Саньхэхуэй

— В нашем деле свидетелями числятся Кэ Мо и Лан Чан. Ее я уже опросил, — рассуждал Се Лянь. Он пришел на допрос в «Призрачный город» к Хуа Чэну, как они и договаривались. Но он не предупредил его об одном маленьком нюансе: вместе с ним пришли Фэн Синь и Му Цин. Он не мог прийти на допрос без них, ведь они его коллеги, гораздо более профессиональные и опытные. Да и по отношению к ним как к друзьям это тоже было бы невежливо. Загвоздка заключалась в том, что Хуа Чэн явно ожидал, что Се Лянь придет один. Конечно, он не стал их выгонять из «Призрачного города» или отказываться от сотрудничества, но от его косых взглядов бросало в холод. Проблем добавляло еще и то, что, кажется, между коллегами Се Ляня происходило что-то странное. Они и раньше общались как кошка с собакой, заставляя Се Ляня краснеть в попытках утихомирить этих двоих. Сейчас же он прямо-таки кожей ощущал напряжение между ними. Что-то явно заставило этих двоих поменять свое отношение друг к другу, и это чувствовали все, кто их окружал. Се Лянь будто находился одновременно между трех огней, потому что Хуа Чэн явно не питал дружеских чувств по отношению к Фэн Синю и Му Цину и не собирался терпеть их выходки. Был солнечный осенний день. Все четверо шагали по центральному залу «Призрачного города». Се Лянь видел это место только ночью, когда здесь было не протолкнуться от посетителей и голова кружилась от сумасшедшей какофонии и запаха табака. Сейчас же каждый его шаг гулко отражался от высоких потолков. Было не видать ни одного сотрудника, только едва уловимый сквозняк трепал красные занавеси и бумажные фонарики. — В вашем деле маловато информации, полицейские как всегда работают спустя рукава, — Хуа Чэн гордо шагал впереди, ведя за собой в свой кабинет детективов, как маленьких гусят, — на дне рождения присутствовала добрая половина всех моих сотрудников, а они просто вписали туда моего главного вышибалу и самую известную ночную бабочку. Какая халтура! — Но мы ведь не сможем опросить всех ваших подчиненных, — заволновался Се Лянь, поравнявшись с градоначальником Хуа. — Верно. Поэтому помимо Лан Чан и Кэ Мо, предлагаю опросить Инь Юя, он следит за всеми и всегда, а также Лан Цяньцю, в тот вечер он был ответственен за работу кухни и официантов. Если кто-то из этих троих заметил странности в чьем-то поведении, то мы допросим еще кого-то. Се Лянь искренне восхищался способностью Сань Лана быстро ориентироваться в ситуации. Ему всегда нравились умные и проницательные люди. А Хуа Чэн, кажется, замечал восхищенные взгляды молодого детектива и намеренно говорил громче и пафоснее. Поднявшись по лестнице они дошли до кабинета Хуа Чэна. Отворилась тяжелая деревянная дверь, и взору предстала просторная комната, погруженная в таинственный полумрак. Сквозь алые полупрозрачные шторы был виден внутренний дворик, где на ветру покачивались пожелтевшие ветви акаций и кленов. Было тихо и чисто. На большом рабочем столе у окна были аккуратно разложены бумаги, придавленные малахитовым пресс-папье, бездействовала выключенная зеленая лампа, стояла бронзовая курильница для благовоний, уже источавшая нежный терпкий аромат красного перца, амбры и грейпфрута. По всей видимости, ее зажег молчаливый парень в черной хлопковой рубашке, расскладывавший какие-то папки по полкам. — Эмин, я хочу поговорить с Инь Юем, Кэ Мо и Лан Цяньцю. Приведи их. Скажи, чтобы по одному заходили, — Хуа Чэн говорил негромко, но властно. Парень положил последнюю папку в шкаф, кивнул и молча вышел из кабинета. Се Лянь успел заметить, что парнишке от силы восемнадцать-девятнадцать лет. Какие злоключения привели его в «Призрачный город»? Кажется, он никогда не перестает поражаться тому, насколько молоды здешние обитатели и насколько тяжела их жизнь. Хуа Чэн жестом пригласил гостей присесть на кожаный диван у стены. Се Лянь сел с краю, чтобы