Провал

***

СССР, территория Предприятия 3826, кабинет Сеченова Сентябрь 1954, 16:14

      Виктор вошёл в кабинет, ощущая небольшую тревогу, как будто она прилипла к спине и её не оторвать. Он знал, что этот разговор важен, хотя и может испортить всё, но тем не менее программист рассчитывал на скудный успех. Сеченов радостно встал со своего места: у него было хорошее настроение. Всё шло как надо. Коллектив 2.0 в активной разработке, да и другие исследования не отстают. Замечательно! Петров поджал губы, слушая, как Дмитрий ему спокойно, но с широкой довольной улыбкой, говорит про их успехи. Наконец учёный замолк и одарил Виктора взглядом полным сомнения: что-то не так. — Дима, нам надо поговорить, — наконец выпалил программист, проклиная, как по-уродски это звучит. — Я слушаю, — Сеченов понимающе кивнул и облокотился о стол, немного наклонив голову. — Ты же знаешь, что я тебя очень люблю, правда? — Петров осторожно заметил, неловко почесав затылок. — Я думал разговор будет о чём-то пострашнее, например, о том, что ты осуждаешь Коллектив 2.0 и предложишь закрыть проект, — Дмитрий облегчённо выдохнул и рассмеялся. — Это ты и так знаешь, послушай, Дим, мне надо будет отлучиться на одну встречу на несколько дней и я хотел бы попросить тебя отпустить меня, — Виктор сглотнул ком в горле. — Что за встреча такая? — учёный скептически хмыкнул, а потом вдруг по-доброму усмехнулся. — Неужели любовница? Ну, ты, Витя… — Дима, ты с ума сошёл! — Петров в ужасе подлетел к нему. — Да ни за что!       Учёный всю эту сцену сдерживал смех, но на словах программиста не выдержал и рассмеялся, наблюдая за раскрасневшимся партнёром, который тряс его за плечи. Пошутить очень хотелось, а то Виктор был неестественно серьёзен. Петров быстро, но сильно чмокнул того в губы и нахмурился: совсем уже спятил. Тот кто решит изменить Дмитрию Сергеевичу Сеченову — человек низкого сорта и без мозгов. — Это коллега из структур… — Петров замялся, но взгляд не отвёл. — От него мне информация о Штокхаузене тогда давно поступила, мне надо разобраться с делами. — Ладно, только меня настораживает тенденция многих с моего Предприятия вести дружбу с КГБ, — Дмитрий показательно закатил глаза. — Когда я вернусь, то никогда и никуда больше от тебя не уеду, — как бы не услышав, серьёзно сказал Виктор и направился к двери. — Я обещаю.       Сеченов фыркнул: как же программист любит театральную драму. В последние дни это ощущалось особенно сильно, но учёный не беспокоился. Только вот не стоит давать обещания, которые обречены. Виктор Петров совершил слишком много ошибок, так что пообещать подобное было глупостью. Он не успел выйти из кабинета, как дверь резко распахнулась и «Аргон» из отряда «Аргентум» в боевой экипировке повалил программиста на пол. Петров рыкнул и дёрнулся, но полковник Кузнецов всё-таки был бойцом, так что он заломил программисту руки и приложил лицом об пол. Виктор с отвращением отплевался, постаравшись вновь освободиться, но всё без шансов. Никто не заметил Штокхаузена, который немного выглядывал из-за двери, еле сдерживая ухмылку превосходства. Немец не мог не признаться сам себе, что соперник, которого так унизительно придавили к полу ‐ прекрасное зрелище. «Наконец-то каждый получит по заслугам», — промелькнуло у Михаэля в голове. Он знал, что Дмитрию будет тоже больно и он хотел этого. Немец хотел, чтобы учёный испытал отчаяние, которое испытывал он сам. Зато потом, когда тому будет тяжело и одиноко, Штокхаузен будет именно тем, кто утешит обманутого учёного. «Дмитрий Сергеевич и сам не поймёт, как окажется в моей постели в поисках утешения», — Михаэль довольно улыбнулся и прислонился к двери. Сеченов в этот момент настолько пребывал в шоке, что не двигался и ничего не говорил. Учёный отмер только когда Кузнецов громко заявил: — Товарищ Сеченов, простите за вторжение, но Виктор Петров — американский диверсант и, видимо, шпион, который предоставлял США информацию о деятельности и разработках Предприятия 3826. В 1945 году он дал своё согласие на работу с американскими посредниками, в 1948 году он поставил им огромный документ насчёт работы Коллектива 1.0, а совсем недавно именно от него они получили расписание на несколько лет о плановых проверках роботов командных ступеней. Виктор Петров — предатель, которого вы любовно укрыли под своим крылом!       