Саньхэхуэй

«Так тепло и тесно… пахнет маслом? Почему на мне лежит что-то тяжелое? Бля, болит голова, глаза не разлепить, черт…» — хаотичные мысли заполняли голову Му Цина, который вяло просыпался в объятиях все еще дрыхнущего Фэн Синя. Когда он открыл глаза, то его взгляд врезался в смуглую упругую грудь, покрытую остатками лавандового масла. Рука спящего по хозяйски обвивала талию, что давало ощущение тяжести и невозможности сдвинуться. Вторая рука Фэня была под головой запаниковавшего юноши. Фэн Синь согнул ее в локте и кистью приобнимал за плечо, отчего у Му Цина создавалось ощущение кокона. Зрачки А-Цина сузились, он резко вскочил, скинув с себя эту негу нежности, и вдарил кулаком прямо в грудь мирно сопящего парня. — Просыпайся, мудила, мы все проебали!!! — он был в растерянном бешенстве и не знал, как себя вести в данной ситуации, ведь они проснулись вместе, да еще в такой позе. Словно любовнички. — Ну… что ты разорался, истеричка… — Фэн Синь лениво приоткрыл веки, посмотрев из-под них на сидящего перед ним лохматого и испуганного юношу, — Утренний поцелуй? — он наигранно выставил губы трубочкой, при этом играя бровями. Незамедлительно ему прилетел очередной удар, но уже в плечо. — Бля, псих, мы работу просрали! — Му Цин взвизгнул от толчка в бок и последующего щипка, — Фэнь, отъебись! Вставай, умывай свое рыло и пошли есть… — парень отвел взгляд от смеющегося лица напротив, отвернулся, спустил стройные длинные ноги с кровати и потянулся за халатом, который скомканный валялся на полу. — Это, блять, что за хуйня такая? Другого варианта в твою тупую голову не пришло? — Му Цин указывал пальцем на огромные засохшие пятна спермы по всему шелковому полотну. Фэн Синь не выдержал на себе убийственного взгляда черных с поволокой глаз и состроил печальную, просящую моську. — Мне ничего не оставалось… ты вырубился сразу же или мне нужно было оставить все как было? — вальяжно потянувшись он встал с кровати голышом и бесстыдно последовал в ванную. — Я в ахуе, — холодно процедил до сих пор сидящий на кровати Му Цин. Стесняясь своей наготы он не смог первым заскочить в душ. Пока невозмутимый Цзюйян * принимал водные процедуры, он накинул на себя длинную футболку, заправил постель и поплелся на кухню. Есть совершенно не хотелось. В голове роились тысячи мыслей и не одной хорошей. Стало так… странно? Да, определенно именно так. Вчера ему тоже было «странно». «Блять, боже, что происходит? Нахуя я позволил этому произойти, стыд-то какой! Переспал с мужиком! Еще и с Фэнем… пиздец!» — парень с бесцветным лицом стоял у столешницы и пялился в одну точку, монотонно помешивая кофе. Руки мелко дрожали. Мир, в котором он спокойно жил, перевернулся. Теперь душевных метаний не избежать, ведь проблема оказалась масштабного характера. Сердце пропускало удары и глаза предательски наполнились слезами. Все от чего он так долго и мучительно убегал, настигло в самый неожиданный момент. Послышался дверной хлопок и мокрые шлепки босых ног по полу. — Ты уже поел что ли? Ау, приём… — Фэн вопросительно махал ладонью перед лицом обледенелого Му Цина, стоя напротив в одном банном полотенце на бедрах. — Мне предложить позавтракать не хочешь, а? А-Цин окинул его обнаженный торс заплаканными глазами, задержал взгляд на краешке завязанного полотенца и презрительно фыкнул. — Жри, что хочешь. Я мыться, — донеслось ледяным тоном, от уходящего в ванную парня. На кухонной столешнице остался недопитый, остывший кофе, а в воздухе повис эмоциональный осадок прошедшей ночи. ***** Весь день Му Цин напоминал Фэню сосульку. По прибытии на работу он перекинулся с ним парой фраз, но рассчитывать на большее, увы, не мог. Парень сильно замкнулся в себе, прятал взгляд и избегал даже малейшего шанса остаться наедине в обществе А-Синя. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций, шанс что-то прочесть в его опущенных глазах был несбыточно мал. В душе Му Цина происходили перемены, от которых мысли находились в скомканном состоянии и метались от плохой к ещё более плохой. «Наше нормальное общение на этом окончено, блять… Надо же было все так испортить и почему я не остановил весь пиздец, что мы устроили? Как теперь ему в лицо смотреть после его «ты красивый», вот идиот…ещё так серьезно произнес, будто бы это не очередная шутка. Да, просто очередная издевка. Повелся на это «давай поможем друг другу», как школьница…позор. Бесит. Выхода из этого дерьма нет. Соберись и веди себя отстраненно. Не нужно это все.» Он сидел в своем кабинете на стуле с поджатыми ногами и уткнувшись носом в колени. Глаза закрыты, кисти рук напряженно обхватывают щиколотки. Слегка покачиваясь на месте, его взгляд так и упирался в одну точку, словно утро не перетекло мучительно в полдень. Желудок сводило от голода, но кусок не лез в горло. «Интересно, этот мистер мудила, ощущает хоть что-то подобное или ему вообще насрать? Ходит лыбится, наверное…» Внезапно всплыли тени прошлой ночи, где улыбка Фэня выражала совсем иной смысл, скулил, словно брошенный щенок и просил «не сломать его член», подаваясь бедрами в сжатую руку Му Цина. «Бляяяя…дожили.» Поднявшись со стула, он стал нарезать круги по кабинету, нервно прокручивая возможные шаблоны своего нынешнего поведения, чтобы не привлекать внимания окружающих. Отвлечь и занять себя делами не получалось и поэтому дождавшись времени очередного «тройного» собрания со своими коллегами, Му Цин утомленно подошел к двери и дернул ручку. В проеме напротив точно так же стоял А-Синь. Его губы были приоткрыты в немом вопросе, будто он вот-вот что-то ляпнет. Повисла глухая тишина и только глаза были устремлены на смущенные лица друг друга. Фэн Синь не прерывая контакта взглядов, потянулся рукой к затылку и через секунду уже наблюдал лишь удаляющуюся стройную фигуру, приближающуюся к кабинету Се Ляня быстрым, размеренным шагом стройных ног. Он выскочил и последовал за ним. Му Цин уже стучал в дверь их общего друга, когда Фэн подошёл и встал рядом, плечом к плечу. Послышался раздраженный вздох и скрип дверных петель. Се Лянь открыл дверь с приветливой улыбкой, но когда увидел настрой своих товарищей, немного нахмурился и приглашающим жестом позвал их во внутрь. — Добрый день! У нас столько работы… эээ… — приглашение Се Ляня сработало на Фэня и А-Цина синхронно, и они в один шаг вошли в проем и тем самым там застряли, столкнувшись грудью. Они начали толкать друг друга в плечи, странно переглядываясь, но не говорили при этом ни слова. Когда оба ввалились в кабинет, а потом разошлись на приличное расстояние, Се Лянь заподозрил неладное. — Много работы? Тогда приступаем, — твёрдо заявил Фэн Синь, размашисто сел на диван и начал перебирать различные старые папки. Му Цин же молча присел на край дивана и просто осторожно наблюдал за действиями двоих парней, на одного из которых он старался лишний раз не смотреть, волнительно перебирая кончики волос, собранных в идеальный, прилизанный хвост. «Чего это он, как мышь сидит… Неужели ему настолько не понравилось, что его аж всего воротит от меня? Выглядит вроде обычно, но ведет себя не естественно. Что за херня? Дрожит, избегает, молчит… Сколько еще времени мне нужно выжидать, чтобы ты оттаял ко мне, а, Му Цин?» Обдумывая про себя произошедшее, Фэн Синь не заметил, что тупо перекладывает папки туда-сюда, ровняя корешками. Воздух в помещении трещал от неловкости. Никто не понимал, чем можно разрядить обстановку, о чем поговорить, о чем спросить… — Ребята, если вы устали, я могу сказать матери, что вам нужен выходной… после вчерашнего… у вас что-то произошло? — Се Лянь пытался максимально аккуратно задавать вопросы, но по лицам юношей было весьма понятно, ему не ответят правду. — Я точно пойду, — Му Цин поднялся с края дивана и ускоренно вышел за дверь. Послышались удаляющиеся шаги, монотонно отбивающие ритм, похожий на гул сердца А-Синя, которое захлебывалось горечью переживаний о только недавно исполнившейся студенческой мечте, разбить ледяную корку и почувствовать тепло от «вечно закатывающего глаза парня». — Похмелье видимо… Не переживай, я с тобой останусь, помогу. Се Лянь опустил голову на папки, потом взглянул на мрачного Фэн Синя и легонько вздохнул. — Я справлюсь, тебе стоит пойти и тоже отдохнуть… правда, все хорошо, иди… ***** «Наконец-то я