Новенький

Провести день в Эдинбурге оказалось необычайно приятно. Такого дня у него ещё не было: мистер Люпин встретил Гарри на вокзале и отвел в небольшой итальянский ресторанчик. Они провели на веранде почти два с половиной часа, разговаривая о Хогвартсе. Сначала Гарри отвечал на вопросы коротко, но постепенно робость пропадала, и к концу ланча он, наверное, впервые в жизни по-настоящему разговорился (если, конечно, не считать переписку с Дрейком) и рассказал многое, из того, что занимало его мысли последнее время. Мистер Люпин внимательно слушал, задавал вопросы, что-то мягко советовал, от чего-то ненавязчиво предостерегал, а потом вдруг огорошил новостью, что и он когда-то учился в Хогвартсе. За этой новостью последовали рассказы о весёлых розыгрышах, которые он и его друзья устраивали во время учебы. — Даааа… это было прекрасное время, Гарри. Знаешь, мое и твое детство немного похожи. Мне было пять лет, когда начала развиваться моя болезнь. Мой отец впал в тяжёлую депрессию и покончил с собой. Мать… в прочем, это неважно, — Люпин вздохнул и продолжил: — Я оказался в детском доме. Так что я в каком-то смысле тоже сирота. — Но, сэр… как же в таком случае вы попали в Хогвартс? Люпин задумчиво улыбнулся и ответил своим спокойным сдержанным тоном: — В детском доме я не смог завести друзей, я был слабым, болезненным, много времени проводил в больнице и в целом отдавал предпочтение книгам. Мало кто из приютских детей по-настоящему стремился к знаниям, поэтому я немного выделялся. Однажды меня отправили на соревнование по химии, проводимое среди учеников школ города, я занял второе место, и один из судей, мистер Дамблдор, он тогда был директором Хогвартса, предложил мне место стипендиата. Мальчик, который занял первое место также получил это предложение. Он был из небогатой семьи. Для него, как и для меня, это был единственный шанс получить столь престижное образование. — И вы стали с ним друзьями, когда поступили в Хогвартс? — Нет. К сожалению, не стали. Наши пути быстро разошлись. Меня поселили в комнату, где уже жило трое друзей, и они с самого первого дня приняли меня в свою компанию, несмотря на то, что я не стремился к этому, да и честно говоря, побаивался всех этих детей из богатых семей. Я, как и ты, не понимал, чем я мог быть им интересен. Но, как оказалось, настоящая дружба не зависит от финансового равенства. Люди тянутся друг к другу по самым разным причинам. Это же касается и любви. Хогвартс подарил мне не только друзей, но и любовь всей моей жизни, прости меня за эти пафосные слова… — Вы женаты, сэр? — осторожно спросил Гарри. Ему казалось, что здесь кроется какая-то грустная история, быть может, возлюбленная мистера Люпина умерла… — Не совсем, — весело хмыкнул соцработник. — Но скоро буду. Замужем. Мой… любимый человек ответил согласием, наконец-то, после пятнадцати лет… Гарри не мог скрыть своего удивления — он уставился в ожидании продолжения. Мистер Люпин — гей? Он пятнадцать лет предлагал своему парню заключить брак, а тот отказывался? Пятнадцать лет? — Видишь ли, Гарри, он был несправедливо осуждён много лет назад. Он считал, что мне не нужен муж-заключенный, что я рано или поздно смогу найти свое счастье с кем-то другим… — Что заставило его передумать, сэр?! — поспешно спросил Гарри, не подозревая о бестактности своего вопроса. — Интерпол случайно напал на след человека, в чьем убийстве обвинили моего будущего мужа. Если его найдут, он выйдет на свободу. — Сэр, я очень надеюсь.! Я желаю вам.! Это так не справедливо!!! Вы и ваш жених могли быть вместе столько лет! Это… — Спасибо, Гарри! Надеюсь, все