Саньхэхуэй

— Жарко, пиздец… — Му Цин сидел весь томатного цвета на банной полке, обтекая ручьями пота. Они с Фэн Синем решили, что после тяжелого рабочего дня им нужно расслабиться. Му Цин ничего не успел сказать против, как уже был приволочен Фэн Синем в эту душную баню на окраине города, — Как, бля, можно отдыхать в таком месте? Я сейчас кони двину… — он и правда плохо переносил жару в отличии от своего дружка, который с довольной рожей поддавал еще пару, создавая адское пекло. — Ну ты и слабачина, я даже половины температуры не нагнал, в которой обычно сижу, а ты уже как вареный рак, ха-ха-ха! Пошли, пока не окочурился! — Фэнь вывел полуживого Му Цина в предбанник и бережно усадил на скамью, подложив на нее подушечку, набитую ароматными травами, — Присаживайтесь, дорогая гуньян*, может вам еще водички подать? — он учтиво поклонился, и Му Цина аж всего перекосило: глаза саркастично закатились, а руки в горделивом жесте перекрестились на груди. — Ты идиот, мне реально плохо от такой духоты! Ненавижу высокие температуры, только такой обезьяне, как ты, такое понравится! — он толкнул Фэня в потный блестящий бок и зло зыркул из-под слипшихся ресниц. Его очень бесил внешний вид этого рельефного, идеального тела, от которого было буквально не оторвать глаз. Смуглая кожа словно излучала изнутри золотое свечение, обтягивая плотные мышцы, разгоряченные взбухшие вены, пульсирующие вдоль изгибов. Мужчина выглядел мощно и внушительно, из-за чего у Му Цина часто возникало странное ощущение своей маленькости, хотя они были примерно одного роста. Вдруг Фэн Синь наклонился к лицу Му Цина, внимательно уставился в его недовольную физиономию и протянул руку ко лбу. Тяжелая ладонь легла на влажный красный лоб, а затем проехалась по щеке к шее и задержалась под ухом, прощупывая пульс. — Да прекрати, не подохну я! Ведешь себя, как чей-то беспокойный папаша, — смутившийся парень немного побледнел и откинул заботливую руку друга. — Сиди спокойно, недотрога, мне потом что с тобой делать, если тебе по дороге плохо станет? Бля, да не дергайся!!! — от непрерывных хаотичных толчков руками и перепалки у парней сбилась координация движений. Полотенце, намотанное на бедра Фэн Синя слетело, и взгляд измученного высокими температурами «недотроги» моментально врезался в то самое место. «Огромный…» Глаза Му Цина расширились, он резко взвизгнул и моментально прикрыл рот рукой, затем молниеносно отвернулся и зажмурился, в то время как Фэнь спокойно стоял с разведенными в заботливом жесте руками и ногами, расставленными по ширине крепких плеч, громко смеясь на всю баню. — Ха-ха-ха, испугался? Да ладно тебе, мы же оба мужики, чего ты там не видел? Эй, открой глаза, все, все, я повязал полотенце обратно! Ха-ха-ха! — хохотал обладатель шикарного тела, а второму парню было вовсе не до смеха. Молодой мужчина весь натянулся подобно тетиве, настроение сделалось резко серьезным, холодным и агрессивным. Ему абсолютно не понравились свои мысли в данной ситуации. Свои ощущения. Свое смущение. Отвращение к себе. Все возвращало его в те годы, когда они только начинали общаться. Он испытал эти всепоглощающие эмоции еще на первом курсе Полицейской академии, увидев в мужской раздевалке высокого, атлетичного Фэня со спущенными, мокрыми от пота шортами. Он даже не успел подобрать свою отвалившуюся челюсть с линолеума раздевалки, как ему прилетело: «Ты первокурсник? Привет! Вступай к нам в команду атлетов и будешь так же выглядеть!». Это улыбающиеся смуглое лицо, белоснежные зубы, пухлые губы, небрежно взъерошенная копна