дома…» — Му Цин вяло повесил сумку на вешалку и сразу же понял, что ему необходимо принять ванну, чтобы смыть с себя сегодняшний день. Чувствовал он себя мягко говоря паршиво. Пока вода набиралась, он проследовал в спальню, начал постепенно снимать с себя одежду, ощущая, как накатывает физическая слабость. Его руки уже не дрожали, но каждый раз натыкаясь взглядом на заправленную постель, хотелось зажмуриться, сбежать куда-то, свернуться калачиком и плакать. «Мне теперь, что, переезжать из собственной квартиры? Пиздец, сотрите мне память…» Парень испытывал весь спектр стыда, негодования и раздражения. Для него эмоции данного плана были высшей степенью наказания. Они разрушали, терзали и выжигали без того остывшую душу Му Цина. Такого вида связь была недопустима. Так почему тогда снесло предохранители? Не могло же оно начать проявляться раньше, а он просто этого не заметил… Запретил себе? Вода наполнила небольшую ванну и Му Цин повернул маленькие вензельные краники, отстраненно пытаясь вспомнить, как он обычно проводит сей чудесный ритуал «очищения». Рука по наитию потянулась к полке с эфирными маслами и даже не обратив внимание на надпись, А-Цин щедро одарил место для своего купания остатками лавандового масла. «Бляяяя… да ладно, твою ж мать!» — только когда в нос ударил запах, который пропитывал все очертания прошедшей ночи, он, опираясь на край ванны, обессиленно уронил голову вниз. Пары аромата обволакивали, душили и дразнили одновременно. Погрузившись в воду по грудь, Му Цин взял книгу со стеклянного столика, где он обычно расставлял свечи и благовония. Попытки отвлечь себя не увенчались успехом, и он решил приступить к самоочищению, а потом забыться сном. Струйки воды, пропитанные эфиром, скользили по бледной груди и изящным плечам, смывая тяжесть, накопившуюся внутри. Юноша провел слишком много времени за купанием и начал слегка дремать, полностью расслабиться не получилось, но стало легче. Плавными, аккуратными движениями он намылил волосы нежным мылом с запахом сладкого миндаля, нотками цитруса и мяты. Му Цин считал, что бережное отношение к себе залог счастливой жизни, поэтому ухаживал за собой с неподдельным удовольствием и энтузиазмом. «Никто не сможет отнять у меня этого,» — с такими мыслями он окатил себя последний раз, заканчивая ритуал «очищения» и укутываясь в огромное банное полотенце, пошел в спальню. Переоделся в чистый шелковый халат, зажег свечу и подойдя к зеркалу взял свой любимый крем для рук. «Розовый лотос, лавандовое масло, эти сраные баоцзы*! Гребанный Цзюйян*, ты собрался заполнить всю мою жизнь?» — парень печально вздохнул размазывая жирный слой крема по рукам, запястьям. Переходя уже на предплечья он понял, какой щедростью обладает, раз выдавил так много. Присел на кровать и начал смазывать колени. Кожа Му Цина обладала повышенной чувствительностью и быстро становилось сухой, а при помощи таких манипуляций выглядела прекрасно. Прохладные капельки воды скатывались с длинных волос прямо по спине, впитываясь в легкую полупрозрачную ткань халата. По окончанию всех процедур, А-Цин вспомнил, что ничего сегодня не ел и по пути на кухню захватил чашку с орехами с журнального столика в гостинной. Есть совсем не хотелось. Он скушал пару орешков, выпил воды и осознал, что ему сейчас нужно будет лечь в свою постель. Белье, на котором они спали вдвоем, по-хорошему нужно было сменить. Му Цин с опаской стоял в проеме спальни минут пять, пристально осматривая кровать. «Его вообще нужно сжечь… Нет сил, насрать, лягу на ту половину, где спал я.» — всячески подбирая отговорки, он подошел, распахнул одеяло и лег как ему казалось на «свою» сторону. В нос ударил аромат лаванды, смешанный с естественным запахом А-Синя, такой теплый и до ужаса родной, он пробудил и без того в травмированной голове Му Цина свежие ненавистные воспоминания. Его одолевал страх от собственных эмоций, ведь в данный момент ему не стало противно, даже наоборот, комфортно и уютно. Размышлять не было сил и желания. Доверившись своим осязанию и обонянию, начал мягко проваливаться в сон, бессознательно желая ощутить на теле кольцо сильных бронзовых рук.