на широкую тропу – один из путей рабочих в отхожие места, и начали затяжной пологий спуск к уступам карьера. Отсюда шла сеть дорог к ценным участкам породы, к палаткам внизу и к погрузочным механизмам. Высоко поднимали головы краны в виде исполинских цапель, замысловатые гнутые формы конвейеров и механических экскаваторов напоминали царственных зверей фантастического мира. Как пляжные зооморфы кинетического гения они неторопливо перемещались по склонам, гонимые не ветром, но заводом и электричеством.       То стремительно, то натужно двигались по рельсам вагонетки, иллюзорно толкаемые автоматонами. Те, – статичные напоминания Джеймса, – крутили головами и переговаривались друг с другом: "добрый день, сэр", "как пожелаете, сэр", "эта вагонетка заполнена, сэр". Во всём этом разнообразии механизмов, их поверхностной схожести с изобретениями Ганса, Кейт усматривала какую-то фальшивость, которую не заметила прошлый раз. Ей казалось, она смотрит на очень хорошую пародию, бесспорно замечательную, но всё же пародию. Ей показывали красивую картинку, стараясь убедить в подлинности, и это бы сработало, если бы мисс Уолкер не получила возможности присмотреться ко всему внимательнее. Она наблюдала за работой крана, когда к ней обратился вежливый голос очередного автоматона:       – Добрый день, Кейт Уолкер, – сказал Дэн, задержавшись на своём пути с вагонеткой, полной цветных обломков скал, – рад снова видеть вас так скоро. Как идут ваши дела?       Мужчины впереди остановились и прислушались к разговору.       – И снова привет, – отвечает Кейт, наигранно вздохнув. – Мои дела могли быть лучше. Представляешь, меня повсюду окружают некомпетентные люди. Это так раздражает!       Джонни раздул ноздри от негодования. Эгейя хитро прищурилась. Автоматон, разумеется, искренне поддержал:       – О, понимаю вас! Это может быть опасно, как для вас, так и для таких людей. Или автоматонов... Их глупость поражает, а самомнение превосходит все допустимые границы!       – Спасибо за поддержку, – улыбается Кейт, зная, что этот разговор произвёл нужное впечатление: во-первых, Джонни и Роб убедились, что здесь её знают, а во‐вторых, в их солёный суп сомнений бросили ещё щепотку специй. Мадам Кампо рядом светилась от радости, глядя на лица жертв невинной игры.       Автоматон с вагонеткой уехал, а Джонни не переставал скрежетать зубами.       – Вас тут каждая собака знает?       Эгейя прильнула к плечу американки, как некогда делала с Жерменом, и с нежностью произнесла:       – Кейт знают многие, она очень заботится об автоматонах и совершенно не жалеет глупых и трусливых людей. Полагаю, никто их не жалеет... Вот бы они одумались и совершили хоть один достойный поступок – признали поражение. Это сделает их достойными людьми.       – Какая-то кукла будет говорить мне о чести?! Это смешно! – горячился Джонни, едва не задев локтем Роба в пылу гнева. Тот сильно нервничал, что было видно по испарине на его лбу.       – Не знаю, Джо, что если Сандерс действительно поручил им это? Он обожает малыша Пита, а мы для него – мусор.       – Говори за себя! – возмутился подрыватель. – Я первый раз вижу этих двоих, и Сандерс ничего мне не сообщал. Я услышу своими ушами его слова или всё это – пустой звук.       Мужчина сплюнул на землю и пошёл дальше, спускаясь к палаткам, тентам и бытовкам.       Внизу кто-то зовёт Роба, прося немедленно явиться для решения срочного вопроса, и Кейт, простившись с ним, гадает, какую работу он выполняет здесь. Юрист ли он? Если да, то знает ли Марсон о его тёмных делах? Бедный мистер Марсон! Сколько испытаний выпало на его долю из-за сумасбродства сотрудников! Ещё один человек, которому Кейт должна принести искренние извинения за все грубые слова и действия, ведь он желал помочь ей. Как мог и как умел. Его непреклонность была проявлениями строгости, а не жестокости, как бы американка ни злилась на него из-за детектива.       Эгейя рядом нехарактерно сникла. Кейт поинтересовалась, всё ли хорошо.       – Кукла – вот, кто я для них, – сказала мадам Кампо.       – Дело здесь не в вас конкретно и не в автоматонах, – успокаивает её американка, – вы сами сказали: не важно, кто перед тобой – человек или автоматон. Но мы те, кто мы есть. Суждения других – их иллюзии.       – Кем вы видите меня? – Неожиданно серьёзно спрашивает Эгейя, и мисс Уолкер думает над ответом.       – Автоматоном, достойным своего имени.       Простая истина утешает лучше всяких громких речей. Над головами плывут быстрые облака, скользя мимо вершин игриво и легко, резвясь в прозрачном небе. Большие птицы величаво кружат там. Эгейя любит их большие крылья, Кейт любит их бесконечный полёт.       Уже без Роба, троица охотников за материалом, невозмутимо прошествовала мимо бригадиров, отдающих распоряжения младшим сотрудникам, и зашла под большие тенты, где за общим большим столом занимались расчётами и графиками группа мужчин и женщин. Они не обратили внимания на странную процессию, они вообще не поднимали голов и не реагировали ни на шумы, ни на суету вокруг. Подойдя ближе, американка заметила на их головах замысловатую конструкцию: тонкий ободок соединял воедино беруши в виде цельной накладки, повторяющей форму уха, и шоры у глаз – всё вместе позволяло людям не отвлекаться на мир вокруг. Кейт усматривала в этом изобретении тот же стиль, что и во всём вокруг. Она была заинтригована, но боялась спросить Джонни, не вызвав подозрений. Благо, подрыватель сам собирался познакомить их с автором, будучи уверен, что Эгейя принадлежит этому месту. Он говорил о Пите, которого упомянул Роб, и суетился, пытаясь найти его среди жужжащего "офиса". Мадам Кампо тихонько поразилась: разве ему не приходит в голову, что она совсем не похожа на допотопных автоматонов вокруг? Кейт только развела руками.       