коротко стриженных, густых каштановых волос и яркие карие глаза ввели его в диссонанс с самим собой. Он тогда ничего не ответил, отвел стыдливый взгляд и проскочил мимо, прямо к двери. Вылетел и побежал. «Больше ни в коем случае нельзя сталкиваться с ним! Боже, какой позор, какой, блять, позор!!! Если это кто-то заметил? Что за черт тебя побрал, Му Цин?» — именно такие мысли роились в его голове, каждый раз, когда он заглядывался на кого-то дольше секунды. «На кого-то» распространялось только на парней, в особенности такого типажа. Невозможное полное попадание. Через некоторое время они стали сталкиваться в коридорах, спорт зале, раздевалке или туалете. Каждый раз глаза Му Цина стыдливо опускались в пол и он старался их не поднимать. Изучающий солнечный взгляд преследовал его везде. Было максимально неловко, но интерес не угасал, хотелось рассматривать Фэн Синя, чем Му Цин и занимался на их смежных парах, спортивных играх, обедах. Сказать, что он себя ненавидел, ничего не сказать. Однако, общие занятия стали их заметно сближать. Первым всегда подходил Фэнь, заводил разговор, подкалывал, делал нелепые комплименты и предлагал вместе пообедать в студенческой столовой. Смущение накатывало адской волной, когда в очередной раз он заваливал тупыми подколами, толкал в плечо и провоцировал на мелкие шуточные потасовки. Иногда эти перепалки заканчивались физическими контактами, где Му Цин обычно всегда оказывался с заломленными назад руками и нагнутым в шутку. Весь красный и вопящий разные гадости, худощавый парень никогда не мог вырваться из цепкой хватки сильных, жилистых рук и молился, чтобы не среагировать самым непристойным из всех физически возможных способом. Определенные странные реакции своего тела он заметил почти сразу, как они стали прикасаться друг к другу во время стычек. После этого часто была необходима физическая разрядка, чем Му Цину приходилось заниматься дома, проклиная все вокруг за такую вселенскую несправедливость. Негативные эмоции перерастали в раздражающее возбуждение, странные желания или фантазии на счет своего нового приятеля. Му Цина беспокоила забота, которую к нему проявлял Фэн Синь, его отзывчивость, добрые намерения и чрезмерная тактильность. Он мог подойти и закинуть руку на плечи, ткнуть в любое место пальцем, дернуть за волосы, собранные в хвост, или похлопать по спине. Его беззаботная, искрящаяся простотой улыбка слишком бесила. Казалось бы, куда хуже, но было куда. У Му Цина такие действия не могли вызывать повседневных чувств, ведь с ним еще никто не обходился подобным образом. «Пожри, а то умрешь. Хватит задротить по учебе!» — обычно с такими фразочками Фэнь протягивал баоцзы* Му Цину перед очередной тренировкой. Чаще всего они были с капустой и мясом, но иногда со сладкой начинкой. Вкус угощений был домашним и приятным, отчего в груди Му Цина разливалось тепло и приятное покалывание, а щеки становились слегка розоватыми. Он всегда знал, что получит свою порцию, принимал, ел с удовольствием, делая максимально безразличный вид, будто его заставляют насильно. До знакомства с чертовым Фэнем, он не задумывался о себе в таком ключе, его голова была свободна от мыслей о ком-то. Было хорошо, ведь ничего не пугало и тревога была редкой спутницей по жизни. Впадая в замешательство от любого взгляда, соприкосновения или фразы, Му Цин не находил ничего лучше, чем блокировать свои эмоции относительно данной реакции и вести себя холодно, отстраненно, тем самым вырабатывая привычку агрессировать на все действия своего друга под прикрытием «гадкого» и «тяжелого» характера, что в итоге и привело к сложившемуся образу «саркастичного парня с вечно закатывающимися глазами». Влечение возрастало в геометрической прогрессии по мере их взросления и увеличения массы мышц Фэнь Синя. С возрастом он стал еще более привлекательным для Му Цина, поэтому тот всячески гасил свою тягу в романтическом плане под маской «мы парни, ему это не нужно, а у меня паранойя». Периодами получалось избегать чувств, но только в поле зрения оказывалась пара шоколадных, лучистых глаз с густым обрамлением ресниц, и помутнение рассудка было обеспечено. Злость. Она переполняла его. «Ну как можно быть таким тупым и одновременно красивым?» — данная мысль часто проскальзывала у Му Цина, когда он наблюдал за Фэнем в социуме. Но параллельно этой мысли в голове юноши витала еще одна, немного противоречащая ей идея: «Фэн Синь безумно интересный». Хотелось быть ближе и узнать мельчайшие детали его личности, но Му Цин держал лицо, не позволяя себе быть очарованным. Все получалось, пока однажды его не пригласили на семейный ужин Фэней. Долго сопротивлялся, говорил, что ему нужно срочно домой и как обычно хотел послать друга куда подальше, но тот уволок его чуть ли не за руку, сказав при этом: — Моя семья хочет знать, с кем я общаюсь. Почему ты такой дикий, а? Харе строить из себя хрен пойми что и пошли пожрем! Так Му Цин оказался в большом частном доме, построенном в соответствии с канонами сыхэюань*, с огромным садом во внутреннем пространстве, центром которого служила маленькая белая беседка, и небольшой парковкой перед входом с южной стороны. Его очень тепло встретили все члены семьи Синя. Мать, отец и сестра, а также друг сестры, который, как потом выяснилось, стал им дополнительным ребенком — Пэй Су. Даже собака по кличке Хунцзин приветственно выбежала, понюхала обувь, оббежала пару кружков вокруг остолбеневшего парня и выбежала на улицу. При знакомстве все обняли, родители поинтересовались его здоровьем, а младшая сестра постоянно делала комплименты внешности: — Цин-сюн, какие у тебя волосы блестящие! Цин-сюн, у тебя кожа рук такая гладкая! Цин-сюн, у тебя ресницы такие длинные! За столом все члены семьи разговаривали, улыбались, смеялись и подкладывали побольше еды Му Цину. Атмосфера безусловной любви и заботы буквально витала в воздухе, а искрящиеся глаза Фэнь Синя, который вел себя при своей семье без масок притворства, выстраивали цепочку сопоставлений в голове. Синь сидел в максимально расслабленной позе, спокойно ел, постоянно посмеиваясь и поддерживая разговор с домашними, не забывая при этом посматривать в сторону задумчивого друга, который медленно кушал и рассматривал лица сидящих за столом, чтобы только не сталкиваться с взглядом карих глаз. «Он так же смеется, так же говорит, двигается и шутит. Он дома. Он искренний и настоящий. Потрясающе. Вот почему от него настолько веет теплом». Тем вечером они все вместе готовили еду. — Милый, ты опять своих уродцев налепил? — мать Фэнь Синя указала на плошку с кривыми, странными кусками, из которых торчала непонятная начинка. Отец сразу же рассмеялся, а сестра осуждающе ткнула его в бок. — Ха-ха-ха, ну-у-у, я очень старался и в этот раз меньше напихал… — парень наигранно состроил расстроенное лицо, а затем мягко улыбнулся и прильнул к плечу матери, словно ласковый щенок и потерся носом, издавая при этом бурчащие звуки. Мать погладила голову сына, нежно заправляя выбившиеся пряди волос ему за ухо. — Я ни в коем случае не виню тебя за твою любовь к мясу! Посмотри, каким красавцем ты у нас вырос на таком