Сеченов посмотрел на Кузнецова, а потом расхохотался. Он покачал головой, утирая слёзы, которые выступили от смеха. Полковник удивлённо уставился на учёного, а программист странно засопел в пол, не поднимая головы. Дмитрий не сомневался, что это не так: Кузнецов просто перепутал данные или что-то вроде того. Виктор не может быть предателем, не может, иначе это переворачивает историю их отношений с ног на голову. В такое он просто не мог поверить. Дмитрий Сергеевич Сеченов снисходительно посмотрел на «Аргона»: он понимает, что у того свои функции и задачи. Невольно учёный подумал, как будет смешно вспомнить этот инцидент вместе с Виктором дома сегодня вечером. Вообще они собирались сварить вместе рассольник и чтобы без роботов, так что шпионские штучки были не в тему… У них с Петровым было слишком много планов, да жизнь у них совместная распланирована, чтобы Дмитрий поверил сходу в подобное! — Нет-нет, это определённо ошибка! — Сеченов подскочил к тем, неловко посмеиваясь и замахав руками. — Это Виктор Петров, мой давний знакомый и вы это прекрасно знаете, Александр Иванович! Витя помог мне в 1940 году, когда всё пошло не по плану, воевал на стороне советской армии и в 1941 был ранен осколком «Фау-5» и я лично проводил операцию. Виктор Петров — великолепный специалист! Он работал в сфере программирования с первого дня возникновения Предприятия 3826. Именно он сделал невероятный вклад в наше дело. Он просто не может быть предателем…       Дмитрий осёкся и затих, заметив как программист наконец отрывает голову от пола и поднимает на него взгляд. На грязном и помятом лице видна кривая ухмылка, а глаза полны горечи. Внутри у Сеченова всё похолодело и он, сам не понимая как реагировать, отшагнул назад, неотрывно глядя на любовника. Виктор смеётся тихо и прерывисто, уничтожая этим весь мир учёного, а потом тихо произносит. Совсем тихо и очень грустно, кажется, что он сам себе рвёт душу на крупицы: — Ты всегда был поразительно наивен в плане людей, Дима.       Конец фразы «этим ты мне отдельно понравился» Петров проглатывает вместе с чем-то ещё, он искренне надеялся, что это какая-нибудь отрава, которую организм решил сам выделить, чтобы умереть и не видеть лица учёного. Дмитрий, не моргая, с трудом держится, чтобы не упасть рядом с тем на колени и не схватить чужую глупую голову и не закричать: «Что ты делаешь? Зачем? Почему?» Виктор слегка приподнимается, морщась от того, как полковник Кузнецов выворачивает ему руки. — Нет… Не может быть, — Сеченов это шепчет, неотрывно продолжая смотреть на программиста, который потускнел. — У меня была своебразная миссия, ты случайно стал целью, — Петров отвёл взгляд и на его лице промелькнула грустная улыбка. — Глупо было влюбляться в свою цель, не так ли? Вот я и погорел… Может и не так уж плохо. — Молчать! — Кузнецов скрутил его так, что Виктор зашипел от боли, а Дмитрий в ужасе дёрнулся в их сторону. — Александр Иванович, пожалуйста, полегче, вы ему что-нибудь сломаете! — как глупо и безнадёжно это звучит, Петров морщится от боли другого типа, с отчаянием глядя на партнёра. — Товарищ Сеченов, вы с ума сошли! Он предатель Родины, таких только так и надо, — «Аргон» возмутился, не отпуская программиста. — А ещё он человек и я должен с ним поговорить, я имею право на разговор со здоровым моим специалистом, а не калекой! — Дмитрий, сдерживая остальные чувства, гневно взмахнул руками.       