Саньхэхуэй

«Призрачный город» славился не только как бордель и игорный дом. Это заведение было также знаменито своими замечательными кальянами. И раз уж сам Градоначальник пригласил детективов, то отказываться от такого удовольствия было точно нельзя. Но Фэн Синь и Му Цин столкнулись с одной маленькой загвоздкой: планировка «Призрачного города». После того, как парочка вышла из кабинета Хуа Чэна, им пришлось изрядно помотаться от бара к казино, от ресторана к покоям для уединения, прежде чем они наконец нашли то, что искали. Удивительно, как много всего умещалось в «Призрачном городе». Но даже найдя нужное место, пришлось долго мыкаться от одного уголка к другому, чтоб найти свободное помещение. В просторной зале, отведенной под употребление табака, располагалось великое множество своего рода комнаток, отделенных друг от друга плотными алыми занавесями, не пропускающими ни дыма, ни звуков из соседних помещений. Позаглядывав в несколько таких пространств и убедившись, что все они были заняты и что в некоторых из них происходили такие пикантные сцены, что, может, и не стоило в них врываться, тревожа постояльцев, Фэн Синь и Му Цин, наконец, нашли местечко, где и им можно было приземлиться. Вскоре их навестил коренастый мужчина средних лет в традиционной одежде, у которого детективы заказали цитрусовый кальян на молоке. Когда кальянщик ушел, в комнате повисла смущающая неестественная тишина. Оба детектива угрюмо сидели, не зная, с чего бы начать разговор. Му Цин насупился, Фэн Синь делал вид, что узор на полу невероятно интересный. Но пауза длилась недолго. Вскоре юношам принесли их заказ. С деловитым видом мужчина ловко устанавливал кальян на столик между диванами, поправил угли. Все это время Му Цин кидал гневные и презрительные взгляды на Фэн Синя, а тот старательно делал вид, что не замечает этого. Но в конце концов он не выдержал: — Слушайте, мой спутник не в духе немного. Посидите с нами, а то мне наедине с его кислым хлебалом неловко. Не хотите с нами на пару тяжечек? — вдруг предложил Фэн Синь с натянутой улыбкой, откинувшись на спинку дивана, закинув руку за спинку и вальяжно раздвинув ноги. Его ладонь рефлекторно потянулась к затылку, пальцы зарылись в густые волосы. Му Цин прекрасно знал, что значит этот жест. Он наблюдал за Фэн Синем с первых дней студенчества. Этот жест мог означать только одно: Фэн Синь нервничает, причем настолько, что не может справиться с собственными эмоциями. «Ну серьезно, зачем ты сидишь и корчишь из себя альфача? Раздвинул ноги, еще б на шпагат сел. А у самого поджилки трясутся, аж слышно, как ты ногой об пол хуячишь» — недовольно бубнил про себя Му Цин. Но Му Цин сейчас находился в абсолютно таком же состоянии, просто проявлялось это по-другому. Свою нервозность он прятал за закатывающимися глазами и крепко сложенными на груди руками. А в тот момент, когда Фэн Синь предложил кальянщику посидеть вместе с ними, уровень недовольства Му Цина пробил потолок. Молодой человек впал в такую ярость, что даже не смог смотреть на своего вечно раздражающего приятеля, недовольно отвернувшись и тоже начав нервно дергать ногой. Причем звук ударов его подошв об пол был настолько сильным и громким, что игнорировать его было просто невозможно. Но, кажется, кальянщика это ни капли не смутило: он как ни в чем не бывало плюхнулся на диван, засунул трубку в рот и стал пускать кольца дыма. «Боги, ну хоть додумался мундштук собственный надеть. А то слюни за ним еще вытирать» — все никак не мог успокоиться Му Цин. — «И вообще, мы шли сюда поговорить о… том вечере. Зачем тратить время на этого мужика?» И действительно, только Фэн Синю становилось легче от стратегии оттягивания времени перед серьезным разговором. Перед смертью не надышишься. Му Цин же весь изнывал в ожидании момента, когда посторонний человек уйдет и можно будет уже прояснить все, что осталось недопонятым и недосказанным. Не то, чтобы он рвался обсуждать то, что между ними было, но это точно было лучше, чем сидеть в этой звенящей неловкости. Кальянщик хорошенько раскурил кальян, но заметив на себе прожигающий до дыр взгляд Му Цина, быстро