Поняв, что нужного человека здесь нет, как не было и Сандерса, Джонни подходит к большому сундуку с инициалами "D.R", кладёт туда сумку с материалом, захлопывает крышку и запирает на ключ, а ключ прячет во внутреннем кармане жилета. Американка и автоматон изображают безразличие и утомленность. Кейт напоминает, что время – ценный ресурс. Джонни жестом приглашает следовать за ним.       – Нам нужен этот ключ, – шепчет мисс Уолкер мадам Кампо, а та обещает сделать всё возможное, чтобы заполучить маленький кусочек металла.       Тент остался позади, остались без внимания палатки, места отдыха и приёма пищи, полевая кухня, первые бытовки, кроме последней. Джонни наваливается на застрявшую дверь и вваливается внутрь под оглушительный звон металла и ругательства. Из глубины дома ему отвечают такими же ругательствами, что сливается в единую какофонию.       В тёмном помещении воняет. Всем подряд: нестиранным бельём, машинным маслом, гнилой едой – атрибутами отшельнической жизни механиков и изобретателей.       – Сандерс звонил? – задаёт вопрос Джонни в пустоту.       – Нет, – отвечает хриплый голос с койки.       – Где малец?       – Не знаю! Пошёл отсюда! Дверь закрой!       Джонни забирает увесистое самодельное мобильное устройство и захлопывает дверь с кислым выражением лица. Он пыхтит и чешет затылок. Видно, он пришёл в какой-то тупик и не видит элементарного выхода. Взглянув на телефон в руке, он не решается нажать вызов. Кейт и Эгейя молча наблюдали за ним. Если сейчас он позвонит Сандерсу, а тот скажет, что не знает американку и автоматона (хуже, если знает), их песенка спета. Едва ли слабохарактерность Роба заразна. Мисс Уолкер затаила дыхание, Эгейя подалась вперёд, собираясь, кажется, выхватить телефон из рук мужчины.       – Мистер Росс! – выскочил из неоткуда долговязый юноша, возраста Момо, – Вы искали меня.       – А, Пит, – забывает о телефоне Джонни, – должен признать, я впечатлён, игрушки получились что надо! И все как на подбор из местных находок... понимаешь, о чём я? – он хватает паренька за грудки. – Обокрасть меня вздумал?! Совсем страх потерял?! Я тебе руки выломаю так, что ты и кирку держать не сможешь!       – Я ничего у вас не брал! – заверещал Пит.       – Нашёл месторождение и скрыл от меня, гадёнышь! Я скажу Сандерсу, что его любимый пасынок потратил его деньги на пустоголовую куклу и такого же недоумка, сующего нос в чужие разговоры!       Кейт поняла, что мужчина говорит об Оскаре, которого мельком видел утром, и теперь двое автоматонов сложились в его голове в огромную невыносимую растрату. Паренька надо было спасать, иначе несчастный получит травму не за что, ещё и ляпнет в любую секунду, что не имеет отношения к новым изобретениям.       – Оставь его, он ни при чём, – говорит Кейт невозмутимо, – это Сандерс дал материал. Он распорядился создать автоматонов.       – Что? Никогда не поверю в эту чушь! Ну всё... – Джонни отпускает Пита и нажимает на кнопку в телефоне.       Эгейя, заломив руки, кидается на мужчину, едва не выбив телефон из его рук.       – Смилуйтесь! Я не вынесу более ни мига! – она вся прижалась к нему, вцепившись, как кошка. – Я нахожусь под гнётом ужасной судьбы: мне суждено быть проданной или разобранной, коли я не буду смиренна. Я врала вам! – говорила она с жаром и быстро. – Я едва знаю Кейт, но принадлежу Сандерсу. Я сбежала, потому что мне сулят муки рабыни, но я увидела вас, и поняла: вы — спасение! Ах, – ещё крепче сжимает она торс Джонни, не давая ему сдвинуться с места, – моя борьба была тщетной, я не в силах справиться со своим чувством. Я буду вашей всецело – душой и телом, – если вы защитите меня. Никто, кроме вас не в силах! Я погибну! Сандерс заберёт меня и тот материал, что вы нашли, не заплатив вам ни цента. Верьте мне, я хочу уберечь вас и себя! Он предаст вас, я – никогда.       Мужчина был так обескуражен её запалом, что никак не мог определиться в своей реакции. Он смотрел на Эгейю одновременно с интересом и недоверием, и, кажется, взаправду был обеспокоен её судьбой, как и своей.       Кейт наблюдала за этой драмой, достойной английского романа, и поражалась, где мадам Кампо подчерпнула все эти мыльные речи. Сама она никогда не умела столь открыто обольщать, играть на жалости и чувствах, доводя себя буквально до лихорадочных припадков. И никогда не желала быть в этой роли, не завидовала этому мастерству, однако её жевалки напряжены, а брови нахмурены. Джонни кладёт свою руку на талию Эгейи, всецело отдав ей всё внимание, и американка чувствует злобу. Вновь она заставляет себя думать исключительно о материале, как о великой цели, и с этой идеей шепчет на ухо Питу то, что он, думается, хочет услышать.       Юноша оживился от её слов и кивнул.       – Эй, мистер Росс, – сказал он нетерпеливо, – вы не знаете, телефон сломан, вам придётся подождать, пока я починю. Я сам свяжусь с отцом, если хотите, но позже. Но вы должны мне всё отдать, – он глянул на американку, а затем на мадам Кампо, – и автоматона тоже.       – Ха, вот ещё! "Чёрный дьявол" будет у меня. Да и эта милашка, кажется, хочет остаться со мной, – улыбался Джонни, – так почему я не могу повеселиться?       Эгейя игриво перебирала пуговицы на его жилете, выражая страстную готовность, а следом разочарованность.       – Mon amour, мне нужен ремонт, он не успел доделать меня, мой создатель. Мой рыцарь наберётся терпения, как подобает преданному любовнику, и на закате я поклянусь ему в верности, – сказала мадам Кампо и для пущей убедительности коснулась губами щеки мужчины со всей возможной нежностью.       Джонни это распалило сильнее, но он подчинился, позволив автоматону ускользнуть с якобы сломанным телефоном в руке. Сальная улыбка не слезала с его лица, когда он напомнил, что всё здесь будет так, как он решил. В его власти и добыча ценных ископаемых, и их использование, хранение, продажа; только он решает, что будет с автоматонами, подозрительными американками и наглыми изобретателями. Он вынуждено будет ждать починки телефона, а затем сообщит Сандерсу всё о его неумехе пасынке, некой Кейт Уолкер и о всей прочей заварушке. Разумеется, он уверен, что его держат за дурака, но он докопается до правды, а наградой станут слава, деньги и Эгейя. Почувствовав себя победителем, он ушёл с высоко поднятой головой.       –В чём-то он прав, – иронично заявила автоматон, – его действительно держат за дурака.       – Потрясающий спектакль, – с не меньшим сарказмом сказала Кейт, скрестив руки на груди.       Мадам Кампо изобразила пристыженность, хотя вся выражала довольство.       – Не сердитесь, вам известно, кому принадлежит моё сердце. Я могу поклясться в любви тысячам мужчин и женщин, – лукаво бросила она взгляд в сторону обомлевшего Пита, – но вы та, с кем я разделю печали и радости.       Последние слова она произнесла неестественно громко, будто оповещала всех вокруг.       Предательские тиски ревности ослабли. Мисс Уолкер смутилась, опустив взгляд.       – Хорошо... Спасибо, Пит, – вспоминает американка о юноше, – ты очень помог!       – Пожалуйста... Вау! Это... невероятно! Вы правда автоматон Форальберга? – спрашивает он Эгейю и та догадывается согласиться. – Круто! Я его фанат, как вы поняли... последователь и подражатель. Вы расскажите мне о нём, да?       Кейт пояснила для мадам Кампо:       – Я обещала Питу, что мы расскажем некоторые секреты автомеханики Ганса Форальберга, если он поможет нам. И вы дадите ему осмотреть себя.       Эгейе это совсем не понравилось.       – Никто не может смотреть на мои механизмы, кроме вас, Кейт! Я отказываюсь! Это непристойно!       Мисс Уолкер думает, что у каждого автоматона есть свои границы дозволенного: для кого-то это обнаженное тело, а для кого-то внутренние части. Если так, Эгейя правда сильно доверилась тогда, в лабиринте, позволив осмотреть себя и очистить.       – Прошу вас, – взмолился Пит, – хотя бы снаружи. Я никогда не имел возможности познакомиться с таким сложным автоматоном! Я буду осторожен и вежлив! И сделаю всё, что вы пожелаете! Это не займёт много времени, обещаю. Возможно, это первая и последняя возможность в моей жизни!       – Да будет так, – нехотя соглашается Эгейя.       – Отлично! Я покажу вам свою мастерскую, за мной, – полный энтузиазма, Пит пошёл вперёд, за ним Кейт. Автоматон задержалась, подойдя к углу бытовки, но не заходя за него.       – Нам ты больше не нужен, спасибо, – говорит она вежливо, но твердо, – можешь уходить.       За углом Оскар слышит её слова, но отдаётся на месте, пока шаги не стихают вдали.       Эгейя догоняет мисс Уолкер и незаметно вкладывает в её ладонь маленький холодный предмет.       – Мы можем уйти прямо сейчас, – шепчет она, – это наш момент триумфа.       В женской ладони лежал ключ от сундука с материалом. Похоже, его мадам Кампо вытащила из кармана Джонни, когда разыгрывала драму.       – Сразу после благодарности Питу, – отвечает Кейт.       – Но вдруг будет поздно? Джонни хватится ключа.       – Мы вызовем подозрения, если уйдём сейчас. Пит может разозлиться и позвонить Сандерсу. Сломанный телефон – миф.       Эгейе пришлось уступить, а мисс Уолкер убедила себя, что идёт за юношей исключительно из чувства благодарности, а не потому, что ей любопытно увидеть все изобретения последователя Ганса. Сердце трепетало от ностальгии. Просто невозможно устоять перед очередным воплощением гения.       Украдкой авантюристка разглядывала паренька.       Сутулая худощавая спина юноши походила на краны – изогнутые и тонкие. Птичьи головы механизмов вторили его птичьим чертами лица, острому взору, но доброму, слегка наивному, как у птенца. И то, как он держал руки в карманах, оттопырив локти, – и это было по-птичьи. Походка его была широкой, долговязой, Кейт и Эгейя по сравнению с ним семенили: где он делал шаг, там они делали два.       Быстро они пересекли весь котлован с палатками и тентами, и поднялись выше, где производилась активная добыча. Мадам Кампо предприняла ещё попытку убедить американку бросить изобретателя и скорее идти за материалом, но её усилия оказались напрасными. Кейт посмотрела на неё с упрёком, вынудив смириться с порядком вещей.       – Ты сделал все эти механизмы, Пит? – интересуется мисс Уолкер.       Юноша стушевался и покраснел:       – Да, это я. Всё, что вы видите, сделано по моим чертежам и некоторым эскизам Ганса Форальберга. Он настоящий гений, а я так... Ещё в детстве мой отец, родной отец – не Сандерс, дал мне рисунки автоматонов вместо сказок, и с тех пор я уже не мог не конструировать механизмы. Я пытался сделать автоматона, сложного, а не жалких болванчиков, которые только и могут возить грузы туда и обратно. Отец был бы счастлив... наверное. Но я не могу.       – Твой родной отец...?       – Умер? Нет. А может, и да, я не знаю. Мама не говорит о нём. Он предал её, когда посвятил всю жизнь другой женщине. Он был так одержим, словно болен. Я даже боялся его. Мы уехали в Америку, и мама встретила Сандерса. Он хороший человек, и я считаю его отцом. Так что у меня два папы. Вот.       Эгейя склонила голову на бок, внезапно заинтересовавшись историей.       – Так ты чужой здесь?       Мисс Уолкер одернула автоматона за неуместный вопрос. Юноша вовсе не обиделся.       – Всё в порядке, – сказал он, – многие спрашивают, я привык. Мистер Росс считает меня подкидышем и занозой в заднице, потому что стою между ним и отцом. Я не жалуюсь, мне неплохо живётся: занимаюсь любимым делом и приношу людям пользу. Я счастлив. Особенно сейчас, когда встретил вас! Раньше было хуже, и детство моё тоже было не сахар. Я родился в Советском Союзе, в промышленном городе Комсомольск, где всё в копоти – дома, звери и люди.       Кейт встала как вкопанная. Эгейя чуть не врезалась в неё, спасшись благодаря быстрой реакции. Она и юноша одновременно спрашивают, что случилось, видно у американки совсем испуганные глаза.       – Ты, случайно, не знаешь фабрику в Комсомольске и её директора, Бородина?       – А, так вы знакомы с папой! – удивился юноша. – Круто! Вот бы узнать, где он и что с ним. Моё настоящее имя Пётр. Пётр Бородин. Но это плохо звучит, поэтому теперь я Питер Сандерс. Все здесь зовут меня просто Пит.       Воистину мир тесен! Кейт была рада, что вопрос о благополучии директора фабрики ускользнул и больше не поднимался. Она не смогла бы ответить. Она бы поклялась, что не убивала Сергея Бородина, но это не совсем честный ответ. Алые всполохи огня, клубы дыма и скрежет рухнувшего металла – это всё её рук дело. Нет, он не может быть мёртв!       – Я плохо знала твоего отца, лишь говорила с ним однажды, – сказала мисс Уолкер полуправду, – он соорудил огромный орган из фабричных труб. Выглядело впечатляюще.       – Ого! Я видел только задумки этой идеи на бумаге. Наверное, стоит навестить его, если он захочет меня видеть. И вспомнит ли вообще? Ну, ладно, мы уже пришли. Это здесь – моя мастерская.       На отшибе всего карьера между двумя массивными валунами, некогда бывшими частью скал, натянут крупный тент, поставлены длинные столы, верстаки, стеллажи. Чуть дальше печь и кузница, а в гротах в скалах виднелись сложенные части механизмов и техники. Запчасти были и на столах: шестерёнки, трубки, гайки, ключи, пластины, цельные фрагменты голов, ног, рук, торсов. В клетках, сложенных друг на друга, бегали горные суслики, размером с белку, штук шесть или семь.       – Зачем они? – спрашивает Эгейя.       – Эээ, просто так... – отвечает Пит неуверенно, – у меня немного друзей. Иногда бывает одиноко, а они хорошая компания.       Мадам Кампо смотрит на юношу как-то странно, и Кейт решает перейти к главному:       – Итак, Пит, ты сказал, что не смог сделать автоматона, такого же сложного, как у Ганса Форальберга, но я познакомилась с одним сегодня утром, и он был весьма разумным.       – Ах, это, ха-ха, – засмеялся он, – нет-нет, это только пародия. Он показался вам убедительным, но это всё хорошо прописанные алгоритмы действий, и больше ничего. Он не может анализировать, размышлять и чувствовать, как настоящие автоматоны. Это похоже на то, как вы едите чипсы со вкусом мяса. Вы чувствуете мясо, но там его нет. Я же хочу сделать настоящий бифштекс! И для этого мне нужен хотя бы один работающий автоматон Форальберга.       Эгейя гордо выпрямила спину и сдерживала негодование, стараясь не выдать своего истинного создателя. Мисс Уолкер понимала её и постаралась утешить прикосновением к плечу.       – Давайте побыстрее закончим с этим, чтобы мы могли уйти, – сказала она и скинула рубашку, бросив ту на стол.       Пит откашлялся и побежал искать карандаш и бумагу, чтобы сделать записи. Попутно он нашёл какие-то очки, вроде бинокуляров, и нахлобучил их себе на лоб, что сделало его вид ужасно нелепым, как у сумасшедшего учёного.       – Сядьте, пожалуйста, сюда. Да-да, прямо на стол, так будет удобнее.       Без стеснений, Эгейя сняла ботинки и брюки, представ полностью обнажённой, а после забралась на край стола, как ей и велели. Она завязала волосы в пучок с нарочито серьёзным видом, будто на приёме у врача.       Кейт села на ящик рядом. Юноша раскладывал на столе измерительные инструменты и продолжал беседу, чтобы отвлечься от внешнего вида автоматона:       – А вы, мисс...       – Кейт Уолкер. А это чудо механики зовут Эгейя.       – Рад знакомству! – он сделал какие-то пометки и надел бинокуляры. – Вы работаете на моего отца? Он не говорил. И откуда вы знаете Ганса Форальберга?       Американка отвечала осторожно:       – С недавних пор. Я не хотела, чтобы кто-то знал обо мне, поэтому просила мистера Сандерса пока не говорить. А Ганса Форальберга я, как и ты, знаю по изобретениям и людям, которые были с ним знакомы.       Этот ответ вполне устроил Пита: он кивнул и занялся изучением Эгейи. Кейт получила прекрасную возможность осмотреться. Она бродила по мастерской и разглядывала разные запчасти и приспособления, когда обнаружила среди металлических пластин одну чёрную. Стоило той попасть в руки, ушли все сомнения.       – Пожалуйста, ничего не трогайте, – просит Пит, но авантюристку не так просто остановить.       