Полковник Кузнецов замер, понимая, что Сеченов прав. Он немного подумал, затем кивнул и сказал: «Час, товарищ Сеченов, потом я уведу предателя куда вы сочтёте нужным». После чего он вышел, только все понимали, что он остался стоять за дверью. Всё равно наконец они наедине. Дмитрий не знал, как даже подойти к этой теме, в голове был жужжащий рой. — За что, Витя? — громкий опустошающий вопрос на который ответ причинит боль в любом случае, Сеченов качает головой.       Петров отводит взгляд и начинает шататься взад-вперёд, не зная куда себя деть. Он кусал губы и смотрел куда угодно, но только не на учёного. Сеченов всё ещё надеялся, что Виктор скажет, мол, всё это шутка. Ужасная и дурацкая шутка. Только вот программист этого не делал, не оправдывался и даже не старался отмыться от всего сказанного. — Американский шпион… — Дмитрий закрыл лицо руками, чувствуя, что его начинает трясти. — Сколько лет я тебя любил? Десять? Да уже больше! — Ну какой же я шпион, скорее просто сборщик информации, — Петров в ужасе сделал шаг в его сторону, разводя руки. — Расскажи всё с самого начала, — холодно отчеканил Сеченов, это был приказ.       Виктор кивает, немного думает и наконец начинает говорить. Надо объяснить слишком многое за такой крохотный отрывок… Всю жизнь за последние десять лет. Всю любовь за жизнь. Программист не уверен, что он развёрнуто и красиво вообще в состоянии объяснить всё произошедшее. Только Петров хотел постараться, вид Сеченова сейчас пугал. — Сначала я это делал, чтобы доказать мнимо, что выше других, ведь я могу провернуть такое и никто не заметил. Ну и ради денег, конечно, понимаешь, Дима, я после Коричневой чумы в мире и людях разочаровался. Я посчитал, что уничтожение США — это не то ради чего я хочу бороться. Ты знаешь, наше правительство только на это и нацелено, ты сам участвуешь в этом проекте «Атомное сердце». Я хотел просто наживы и вершить свою мнимую справедливость, чтобы и у них были технологии как у нас, конечно, не все. Я выборочно выдавал информацию, — Виктор выглядел как побитый зверь.       Он сделал небольшую передышку, чтобы убедиться, что Сеченов всё обдумал. К тому же самому надо было собраться с мыслями. Также программист надеялся, что Дмитрий задаст какие-нибудь наводящие вопросы. Но учёный молчал. Казалось, почти не дышал, зато впитывал каждое слово как губка. Впитывал чёрный омерзительный яд под названием «правда». — Всё это время заодно боролся с чувством к тебе. Очень давно, я ведь в 1940 году ещё с ними не был связан, я с тобой быть хотел везде не из-за этого. Душа моя хотела, я умереть был готов с тобой. Чувства оказались моей самой коварной ловушкой, боролся я, боролся… И что? Проиграл. Я же полюбил тебя давно, вот так я и продолжал заодно на них работать. За тобой мне дали задание тоже следить, но я его не выполнял, — Петров вытер лицо и добавил. — Ты же знаешь, из такого дела нельзя уйти — убьют, тем более это был единственный способ обезопасить тебя. Пока доверяли мне и я был главным информатором — я мог сам решить что и как лучше. — А теперь ты предатель Родины… — эти слова делают больно обоим. — И я не отрекаюсь от своих взглядов. Коллектив — это чудовище, невольно напоминающее мне о Коричневой чуме, которую ты также изобрёл. У тебя больное желание создавать чудовищ с подачи профессора Захарова, Коллектив же ваша общая идея была? — Коричневая чума… Американцы знают? — Дмитрий в ужасе уставился на программиста, который внезапно рассмеялся. — Нет, я им не сообщил. Почему? — он перехватил, заметив взгляд Сеченова. — Мне тебя тогда жалко было, да и, повторюсь, любовь сыграла со мной злую шутку. Только вот теперь я от своих принципов отступать не буду. — А я не отрекусь от своей идеи и мечты, — Сеченов сглотнул, продолжая упорствовать даже в подобной ситуации. — Я знаю, за это я тебя тоже полюбил… — Виктор осёкся, и постарался ухмыльнуться, хотя было видно, что он скрывает боль. — Только вот на этом наша история обрывается. Теперь наши дороги расходятся. Но не переживай, ты ещё обо мне услышишь, я надеюсь. — Я не дам упечь тебя за решётку… — Дмитрий всколыхнулся, а потом вдруг поник. — Ты и так работаешь над Коллективом, почему? — Лучше знать монстра изнутри самому, я бы хотел доработать и дальше если честно, — хмыкнул программист, пожимая плечами, а затем тепло добавляя. — Я люблю свою работу и я люблю тебя.       