Саньхэхуэй

— Дзынь! Звонкий жизнерадостный звук заставил Се Ляня проснуться. Глаза все еще оставались закрыты, в голове был туман еще не до конца испарившихся снов. Он ощущал, как буквально каждая мышца расслабилась за эту ночь, каждая косточка и каждый суставчик перестали чувствовать гравитацию. Так славно он давно не высыпался. Но подождите: матрас в его съемной квартирке не мог похвастаться такой мягкостью. Да и, кажется, он спал в своей будничной одежде. Что было вчера? Се Лянь резко раскрыл глаза и вскочил. Он сидел на просторной кровати. Перед ним стоял диван и журнальный столик, на который Хуа Чэн только что поставил поднос с чем-то умопомрачительно вкусно пахнущим. — Доброе утро. Я вас разбудил? — спросил Хуа, расставляя по столику приборы и посуду, которые приземлялись на его поверхность с едва уловимым веселым позвякиванием. Хоть Сань Лан и вел себя обыкновенно раскованно и непринужденно, сейчас его движения казались слегка неловкими. А может, так Се Ляню спросонок показалось. — Н-нет. то есть, да… то есть, к-как я вчера заснул? — Кажется, вчерашний кальян оказался для гэгэ слишком крепким, — насмешливо, но в то же время добродушно ответил Хуа Чэн. — О, боги, — на Се Ляня резко нахлынула волна стыда, и он шлепнул ладонью по раскрасневшемуся лицу, — Извините. — Вам незачем извиняться, все в порядке. Мне стоило учесть, что вы новичок в этом деле, так что это вы простите. Хоть перед Се Лянем и извинился сам легендарный хозяин «Призрачного города», легче он себя от этого не ощутил. Наоборот, стало еще более неловко. В голове начали мелькать обрывки минувшего вечера. Что за глупости он вчера говорил? Рассказывал преступнику про свое детство в монастыре? Обсуждал с ним личную жизнь? Доказывал, что просто дружит с Ветерком, а не встречается с ним? Спрашивал Хуа Чэна про повязку на глазу? Он там совсем с ума сошел? И наконец он вспомнил, как заснул вчера: он сначала лег Хуа Чэну на плечо, а потом устроился у него на коленях! Се Ляню казалось, что от жара стыда кожа на его лице вот вот расплавится. Он так и сидел, уткнувшись лицом в ладонь. — У вас голова болит? — спросил Хуа. — Н-нет… простите еще раз… я пойду, мне пора. — Подождите. Вы ведь ничего не ели со вчера, а я уже завтрак приготовил. Скоро принесут кофе. А вы пока можете умыться. Потом я могу подбросить вас до вашего бюро. — Слушайте, не стоит, правда. Я и так вас напряг, не хочу создавать еще больше проблем… — Мне это совсем не сложно, — почему-то Хуа Чэн смотрел на Се Ляня так, будто ему самому было за что-то перед ним неловко, и он действительно хотел, чтобы Се Лянь с ним позавтракал. Что ж, завтрак действительно уже был принесен, а вчерашний вечер уже случился, так что излишне мельтешить по этому поводу уже не имело смысла. — Хорошо, я быстро. Он юркнул в ванную и начал поспешно раздеваться. «Стоп… где мои ботинки? Их Сань Лан вчера с меня снял?.. А как я в этой комнате оказался, если мы в кальянной сидели? Неужели он…» Се Лянь нетерпеливо ступил в ванну и с ненавистью к самому себе включил ледяную воду. «Ну как так можно было облажаться?! Се Лянь, ты сюда пришел искать своего пропавшего друга, а не с Сань Ланом развлекаться! Еще и обузой ему стал! Что он теперь будет о тебе думать? Хотя, он повел себя благородно, позволив остаться в его владениях…» — корил себя Се Лянь, яростно смывая с себя неловкость за вчерашний вечер. Выйдя из ванной, он заметил, что на столе уже стояли чашки с горячим кофе, а Хуа Чэн убирал с дивана подушки и одеяла. Он тоже здесь спал? — Прошу, — Сань Лан указал Се Ляню на освободившийся диван. Они сели. Банановые блинчики и ароматный черный кофе так и манили голодного парня. Какое-то время Се Лянь и Хуа Чэн ели в тишине. Каждый из них хотел ее нарушить, но не решался, не знал, с чего начать. Се Ляню было неловко за выбранные темы для разговора за кальяном и за то, что он заснул, Хуа Чэн смущался своих неловких попыток пофлиртовать и своей непривычной для него самого откровенности. Первым молчание нарушил Хуа: — Послушайте, Се Лянь. Простите, если вчера вел себя излишне самоуверено. Не поймите меня неправильно, не хотел показаться излишне навязчивым… — Навязчивым? Что вы! Это я тут создал вам хлопот, так что это вы простите. Хуа Чэн на мгновение замолк, всматриваясь Се Ляню в глаза, а потом возразил: — Вы не доставили мне никаких хлопот. На самом деле… я рад, что провел вчерашний вечер с вами. С гэгэ интересно разговаривать… — Правда? — Конечно. Знаете, я уже давно ни с кем не проводил вечера, кроме Черновода, Инь