Как бы в невзначай Кейт сетует, что нынче не так просто добыть качественное сырьё для изготовления автоматонов. Железо имеет свои недостатки, его сплавы хороши, но дороги и тяжелы в работе, красивы, но недолговечны и не износостойки. Другое дело – чудесный материал, за которым ведётся настоящая охота в узких кругах. Мисс Уолкер демонстрирует и перстень, заправив прядь волос за ухо, и это развязывает Питу язык:       – Будь моя воля, я бы создал сотню автоматонов из этой материи. Понимаю, почему Ганс Форальберг использовал этот "металл-неметалл", у него действительно клёвые свойства. Я не успел изучить всё. Мне мало перепадает, всё идёт на продажу и для ваших внутренних нужд, – махнул он рукой в сторону Кейт и попросил Эгею подвигать плечами, чтобы рассмотреть движения суставов.       Американка спрашивает, не успев подумать:       – Мои внутренние нужды?       Юноша поднимает голову, взглянув на Кейт, не снимая бинокуляров. Вид у него был растерянный.       – Ну, ваши, – сказал он, намекая на что-то, чего американка не понимала, – нужды организации. Вы разве не в курсе? Вы же одна из них, – указывает он на перстень.       Эгейя подключилась, спасая Кейт от полного провала, начав в своей ласковой манере выпытывать всё о загадочном обществе. Пит говорил, что мало знал, и лучше бы автоматону спросить всё у мисс Уолкер, а сам он не посвящён в тайны ветви так называемых "каменщиков". Немного он знал и о карьере: здесь добывали полудрагоценные и драгоценные камни, отделочные материалы, вроде мрамора, но никто не знает о ценности "чёрного дьявола", кроме него, Сандерса, Джонни и Роба. Последние обязаны отделять материал от обычных камней и передавать отчиму Пита через третьих лиц.       Иногда Сандерс позволяет сыну взять немного для его исследований, но такого не случалось уже очень давно. В карьере материала не находили уже несколько недель, и Джонни ужасно боялся, что его оставят без денег и без головы. Он выкручивался, находя по рассказам местных новые месторождения, но этого так мало, что не покроет и десятую часть. Питу было жаль его. Он знает, как суров бывает отчим, когда его подчинённые не выполняют поручений. Лучше бы Джонни сознался поскорее, что карьер иссяк, а не выкручивался, как уж. Да, он потеряет много, но не жизнь, а это – главное.       Кейт смотрит на перстень и, кажется, начинает догадываться об истоках загадочной организации. Неясно только, с какой целью им нужен материал, кроме как для продажи, но и это кажется странным с учётом общей благотворительной и религиозной направленности. Американка терялась в догадках.       Пит закончил производить измерения и приступил к записям и схемам. Эгейя оделась и зашнуривала ботинки, когда раздался грохот выстрела где-то в карьере или рядом. Динамит? Нет, был бы характерный взрыв, а не хлопок и эхо. По склонам покатились камни, послышался лошадиный ржач.       – Оставайтесь здесь! – сказал Пит, схватив ружьё. – Не бойтесь, это местные власти пытаются выжать нас отсюда. У нас всё законно, но всё равно приходится часто гонять головорезов. По-другому они не понимают.       Он убежал, перепрыгивая камни своими огромными шагами, а Кейт и Эгейя переглянулись, подумав об одном и том же – "красные". Дело принимало опасный оборот, американка не хотела снова вступать в конфронтацию с политическими радикалами вне зависимости от их целей. Ещё был шанс избежать столкновения, быстро и незаметно покинув каменоломню, но у мадам Кампо были иные планы.       – Заберём материал. Это лучший шанс! Пока все отвлечены.       – И снова лезть под град пуль? – усомнилась мисс Уолкер, и её слова подтвердили череда выстрелов и крики.       – Если не сделаем это, то всё зря! – воскликнула Эгейя, взмахнув руками и случайно задев кусок ткани, служащий не краем тента, а шторой в укромный уголок с маленьким столиком.       – Что это? – отодвинула Кейт сильнее занавесь, чтобы застыть в оцепенении: на столике в небольшом поддоне лежал препарированный суслик, а рядом в клетке ходил ещё один еле живой.       – Кейт, что это? – повторяет мадам Кампо с отвращением. – Взгляните на того зверька, что с ним?       Американка не знает, что сказать. Она видит внутренности мёртвого грызуна, почти полностью покрытые чёрной пылью материала, как заразой; видит страдания умирающего суслика, полинявшего, с бархатными тёмными пятнами на коже, будто страшная болезнь убивала его изнутри. Рядом стояли колбочки, валялись шприцы, скальпели; на механических весах с чашами лежала маленькая горка чёрного песка. Что бы ни делал с грызунами Пит, это точно нельзя было назвать дружбой. "Чёрный дьявол" уничтожал всё на своём пути, вызывая смерть физическую и моральную.       Мисс Уолкер приняла единственное верное решение:       – Уходим, Эгейя, живо! Забудьте о том сундуке!       Автоматон была так шокирована, что согласилась. Вместе они выбежали под вечернее солнце и столкнулись с бегущим со всех ног Питом, грязным, напуганным и с раной на плече. Он махнул им в сторону гротов – бывших шахт в скале с криком: "нас окружили!". Рьяный топот усилился, земля задрожала под натиском копыт и ног, выстрелы не утихали. В бессилии американка и автоматон бросились вслед за юношей.       Под ногами просвистела пуля, и Кейт вскрикнула. Сзади их догонял Джонни, весь в пыли, с бешеными глазами.       – Стоять, сука, стоять! – крикнул он гневно; мисс Уолкер подчинилась, подняв руки, Эгейя рядом зашла чуть за неё. – Одно слово или движение, и я сделаю из тебя решето. Идёшь со мной, – кидается он к мадам Кампо и вытягивает ту из-за женщины за руку. Автоматон легко отбилась, но мужчина снова пригрозил убийством Кейт, направив дуло ружья на американку.       