Официальный пафос внезапно уходит. Сеченов вздрагивает, немного сгибается и начинает слегка трястись. Это были немые рыдания — он всё это время сдерживался, но больше не может. Плечи содрогаются и сам как будто стал меньше… Виктор бросился к тому и обнял со всей своей безнадёжной любовью. Петров сжимал учёного в объятиях, пытаясь хоть как-то успокоить, понимая, что больше он ничего не даст тому… Программист целует чужое мокрое от слёз лицо и не замечает, что у самого тоже текут слёзы. Виктор в отчаянии забормотал, продолжая обнимать партнёра: «Дима, я хотел как лучше. Дима, я договаривался о встрече с посредником, чтобы прервать этот порочный круг. Я хотел сказать, что мне опасно высовываться и я залягу на дно, чтобы они больше меня не трогали. Нас не трогали. Я проклинаю тот день, когда согласился, я ведь думал, что никогда не смогу быть счастливым с тобой! Я даже не надеялся, что ты ответишь мне взаимностью. Я круглый идиот. Дима, но я никогда не выдавал им информацию, которая навредила бы тебе. Никогда. То похищение инженера — нонсенс, я сам был в ужасе, я даже не думал…» Сеченов качает головой и стеклянными глазами смотрит на программиста, которому от такого вида учёного становится плохо. Как будто только сейчас ужас всей ситуации доходит до того и он сползает вниз, падая на колени и шепча: «Ангел, Дима, ты всё ещё мой несчастный осквернённый ангел». Учёный сел напротив того: он хочет быть наравне. Дмитрий Сергеевич Сеченов всегда считал, что они равны. Учёный уже перестал трястись и выглядел почти как обычно, только слегка покрасневшие и влажные глаза его выдавали. — Если бы ты сказал раньше, — Дмитрий сжимает его плечи. — Не смей, не смей говорить, что мы бы нашли способ. Что ты бы знал, как исправить это раньше. Это не так, ты не простил бы меня уже тогда, да я сам себя простить за это не смогу. Не за стремления к свободе и возможностям, нет, за другое, что я с тобой так поступил, — невольно Петров вспыхнул и посмотрел на учёного, вытирая рукавом слёзы. — Виктор, если бы ты сказал раньше… — тот повторяет начало фразы и не может продолжить, как будто что-то мешает. — Что? Что?! Давай, скажи, что был бы способ найти выход. Дима, я предал тебя. Дима, я продал нашу любовь, я тебя, нет, никогда, я себя продал. Продал за чёртовы доллары, в которых нет смысла! — Виктор хватается за голову и безумно смеётся, только учёный знает, что это всё маска. — Не говори так… — Сеченов почти спокоен и вновь сдерживает эмоции, только сейчас у него ком в горле. — Но я люблю тебя Дима, с того дня и всё ещё, люблю и это мой личный провал, если бы я тебя не любил — давно все данные бы выдал американцам и был бы далеко, — Петров чуть ли не кричит это и вздрагивает. — Я люблю в тебе всё, несмотря на эти ужасные идеи. Люблю.       После этого предательские слова вновь потекли у обоих. Сеченов прекрасно осознаёт что это конец и даже самое сильное объятие не удержит Виктора. Петров же знал, что учёному Дмитрию Сергеевичу Сеченову не позволено допускать подобные ошибки. Программист Виктор Петров — лишь ошибка, от которой тот должен будет отказаться. Не по своей даже воле… Его заставят силой, если понадобится. Виктору больно прокручивать в голове все воспоминания и совместные моменты, но он не может остановиться, как и Сеченов. Вот Дмитрий выпрыгивает за ограду и бежит к своим первым творениям. Сеченов и сам не понимал до конца, почему не дождался тогда коллег, а понёсся один. Может это всё было ради их встречи с Петровым? Жизнь шутит очень грустные и судьбоносные шутки. Затем операционная, где он спасал своего старого знакомого. Виктор