Провал

***

      С событий трагедии Коричневой чумы прошло несколько лет. За этот промежуток времени верхушка власти СССР наконец-то осознала перспективность проекта Сеченова и его команды. Остатки сил и ресурсов были брошены на осуществление плана и главный упор был на развитие робототехники. За минувшие 5 лет Советский Союз добился невероятных успехов и прогресса. Его роботы стали отправляться в другие страны для помощи в восстановлении после войны и эпидемии. На мировой арене становится всё теснее и теснее. А когда тесно — кто-то должен уйти.       Было организовано Предприятие 3826 под руководством Дмитрия Сергеевича Сеченова. Там происходит вся наука страны и попасть на работу в это место не так-то просто. Многие бывшие добровольцы стали частью «Аргентума» — специальная ячейка подконтрольная лично Сеченову. Бывший сержант Нечаев был повышен в чине и теперь он лейтенант. Также именно в мучительные дни изобретения вакцины он познакомился с Екатериной Муравьёвой, которая записалась также в добровольцы. После всех этих событий они поженились и теперь вместе состоят в «Аргентуме». Виктор Петров один из ведущих специалистов на Предприятии в сфере программирования, эта область ещё плохо изучена и людей не так-то много, но они не сдаются. Товарищ Сеченов не раз отмечал Петрова и его упорство. Также учёный смог добиться дополнительного финансирования для отрасли программирования на Предприятии и новых квот на места туда. Профессор Захаров наконец-то смог развернуться и они вместе с Сеченовым без конца экспериментируют с полимерами и продолжают их изучение.       Казалось бы наконец-то всё хорошо и у всех есть то, о чём они мечтали. Только вот, человеческая натура губительна и ядовита. Как говорится, что имеем — не храним, потерявши — плачем.

***

США, Лэнгли, штаб-квартира ЦРУ Июль 1944 года

— Боевые роботы Советов настолько беспокоят президента? — Грант с интересом посмотрел на Аллена Даллеса, который устало потёр переносицу. — Именно, за последние годы они всё эффективнее и опаснее, вскоре они смогут стать автономными солдатами на поле боя, — мужчина поднял взгляд на генерала. — Которых будет многократно сложнее убить, чем живого бойца, — закончил за того Грант, немного хмурясь.       Да, в последние годы Советский Союз стал представлять серьёзную угрозу. Роботов даже сейчас в обществе не воспринимают как вероятную угрозу, только как прогресс науки. Однако, если заглянуть в будущее, становится не по себе. С каждым новым успехом СССР заручается поддержкой всё большего количества стран. США-то рассчитывали, что коммунистическая угроза перестанет представлять опасность после кровопролитной войны, а потом ужасающей эпидемии. Штаты пережили же Коричневую чуму лучше, чем остальной мир — заражённых не пустили на материк, таким образом чума их не затронула. — Взгляните досье, узнаёте? — Даллес протянул папку подчинённому. — Дмитрий Сеченов — один из создателей вакцины от Коричневой чумы. Его знает каждый, — Грант усмехнулся, глядя на фотографию на первой странице. — Талантливый советский медик, нейрохирург и вирусолог. — А ещё он возглавляет всесоюзный проект Советов, именуемый ими «Предприятие 3826». Кроме того, Сеченов является одним из главных разработчиков боевых роботов, — Аллен изучающе посмотрел на генерала, который хмыкнул. — Знаю, наша резидентура в СССР занимается же этим. Могу вас обрадовать, возможно, в ближайшем будущем у моего департамента появится свой человек на Предприятии 3826, а может и рядом с Сеченовым, — Грант поднял взгляд на Даллеса, который удовлетворённо кивнул. — Отлично, генерал, жду ваших результатов! — раздалось даже как-то громковато в кабинете.

