Провал

***

Болгария, территория АЭС 17 апреля 1952 года, 11:00

      В «Аргентум» поступила информация о том, что американцы собираются провести подлую диверсию, чтобы подставить СССР на мировой арене. На 17 апреля был запланирован запуск болгарской АЭС, которую строили при помощи советских роботов. Взрыв, который должен был сделать видимость, что именно АЭС не справилась и произошла техногенная авария, было необходимо остановить. Сеченов вместе с «Аргентумом» сразу отправились на место будущей катастрофы. Болгарские власти были уведомлены, но взрывчатку внутри так и не нашли, несмотря на тщательный обыск. Придумывали план на ходу. Зачем брать учёного с собой? Ну, для начала он мог стать отвлекающим манёвром для журналистов. К тому же Сеченов сам заявил о том, что хочет поучаствовать в операции. Кто же будет отказывать «Волшебнику»?       В то время как бойцы рассредоточились по залам, Сеченов, одетый в костюм, впопыхах найденный у себя в закромах, прошёлся разглядывая гостей. Надо было тоже постараться обнаружить американских шпионов и диверсантов. Он быстро скользил взглядом от одного лица к другому, не забывая фальшиво улыбаться и порой отпуская светские фразочки. И всё было бы ничего, если одна фигура не показалась бы знакомой. Дмитрий приостановился, пытаясь понять, где же он его видел. Внезапно он вздрогнул и удивлённо выпалил: — Виктор, ты что здесь делаешь?       Программист дёрнулся и развернулся, неловко улыбаясь. Он не ожидал столкнуться здесь с Сеченовым. Учёный же оторопел вовсе: Петров должен был быть на Предприятии, он никуда не отпрашивался и, очевидно, здесь не с официальным визитом. Вообще Виктор даже не числился в официальном списке, который они просматривали во время полёта в Болгарию. — Захотел побывать лично при очередном триумфе нашего Предприятия, — Виктор нервно замахал руками. — Я не давал тебе разрешения на это и в списках тебя нет, как ты тут отказался? — учёный помотал головой, а потом заметил сам себе. — Неважно. Обсудим завтра. Виктор, тут будет взрыв, американцы готовят взрыв, уходи. — Какого чёрта?! — прозвучал вопрос почему-то театрально и наигранно, что-то неискреннее было в этом всём. — Тебе надо уходить, — настаивал Сеченов, серьёзно глядя на Петрова. — А ты? — Виктор посмотрел на него со странным выражением лица, а глаза болезненно сверкнули. — Я с «Аргентумом», — хмыкнул Дмитрий, поправляя костюм и собираясь уже отойти.       Неожиданно Виктор резко схватил его за руку и потащил за собой учёного, который опешил от таких действий. Он ожидал протеста или возмущения, оправданий в конце концов, только вот Петров поступал как-то по-другому. Пришлось не отставать от партнёра, иначе Дмитрий выглядел бы как-то странно и это вызвало подозрения. Программист чуть ли не втащил его в туалет и впихнул в кабинку, предусмотрительно запирая дверь и лихорадочно глядя на учёного. — Виктор, ты с ума сошёл, мы на официальном мероприятии, так нельзя, нас могут увидеть! — Сеченов гневно зашипел и попытался выпутаться из чужих рук. — Я знаю, ничего страшного, никто сюда не зайдёт, все слишком заняты запуском АЭС. Тем более я разве виноват, что товарищ Сеченов такой привлекательный! — звучали эти слова как типичное заигрывание, только вот в глазах у Виктора был страх. — Отпусти, — Дмитрий был крайне недоволен, он предпринял очередную попытку уйти, но программист с новой силой вжал его в кафельную стену.       