помнил тот эпизод смутно: слишком сильная боль. Зато он прекрасно помнил хирурга, который, украдкой оглядываясь, принёс ему ромашки в январе. Что дальше? Коричневая чума. Виктор пошёл добровольцем, потому что знал, что Сеченову он готов вверить свою жизнь. Там было ещё много их товарищей: Сергей, Екатерина и профессор Захаров. Там жизнь цвела во время пирующей чумы. Но потом-то разработкам Сеченова дали зелёный свет и все они стали работать на Предприятии 3826. Да, было много разных моментов, но всё было неплохо! Первый дурацкий поцелуй и бред, который Петров нагородил Сеченову. Потом Михаэль, который всё лез к учёному. Маскарад. Наконец вместе. Глупые завтраки, совместные походы на работу и с неё. Дмитрий, который, когда они уже дома, легонько ударяет Виктора по голове папкой и возмущается насчёт отчёта, на что программист как-то оправдывается, после чего заваливает учёного на собственный диван. Петров, который притаскивает Сеченову уйму подсолнухов прямо во время совещания. Тот закатывал глаза, продолжая что-то говорить. Все недоумевающе поглядывали на программиста, который как хозяин дома, ставил цветы в вазу. Много всего было. Сколько всего прошло. Бесконечный поток воспоминаний, который никогда не иссякнет. Все эти события сейчас вертелись у обоих в мыслях.       Кузнецов заходит в кабинет и невольно замирает, сзади него выглядывает Штокхаузен и ему не по себе. Учёный и предатель сидят молча в обнимку на полу. Виктор продолжает гладить Сеченова по спине, пока тот положил ему голову на плечо и закрыл глаза. Идиллия на грани. Дмитрий Сергеевич Сеченов знает что надо делать и как поступить. Товарищ Сеченов — человек рациональный и ответственный. Он не славится легкомысленностью. Только вот Дмитрий устало в последние разы треплет и так часто взъерошенный волосы программиста и невольно вдыхает чужой запах. Он слышит, что дверь сзади открылась, невольно он рад, что сидит спиной к проходу. Учёный не знает, что Петров одарил полковника Кузнецова и товарища Штокхаузена взглядом полным ненависти и мольбы. «Ещё немного», — умоляет сердце, а разум знает, что время вышло. Наконец Сеченов отстраняется и окидывает Виктора невидящим взглядом, тот же проводит одной рукой по чужой щеке. Учёный горько усмехается и легко встаёт. Ну, как легко. Остальным так показалось, знали бы они сколько всего внутри оборвалось от осознания, что пора идти. Петров встаёт нехотя, опираясь на предложенную Дмитрием руку. За это на него двое судей в дверях смотрят с особым презрением, но программисту нет до них дела. Виктор думает «к чёрту» и быстро целует учёного, после чего получает ожидаемый неприятный удар от Кузнецова и ругань. Ему нечего стыдиться и скрывать теперь. У Сеченова в глазах мелькает что-то тяжёлое, он, как будто в трансе, касается губ левой рукой, после чего её резко убирая. — Помните, товарищ Сеченов, с чего началось наше знакомство? С провала… Им оно иронично и оборвётся. Только вот на этот раз моим провалом, а не вашим, — Виктор вынужден играть по правилам игры, в его словах проскальзывает нечто безумное.       Штокхаузен цокает с его спиной: хочется сейчас повернуться и сломать тому обе ноги. Только вот товарищ Кузнецов держит крепко и никуда не деться. Дмитрий Сергеевич даёт краткие указания куда поместить предателя, в его голосе не слышно ни одной эмоции. Петров широко и искренне улыбнулся ему на прощание, а его глаза странно сверкнули, после чего Кузнецов силком вытащил программиста из кабинета. Штокхаузен не стал рисковать и учтиво закрыл дверь за собой, направляясь рядом с «Аргоном», чтобы проследить за Петровым. Дмитрий Сергеевич Сеченов же остался один в своём теперь таком огромном и пустом кабинете. Учёный посмотрел по сторонам, как бы надеясь, что что-то изменится. Только вот всё как раньше. Пусто и одиноко. Наконец Сеченов сел в своё кресло и, оперевшись руками о стол, закрыл ладонями лицо. Кажется, сегодня что-то разбили…