сложится хорошо. Но я рассказал тебе это, не для того, чтобы ты меня жалел — мне выпала и своя доля счастья, и своя доля горя. Я рассказал тебе свою историю, чтобы ты увидел на моем примере, что ты можешь найти дорогих сердцу людей, несмотря на все, что было в твоей жизни в Литтл-Уингинге, в твоей старой школе, в доме твоих тети и дяди, — Мистер Люпин мягко улыбнулся и, перегнувшись через стол, сжал Гарри плечо. — Дай шанс людям вокруг узнать тебя — и кто знает, быть может, ты тоже найдешь друзей в Хогвартсе. Гарри кивнул и в смущении отвернулся, боясь, что его соцработник увидит, как увлажнились его глаза от этого дружеского жеста. Наверное, так чувствует себя человек, у которого есть отец. Гарри не стал уходить в эти мысли и поспешил перевести тему. — Сэр, я хотел спросить. А как тот человек, которого разыскивает Интерпол..? — Это история для другого случая. Я обязательно расскажу тебе ее, когда ты закончишь школу, хорошо? Я обещаю. — Хорошо, — медленно согласился Гарри. У него возникло какое-то странное непонятное ощущение. Зачем мистер Люпин дал ему такое обещание? Это было как-то… неадекватно ситуации. Конечно, Гарри было интересно, но его это никак не касалось, поэтому было странно, что мистер Люпин говорит об этой истории так, как если бы Гарри должен был о ней узнать. — Ну что ж, сейчас немного посмотрим город? — предложил мистер Люпин, ища глазами официанта. — Я устрою тебе небольшую экскурсию, а потом мы пойдем на прием к окулисту. — Если вы достаточно хорошо себя чувствуете для прогулки, сэр. — Я в порядке. Сегодня у меня хороший день. Я буду рад немного пройтись. Да, мистер Люпин договорился о консультации со специалистом по лазерной коррекции зрения. Впервые он поднял этот вопрос, ещё когда Гарри жил в доме Дурслей, потом они ещё несколько раз возвращались к этой теме, разговаривая по телефону. Гарри боялся — сама мысль, что какой-то лазер будет что-то делать с его глазами очень пугала. Но мистер Люпин постепенно убедил его. Он присылал научные статьи о процедурах, отзывы людей, прошедших коррекцию, и Гарри постепенно привык к этой мысли и согласился на консультацию. Доктор Сметвик произвел на Гарри хорошее впечатление, и к концу приема они назначили коррекцию на 27 декабря — с тем, чтобы Рождество Гарри отпраздновал до процедуры, а Новый год встретил с уже исправленным зрением. Теперь у Гарри впервые в жизни были планы на каникулы. История о том, как хронически больной мальчик из детского дома нашел верных друзей и будущего мужа в Хогвартсе, а также добрый совет мистера Люпина, занимали мысли Гарри всю дорогу до Хогсмида. Ему даже стало немного стыдно за себя — как на это ни смотри, мистер Люпин был в гораздо худшем положении, когда он впервые попал в Хогвартс. Гарри был здоров, и у него были деньги. Много денег. Кстати, об этом… Перед тем, как отправиться к школе, Гарри зашёл в пару хогсмидских магазинов — купил несколько пачек попкорна (для Малфоя) и целый пакет красивых канцтоваров (для Гермионы). Оказалось, что тратить деньги на других людей гораздо легче, чем на себя. С Гермионой Гарри увиделся за ужином. Ее реакция на его подарок смутила Гарри до глубины души — девушка была так искренне рада, как если бы никогда не получала подарков от друзей. Что, если так подумать, возможно, было недалеко от истины. Малфоя же в комнате не оказалось, и Гарри положил попкорн на его комод. Конечно, вряд ли стоит ожидать от него такой же реакции, как и от Гермионы. Это же просто попкорн… Но Гарри хотел показать, что старания Малфоя улучшить их кино-вечера не остались незамеченными.