быть поближе к рабочему столу Сань Лана. Му Цин моментально плюхнулся по центру рядом с ним, да так резко, что Се Лянь аж подскочил на вздувшемся сидении. Фэн Синь с пару секунд потоптался на ковре перед диваном, подумал, посмотрел на друзей из-под густых бровей, после чего нехотя приземлился с противоположного от Се Ляня конца дивана, чуть ли не вжавшись в подлокотник. Он старался сделать это непринужденно, но ничего у него не вышло: он опускался медленно, поэтому лакированная кожа дивана громко и страдальчески скрипела под его массивным телом. Это был единственный звук, нарушавший тишину в комнате. Се Ляню было непонятно: Фэн Синь сам не хотел сидеть рядом с Му Цином или просто понял, что Му Цин не хочет сидеть с ним, и боялся вызвать у него неадекватную реакцию? Да что, черт возьми, между ними происходит?! Хуа Чэн прожег бы взглядом двух непутевых коллег Се Ляня, но вдруг дверь отворилась, и в кабинет вошел первый допрашиваемый. Се Лянь сразу узнал его: это был тот мальчишка, который ублажал лысого мужика на опиумной оргии. Он видел его, когда заблудился в коридорах «Призрачного города». Сейчас он был прилично одет, худенькие плечики скрывала серая водолазка, черные блестящие волосы были заплетены в косу. — Кого-то в «Призрачном городе» пытались подкупить или шантажировать? Кто-то пытался следить за Ши Цинсюанем или господином Черноводом 4 сентября и ранее? — Хуа Чэн решил спросить напрямую. — Мянь-мянь мне позавчера сказала по секрету, что в середине лета к ней обращались подозрительные клиенты, с предложениями последить за господином Цинсюанем, но она отказалась. — Почему она раньше не сообщала об этом?! — Она тогда подумала, что это обычные папарацци, и не придала этому значения. А после исчезновения господина Актера испугалась и призналась только мне. Вечером 4 сентября ее не было в «Призрачном городе», так что она тут ни при чем, я уверен, — несмотря на совсем юный возраст, парень говорил крайне четко и серьезно. Видимо, не зря Хуа Чэн поручил ему следить за его заведением. Инь Юй смело смотрел на Градоначальника: — Вы, наверное, хотите спросить, что я делал в тот вечер? — догадался Инь Юй. Он был удивительно проницателен и знал Хуа Чэна не хуже, чем его хозяин знал его. — 4 сентября я развлекал гостей, большую часть времени провел в покоях, выходил редко. — Когда вы выходили, то видели господина Ши Цинсюаня? — спросил Се Лянь. — Только один раз. — Расскажите по-подробней. — Было почти двенадцать, вроде того. Я как раз вышел от клиента и решил сходить на кухню выпить воды. Я видел, как господин Ши шел по коридору в направлении уборной. Кажется, он меня не заметил, потому что я был далеко в тот момент. Я увидел, что его хочет догнать кто-то из официантов, поэтому задержался за углом, чтоб не мешать гостю разговаривать. Официант что-то сказал господину, после чего тот обрадовался и впопыхах выбежал через ближайший черный ход. — Кто был этим официантом? — Он стоял спиной и был далеко, я не увидел лица. Что он сказал, я тоже не слышал. — Неужели вам ничего не удалось заметить тогда? — Се Лянь надеялся выудить еще хотя бы немного полезной информации, — Ни одной детали? Парнишка постоял в задумчивости немного, а потом заговорил: — Это не столько деталь, сколько мое предположение… если вам интересны мои догадки… — Нам все интересно. Выкладывай, — Сань Лан определенно доверял данным Инь Юя. — Я думаю, что официант сообщил господину Актеру какую-то радостную новость. — Радостную? Почему? — После того, как официант сказал ему что-то на ухо, господин Ши хлопнул в ладоши и обнял его. Думаю, ему не было удобно это делать, потому что официант был почти на голову выше его. А потом очень быстро побежал на выход. Кажется, тогда он еще воскликнул что-то вроде «Брат!», но я не уверен… Се Лянь ошарашено оглянулся на Фэн Синя и Му Цина, которые находились не в меньшем