сообразил, что выступает в этой компании в роли третьего колеса. — Что ж, — мужчина встал, неловко хлопнув в ладоши, — мне пора, работа ждет, все дела… а вы тут сидите, отдыхайте… хорошего вечера… — после этих слов он тихонько удалился, задернув за собой штору. Наступила тишина, еще более неловкая и смущающая, чем присутствие постороннего в помещении. Фэн Синь продолжал делать невозмутимый вид, покуривая кальян. Дым рассеивался, выходя клубами из полуприоткрытых пухлых губ и опускался в районе двух расстегнутых пуговиц повседневной рубашки Фэня. Бронзовая кожа лоснилась испариной, облегая напряженные мышцы, что выдавало внутреннее состояние оппонента в соревновании по невозмутимости. Взгляд парня был затуманенным и отрешенным, в то время как кисть руки до посинения костяшек пальцев сжимала трубку. Ресницы А-Синя дрогнули и, выйдя из прострации, он слегка повернул голову в сторону Му Цина, всем своим видом показывая свою беспомощность. — И что ты на меня пялишься? Так и будешь молчать в тряпочку? — после резкого выпада их глаза встретились, отчего стало в разы неуютнее. — А ты чего бегаешь? Мне что думать после твоих выебонов? — Фэнь неожиданно повысил интонацию и приблизился к слегка удивленной фигуре собеседника. Его лицо источало беспокойство, в то время как Му Цин ещё старался поддерживать маску равнодушия. — А ты чего догоняешь? Совсем идиот и не понимаешь очевидных вещей? В курсе вообще, что произошло и как на такое можно иначе реагировать? — голос Му Цина слегка дрожал, а пальцы одной руки переминали и оттягивали пальцы на другой. — А как мне надо было реагировать? Тоже начать бегать как ошпаренному? Нормально все было, ничего такого не произошло. Это все естественно, к этому уже давно шло, я так считаю. Да и ты сам в тот вечер не особо-то против был. Только на следующий день как школьница начал себя вести, — на этих словах Фэн Синь почувствовал себя гораздо более уверенно. У него эта мысль давно вертелась на языке, и вот, наконец, он ее озвучил. Он развернулся всем телом, одну коленку положив на диван, и в упор уставился на Му Цина. — Нормально? По твоему такое каждый день с людьми происходит? Мне тошно, я не понимаю своих чувств, а для тебя все идет своим чередом? Чýдно! — А мне не тошно! Понятно?! Я свои чувства прекрасно понимаю! — Да? Ну и какие, высри уже что-то разумное… — Ты мне нравишься. Давно уже. И я рад, что тот вечер произошел. Я хотел этого. Хотел тебя. — … — А ты вертишься, как уж на сковородке. Я тебя как в унике увидел, так сразу решил сблизиться. Ты всегда так себя ведешь: то подпускаешь, то бегаешь от меня, как идиот. Мне это нравилось по началу… даже заводило… Но сейчас это все у меня уже в печенках сидит! Ты и твои ебаные охи-вздохи! Я тебя насквозь вижу. Ты тоже этого хочешь, хватит убегать от самого себя! — Фэн Синь на эмоциях не заметил, как инстинктивно начал тянуться корпусом к Му Цину. Последовал его долгий усталый выдох. Он не ожидал, что эта пламенная речь отнимет у него так много сил. Аж жарко стало. Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони, а затем расстегнул очередную пуговицу рубашки, оголив крепкую грудь. От услышанного, а вскоре и увиденного Му Цина парализовало. Он просто сидел окоченев, боком к Фэню и вылупился на него во все глаза. Сердце заходилось, разум моментально опустел. Присутствовало только ощущение несомненной правдивости того, что он сейчас принял к сведению. Реальность избила своей подноготной, изъяла все слова ненависти или упреки. Сейчас перед ним был абсолютно «голый» А-Синь, человек от которого теперь невозможно скрыться. Пара лучистых, шоколадных глаз проскользила по бледной, изящной шее и зацепилась за волнительно вздымающуюся яремную ямку. Медленно опустилась по торсу юноши, ниже и ниже, остановившись на движении. Руки Му Цина все так же перебирали пальцы между собой, такие тонкие, длинные и точеные. Мысли Фэня закрутились на ассоциациях с этими прекрасными руками, какими они бывают нежными и жестокими одновременно, какие крышесносные ощущения могут приносить… Он выглядит для Фэн Синя как человек, причиняющий не только проблемы и разлад, но и