Положение было не самым удобным, в конце концов кабинки не рассчитаны на двух человек, да ещё и сам унитаз не особо радовал. Сеченову сейчас было точно не до сомнительных затей Виктора, который ещё оказался каким-то образ на мероприятии, на котором не должен был быть. Прежде чем учёный успел начать гневную тираду, Петров без доли сомнения ловко и быстро расстегнул чужой ремень и схватился за брюки учёного. Тот возмущённо вцепился в свою одежду и зло проговорил: «Виктор, ещё одна попытка снять с меня что-либо в общественном туалете и, я клянусь, тебя не просто переведут куда-то в другое место, нет, я добьюсь, чтобы тебя с территории Предприятия никуда выпустить нельзя было. Ещё одно движение и я с тобой буду говорить совершенно в другом тоне». Программист закатил глаза, но руки не отпустил, лишь предпринял попытку заискивающе прошептать: «Дима, ну что тут такого? Мы можем быстро и бесшумно…» Сеченов его сильно пнул по ноге и, пока тот морщился, попытался всё-таки спасти свои брюки из чужих рук, но Петров упрямо не отпускал их. Ситуация по-глупому накалялась. Просто по-идиотски. — Виктор, отпусти мои штаны, — Сеченов посмотрел на того испепеляющим взглядом. — Я должен быть на связи с «Аргентумом», а ты мне мешаешь. — Нет, — программист замотал головой, его состояние напоминало какую-то странную лихорадку, он точно нервничал.       Неизвестно сколько бы шли словесные препирательства, если бы у Сеченова не зазвучал экстренный сигнал вызова «Блесны» по всей линии и не раздался её испуганный голос о том, что бомба всё-таки есть. Только вот взрывчатка находится по внешнему периметру АЭС, она засекла радиоволну подрывника и мчит туда. Поспешно все члены «Аргентума» стали отзываться и кинулись за девушкой. В этот момент Сеченов всё же смог наконец отпихнуть Петрова, с облегчением застегнуть ремень и брюки, а затем бросился к выходу из злосчастного туалета. Только вот Виктор сразу метнулся за ним и вцепился в руку, силой останавливая. — Дима, прошу тебя, не иди, Дима. Дима, пожалуйста, я не хочу тебя потерять, — теперь он окончательно не скрывал самый настоящий ужас, программист сжимает пальцы на руке учёного так, как будто если тот уйдёт, то это будет действительно конец. — Я тебя умоляю, уезжай отсюда, уезжай с этой проклятой АЭС, если её подорвут — никто здесь не выживет. — Я должен быть с «Аргентумом», виновник где-то за стенами АЭС, они уже уезжают, мне надо спешить, Виктор, я должен быть с ними, — Сеченов опешил от такой реакции партнёра, но уступать не собирался. — Не должен, пожалуйста, давай уедем, они справятся и без тебя, — Петров внезапно оказался совсем близко и стал целовать чужое лицо, такой странный эмоциональный всплеск невольно напрягал. — Нет, я врач в конце концов, вдруг что-то пойдёт не по плану? — только и смог ответить ошарашенный Дмитрий и выпутался из рук партнёра. — Если ты настолько переживаешь, поехали со мной…       Сеченов ринулся на выход, а программист за ним, не особо раздумывая. Это напомнило ему их первую встречу, когда учёный помчался один усмирять робота вышедшего из строя. Сейчас Дмитрий тоже побежал туда, где он нужен. Как в 1940 году. «Дима не изменился», — Петров чуть расплылся в улыбке от этой мысли. Правда почти сразу вновь помрачнел, когда они уже подлетели к машине: он не хотел, чтобы тот ехал. Блесна передавала, что уже в пути, Виктор заскочил в машину за Сеченовым, который резко выкрутил руль и нажал на газ. Программист от неожиданности чуть не стукнулся о стекло, спасло лишь то, что он вцепился руками в кресло. Петров свёл брови, крайне недовольно глядя на партнёра, который лишь быстро пробормотал: «Нам надо спешить».       Оправдываться перед гостями на АЭС не надо — Сеченов в любом случае приехал на немного и была подготовлена легенда совместно с болгарскими спецслужбами о том, что учёного срочно вызвали. Это не сложно и не удивительно, к тому же журналистам до него нет дела сейчас и слава Богу. Дмитрий на удивление умел очень агрессивно рулить — Петров понятия не имел каким образом вообще это возможно. По Сеченову и не скажешь… Тем не менее, про себя Виктор радовался, что на территории Предприятия уже всё автоматизировано и за вождение отвечают роботы. «Я его за руль в жизни бы не пустил с собой в качестве пассажира», — подумал Виктор, поглядывая на сосредоточенного учёного. Тот был немного раздражён, что программист его задержал и они отстали от всего «Аргентума», что уж говорить о «Блесне» и «Плутонии», которые ринулись самые первые.       