***

СССР, «Предприятие 3826» март 1946 года

— Ну тебя, Серёж, задело. А ты куда смотрела, Екатерина? — Петров закатил глаза, бросая девушке перекись. — Да я не ожидала, что «Единорог» взбесится после контакта с моим нейрополимерным расширителем, — «Блесна» тяжело вздохнула, но практически сразу осадила программиста. — Вообще-то он легко отделался, на нас же были специальные костюмы. А эти царапины на голове — мелочи. — Да-да, вижу я, — Виктор усмехнулся, глядя на несколько ран от осколков на голове Нечаева, которые бережно обрабатывала его жена. — Попрошу Диму, чтобы он и для головы вам что-нибудь придумал. — Дмитрий Сергеевич, Виктор, он Дмитрий Сергеевич, — раздалось недовольно со стороны «Плутония», который немного насупился после слов Нечаевой. — Слава Богу, что не Вячеслав Михайлович, — отозвался тот, а Екатерина прыснула от смеха. — Для вас в «Аргентуме» он вообще «Волшебник», боюсь представить, что это за ролевые игры такие!       Под конец его речи Нечаева уже тряслась от хохота, а Сергей покраснел от возмущения. Девушка, вытирая слёзы, выступившие от смеха, сказала: — Ты не понимаешь высоких отношений, Витя! — А ты вообще не выступай! Сама вечно торчишь у Сеченова в лаборатории со своим полимерным расширением мозга, ни стыда ни совести! У него на меня времени вообще нет, вы хоть представляете оба как я страдаю? — Петров театрально вскинул голову, делая небольшой поворот. — Ревнуешь? — Нечаева захихикала. — Ещё как! — Виктор вскочил на стоящий стол. — Я добиваюсь внимания товарища Сеченова потом и кровью, а вы смеётесь?! — А как же профессор Захаров? — Сергей подал голос, невольно улыбаясь чужим шуточкам. — Это уже бдительный муж, который непонятно зачем женился, — фыркнул Петров, продолжая стоять на столе, немного покачиваясь. — Мне остаётся разгонять теоритических новых любовников и любовниц Сеченова, а профессора Захарова не прогонишь, скорее, он превратит меня в полимер!       Разразился дружный громкий смех. Для них стало привычным шутить на эти темы, когда, конечно, их не слышат. Как-то раз их громкие шутки-возмущения застали оба учёных: Захаров посмотрел на всех с долей скуки и недовольства, а Сеченов возмущённо объявил, что это уже непристойно. «Товарищ Сеченов, что может быть непристойнее вас в лабораторном халате? Вы всегда так забавно пыхтите», — необдуманно вырвалось тогда у Виктора. Чета Нечаевых переглянулась и, не сдерживаясь, начала смеяться до слёз. Учёный вышел сразу, громко хлопнув дверью, никто не успел заметить, что он слегка покраснел. «Как вам не стыдно? Взрослые люди в конце концов. Хотя я с вами согласен, пыхтит он от счастья и восторга столько, сколько я его знаю», — Харитон невольно тогда усмехнулся, но всё же осадил их. Так что ничего не поделать — шутка скрашивает будни! — Схожу к Диме, то есть, к вашему «Волшебнику», за новыми бинтами, он сказал, как раз завезли какие-то инновационные. Забинтуем Серёжу нормально, — Виктор подмигнул «Блесне», которая ему кивнула, после чего поцеловала Нечаева в макушку и тот сразу растаял.       Петров спрыгнул со стола и немного вприпрыжку направился к кабинету Сеченова. С тех пор как проект Дмитрия утвердили — тот был на седьмом небе от счастья. Только вот дел прибавилось и времени совсем не осталось. Виктор шутил про нехватку внимания, но как всем прекрасно известно — в каждой шутке есть доля правды. В любом случае, сейчас возник повод пересечься с учёным и это прекрасно. Вообще здорово, что тот настоял, чтобы Петров тоже работал здесь, а то его хотели сослать в «Раменки». Тогда он бы видел Сеченова только на экранах, но уж точно не вживую.       Петров знал, что подслушивать плохо, но дверь была немного приоткрыта. К тому же, он почему-то был уверен, что у них с Дмитрием вполне себе доверительные отношения. Ничего страшного не случится, если он немного подслушает что-то. — Я хочу завершить разработку полимерного Реверсанта, — раздался голос Сеченова. — Не думаю, что ты когда-либо сможешь к ней вернуться, будет подозрительно выпустить что-то похожее по составу на заразу, власть просто не допустит, — голос Захарова звучал неизменно спокойно. — Почему? Из-за того что нам пришлось сотворить из моего изобретения Коричневую чуму, хотя я планировал его использовать не для этого? Это несправедливо, я хотел и хочу дать людям лекарство, а не отраву, — немного расстроенно сказал Дмитрий, но договорить не успел. — Как это… Сотворили Коричневую чуму? — бледный Виктор вышел из-за дверей, он сам не заметил, как сделал это.       