Саньхэхуэй

«Скоро дождь пойдет,» — думал Хуа Чэн, закуривая и поглядывая на пасмурное небо, расчерченное черными линиями проводов. Он стоял на заднем дворе здания, где находилось детективное бюро. Грязный безлюдный закоулок, лужи, слегка покрасневшие кроны деревьев. Когда-то очень давно, еще в детстве, он лежал на земле в очень похожем дворе, чувствуя, как по лицу стекает густая мерзко-горячая кровь, а глазница горит от нечеловеческой боли. Кажется, ему было лет четырнадцать, когда он лишился глаза. Уличная шпана, знавшая, что его отец держит небольшой публичный дом, презирала его за это. Но также поводом для насмешек служила его внешность: маленький Хуа рос без матери, а отец совершенно не следил за ребенком. Мальчишка рос щуплым, неопрятным, был плохо одет. Но самое главное: ребятня с малых лет дразнила его за то, что один глаз у него был черный, а второй красновато-карий. Все говорили, что это проклятие, что нельзя к таким, как он, приближаться, а то быть беде. Маленький Хуа всегда был один. Иногда ему приходилось драться со своими обидчиками. И вот однажды в ходе очередной стычки один из нападавших зарядил ему стеклянной бутылкой по голове. Она оглушила Хуа, он упал и не сразу почувствовал, что осколки попали в глаз. Шпана, осознав, что сильно ранила пацана, поспешила скрыться с места преступления. Хуа Чэн лежал на земле весь в крови. Раньше после драк ему хотелось плакать, или кому-то нажаловаться, побить подушку, покидаться камнями об забор, в общем, как-то выпустить пар. Но в тот момент ему ничего не хотелось. Он просто лежал, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, то ли от боли, то ли от потери крови. Вдруг он почувствовал, как кто-то маленький подошел к нему и спросил: — Ты ведь сын сутенера? Хуа подумал, что и этот ребенок сейчас будет его бить. Но сил на драку не осталось, поэтому Хуа просто тихо сказал: — Да. На удивление, ребенок взвалил Хуа на плечи и понес его в сторону здания, где работал отец, оно находилось в соседнем квартале. — Как тебя зовут? — Эмин. Хуа Чэн уже терял сознание, но это имя запомнил. Потом он очнулся в больнице. Глаза уже не было. Хуа Чэн долго рассматривал перебинтованную голову в зеркале. Сквозь плотные слои белых тряпок горел злобой и обидой черный влажный глаз. Когда разрешили снять повязки, то он подходил к зеркалу, пальцами раздвигал обмякшие веки и с ужасом рассматривал розовые мышцы в пустой глазнице. С тех пор он чувствовал, что вместе с глазом пропала какая-то часть его души. Если раньше ему хотелось найти друзей, чтобы ребята во дворе перестали его задирать, чтобы отец уделял ему больше времени, то теперь ему хотелось только двух вещей: отомстить и подняться выше всех. Если все говорили, что он проклят и лучше держаться от него подальше, то пусть так и будет. С тех пор он каждый день тренировался, работал как проклятый, пытаясь стать лучше. С определенного момента в переходном возрасте он сильно вырос, обзавелся крепкими мышцами, стал весьма хорош в боях. Ему удалось сменить гардероб. Более того, всех его обидчиков теперь ждал кромешный ад. Хуа Чэн был страшен в гневе. Особенно хулиганов пугала мысль, что раз из-за них Хуа Чэн лишился глаза, то подобная участь может настигнуть их самих. Хуа Чэн разыскал Эмина, сделав того своей правой рукой. После смерти отца его увядающее дело перешло к Хуа. Вообще, он не рассчитывал, что получит такое наследство: у него было два старших брата, но те умерли, один умер от гриппа, второй от сифилиса, который, возможно, и подхватил в борделе отца. Оба не дожили до совершеннолетия. Хуа Чэн сделал все возможное, чтобы превратить захудалый притон в одну из крупнейших в Китае преступных группировок. Все, за что он брался, он делал с остервенением, с глубочайшей ненавистью уничтожая конкурентов, не брезгуя пытками и убийствами, применяя самые строгие правила и наказания к своим же. Он не был абсолютно деспотичным, но только потому что понимал, что вместе с кнутом должен быть и пряник, а не потому что питал к кому-то привязанность, уважение или симпатию. Конечно, в его жизни были люди, к которым он относился несколько лучше, чем к остальным, Эмин или Хэ Сюань, например. Но никаких действительно теплых чувств между ними не было. Хуа Чэн выбросил бычок в лужу, открыл дверь черного входа, поднялся на второй этаж. Эмин следовал за ним как тень. В коридоре Хуа Чэн заметил худощавую фигуру парня с пучком. Тот не успел даже понять, что происходит, как Хуа подхватил его за локоть и затащил обратно в кабинет, из которого тот как раз выходил. Эмин остался сторожить дверь. — Что вы здесь делаете?! — испугано спросил парень. На нем был серый уютный кардиган, очень приятный на ощупь. Хуа Чэн отпустил его руку: — Я по делу об исчезновении Ветерка. Готов к сотрудничеству. — К сотрудничеству? — Не обольщайтесь, это Черновод настоял. Как вы, скорее всего, заметили, он