удовольствие. Звучит примерно из той же серии как «причинять вред», что тоже очень подходит вечно леденеющему от всего парню. Причинять удовольствие у него получается так же виртуозно. Погрязнув в своих фантазиях, Фэн не заметил, что его молчаливый собеседник развернулся к нему и смотрит прямо в глаза. Во взгляде читалась раздражительная решимость, только не ясно для чего она копилась. Они сидели очень близко, а открытая поза Фэня добавляла интимности всем своим видом. Вдруг Му Цин снял ботинки без помощи рук и забрался с ногами на диван, уселся на колени, продолжая поддерживать зрительный контакт. Сердце обоих пропустило удар от выстроенных догадок о происходящем. Лицо А-Синя вытянулось от неожиданности, когда на его плечи опустилась пара худощавых рук и сжала их, заставляя опрокинуться на спинку дивана. Послушно выполняя приказы, Фэн сгорал изнутри, наблюдая за нависающим А-Цином. Плотно впечатанный и оседланный Му Цином, он не мог сдержать свои ладони, которые осторожно поползли по напряженным икроножным мышцам, не позволяя им подняться выше, задержался и сжал их. Возвышаясь над восхищенным парнем, Му Цин осознавал все свои желания от и до. Купаясь в теплом взгляде и ощущая крепкие руки на своих икрах, он на одном дыхании сел на паховую зону Фэн Синя, при этом приблизившись ещё ближе к лицу, прижавшись всем телом, призывающе заглядывая в глаза. Фэн же замер на месте, потому что ширинка горела огнём, а страх причинить своими действиями вред, никуда не ушел. — Такой ответ тебя устроит? — Му Цин выжимал из себя эту фразу по слову, сжимая плечи Фэн Синя ещё сильнее. — Нет… — А-Синь сглотнул скопившуюся слюну. Нарастающий в штанах стояк говорил сам за себя и ему не хотелось палиться. — Ммм, ясно, — процедил Му Цин рядом с губами Фэня и устроившись поудобнее на его ширинке, в наглую потерся о нее своим пахом, наблюдая за реакцией. Последовал горячий выдох Фэн Синя. Секунда и прохладные губы А-Цина резко накрыли такие ждущие, горячие и распаленные губы Фэня, который не мог поверить в происходящее. Над ним взяли инициативу. Его целуют. На нем сидят, надавливая своими приятными покачиваниями бедер, создавая тянущий жар внизу живота. Его крепко держат за плечи, впиваясь пальцами глубже и глубже от собственных же действий. Поцелуй очень быстро перешел из категории «приличный» в другую, когда ладони Фэн Синя переместились на талию Му Цина. Словно мед он плавился на нем и потирался своей эрекцией, об такой же стояк Фэня, послушно покачиваясь в такт дыхания находящегося под ним парня. Все действо было похоже на кислородное голодание. Губы задыхались в постоянном переплетении, бедра двигались словно на повторе, выбивая стоны удовольствия в рты друг друга. Руки Фэн Синя блуждали по желанному, жаль, что не обнаженному, телу, после чего решительно подхватили взвизгнувшего парня под ягодицы и повалили того на диван. Накрыв Му Цина своим телом и увидев его растрепанный, разгоряченный вид, Фэн не сдержал улыбки. Той самой улыбки, которую он демонстрировал только А-Цину. — Что лыбишься? Устраивает? — парень пытался язвить, но не мог даже нормально отдышаться. Его сковала приятная нега удовольствия от ощущения веса Фэн Синя на себе. Он просто хотел продолжения, и когда ответа не последовало и вместо этого его руки зажали у него над головой, все встало на свои места. Всхлипы и тихие вздохи наполнили комнату липкостью запретного вожделения. Они ведь в публичном месте и их может потревожить кто угодно. Зайти и увидеть, как Фэн склонился, словно коршун над своей добычей, и вколачивается бедрами, между разведенных ног Му Цина, потираясь гениталиями через одежду. Заведенные руки придавали перчинки происходящему. От осознания беспомощности, хотелось стонать во весь голос и впиваться со всей силы в красные, налитые губы мужчины напротив. Из-за ощущения налитости члена сводило скулы. Глаза закатывались не от раздражения из-за чьей-то глупости. Трение и толчки создавали имитацию пенетрации, способствуя выделению большого количества смазки. Запачканное белье после посещения заведений Хуа Чэна не такая уж и новость, но от перевозбуждения и эмоционального