питании! — Она потрепала сына за щеку, а потом перевела свой взгляд на Му Цина, — Хороший мой, а ты, оставайся сегодня у нас! После такого ужина пойдете с А-Синем отдыхать, а завтра вместе на учебу поедите, как тебе такое предложение? — очаровательная, добрая улыбка не сходила с губ женщины. Она хитренько подмигнула, после того, как удивленный Му Цин неуверенно кивнул и легонько отодвинула от себя занеженного Фэня, чмокнула дочь в макушку и пошла на кухню за десертом. Приятное чувство зародилось в сердце А-Цина и расплывалось в его груди до конца вечера. Он и представить себе не мог, что бывают такие дружные семьи, где не бояться выражать себя и не стесняются своих чувств и эмоций. Его отношения с матерью всегда были ограниченными из-за ее болезни, постоянной нехватки денег и времени, которое они проводили поодаль друг от друга. Обедать с кем-то для Му Цина было в новинку и стало привычным только благодаря Фэнь Синю, который ходил за ним хвостиком, как только время приближалось ко времени поглощения пищи. Ужин подошел к концу. Семья произвела совместную уборку, после чего все пошли отдыхать по своим комнатам. Фэнь Синь провел небольшую экскурсию по дому, после чего проводил впечатлившегося друга в его гостевую, где уже была застелена постель и уютно горел ночник в виде лампадки. — Вот твоя обитель, проходи, располагайся, если что понадобиться, кричи, «А-Синь-дагэ*»! — Фэнь поклонился в пояс, начиная при этом сдавленно смеяться, пытаясь сделать серьезный вид. Глаза Му Цина автоматически закатились и пройдя мимо сгибающегося пополам друга, зашел в комнату, — Ха-ха-ха, ну, хотя бы разнообразил твою жизнь, а то сидишь на стуле с утра до ночи, задротишь по учебе! У тебя геморрой не вскочил ещё? — он продолжал свой бессмысленный монолог и никак не ожидал, что ему прилетит ответ в таком формате: — Не вскочил. Или хочешь проверить? — надменная улыбка коснулась губ Му Цина, глаза зло блеснули, а руки скрестились на груди. Вся его поза говорила о том, что Фэнь сейчас получит по первое число, если не заткнется, но это был бы уже не Фэнь Синь, и «заткнуться» не соотносилось в мыслях с образом Му Цина. Лицо заинтересовано перекосилось, глаза сощурились и улыбка стала еще шире. Му Цина бросило в жар. Это что за реакция? А-Синь начал приближаться, потирая ладони, словно хищник перед прыжком, и задорно ухмыляться. Шаг назад, два, три и поясница бледного парня ударилась о край столешницы. Сперло дыхание из-за накатившего волнения, а картинки перед глазами сменялись одна за другой. Ни одной приличной мысли. Слишком близко, и от вида такого Фэнь Синя, смущение достигло своего пика. Секунда. Сильные руки схватили его поперек талии и закинули на плечо. Испуг, недоверие, паника. Дрожь по всему телу и холодный пот. — Ты что, пидор? — дрожащим, хриплым голосом вырвалось из Му Цина, после чего он был отправлен в полет на кровать, а Фэнь завалившийся рядом, начал громко ржать на всю комнату. — Бля-я, пха-ха-ха, какой же ты параноик, расслабься, не буду я тебе в жопу лезть! — Фэнь Синь оперся головой о руку.