Огонь. Сеченов вывалился из машины, падая в дорожную пыль и сразу вскакивая. Виктор вылез медленно, придерживая дверцу. Перед их глазами предстал небольшой горящий домишко, точнее, то что от него осталось после взрыва. Только потом они узнали, что американский подрывник был и сам обвешан бомбами — он был готов взорвать АЭС и не даться живым. «Блесна» спустила курок, когда тот уже метнулся к кнопке активирования взрывчатки вокруг АЭС. Диверсия не удалась. Только вот какой ценой?       Дмитрий подбежал к бойцам, которые сказали, что «Аргон» отправился внутрь, чтобы достать «Блесну» и «Плутония», которые больше не отвечают… Все прекрасно понимали, что найдёт «Аргон». Когда Виктор увидел обугленные тела, а точнее то, что осталось от четы Нечаевых его вырвало. Он стоял в стороне отплёвываясь и кашляя, а перед глазами не исчезало ужасное зрелище. Сеченов же, который лишь побледнел, быстро махнул в сторону «Ласточки». Он объявил о необходимости немедленного хирургического вмешательства и, что вне своей лаборатории он может мало что сделать. Виктор напросился вместе с основным блоком, понимая, что он не вынесет ни оставить Дмитрия одного, ни остаться самому одному. Он смотрел на то, как Сеченов пытался вкалывать какие-то препараты, которые были предоставлены «Аргентуму» в случае тяжёлых травм. Подполковник Кузнецов сидел рядом и мрачно за эти наблюдал, его руки были полностью в крови «Блесны». Петров знал, что этот человек прошёл не одну войну и во время Коричневой чумы как-то помог Сеченову с Захаровым. Это всё. Теперь тот был главой «Аргентума» и сидел неподалёку. Виктор не выдержал и его снова вырвало, он видел многое, но разорванный чужой мозг надвое — это слишком. Дмитрий сухо и холодно громко заметил: — Если ты продолжишь — я попрошу тебя на ходу пересадить в другой экипаж, «Аргентум» на это способен. — Я не буду, не буду, — прошептал программист, вытирая рукавом лицо и не поднимая взгляда.       На территории Предприятия Сеченов умчался с двумя телами и Филатовой в операционную. Петров не представлял как вообще можно помочь этим несчастным: всё выглядело безнадёжным. Перед тем как ученый скрылся за дверьми операционной, в которую никого кроме Ларисы не собирался пускать, Кузнецов еле слышно и печально попросил: — Сделайте хоть что-нибудь, Дмитрий Сергеевич… Вы же волшебник…       Тут Петрова вновь начало мутить и он согнулся пополам, конечно, лишь после того как Сеченов кратко кивнул и ушёл. На учёном не было лица, вообще программисту казалось, что тот умирает изнутри вместе с пациентами сейчас. Когда тот вышел, он в отчаянии вскинул голову и выпалил: — Зачем вы ему это сказали? Вы же видите… Зачем? Он ведь не может достать человека с того света. Вы сказали чуть ли не самое ужасное, что можно было.       Кузнецов ничего не ответил, он просто молча ушёл, как будто и не обратив внимания на Виктора. Тот же прислонился к стене, а потом сел на пол — здесь в коридоре не было скамьи. Программист сглотнул ком в пересохшем и надорванном горле, чувствуя себя невыносимо тяжело и опустошённо. Он понимал, что скоро Дмитрий точно не выйдет, но и сам покидать того не собирался. Виктор просидел в странном полубредовом состоянии 16 часов — иногда его отрубало, но тогда он видел лишь одну и ту же сцену снова и снова. Перед глазами даже во сне представал Кузнецов, выносящий сначала Екатерину Нечаеву, а точнее то, что от неё осталось после взрыва. Потом же тот вытаскивал Сергея Нечаева, у которого были тоже тяжёлые травмы: у него оторвало и руки и ноги. И кровь. Повсюду была лишь кровь, гарь и огонь. Всё в багровых тонах. Петров приподнялся, потирая затылок — сидеть, прислонившись к стене, становится больно с каждым часом. Он не мог представить, что чувствует Сеченов, в ужасе программист представлял, как у того внутри всё рвётся. А ведь тот сейчас там… Оперирует. Без шанса и надежды.       