должен мне денег. А если его сейчас начнут шантажировать, то я своего не получу. — Ах, вот оно что. И как вы себе представляете это сотрудничество? — парень недоверчиво сложил руки на груди и сделал шаг назад. — Я обладаю куда большим объемом информации, чем ваше захудалое бюро. Более того, с моей помощью вы сможете опросить гораздо большее количество людей. Не придется втихую пробираться в мои заведения и допрашивать моих ночных бабочек. Се Лянь смутился, кончики его ушей слегка покраснели. «Его так легко заставить стесняться, — подумал Хуа, — это даже немного мило». — Что ж, вы правы. Чего вы, в таком случае, хотите взамен? — Се Лянь смотрел прямо на Хуа Чэна. — Хочу, чтобы это дело поскорее закончилось и я получил свои деньги. Конкретно от вас требуется честность, конфиденциальность информации обо мне и о моих подчиненных. — Это не проблема, — заверил Се Лянь. — И еще: помимо беготни за Ветерком у меня куча других дел. Поэтому время и место встречи буду назначать я. Без опозданий! — Я понял. — И чтобы эти клоуны помехой не становились. Хуа Чэн указал пальцем в направлении окна: там на узеньком балкончике теснились Фэн Синь и Му Цин, видимо думая, что их не будет видно, если они аккуратненько выглянут из-за стены. Заметив, что Се Лянь и Хуа Чэн смотрят в их направлении, они быстро скрылись с глаз. Раздался возглас: — Ты, суслик недоделанный, я же говорил, что заметят, а ты «одним глазко-о-ом!». — Зато теперь мы знаем, что там все в порядке! Се Лянь вздохнул и нервно растер точку между бровей. Затем снова посмотрел прямо на Хуа Чэна: — Простите их, они просто переживают за меня. Вы так неожиданно здесь появились. Как вы вообще вошли? — Через черный ход. — Он здесь есть? — Конечно, раз я говорю, что вошел через него. Передайте этим двоим, что никаких подслушиваний я не потерплю. И коль скоро именно вы ведете это дело, то я хотел бы общаться именно с вами, без посторонних. — Разумеется. Вы, получается, имеете представление о ходе дела? — Се Лянь подошел к своему рабочему столу. — Если со вчерашней нашей встречи вы не открыли что-то невероятное… — Нет, все по-старому. Но на всякий случай ознакомьтесь с этим, — Се Лянь протянул Хуа копию дела. Оказалось, что у него очень изящные тонкие руки. — Завтра я хотел поработать в нашем архиве, вдруг, смогу найти что-то полезное. Можете присоединиться, если хотите. — Хочу. Ночью после одиннадцати приду сюда. Заодно верну дело. — Договорились… Се Лянь произнес это как-то неуверенно. Было видно, что это время ему неудобно, но он не хотел возражать Хуа. Се Лянь чувствовал себя неловко рядом с этим напористым и статным молодым человеком. Он мысленно похвалил сам себя за то, что на этот раз не растерялся перед Собирателем цветов и не ударил в грязь лицом, но все же отметил, что это ему далось вовсе не без труда. Повисла неловкая тишина, которую Се Ляню сразу же захотелось нарушить: — Чаю? — Нет, я ухожу. До завтра! Хуа Чэн засунул папку под мышку и вместе с Эмином направился в сторону лестницы. ***** — С тобой все в порядке? Он не угрожал тебе? — разнервничался Му Цин. Сразу, как дверь за Хуа Чэном захлопнулась, Фэн Синь и Му Цин влезли в комнату через окно. — Все со мной в порядке! Как вам вообще в голову пришло подслушивать на балконе?! — Се Лянь немного сердился на своих друзей. — Ну вот так и пришло! Мы за тебя переживаем вообще-то! Ты давно уже в своем офисе сидел, мы подумали, вдруг помощь нужна? Идем по коридору, а там человек левый совершенно стоит, охраняет твой кабинет. И ты там орешь на кого-то. — Конечно, мы испугались за тебя, — подтвердил Фэн Синь, — вот и решили с балкона подслушать. Мы вылазим и видим, что во дворе красный Aston Martin стоит. Ты думаешь, много кто такую тачку может себе позволить? — Мда, мы сразу поняли, что это Собиратель цветов приехал. Ну не чайку же он тут решил похлебать! — Слушайте, ребят, зря переживаете. Он предложил сотрудничество. — Чего он предложил?! — хором воскликнули Фэн Синь и Му Цин. — Сотрудничество, — терпеливо повторил Се Лянь, — он поможет в ведении дела. Я согласился. Только не подслушивайте больше. — Се Лянь, не надо ему доверять! Ты думаешь, это может привести к чему-то хорошему? Он же больной на голову жестокий псих! — не унимался Му Цин. — Ты сегодня еще более нервный, чем обычно. Что-то случилось? — не удержался Се Лянь. Его друг и правда вел себя слишком агрессивно. — Зато рубашка у Собирателя зачетная, — вдруг перевел тему Фэн Синь, — и тачка — просто огонь! — Да, вот надо тебе вечно какую-то херню сморозить! — Му Цин отвесил приятелю подзатыльник, после чего между ними опять завязалась перебранка. Се Лянь устало сел в кресло, стараясь игнорировать вопли. Что ж, было бы замечательно, если бы Собиратель цветов действительно помог делу. Он богатый и влиятельный, а еще знает все о преступном мире. И да, красная шелковая рубашка ему очень идет.