***

До начала комендантского часа оставалось пятнадцать минут, и Гарри начал нервничать — Малфоя все не было. Не понимая, стоит ли обращаться с этим к Макгонагалл и как вообще действовать в такой ситуации, он не придумал ничего лучше, кроме как пойти к друзьям Малфоя. Комната Забини и Нотта была через три двери, и Гарри, с минуту потоптавшись перед их дверью, наконец постучал. К счастью, открыл Забини. Он казался Гарри более дружелюбным. Кроме того, разговаривать с Ноттом после того, как Гарри занял его место в команде по футболу, было бы неудобно. — Привет. Извини за… — начал мямлить Гарри. — Малфой так и не вернулся. Я не знаю… Может, с ним что-то случилось? Может, нужно сообщить Макгонагалл или его родителям?.. Забини расплылся в какой-то странной ухмылочке и сказал: — Почему бы нам не узнать у самого Драко? — и хмыкнул, доставая телефон и быстро выбирая контакт. Полминуты, пока они молча стояли и ждали, когда Малфой возьмёт трубку, показались Гарри бесконечными. — Ты где? — сказал Блейз без приветствия. — Аааа. Ок. Нет, просто Поттер беспокоится, — Гарри стыдливо опустил глаза, не понимая почему Забини особо выделил его фамилию. — Ага. Ага. Передать ему трубку? — Гарри отчаянно замотал головой, услышав предложение Блейза, из-за плеча которого вдруг показался Нотт, смерил его каким-то непонятным взглядом и скрылся в комнате. Отчего-то вся ситуация стала совсем неловкой. — Ой, поздно, он уже пошел в вашу комнату. — Драко что-то ответил, и Блейз рассмеялся, прощаясь. — Он остался дома на ночь. Все, кому надо знать, предупреждены. Поставить в известность друзей наш милый Драко, кажется, забыл. Гарри не знал, что ему сказать — стоит ли поблагодарить или нет, поэтому он просто кивнул, бросил еле слышное «спокойной ночи» и поспешил в свою комнату. Он явно выставил себя идиотом — другого объяснения, почему весь тон Забини был каким-то намекающим, Гарри найти не мог. И все эти ухмылочки — казалось, что Блейз думал, что Гарри понимает какую-то их с Драко внутреннюю шутку. Которую он, конечно, не понимал. Гарри упал на свою постель и зарылся лицом в подушку. Зачем, ну зачем он вообще туда пошел?! С другой стороны, может, Забини не столько ухмылялся, сколько улыбался… Стыдливое самокопание прервало сообщение, мелькнувшее на экране — Дрейк Блэк вышел на связь. Ну слава богу! Гарри с облегчением выдохнул и, уже улыбаясь, разблокировал телефон — Дрейк спрашивал, как он провел день с соцработником — и Гарри подробно написал про все, что рассказал ему Люпин. Черный олень: …так что, вот так. Черный олень: А, и ещё у меня коррекция зрения после Рождества. Вроде всё. Черный олень: А как у тебя прошел свободный день? Дрейк Блэк: Молодец, что решился на коррекцию — и в футбол играть удобнее, и вообще. Черный олень: Спасибо. Осталось только почаще напоминать себе об этом — глядишь, до дня Х перестану бояться) Черный олень: Так как твой обед с родителями? Дрейк Блэк: Да всё как всегда, млять. Дрейк Блэк: Всегда один и тот же пиздец. Не понимаю, почему я все ещё удивляюсь. Дрейк Блэк: В общем, сначала все было неплохо — отец рассказывал про свои дела, а это значит: с какими шишками он встречался, какие активы он купил и что принесло ему больше всего денег. Обыкновенная фигня, призванная в очередной раз показать нам с мамой его величие. А потом — потом он перешёл ко мне. Потому что меня он тоже считает своим активом. Черный олень: Ты никакой не актив! Гарри было очень обидно за своего виртуального друга, его слова сквозили досадой. Дрейк Блэк: Вообще-то, актив — в некотором смысле. Если ты понимаешь, о чем я))) Гарри понимал. На самом деле, он давно ждал возможности поговорить с Дрейком о сексе — он бисексуал, ему нравился какой-то парень из его школы, и он уж точно опытнее Гарри. Он мог многое рассказать такого, о чем не пишут на ЛГБТ-форумах. Дрейк Блэк: Но сейчас не об этом. Гарри вздохнул — возможность появилась и исчезла. Дрейку нужно было выговориться, и Гарри не собирался ему мешать. Дрейк Блэк: Итак, мне «пора решиться с выбором университета, если я не хочу провести остаток жизни за кассой Макдональдса». Он назвал мне те университеты, между которыми мне дозволено выбирать. Юриспруденцию лучше изучать там бла-бла-бла, финансы — здесь бла-бла-бла. Дрейк Блэк: Мама напомнила ему, что я не собираюсь, БЛЯТЬ, становиться ни юристом, ни финансистом. И он такой: а кем же тогда? (Как