шоке. Если то, что сейчас сказал Инь Юй, правда, то выходит, что Ветерку что-то сказали про Ши Уду. Но что? — Ты молодец. Можешь идти. Позови Лан Цяньцю. Сразу, как Инь Юй вышел, Му Цин взорвался: — При чем тут брат Ши Цинсюаня? Се Лянь полностью разделял удивление друга. Конечно, Инь Юй мог соврать, но кажется, Собиратель цветов очень доверяет ему. Се Лянь рассуждал: — Ши Уду говорил, что специально не брал билеты в Шанхай на 4 число, потому что знал, что брат будет занят и не сможет принять его. Он приехал утром 5 сентября. У меня есть только один вариант: этот официант тогда сказал Ветерку, что его брат приехал раньше, чем они договаривались, а значит… — А значит его срочно нужно встретить у дверей его дома, — продолжил его мысль Хуа Чэн, — поэтому он так резко подорвался и убежал, никого не предупредив. — Но откуда у официанта настолько точная информация о том, когда и во сколько должен был приехать Ши Уду? — удивился Фэн Синь. Его рассуждения прервал вошедший Лан Цяньцю. Этого парня Се Лянь тоже видел: это был тот самый официант, который смеялся над Кэ Мо, когда тот не хотел пропускать его и его друзей в «Призрачный город». Сейчас он мог рассмотреть юношу получше: он был гармонично сложен, во взгляде читался неукротимый нрав и гордость, густые волосы были аккуратно зачесаны. Он стоял по стойке смирно, держа руки в замке спереди, выжидающе глядя на своего хозяина. — Тебе известно о случаях подкупа в «Городе»? — Подкупа? Нет. А с какой целью? — Слежка и сбор информации, — Хуа Чэн тщательно вглядывался в глаза парня. — Вы думаете, в наших рядах есть шпион? — Не думаю, а знаю. Кто-то из твоих официантов, скорее всего. Кто-то из них пытался контактировать с Ши Цинсюанем? Сказать что-то наедине? — Ох… честно сказать, я не обращал внимания. Если вы говорите про ту вечеринку, то я был занят делами, обслуживал гостей и следил за кухней. Другие сотрудники могут подтвердить. В зале было с сотню официантов, я же не могу следить, с кем они все пытались поговорить… — Не замечали ли вы, что кто-то слишком надолго отлучался от работы? — спросил Фэн Синь, все так же сидя на самом краю дивана. — Ну, бывало, что кто-то отлынивал. Новенькие особенно. Болтали на кухне или в курилке, я их разгонял сразу, как замечал. — Так, ладно, все. Зови Кэ Мо, — Хуа Чэн быстро понял, что из этого парня ничего путного узнать не получится. — С этого дня следи за официантами. Если заметишь подозрительное поведение, сразу же сообщай мне. — Слушаюсь! Парень поспешно вышел, прикрыв дверь. Сразу за ним последовал следующий допрашиваемый. Кэ Мо сначала заглянул через щелку двери, потом в дверном проеме показалось его массивное тело, испещренное татуировками. Была осень, но не смотря на это его массивный торс прикрывала только легкая жилетка на пуговицах. Забавно, видимо, этот человек питал странное отторжение от нормальной одежды. Кэ Мо очень тихо прикрыл дверь своими ручищами-кувалдами, которыми запросто мог размозжить человеческую голову, медленно подойдя на ковер перед своим хозяином. То, как этот здоровяк с опаской смотрел на молодого господина, выглядело немного сюрреалистично. — Слушаю вас, господин, — его прокуренный грубый голос звучал приглушенно. — Подозрительные личности заходили в «Призрачный город»? Кэ Мо сначала было покосился на троицу, сидевшую на диване, но пораскинув мозгами все-таки выдал: — Всех подозрительных я выгоняю, господин. — Машин без номеров не наблюдалось? — решился спросить Се Лянь. — Как вам сказать, господин. Тут район неспокойный, каждый третий ездит либо с поддельными номерами, либо вообще без них. Я на такое внимания не обращаю. — Тебе известны случаи, когда кого-то из моих сотрудников пытались подкупить? Вместо ответа Кэ Мо закашлялся. — Что-то ты совсем плох стал, — кажется, Хуа Чэн искренне сочувствовал подчиненному. — Благодарю за участие, господин. Кхэ-кхэ. Нет, не