Виктор вскочил на ноги, опираясь о стену, завидев Ларису за дверьми. Она вышла вся вымотанная и крайне печальная. Девушка посмотрела на него тяжёлым взглядом и покачала головой. Они перекинулись несколькими фразами, буквально ни о чём. Просто для приличия. Потом она тихо добавила: «Я не думаю, что он вообще сегодня выйдет…» От Ларисы Петров узнал, что Нечаев, а точнее его остатки, спасти всё-таки удалось. Екатерину же нет. Её мозг реагировал на нейрополимерный расширитель в голове, только вот это была иллюзия и она погибла сразу при взрыве. Филатова ушла, а Петров остался сидеть и ждать, принимая неутешительный прогноз.       Сеченов вышел спустя два часа, немного шатаясь и хватаясь за дверь. Петров приподнялся и посмотрел на того: тусклый свет коридора не делал картину лучше. Казалось, что Дмитрий явился действительно с того света. Всё лицо было в складках и новых морщинах, сам он как будто шёл согнутый под весом невыносимого груза. Учёный посмотрел на Виктора опустошённым взглядом, весь его вид говорил о том, что это конец. — Давай я отвезу тебя домой, роботы уже отключены… — предложил Петров, стараясь подбирать слова как можно тщательнее. — Только в лабораторию зайду, — Сеченов кивнул и вновь исчез.       Виктор прекрасно слышал его тяжёлые и медленные шаги, очевидно тот придерживался за стену пока шёл. И это делало безумно больно и самому Виктору. Его разрывало от горя из-за смерти друзей, а чета Нечаевых стала для него друзьями, и из-за отчаяния насчёт состояния Сеченова. Тот только недавно отошёл от смерти Харитона, а сейчас это. Петров теперь не был уверен, справятся ли они. Любая трагедия ставит под угрозу отношения. Совместное горе не сближает… Оно лишь разрушает изнутри каждого и всё хорошее, что оставалось между людьми.       Дмитрий вернулся через час, странно поглядывая за спину, а потом почёсывая голову. Виктор нервно поплёлся рядом, не решаясь обнять. Только в машине они заговорили, когда Сечено глухо скомандовал: — Домой. — Это куда? К тебе или… — Петров запнулся, почему-то такие вещи они не обсуждали.       Столько вместе, а он всё не уверен. Квартира Сеченова была всё-таки чересчур официальным местом, туда могли нагрянуть кто и когда угодно. У Виктора они же проводили время уединения и спокойствия. — Дом у тебя… — Дмитрий наконец посмотрел на него и попытался выдавить из себя какую-то эмоцию.       На лице учёного возникает лишь странное искривление губ: он не мог улыбнуться. Петров кивнул несколько раз и отвернулся — смотреть на это у него не было сил. Доехали они без приключений. Сеченов зашёл в квартиру и, не раздеваясь, рухнул на кровать, сразу же отключаясь. Петров, чувствуя как у него спирает дыхание, монотонно стащил с себя ботинки и прошёл за тем. Он с болью и тоской посмотрел на учёного, потом присел и стал снимать с того грязную одежду. Дмитрия, наверное, сейчас ничто бы не разбудило. Программист со всей аккуратностью и безмолвной любовью стягивал чужие носки и рубашку, как бы желая стащить также и всю боль и тяжесть с чужих плеч. Только вот это было не так просто.       Виктор присел рядом с Сеченовым, который спал. Он мягко накинул на него одеяло, а потом поцеловал, еле касаясь, несколько раз чужой загривок и лицо. После чего у Петрова наконец потекли слёзы и он сжался, сотрясаясь в молчаливых рыданиях. Он боялся издать какой-либо звук — не дай Бог Дмитрий услышит и проснётся. Не хватало только, чтобы он, отдавший себя всего спасению «Блесны» и «Плутония», захотел бы отдать припасённые остатки, чтобы утешить Виктора. Программист этого просто не вынесет — они должны быть опорой друг другу и он не готов сейчас к тому, что Сеченов бы попробовал ему помочь. Пусть учёный поможет сейчас себе сам и поспит. Петров перетерпит, проглотит боль и сожмёт в себе. Она царапается, скребёт и рвёт всё изнутри, а осознание того, что небезразличные тебе люди мертвы — превращает каждую секунду в мучительные страдания. Виктор вытер лицо тыльной стороной ладони и лёг сзади, приобнимая Сеченова и утыкаясь в одеяло лицом, чтобы оно впитало влагу и учёный ничего не почувствовал.       Никто не заметил, что именно после этого дня у Дмитрия Сергеевича возникла какая-то странная перчатка, которую Петров терпеть не мог, ведь он не чувствовал чужую ладонь.