будто бы, блять, он впервые об этом слышит). Я сказал, что все ещё выбираю между архитекторурой и медициной — а он посмотрел на меня, как если бы я плоско пошутил. Дрейк Блэк: Пиздец, меня реально до сих пор типает. Дрейк Блэк: Но это ещё не всё — естественно. После того, как мы чуть не посрались из-за профессий, отец перевел тему — НА НЕВЕСТ. Мне «по окончанию школы пора начать ухаживать за девушкой из хорошей семьи». И как ты понимаешь, у него был список подходящих девушек. Это было прям как в фильме про жизнь какого-нибудь принца. Черный олень: И чем всё закончилось? Дрейк Блэк: Мы с мамой ушли, вежливо попрощавшись. У меня к тому моменту разболелась голова от желания перевернуть стол прям на отца. Дрейк Блэк: Серьёзно. Я. Не понимаю. Почему. Все ещё. Удивляюсь. Дрейк Блэк: Я правда очень близок к решению оборвать всякое общение, как только мне исполнится восемнадцать. Очень близок. Черный олень: Но мама поддерживает тебя? Дрейк Блэк: Да. До развода мама была как бы посредником между мной и отцом, всегда сглаживала углы и искала компромиссы. Пыталась сделать так, чтоб все были счастливы и довольны. Иногда получалось. Но после развода мама всегда на моей стороне. Конечно, если б я решил после школы пойти работать на заправку вместо университета, или решил попробовать наркотики, то такое она бы поддерживать не стала. Ну и на самом деле, что плохого в том, чтобы стать архитектором или врачом, завести отношения по любви, а не по расчету? Черный олень: Абсолютно ничего плохого! Ты и сам знаешь это. Дрейк Блэк: Спасибо. Я рассказал тебе и мне полегчало. Дрейк Блэк: Но давай о чем-нибудь другом. Я устал думать об этом. Отец и так испортил мне настроение на месяц вперёд. Черный олень: Давай) Дрейк Блэк: Черт! Ничего не приходит в голову, как на зло. Гарри пожевал губу, решаясь, опасливо взглянул на кровать Малфоя, как если б тот мог за ним наблюдать, и наконец написал: Черный олень: Так значит, ты — актив?) Дрейк Блэк: ))) Дрейк Блэк: Да. А ты? Черный олень: Без понятия пока. Дрейк Блэк: Но у тебя уже было — с кем-нибудь? Черный олень: Нет. То есть не совсем. Кое-что было, но не это. Дрейк Блэк: Расскажи. Дрейк Блэк: Если хочешь, конечно. Черный олень: Мой соцработник в первый же день купил мне смартфон, и ты можешь представить, как быстро я узнал, что в мире существует Гриндр. Дрейк Блэк: Могу представить) Черный олень: Там я и познакомился с Биллом. Он жил в соседнем городке (что было огромным плюсом), а так как у меня также появились и карманные деньги, я мог оплатить проезд на автобусе. Тете и дяде было плевать где я, лишь бы работа по дому была выполнена, так что я часто мотался к нему. Мы встречались три недели. Сначала только целовались, но потом дрочили друг другу, и минет тоже был пару раз, в самом конце. Дрейк Блэк: Значит до настоящего секса так и не дошло? Черный олень: Дошло. Дрейк Блэк: Но ты же сказал, что нет. Ты сказал: кое-что было, но не это. Черный олень: Да. Сейчас объясню. Чёрный олень: Мы оба хотели, но было негде. Мы всегда были на улице — прятались по углам. И тут родители Билла собрались к родственникам на пару дней. Естественно, через полчаса после их отъезда я уже был у него. Мы были в его комнате, в его постели — и тут в комнату заглянула его мама. Дрейк Блэк: Нееееееееет! Черный олень: Да. Гарри поднял лицо к потолку и сделал несколько глубоких вдохов-выдохов. Даже сейчас он не мог спокойно вспоминать тот день. Дрейк Блэк: Не томи. Я тут умираю. Черный олень: Семья Билла довольно религиозная. Церковь по воскресеньям и все дела. Представь, как кричала его мама, когда увидела своего полуголого сына на другом полуголом парне. Я никогда не одевался так быстро и не вылетал ни из чьего дома так быстро. В общем, она согласилась ничего не говорить его папе, если он оборвет все контакты со мной («богопротивным содомитом») и поедет в религиозный лагерь «Гомофобия», где ему помогут справиться с его «греховным порывами», «пока его душу ещё можно спасти». Это я узнал, когда через пару дней набрался смелости приехать в тот городок — он действительно при ней удалил Гриндр, нашу переписку и мой номер телефона, но я приехал, надеялся найти его и убедиться, что с ним все в порядке. Мне реально повезло — он был на вокзале. Стоял возле автобуса в тот грёбаный лагерь. Мы смогли пересечься в туалете. Дрейк Блэк: Сочувствую Биллу. Черный олень: Я тоже. Хотя он сам