слышал про такое. Мое дело простое: приличных — пускать, подозрительных — выгонять. У меня с ними разговор короткий. Кажется, только от Инь Юя получилось узнать что-то полезное. Хуа Чэн и Се Лянь задали еще пару вопросов здоровяку, но суть его ответов все так же сводилась к тому, что он был слишком занят своей работой, чтобы следить за кем-то. — Ты свободен. Позови ко мне Инь Юя еще раз, — приказал Хуа Чэн. Когда щуплая фигура мальчишки снова предстала перед Градоначальником, тот отдал приказ: — Следи за официантами: лица ты не видел, но по росту, телосложению и походке, надеюсь, сможешь определить его. Или хотя бы несколько похожих людей. Как можно чаще появляйся в залах, на кухне, в курилке. У тебя неделя. Но если раньше что-то заметишь, будет прекрасно. — Понял вас, Градоначальник. Парень кивнул и бесшумно вышел. — А что, этот детина болеет чем-то? Жалко. Мужик-то с виду ровный, мне такие нравятся, — прокомментировал Фэн Синь кашель Кэ Мо. — Ой, да заразный поди, кому он нужен, — тихо прошипел Му Цин, видимо, думая, что его не слышно. — Да не ревнуй, — ухмыльнулся Фэн Синь. За весь день это была первая фраза, которую он сказал Му Цину, но тому она ой как не понравилась. — Слушайте, прекращайте уже! — не выдержал Се Лянь. Даже у такого с виду милого и добродушного человека терпение было не безгранично, — если вы поссорились, сходите в бар внизу и обсудите, все, что вам нужно! — Можете заказать кальян… — Хуа Чэн старался выглядеть добрым хозяином заведения, хотя по нему было видно, что он тоже не хочет становиться свидетелем тёрок между этими двумя. Фэн Синь и Му Цин растерянно посмотрели на своего приятеля и Градоначальника, потом долго пялились друг на друга. В итоге Фэн Синь встал, подошел к Му Цину и протянул ему руку: — Пошли курить кальян! Приятель хмуро посмотрел на него, отпихнул руку, но все же встал и вышел вместе с ним. Хуа Чэн и Се Лянь остались вдвоем в кабинете. — Безликий Бай обладает настолько обширной сетью информаторов, что даже смог узнать, когда приезжает брат Ши Цинсюаня, и на основе этого разработать план похищения, — тихо проговорил Хуа Чэн в задумчивости. — Странно, что так много людей исполняли его приказы, так много кто оказался задействован в его плане, но никто никогда не видел его лица. — Согласен с вами. В прессе даже не выдвигали предположений на этот счет. Пока они разговаривали, Хуа Чэн подошел к шкафу у стены и из нижнего отсека достал какую-то бутылку, сверкнувшую травянисто-зеленым бликом. — Не хотите выпить? — Я же на работе, — неловко рассмеялся детектив. На окраинах сознания Градоначальника мелькнула мысль, что у этого парня очаровательная улыбка. — Мы за сегодня вряд ли успеем еще кого-то опросить. Так что у вас есть возможность расслабиться. Кто не умеет хорошо отдыхать, тот не умеет хорошо работать… Вы не голодны? — Да так… — на самом деле, Се Лянь опять ничего не ел с утра, но просить о чем-то Градоначальника было так неловко. Впрочем, обмануть этого человека было не так-то просто. Быстро поняв по выражению лица Се Ляня, что тот смущается, он решил проявить инициативу: — Эмин! — Слушаю, Градоначальник, — парень моментально появился в дверях кабинета. — Сходи на кухню, пусть приготовят что-нибудь. Вы любите дары моря? — он обращался уже к Се Ляню. — Ну, наверное… — Пусть сделают. — Слушаюсь, — Эмин исчез так же неожиданно, как и появился. Тем временем Хуа Чэн подошел к столу и откупорил бутылку. Раздался характерный звук, и в сверкающие бокалы перед Се Лянем полилось ароматное рубиново-красное вино. В нос проник утонченный терпкий запах сливы и земляники в перемешку с нотами гвоздики. Хуа Чэн обычно не выпивал с кем попало. Не в его правилах было подпускать кого-то слишком близко. Но парень перед ним выглядел абсолютно безобидно и даже как-то по-детски беззащитно. Вряд ли от такого можно ожидать