- Такая ты принцесска, конечно! Родись ты девчонкой, без сомнения предложил тебе встречаться, пха-ха-ха! — он ткнул ошарашенного А-Цина под ребра пальцем и поднявшись с кровати, понял, что ляпнул лишнего, почесывая затылок, проследовал к двери, — Ну, бывай, завтра ранний подъем на завтрак… Доброй ночи, — легкая, игривая улыбка оставалась на лице бронзового юноши до самого его ухода. Проследовал щелчок захлопнувшейся двери, после тяжелый выдох Му Цина, который не нашел слов для ответа и провалялся в состоянии аффекта почти до самого утра. «Сука. Он погубит меня». Утром Фэнь ушел на пробежку, в то время как его младшая сестра Баньюэ, готовила на всю семью плотный, здоровый завтрак. Для брата она готовила отдельно, потому что, по ее словам «полноценный белковый завтрак необходим, чтобы его мышцы формировались правильно и росли крепкими». Баньюэ была невысокого роста, лет шестнадцати, с ясными, глазами цвета темной древесной коры и ровным коротким, каштановым каре, которое постоянно пыталась заправить за уши, но ничего не получалось. Ловкими движениями она пулей расставила чашки и блюда по столу, громко оповещая всех, что пора садиться за еду. Все сразу же спустились и начали весело разговаривать между собой. — А-Цин, как тебе спалось? — мать семейства опустилась на стул, стоящий рядом с Му Цином, и легонько коснулась его плеча, — А-Синь тебя не обижал? — она нежно улыбнулась и придвинула к растерявшемуся парню тарелку, наполненную различного вида едой, — Он бывает груб, но у него очень доброе сердце… Видно, что у тебя есть к нему особенный подход. Редко бывает, чтобы сын нас с друзьями познакомил. Всегда отмахивался и говорил, что у него нет близких друзей, просто компанейский и много с кем общается. Ты первый, кого он привел после поступления в университет! — у Му Цина пересохло в горле от данного рода информации. В тот момент входная дверь громко хлопнула с последующим выкриком «Я дома!». На кухню ввалился разгоряченный после пробежки Фэнь Синь, в приспущенных на бедрах шортах с разводами от пота. Весь его торс блестел от влаги, мышцы перекатывались от напряжения под золотистой кожей. Он взмахнул в воздухе мокрой майкой и с громким шлепком перекинул ее через плечо. Взъерошил полусухие волосы, откинув их назад, зачесывая пальцами и оперся на косяк двери, тяжело дыша. Залипший на эту картину Му Цин вдрогнул от прозвучавшего далее голоса и уставил глаза в пол, не понимая, куда себя деть: — О, вы уже собрались, я в душ и к вам, подождите! — просиял Фэнь и быстренько побежал в ванную. — Давай, сынок, уже все остывает! Какой же он у нас красавец, я не могу, дорогой! — она перевела восхищенный взгляд на отца семейства и сложила ладони вместе у груди. — Любимая, ты права…но ты его захвалишь, — он приобнял женщину за плечи и учтиво чмокнул в лоб. Завтрак прошел в полной идиллии. Еда восхищала своей многобразностью и подачей. Баньюэ упаковала всем домашним бумажные пакетики с их обедами и вручила каждому перед выходом. — Хорошего дня! — И тебе, дорогая! — Вечером, обязательно, давайте вместе что-то посмотрим! Фразы, что они говорили друг другу, теплые взгляды и объятия. Му Цин ощущал лёгкую несправедливость. Такое счастье быть членом подобной семьи. Фэнь, несущий в руках два пакетика с едой, для их общего обеда, даже не догадывался на сколько сейчас сжималось сердце у парня, идущего рядом. ***** — А, держите его! — Черт, он вообще питается? — Бледный, как хрен пойми что, несите его сюда… Му Цин упал в обморок прямо во время тренировки тяжелыми весами. Товарищи с факультета часто замечали, что ему не хватает выдержки и концентрации, он постоянно отвлекался, либо уходил в раздевалку. Единственной подходящей для себя нагрузкой Му Цин считал бег, тут выносливости ему было не занимать. — Разойдитесь, что тут случилось? — А-Синь, он свалился на ровном месте и дышит очень странно, весь белый… — испуганный однокурсник снял напульсник с руки пострадавшего, прощупывая пальцами сердцебиение. — Эй, не трогай, он не любит чужих прикосновений и даже без сознания сейчас вас