не унывал. Сказал, что осенью уедет в колледж, и там некому будет контролировать его «греховные порывы» Дрейк Блэк: Да, но печально то, что его родители — религиозные придурки никогда не примут его таким, какой он есть. Ему или придется всю жизнь притворяться натуралом перед ними, или остаться сиротой при живых родителях. Черный олень: Да, это и вправду печально. Надеюсь, у него все сложится хорошо. Дрейк Блэк: Да. С минуту они оба не писали. Но Дрейк довольно быстро вернул переписку к изначальной теме. Дрейк Блэк: Как вы планировали делать это? Черный олень: Мы не успели обсудить этот момент. Но, наверное, Билл собирался быть сверху. Дрейк Блэк: Ииии… ты ничего не имел против? Черный олень: Нет. Мне было все равно, наверное. Он, в отличие от меня, не был девственником. Наверное, только логично, чтоб он был сверху — он, по крайней мере, знал что делать. Черный олень: Я, конечно, к тому моменту о многом прочитал, но это не то же самое. Дрейк Блэк: Полагаю, да. Дрейк Блэк: Я реально нервничал в свой первый раз с парнем. Хорошо, что он был немного старше, предпочитал быть, так сказать, принимающей стороной и говорил мне, как действовать, чтоб нам обоим было хорошо. Потом все пошло легче. Черный олень: Вы долго встречались? Дрейк Блэк: Вообще не встречались. Познакомились в клубе и пошли к нему. Я в том городе был проездом. Черный олень: И ты никогда не был снизу? Дрейк Блэк: Нет. Как-то не случалось. В целом, я не против попробовать. Наверное. Когда-нибудь. Дрейк Блэк: Если парень будет мне очень нравиться. Черный олень: Как тот, что нравится тебе сейчас? Дрейк Блэк: Да. Черный олень: Кстати, как с ним обстоят дела? Дрейк Блэк: Все так же меня не замечает. Черный олень: Натурал? Дрейк Блэк: Нет. Черный олень: Тогда в чем его проблема? Он вообще видел от чего отказывается? Как друг, могу честно сказать — ты очень симпатичный. Черный олень: Кстати, у вас с моим соседом один типаж. Дрейк Блэк: Да?) И кто красивее?

***

«Ну, давай же, Гарри! Скажи, что я. Дрейк — твой друг. Он не обидится» — думал Драко, поглаживая свой член через ткань пижамных штанов. Черный олень: Ну, я не могу так сравнить. Я же не видел тебя вживую. Дрейк Блэк: Но видел фотки. Дрейк Блэк: Давай, не будь оленем. Мне интересно. И я не обижусь — правда. Черный олень: Ладно. Он чуточку красивее. — Даа-аххх, — простонал Драко, запуская левую руку в штаны и сразу задавая хороший темп. Дрейк Блэк: Я рад, что ты со мной честен) и я правда не обижаюсь) Дрейк Блэк: Вернёмся к сексу. Когда ты его представляешь, ты находишься… Черный олень: Не знаю. Снизу. Наверное. Не знаю. Как получится. Глаза Драко закатились от удовольствия — морального и физического. Он, конечно, сейчас представлял Гарри — снизу, под собой, и понимание, что и Гарри сейчас думает о сексе (пусть и не с ним — пока) невероятно заводило. Черный олень: Наверное, это зависит от человека, с которым… ты понял. Черный олень: Например, если б это был фотограф — то я был бы сверху, как-то он не производит впечатление топа. Дрейк Блэк: А твой сосед?))) Черный олень: Блять. Как будто это возможно… «О Господи, ты не представляешь, до какой степени это возможно. Ты, блять, просто не представляешь!» Драко крутанул кулаком, стимулируя головку, и закусил губу, сдерживая стон. Если б он сейчас был в своей комнате в Хогвартсе, то ему б пришлось лезть на стену, чтоб не накинуться на Гарри. Черный олень: Но если на секунду допустить, что он би, то с парнями он — топ. Однозначно. «Тут ты прав, хотя для тебя я готов сделать исключение. Когда-нибудь». Рука Драко двигалась очень быстро, он был близко — пусть только Гарри ещё немного, самую чуточку продолжит писать в том же духе. Черный олень: Хотя, может быть, я так думаю, потому что знаю, что он встречался с девчонками. И будучи в паре тем, у кого есть член, естественно, он трахает, а не его. Драко был в экстазе. Гарри писал о том, как Драко трахается — а значит, он сейчас об этом думал, что-то себе представлял. Черный олень: Зря мы затеяли этот разговор) Черный олень: Мне уже надо ложиться спать. Глаза закрываются. «Лгунишка. Знаю я, чем ты сейчас займёшься!» Дрейк Блэк: Да. И поздно уже. Черный олень: Спишемся завтра. Спокойной ночи Драко откинул телефон и полностью отдался удовольствию, представляя, как Гарри прямо сейчас дрочит в своей постели. Хреновый день закончился прекрасным оргазмом и горячей надеждой.

***