Захаров нахмурился, понимая, что только что они допустили ошибку. Сеченов, который стоял до этого спиной к дверям, медленно повернулся, с трудом выдавливая: — Витя… — Так это были вы оба? Весь этот ужас из-за твоей разработки произошёл, Дима? Это ты. Это всегда ты! Хотя мне стоило догадаться, что подобный кошмар мог породить только твой с Захаровым симбиоз! Я не могу поверить… — Петров помотал головой, чуть ли не в отчаянии глядя на учёных. — Витя, мы были вынуждены, — учёный попытался что-то сказать. — Не могу поверить, что был готов умереть за тебя и твой такой «гениальный» ум, — с болью выпалил Петров, гневно разворачиваясь и показательно выходя из кабинета.       От осознания шумело в ушах, он совершенно забыл о том зачем пришёл. Виктор был в бешенстве от обиды и нанесённого удара: создатели эпидемии были не эфемерные враги Родины, а его знакомые учёные. Из разработки Дмитрия Сеченова родилась Коричневая чума и её нарочно выпустили, ну, конечно, биологическое оружие! А вину всю спихнули на немцев. Умно.       Не особо понимая, что он делает, Петров зашёл в первую попавшуюся комнату отдыха и схватился за трубку телефонного аппарата. Он начал было что-то набирать, но туда же ввалился взмокший Сеченов, который шумно хлопнул дверью. Громкий звук вернул Виктора в реальность, он повернулся, не выпуская устройства из рук. — Виктор, умоляю тебя, выслушай же меня. Я не хотел этого, все знают, что не хотел. Я в этом чёртовом Кремле чуть ли не кричал о том, какая это ужасная идея, я говорил о мутации, говорил, что антидот, который был изначально, не поможет. Я объяснял руководству, чем это грозит. Я пытался убедить их всех, но мне сказали, что выхода нет. Было сказано, что немцы убьют нас всех ядерной бомбой, я не мог, понимаешь? Я не мог сказать «нет». Иногда у меня нет права на это, — Дмитрия начало мелко трясти, хотя выглядел он вполне себе спокойно.       Программист ошарашенно уставился на учёного, который внезапно осел на пол и закрыл лицо руками. После чего усмехнулся и горько посмотрел на Петрова, отнимая ладони: «Витя, всё это было чудовищной ошибкой». Прозвучало это надломлено, слёз не было, как и рыданий. Сеченов просто потускнел и остался сидеть на полу. Дмитрий не пытался отобрать трубку у Петрова, не предпринимал попыток помешать. Он смирился. Выглядело это буквально: делай что хочешь. Сеченов думал о том, что бы делал, если бы правда вскрылась. Он всегда знал, что признает свою вину. Он никогда не перекладывал ответственность на других. Да, Харитон говорил, что «сами виноваты, что настояли» и «виноваты не мы, а верхушка власти». Только вот Дмитрий так не считал. Каждая сводка о количестве погибших от Коричневой чумы стала для него персональной пыткой: удары хлыстом по голой спине. Каждый раз беспощадно и больно, а рубцы остаются… Может даже и хорошо, что Виктор всё узнал. Пусть осудит, пусть разочаруется. Он это всё заслужил. Глаза у учёного стали стеклянными и сам он как будто потух. Не выдержав этой немой сцены, Виктор отбросил трубку и резко сел напротив того на пол, после чего сгрёб в объятия. Да, он был чертовски зол. Да, ему было больно и обидно. Да, неизвестно, когда и сможет ли он простить это Сеченову. Но он не бесчеловечен… Петров почувствовал как чужие пальцы сильной хваткой впились в его одежду, а Дмитрий лихорадочно зашептал: «Я не хотел. Не хотел. Никогда не хотел». Виктор молча покачал головой и мягко стал гладить того по спине, понимая, что не может осуждать. Злость ушла на второй план, он не мог смотреть на учёного в таком состоянии. — Витя, я… — Сеченов оторвался от него и попытался что-то сказать. — Не надо, я знаю. Мы обсудим всё немного попозже, не говори ничего, — Виктор притянул того обратно, утыкаясь в чужое плечо.       Тяжело, когда происходят подобные события. Главное в любой ситуации остаться человеком. Наорать и уйти можно в любую секунду, только Петров не простил бы себе этого. Он же не может так поступить с Дмитрием. С друзьями… Да, конечно, с друзьями так не поступают.

***

СССР, «Предприятие 3826», кабинет Сеченова январь 1947 года

      Михаэль фон Штокхаузен попал на Предприятие 3826 благодаря счастливому стечению обстоятельств. Его рекомендации были хороши, как и послужной список, но ключевым стало то, что он был из Германии. Руководство посоветовало Сеченову взять одного специалиста оттуда на квоту, всё же «все равны». Таким образом на четвёртое письмо Штокхаузену пришёл ответ. Он был крайне доволен перспективами, его учили с детства быть с теми у кого сила. Михаэль ни разу не изменил этому принципу. Сейчас сила была у Советов, научная сила же, несомненно, у Сеченова.       Штокхаузен с интересом рассматривал руководителя, который говорил какие-то слова напутствия. Уголки губ слегка приподнялись: выглядит это всё занимательно. Гораздо занимательнее, чем в подземных лабораториях. Дмитрий Сергеевич магнит для гениев, ведь он сам такой, несомненно. Только магнит притягивает всё без разбору. И неизвестно, когда он притянет нечто такое, что лучше бы оставалось нетронутым.