давления у Му Цина начали накатываться на глаза слезы прямо во время поцелуй. — Хааа… нгх, ммм, подожди, А-Синь, хаа… не могу… — Му Цин просяще взглянул на распаленного Фэня, по его вискам скатились дорожки слез. Руки моментально освободились от приятной хватки чужих пальцев. — Тшш, ты чего? Я слишком груб? — нависая на одной руке и вытирая другой дорожку слез с правого виска, Фэн наклонился и нежно поцеловал Му Цина в кончик носа. — Слишком много испытал за вечер… мне очень хорошо, но давай не будем здесь, — очень тихо произнес парень, пытаясь подтолкнуть Фэня слезть с него, но по итогу опять проехался своими бедрами по паху нависающего. Последовал сдавленный, болезненный стон Фэн Синя, который сгреб свою «принцесску» в охапку и принял изначальное положение, усадив «ее» к себе на колени. Уткнувшись лбом Му Цину в грудь и перебирая кончики его волос, собранные в тугой хвост, он пытался успокоить свой пыл. Несколько минут они молча сидели в обнимку, слишком часто обменивались сладкими поцелуями, понимали, что такой метод им точно не поможет, и старались просто сидеть. На очередном потрясающе глубоком и мокром поцелуе, задыхающийся Му Цин вытащил руки Фэня из-под своей рубашки, заправил её обратно, прочистил горло, встал с А-Синя, и аккуратно сел рядом, поправляя растрепавшиеся волосы. — Я тоже очень хочу тебя, но проводи меня до дома… Нам завтра на работу, — интонация была почти жалобной и подействовала на Фэн Синя моментально. Пальцы их рук переплелись и они вышли быстрым шагом из комнаты, пропитанной несбывшейся страстью. Впопыхах они вышли из «Призрачного города», чувствуя неловкость за неприличную близость, которой они достигли в кальянной. Казалось, весь мир знает о том, чем они там занимались. Му Цин даже не заметил, как они с Фэн Синем добрались до его квартиры. К этому моменту усталость одолела мужчин настолько, что сил осталось только на умывание и прыжок в постель. Фэн Синь крепко, но нежно прижал к себе Му Цина, свернувшегося калачиком под его рукой. Как ласковый котенок, он уткнулся носом в горячую щеку Фэня. Теплые чувства переполнили А-Цина от целомудренного поцелуя, оставленного на его верхней губе и мерного, ритмичного дыхания засыпающего рядом такого уютного А-Синя. «Одному было так хуево и одиноко спать на этой кровати… Хорошо вместе и совсем не страшно…» На этой мысли Му Цин впал в глубокий мирный сон, находясь под защитой объятий Фэн Синя. ***** Инь Юй весь вечер делал вид, что занимается своими повседневными делами в главном зале «Призрачного города»: попивал коктейли, болтал с коллегами, подмигивал завсегдатаям. Но на самом деле он целиком посвятил себя слежке за работниками. Инь Юй был хорош в этом, прирожденный шпион, и он прекрасно осознавал свою силу. Никто не мог догадаться о том, чем именно он здесь занят. Непосвященному человеку могло показаться, что все происходит как обычно: толпы голосящих на все лады посетителей, разодетые в пух и прах проститутки, снующие во все стороны запыхавшиеся официанты. За каждым из них неотступно следовал внимательный взгляд маленького шпиона Хуа Чэна. Он знал повадки каждого работника наизусть: кто как ходит, с кем водит дружбу, а с кем находится в контрах, на ком как сидит форма, кто как привык убирать волосы. Пока ничто не смущало Инь Юя. Все было на своих местах, никто не вызывал подозрений. Но в их рядах точно есть предатель. Тот человек, который что-то шепнул на ухо Ши Цинсюаню, что-то про его брата. Высокий, крепкий, молодой официант. Кто это мог быть? Их тут сотни. Вдруг его взгляд выцепил в толпе очередную фигуру. Вот он! Точно, он! Ошибки быть не могло. Да, Инь Юй не видел лица того человека, но видел волосы и прическу, запомнил походку и пропорции тела. Его как молнией ударило! Он нашел его. И как он раньше не догадался? Со дня исчезновения любовника Черновода прошло уже несколько дней, а он видел этого человека регулярно, но ничего не заподозрил! Фигура медленно приближалась. Инь Юй все отчетливее мог видеть черты лица этого человека. — Инь Юй, к тебе два клиента. Постоянные гости. Обещают хорошо заплатить, — как ни в чем не бывало сообщил Лан Цянцю.