подвоха. Он производил впечатление неглупого человека, так что с ним вполне можно было провести неплохую застольную беседу. Более того, им предстоит проделать большую совместную работу. Так что было бы неплохо хотя бы немного узнать о человеке, с которым тебе предстоит разгребать ворох чужих проблем на протяжении, возможно, несколько ближайших месяцев. Хуа Чэн подошел к сидевшему на диване парню и передал ему бокал. На короткий миг их пальцы соприкоснулись, и он почувствовал тепло, исходившее от ладоней Се Ляня. — За знакомство… — Хуа Чэн поднял бокал и сделал глоток. Красное полусладкое потекло вниз по горлу, согревая ягодно-пряным теплом. Он посмотрел сверху вниз на своего гостя, который, неловко обхватив ножку бокала изящной рукой, сделал маленький глоток. — Знаете, Сань Лан, я совсем ничего не понимаю в вине, но это очень вкусное! Уголки губ Хуа Чэна поползли вверх, слегка обнажив белоснежные зубы. Он присел на диван рядом с Се Лянем, поставив бутылку на низенький столик. Се Лянь вздрогнул от звука, с которым изумрудное стекло опустилось на лакированное темное дерево. Он не был пугливым человеком, но почему-то мысль о том, что сейчас они с Сань Ланом в комнате одни, вгоняла его в краску. С чего бы это? Почему-то он все время слегка смущался этого молодого человека. Сейчас он хоть и сидел на приемлемом расстоянии от него, Се Лянь все равно не мог перестать думать о том, что раньше это расстояние было больше. Он отпил еще немного. Здорово, что это вино не только вкусное и ароматное, но и отлично помогает от стеснительности. — Вы не курите и не пьете, как я погляжу. Бережете здоровье? — Хуа Чэн смотрел Се Ляню прямо в глаза. — Да, но не в здоровье дело… — А в чем же? — Не привык просто. Я в монастыре воспитывался. Там такое запрещено было, — после этой фразы Се Ляня, у Хуа Чэна начал складываться его полноценный образ. Вот почему от него исходила эта аура святого. Но все же вопросов оставалось еще много. — А в институте тоже не пили? — Ну иногда. Но редко. У меня там мало друзей было, так что пить было особо не с кем. Вдруг дверь с мягким щелчком отворилась, и вошел Эмин, поставив перед беседующими две порции жареных мидий, гребешков и креветок, политых пряным кисло-сладким соусом. В центр стола он также поместил большую чашу с жареными овощами на закуску. После этого бесшумно удалился. Молодые люди приступили к еде. Соблазнительный аромат блюд сводил Се Ляня с ума, а попробовав кусочек он чуть не закатил глаза от удовольствия, настолько это было вкусно приготовлено. — Почему у вас было мало друзей в институте? — все любопытствовал Градоначальник. — Ну… думаю, дело во мне. Я не тот человек, у которого может быть много друзей, — Се Лянь не был уверен, стоит ли грузить Сань Лана долгими рассказами о своей жизни. Но раз он сам спрашивает… да и вино уже легонько ударило в его усталую голову. — Что вы имеете в виду? — Как вам сказать… меня считали немного странным. Собственно, я таким и был. Ко мне вовсе не относились плохо, но и сближаться не стремились. Я рос на религиозных трактатах, классической литературе, трудах по философии, древних преданиях… в монастыре мы постоянно медитировали и практиковали боевые искусства… — Так что же в этом плохого? — Абсолютно ничего. Просто я рос вне реального мира. Я изучил сотни разных умных книг, но не имел ни малейшего представления о том, каково это, воровать яблоки из соседского сада, курить родительские сигареты за гаражами или подделывать подписи учителей в дневнике. Что уж говорить о менее детских вещах. А когда переехал в Шанхай, то жизнь заставила меня переосмыслить реальность. — Что вы имеете в виду? — Сань Лан все еще не вполне понимал, к чему клонит его собеседник. — То, что постепенно с меня стали спадать розовые очки. Во-первых, одногруппники воспринимали меня как какого-то зануду и альтруиста, витающего в