Юя и Эмина. Спасибо, что составили мне компанию. Се Лянь никак не был готов к таким словам. — И вам… спасибо. За ужин и… новый опыт. К тому же, раз уж мы ведем это дело вместе, то было полезно познакомиться поближе. Они опять замолчали. Темы для разговора вдруг закончились. Но есть в тишине было как-то неловко, поэтому Се Лянь сказал: — Блинчики — просто объедение! — Да? Я сам приготовил. Се Лянь представил себе грозного Собирателя цветов под кровавым дождем в фартуке, жарящего банановые блинчики. — Вау! У вас талант к готовке. И Хуа Чэн опять заулыбался. Однако, как же ему нравится получать похвалу! Это даже мило. Когда с завтраком было покончено, Хуа Чэн и Се Лянь вышли из «Призрачного города» и направились к обочине, где Эмин уже припарковал сверкающий Aston Martin. — Я сам поведу. Ты свободен. — сказал Эмину Хуа Чэн и сел за руль. Се Лянь разместился на переднем кресле рядом с ним. Юноша привык к сельским телегам и трамваям, а в повседневной жизни чаще всего передвигался пешком, поэтому дорогой ярко-красный автомобиль с черным кожаным салоном казался ему какой-то императорской роскошью. Да еще и этот персональный водитель Сань Лана… Эмин. Милый тихий паренек, который спас Хуа… интересно было бы с ним поболтать. Они выехали из Старого города* и направились в Путо*, где располагалось бюро матери Се Ляня. Старинная архитектура, черепичные крыши и узкие мощеные улочки сменились на прямоугольные зигзаги типовой серой застройки, пестрые вывески и толпы спешащих на работу горожан. Двое неспешно проезжали мимо широченных площадей, украшенных претенциозными лозунгами Партии, офисов и лавочек со всякой всячиной. Красный сверкающий автомобиль и серые облака отражались в лужах. Изредка на лобовое стекло падали алые и золотые кленовые листья, которые моментально сметались дворниками. В салоне был слышен мягкий шум двигателя. Хуа Чэн вел машину аккуратно, но уверенно. Се Лянь рассматривал его руки, удобно расположившиеся на руле, смотрел, как белые пальцы любовно скользят по черной коже. Рукава алой рубашки были закатаны до локтя. На предплечье красовались чернильные ленты загадочной татуировки. — Почему вас прозвали «Собиратель цветов под кровавым дождем»? — Хуа Чэн казался таким загадочным и интересным, поэтому даже трезвого Се Ляня тянуло задавать ему вопросы. — Люблю цветы и красный. — Правда? — Нет, конечно, — ухмыльнулся Сань Лан, — в смысле, красный-то я люблю, да и цветы бывают красивые, конечно. Просто не поэтому, — он немного помолчал. — Я сам точно не знаю, как так случилось. Когда я получил от отца его дело, то взял себе псевдоним Хуа Чэн*, просто так, потому что звучит красиво. А люди, видимо, усмотрели в этом какой-то тайный смысл и стали наперебой сочинять разные версии. — А какая ваша самая любимая? — Могу сказать, какая самая нелюбимая. — И какая? — Про дамского угодника. «Это он чэнъюй* имеет в виду?» — не сразу понял Се Лянь. — Почему она вам не нравится? Хуа Чэн хитро скосился на Се Ляня: — Действительности не соответствует. И это было правдой, хотя Се Лянь плохо понял намек. Хуа Чэн пробовал спать с женщинами, но они его совершенно не привлекали. И хоть он и был знаменит своим публичным домом с самыми красивыми проститутками Китая, окружи они его толпой и начни соблазнять, у них ничего бы не вышло. С мужчинами он спал чаще, но ничего, кроме плотского желания, никогда к ним не испытывал. — Но цветы я действительно люблю. Они мне напоминают о том, что в этом грязном и уродливом мире встречается красота и чистота. — А вы всегда носите красный? — Ну… нет. Но часто. Это мой любимый цвет. — А мой — белый. Я его люблю потому же, почему вы любите цветы. Он чистый и красивый. И немного печальный*. Они приехали к бюро. Рабочий день был в самом разгаре, а Се Лянь только явился в офис. Интересно, что на этот счет скажут Му Цин и Фэн Синь, когда узнают? — Еще раз спасибо за вечер, — любезно поблагодарил Хуа, когда они вышли из машины и встали у входной двери, — как только Ин Юй или Лан Цянцю что-то заметят, я вам сразу сообщу. — Хорошо. Я тогда попробую поискать информацию в старых газетах. Может, найду что-то про Безликого Бая. — Забыл спросить: вы не возражаете, если я буду называть вас «гэгэ»? Се Лянь не удержался от смеха: — Вовсе нет. Мне нравится. Хуа Чэн улыбнулся и пошел обратно к машине. — Тогда, буду ждать встречи с гэгэ. И уехал. Дождь полил с особенной силой. А Се Лянь стоял у входа в бюро и наблюдал за растворяющимся во влажном воздухе Aston Martin. Он тоже будет ждать встречи с Сань Ланом.