Никакие мольбы не помогали. Угрозы тоже, на них мужчина ответил ещё большей злобой, едва не стукнув Эгейю прикладом, и той пришлось позволить увести себя вниз – к карьеру. Мадам Кампо храбриться, показывая липовый контроль над ситуацией, но ужас в глазах выдавал правду. Она оглядывается и показывает: «всё в порядке», «я справлюсь» – всё брешь. Мисс Уолкер не знала, как вызволить её.       Пит звал за собой, наблюдая за тяжёлой сценой. Он уже был у гротов и с тревогой смотрел на панику, охватившую как пламя всю каменоломню. Люди бежали в разные стороны, их настигали с криками всадники, круша всё на своём пути. Раздавались взрывы, падали краны. Пит ощущал себя в апокалипсисе. Мисс Уолкер оказалась рядом с ним, когда он рыдал от горя, смотря на уничтожение своих изобретений. Боль подломила его: он рухнул, держась за раненое плечо, и заходясь страшным кашлем. Он принял помощь Кейт, вместе с ней заходя в грот и садясь на холодную землю.       – У меня туберкулёз, – сказал он сквозь хрипы, – будьте осторожны.       Сейчас американка замечает его чёрный язык и зубы, а на сгибе локтя следы от уколов.       – Ты пытался лечить себя? – спрашивает мисс Уолкер наугад, и по её взгляду Пит догадывается, что она нашла в его мастерской.       – Я искал способ избавиться хотя бы от постоянной лихорадки. Обычные лекарства не помогают при моей форме. Этот "чёрный дьявол"... я заметил, как некоторые грызуны ели его, и попросил Йохана помочь мне изучить химические свойства. Он нашёл их невероятными. Мы пытались найти дозу, способ применения. Не всегда всё было удачно, но времени у меня не так много.       – Тебе надо в больницу, Пит, это не лечение, – упрекнула его Кейт. – Твой отчим знает о болезни?       – Да. Он хотел запереть меня в клинике в Альпах, но я отказался. Мне хорошо здесь – при деле. Его люди скоро придут. Ваша подруга, автоматон... Джонни увезёт её в безопасное место, я думаю, если заведёт свой драндулет. Вы успеете помешать ему.       Кейт с тревогой смотрела, как всё новые и новые захватчики вторгались в каменоломню и быстро подбирались к мастерской молодого изобретателя. Скоро разграбят и её. А Эгейя? Её следовало срочно вытаскивать из этого безумия, даже если сама автоматон вполне была способна выкрутиться из положения. Что-то подсказывало мисс Уолкер – дело плохо. Она просит у Пита ружьё и патроны, решив бежать напролом. Изобретатель предупреждает, что у Джонни есть квадроцикл, на котором он наверняка будет улепётывать со всех ног, вместе с мадам Кампо иди без неё.       – Есть ли какой-то транспорт? – с надеждой спрашивает американка, нервно оглядывая грот.       – Есть, – отвечает юноша, – но не тот, который вы ожидаете. Он там, в глубине. Ключ завода рядом.       Заинтригованная мисс Уолкер проходит дальше и за грудой металлолома находит нужную машину. И это действительно не то, что она ожидала увидеть.       Пит шутливо откликнулся:       – Надеюсь, вы умеете управлять. Это легче, чем кажется. Я сделал это, вдохновившись фотографией из сибирской газеты. Пусть он будет моим подарком за возможность познакомиться с автоматоном Форальберга, всё равно я больше не способен его использовать. За меня не беспокойтесь, вертолёт скоро заберёт меня, и я больше не увижу ни вас, ни своих изобретений. Не дайте Джонни обидеть Эгейю! Она так прекрасна!       – Да! – соглашается американка, вставляя ключ завода в скважину.       В грот врывается новая фигура, пугая Пита.       – Кейт Уолкер!       – Оскар? – не верит ушам и глазам авантюристка. – Ты давно здесь?       Его взгляд выражает лёгкую обиду.       – Всегда, – говорит бывший машинист и продолжает тревожно: – Вам надо бежать, я нашёл безопасный путь наверх к скалам. Там ждут Джохар и месье Кампо.       – Эгейю забрали. Я иду за ней.       Это было сказано тоном, не терпящим возражений. Навалившись всем телом на рукоять, мисс Уолкер делает два полных оборота, чтобы до упора завести пружину. Механический ключ убран в специальный отсек, который сливается с корпусом.       В небе закружил вертолёт. Пит торопит товарищей.        – Поедешь сзади и будешь прикрывать, – отдаёт Кейт Оскару ружьё с патронами, – справишься?       – На этом? – пятится автоматон. – Кейт Уолкер, я не приспособлен для подобного вида транспорта. Я лучше пешком.       – Нам нужно двигаться быстрее. Это не так сложно, просто держись, – успокаивает американка.       – Вы уверены?       – Да. Не сложнее снежного страуса, а где-то даже проще, – заявляет она, одним ловким движением запрыгнув в седло механического жеребца, похожего на лошадок в кафе Цукермана. Конь заинтересовался новым всадников, повернув массивную голову на крутой шее и навострив уши, но вёл себя смирно. Кейт протянула руку с приглашением: – Давай! Или отдавай ружьё обратно.       Оскар недолго побыл в сомнениях, пока с жутко недовольным видом не взобрался позади мисс Уолкер, ворча под нос, как раньше было хорошо и комфортно в механическом поезде. Возможно, конь почувствовал его настроение и издал громкое фырканье, похожее на глохнущий мотор. Бывший машинист вскрикнул, а Кейт не удержала смех. Она смотрит назад через плечо с широкой улыбкой, наслаждаясь мигом знакомой гармонии, однако шаткий баланс рушится. Оскар равнодушно отводит взгляд. Американка отворачивается.       – Не понимаю, за что мне держаться, – суетится бывший машинист.       – Можешь за меня, – непринуждённо предлагает мисс Уолкер и заставляет себя дышать ровно, когда руки автоматона оказываются на её талии.       Женщина прощается с Питом, её голос неестественно резкий, а спина прямая.       – Удачи! – желает юноша. – Благодаря вам, я видел не одного, а двух автоматонов Форальберга. Я знаю, вы не работаете на отца, я звонил ему, но это неважно. Я всё равно рад, что помог вам. Скорее спасите Эгейю! Мне противно думать, что Джонни может сделать с ней... Идите!       Кейт кивнула и дала команду вперёд, подбив бока коня. Тот рванул с места в галоп, пулей вылетев из грота. Поймав баланс и темп, американка подобрала повод, немного утихомирив механического зверя.       – Ты мне рёбра сломаешь! – крикнула она Оскару, и автоматон ослабил хватку, а затем и вовсе схватился за кожаное седло.       – Простите! Я не специально!       Мисс Уолкер проигнорировала дрожь в животе и сконцентрировалась на окружении. Они оказались в гуще событий: в центре карьера сбиты тенты и палатки, перевернута техника, а по склонам носятся всадники с красными повязками, нещадно гоняя лошадей и жесток расправляясь с людьми. Везде текли ручьи крови, лежали багровые лужи под трупами. Стойкий запах железа и пороха стелился над каменистой землёй.       Кейт увидела знакомый сундук, помятый, но запертый, под грудой хлама. Она спешилась, велев Оскару оставаться на месте, и помчалась открывать заветный ларец с драгоценностями. И вот оно! Мешок с материалом у неё в руках! Скоро весь ужас кончится. Прямо сейчас она положит конец всей этой истории. Рядом есть и изобретатель, весьма способный, готовый освоить все премудрости Форальбергов, только дай волю. Так чего она медлит? Кейт зажмуривает глаза, чувствуя слёзы досады. Два дня раньше — она бы поборола сомнения. Неделю раньше – вообще не сомневалась. Сейчас росток болезни пустил корни.       Американка с рычанием закидывает мешок на спину и бежит обратно, боковым зрением замечая быстро приближающегося всадника. Яростный крик "красного" режет воздух.       Волосы на затылке встают дыбом.       Грохнул выстрел – и Кейт рухнула на землю. Её тело сотрясала мелкая дрожь, а в ушах звенело. Сквозь пелену она видит силуэт перепуганной лошади, то встающей на дыбы, то прыгающей вверх и в сторону. Всадник лежал ничком рядом.       – Кейт Уолкер! – зовёт Оскар, убирая за спину ружьё, из которого тонко вьётся дымок. Механический конь скрипит и ржёт, ударяя о землю тяжёлым копытом.       Американка, шатаясь, поднимается на ноги. В ушах ещё звенит, но зрение и ориентация в пространстве восстановились. С помощью друга она вновь садится в седло, а сумку с материалом привязывает спереди.       – Спасибо, – говорит она, смотря, как приходит в себя "красный", оглушенный, но не убитый.       – Всегда пожалуйста, Кейт Уолкер, – отвечает Оскар, и показывает авантюристке странную группу на невысоком хребте: там один рослый мужчина отбивался от двух невысоких индусов, юрких и жилистых, пока ещё один на лошади преграждал путь женщине на квадроцикле. Они были на самом краю отвесного склона, и это не давало преимущество ни одной из сторон.       – Это Эгейя! – узнала Кейт, – Поможем ей!       Она высылает коня быстрым аллюром, заставляя буквально взлететь вверх по склону, перепрыгивая большие камни. Моментально всадники оказываются наверху и едут вдоль горы по узкой тропе. Механический конь тяжелее обычного, веса добавляют Кейт и Оскар, а всё вместе в совокупи с шипованными подковами позволяет им лучше удерживаться на сыпучей покатой поверхности. Одним мощным прыжком они врезаются во всадника на гнедом жеребце, столкнув того со склона. Мужчина едва удерживается в седле, когда его конь скользит вниз и чудом останавливается, не свернув шею.       – Гая-гая! – орёт всадник и хлопает плетью по крупу жеребца.       Эгейя успевает поднять взгляд на Кейт, но не успевает издать и звука, как её сбивает с ног Джонни, буквально прыгнув сверху на неё и квадроцикл, резко втопив педаль газа в пол.       С рёвом машина подняла облако пыли и газа, рванув вперёд.       – Держись! – вопит мисс Уолкер и разгоняет коня во всю мощь.       Дорога слишком узка, а склон сыпуч и обрывист – никакой возможности для обгона.       – Нет! – останавливает американка бывшего машиниста, когда замечает дуло ружья у собственного уха. – Хочешь, чтобы я оглохла? У меня идея лучше, возьмись крепче!       Они настигают квадроцикл, и мисс Уолкер набирает воздух в лёгкие для грозного крика "и-э-э", каким юколы подгоняли страусов. Удивительно, но это сработало: механический конь делает усилие, сжимая все внутренние пружины, и, поджав передние ноги, выталкивает себя вперёд и вверх.       Сердце остановило свой сумасшедший бег. Всё замерло. Дыхание спёрло.       Ужас в глазах Джонни не имеет равных, когда над его головой в считанных сантиметрах проносятся железные копыта. Он жмёт на тормоза, сорвав несколько булыжников вниз.       С тяжёлым гулом поршней, механический конь приземляется на тропу, обрушив часть дороги. Кейт дёргает повод вверх, не давая ему упасть, и резко разворачивает поперёк пути.       Одновременно Оскар и Джонни направляют друг на друга ружья. Мисс Уолкер даёт себе отдышаться, пока продолжается немая сцена. Эгейя сидит впереди и боится пошевелиться, смотря на палец на курке.       – Эй, Джонни, лови, – американка бросает мужчине мешок с материалом, и тот рефлекторно ловит, опустив оружие. Эгейя пользуется моментом, и выворачивается, сползая с сиденья на землю.       – Не так быстро! – хватает автоматона за волосы мужчина; завязывается борьба. Мадам Кампо двигается нехарактерно медленно и ломано. Возможно, часть её механизмов снова дала сбой, что помешало ей вовремя бежать.       Звуки перезаряда ружья и взведенного куртка останавливают Джонни. Пока он копошился, Оскар успел спешиться и подойти ближе, где промахнулся бы только слепой.       – Это хороший обмен, – говорит Кейт. – У Эгейи внутри сплошное железо, её речи – фарс, а тело – манекен. Тебе она без надобности. Дай нам уйти, и останешься без пули в голове и с материалом.       Медленно мужчина отпускает автоматона, и та забирается на коня позади авантюристки. Оскар не спеша отходит назад, не убирая ружьё.       Джонни сотрясался от злобного хохота:       – Чёрт подери, а я сначала не поверил, когда Роб сказал, что ты та самая гадина, что заставила нас уйти в подполье на целый год! Я был тогда на грани! За твою голову мне бы заплатили миллионы! Сандерс знает, что ты здесь, – глядит он в небо, где кружит вертолёт, и страшно улыбается, – узнают и другие. Все узнают, что ты не сгинула в шахтах. И тогда, когда тебя, наконец, будут кончать, ты вспомнишь о Джонни, который мог бы смолчать. Но я не стану. За то, что ты чуть не ограбила меня, я лично буду наблюдать, как тебя растопчут, как кусок грязи, а затем кинут собакам твои кости. Вот тебе совет: залезь в самую глубокую дыру и сиди там, может, проживёшь чуть дольше. Но тебя всё равно выкурят из любой щели, теперь пощады не жди! Молись, чтобы твоя смерть была быстрой. Готовься просить пулю в лоб, когда с тебя заживо будут сдирать кожу. Ты заплатишь сполна за свои игры!       Кейт невозмутимо выслушала все угрозы, хотя у неё стыла кровь в жилах. Впервые ей пришла в голову мысль – страшная и нереальная мысль – все её беды, начиная от больницы в Валсемборе и заканчивая соляными шахтами, подстроенная месть. Некая могучая сила, которой плевать на переход юколов, использовала северный народ и местных идеалистов в лице Ольги, как предлог, чтобы заставить американку испытать самые настоящие муки. Впервые мисс Уолкер думает, что в смерти матери виновата не она, а люди, обрушившие на неё свой гнев. Впервые она желает растерзать этих людей, как дикий зверь.       – Я буду той, кто заставит всех заплатить, – бросает она в лицо Джонни и просит Оскара прикрыть спину, посылая коня прочь.       – Ты всё равно сдохнешь! – кричит мужчина, посылая эхом по ветру последние слова. Кейт старается убежать от жутких речей, но те преследуют её даже далеко от каменоломни.       Со свистом мелькали скалы, низкие облака и случайный табун диких лошадей ниже на привольных лугах. Мирная природа словно издевалась, нося на земле такое зло, что не лучше болезни распространяется среди людей.       Кейт чувствовала внутри пламя. Всё её тело было раскалённым железом. Сколько она неслась сломя голову – известно только Богам.       – Остановитесь, прошу! – Взмолилась Эгейя, прижавшись к спине американки.       Глубоко вздохнув, мисс Уолкер останавливает механического скакуна, который и сам уже, теряя завод, переходит на ленивый шаг. На смену рьяной тряски пришло убаюкивающее покачивание. Обхватив талию женщины, автоматон тихо напевала, пока они плелись по хребту. Её голос печальной нежной флейтой лился над просторами великих гор, узких ущелий и мягких перевалов.       Скоро их бегом догоняет Оскар. Молча они спустились за хребет и почти дошли до места, где прятались Джохар и Жермен. Здесь завод кончился вовсе. Из-за горячности авантюристки, круг был сделан немалый, благо никто не преследовал автоматонов и женщину. Не летали вертолёты, не слышны были выстрелы.       Юный шерп уже спешил навстречу, месье Кампо быстро шёл следом, насколько позволяло его здоровье. Эгейя спешилась, за ней и мисс Уолкер, полная мрачных мыслей. Радость от воссоединения с группой сглаживает углы. В вольном свисте ветра, под закатным небом всё былое – дурной сон, всё грядущее – трепетная надежда.       – Ну? – весь запыхался Жермен, – Что там случилось? Вы привезли материал? Где он? Что-то я не вижу... – алчно оглядывает он пустые руки троицы, игнорируя механического коня, который вызвал восторг у Джохара. Только убедившись, что долгожданного материала нет, он сник и спросил: – Ты в порядке, mon amour? Хорошо себя чувствуешь? Что с тобой?       Эгейя и правда изменилась взглядом. Что-то в ней оказалось неуловимо утрачено, и это не часть механизмов. Кейт тоже чувствует это: как из автоматона испарилась лисья манерность. Беспокоясь за неё, американка следом за Жерменом справляется о самочувствии мадам Кампо. Та смотрит на Кейт, а затем к всеобщему удивлению заключает авантюристку в объятия и пылко целует в губы.       Большая волна пряных трав и цитрусовых обрушивается на американку уничтожительным цунами. Всё резко вспыхивает и также гаснет, не дав толком прочувствовать. Как океанская бурная пена, что быстро приходит на пустынный берег и отступает обратно в пучину, Эгейя отдаляется, забрав магию момента.       Оскар с громким и резким скрежетом поворачивает ключ завода пружины в скважине на левом бедре механического коня.       – Мои внутренние механизмы не пострадали, – холодно сообщает Эгейя, – и внешний корпус цел.       С этими словами она, хромая, идёт вниз по склону, позволяя ветру окончательно расплести её волосы и перепутать все пряди. Месье Кампо что-то говорит ей вдогонку. Джохар рядом восторгается конём. Оскар подсаживает юного шерпа, чтобы тот смог достать до стремени и сесть в седло.       Кейт не слышит их, не видит никого из них. Не терзают её и думы о мести. Она лишь вспоминает губы автоматона на своих губах и, дивясь превратностям судьбы, желает испытать это снова.       Пока в её ушах свистит ветер, а ноги готовы бежать, она всегда будет выбирать поезд, уносящий её к немыслимым мечтам.