облаках. Они были правы. Я думал, мир — прекрасное место, где, чтобы выжить, достаточно просто быть добрым человеком, не совершать дурных дел и помогать другим. Достаточно приложить минимум усилий, и проблемы разрешатся сами собой. В глазах сверстников я, наверное, выглядел глупо. Некоторые избегали меня, я определенно был лишним. — Вас обижало это? — По-началу да. Но потом я понял, что я на самом деле таким был. И обижаться тут не на что. Я просто начал потихоньку меняться. В жизни всегда есть, чему учиться. Да и все же друзья у меня были, у меня не настолько все было плохо с этим. — А во-вторых что? — Во-вторых?.. ах, да. Я начал подрабатывать в агентстве и впервые столкнулся с настоящими убийствами, сутенерством, наркоторговлей. Еще мальчишкой я думал, зачем люди этим занимаются? Разве они не осознают последствий? Не знают, насколько это опасно? Теперь мне кажется, наивно было так рассуждать. — Мне не кажется это наивным. Это ведь действительно опасно. — Да, но я не об этом. Возможно, для вас это прозвучит глупо, но в определенный момент для меня стало открытием, что люди идут на отчаянные шаги не от хорошей жизни. Очень часто они сталкиваются с такими ситуациями, в которых они абсолютно бессильны. И ни один Лао Цзы, Толстой или Кант не поможет тебе, если ты столкнешься с наркозависимостью, погибнет твой ребенок или ты потеряешь единственного близкого человека. На самом деле, из документов агентства я узнал больше, чем из всех книг, прочитанных за жизнь. Я изучал некоторые дела, поступавшие к нам в бюро, и тоже чувствовал себя бессильным. Обычно, все, что удавалось сделать нашим детективам, это найти труп пропавшего без вести человека, а потом просто сообщить об этом рыдающей родне. И даже сейчас, разыскивая Ветерка, я боюсь не справиться. Боюсь оказаться на месте этой родни… — Что ж… звучит так, будто вы разочаровались в жизни в свои двадцать два, — Хуа Чэн подлил в бокалы еще вина. Ему нравились рассуждения этого парня, но не потому что он разделял его мнение. Он, в отличии от Се Ляня, рос в грязи и насилии, среди шлюх и преступников. И теперь ему приоткрылась завеса тайны о том, как воспринимают жизнь люди из прямо противоположного мира. — Нет, почему же. Я обожаю жизнь. Думаю, ее нужно принимать такой, какая она есть, хотя часто это бывает тяжело. Я стараюсь искать баланс: я делаю все, что могу. Я альтруист, но не божество. Я не всесилен. И за поступки других я ответственности не несу. Мне страшно за Ветерка, но я знал про то, что он водится с мафией и говорил ему, что добром это не кончится. Но повлиять на него у меня не получилось… — Он ваш любовник? Се Лянь аж вином поперхнулся. — Что? Конечно нет! С чего вы взяли?! Он мой друг. Хуа Чэн добродушно рассмеялся. Его грудной бархатный смех действовал убаюкивающе. А может, все дело в вине? Он отпил еще немного и сказал: — Не сердитесь за этот вопрос. Просто из любопытства спросил. Я никак не мог понять, какая именно связь между ним и Черноводом. Насколько он… занят им. Как вы относитесь к их отношениям? — Даже не знаю. Не думаю, что я вправе критиковать господина Черновода за его деятельность, но не могу не ругать Ветерка за то, что он не думал о своей безопасности. Их связь привела к ужасным последствиям. А если вы про то, что они оба мужчины, то меня это не волнует. — А сами вы кого предпочитаете? Се Лянь покраснел от такого вопроса, но все же ответил: — Никого. — Вам никогда никто не нравился? — Если только платонически… и то не сильно. Телесные проявления любви меня не волнуют… а вам? — Пожалуй, тоже никто. Но меня, наоборот, не волнуют душевные проявления любви. Только плотские… — Вы гораздо больше похожи на человека, который в юном возрасте разочаровался в жизни. Хуа Чэн залпом допил остатки вина и резко перевел тему: — Кажется, я обещал вам покурить кальян. Не хотите попробовать прямо сейчас?