всех проклинает! Нужно восстановить дыхание, отойдите! — все разошлись, Фэнь встал перед ослабевшим Му Цином на колени и начал осматривать. Убедившись, что у него нет температуры, а зрачки реагируют на свет, он просто решил подбодрить друга весьма экзотическим способом. Когда смуглый парень наклонился над телом другого, прикоснулся губами к чужим и вдохнул горячий поток воздуха тому в рот, все замерли от шока. — Он же сказал, что он не любит чужих прикосновений, что за…? — Заткнись, видимо они близки, да и ситуация не из лучших. Просто искусственное дыхание делает. Попытки привести Му Цина в чувства продолжались до тех пор, пока бедняга медленно начал приоткрывать глаза, наблюдая знакомый расплывчатый силуэт над собой. К нему пришло полное осознание реальности после ощущения влажности и тепла на своих губах. Потоки воздуха прекратились, смуглое лицо немного отодвинулась от него. — Ты когда жрать нормально начнёшь, принцесска? Я в ахуе с тебя… — Фэнь раздраженно потянул парня на себя, придерживая того за плечи, — Пошли, доведу тебя до раздевалки, там баоцзы сестренка передала. С клубникой, кстати! — он закинул себе на плечо ошарашенного Му Цина и поволок его трапезничать. В зале так и стояла тишина. ***** — Ты, бля, в своем уме?.. Спасибо конечно, но ты зачем при всех меня всего облизал? — А-Цин стоял и намазывал руки жирным кремом с запахом розового лотоса. После плотного перекуса и причитаний Фэня, о том, что так нормальные люди не живут свою жизнь, он чувствовал себя более-менее сносно, поэтому решил поязвить. — Вижу, ты уже поправился, ха-ха! Хрена крем, дай мне тоже, зафига себе так много намазал? — парень протянул свои руки, к раздраженному Му Цину, с намерением заставить друга поделиться. Тот же, не особо отдавая отчёт своим действиям, по инерции, плавными движениями обмазал все смуглые кисти рук, хорошенько прошелся между пальцев массажными движениями и будто довольный проделанной работой пошлепал по ладошкам Фэнь Синя. Потом резко отвернулся и начал собирать сумку. Повисла неловкая пауза. — Вкусно… пахнет. — Ой, всё, пошли уже, хочу скорее помыться и переодеться дома. — Му Цин откинул хвост из черных, густых волос за спину и угрожающе зыркнул в мягко улыбающиеся ему лицо. Парень покорно поднялся со скамейки и проследовал за своим стройным приятелем к выходу. Он всегда замечал красоту и привлекательность этого холодного юноши. Быть наблюдателем не хотелось, поэтому Фэнь просто выжидал подходящего времени, чтобы сообщить об этом. ***** — Ну, ты как? — Фэнь Синь участливо отодвинул прядь волос, прилипшую ко лбу отвернувшегося в испуге парня. — Не трогай, нормально я… — Му Цин отвернулся в сторону, поднялся с деревянной банной лавки и принялся на спех одеваться. Его шатало из стороны в сторону, как соломинку на ветру, от чего Фэню стало еще веселее. — Да, заметно! Помочь? — он развернул к себе до сих пор вялого Цина и начал монотонно застегивать пуговицы на его рубашке. Поправил пальцами волосы, выбившиеся из хвоста, затянул ремень брюк, — Ну вот, другое дело, собрал жениха, ха-ха! Теперь ручки помажем? — Му Цин не имел возможности сопротивляться и просто молча закатил глаза, протягивая ладони хихикающему Фэню, уже вытянувшему из своей сумки крем с розовым лотосом. — Литрами его закупаешь что-ли? — Воняет просто классно, ха! — М-м-м, — протянул обладатель ароматного крема, чувствуя очередную волну раздражения, — а я уж подумал ты в человека превратился. — веки Му Цина предательски дрогнули. Когда он перестанет смущаться тактильности этого невозможного придурка?