Ceux qui rêvent

Ближе к вечеру в кабинет без стука ворвался Сергей, вечный организатор тусовок, и одним только статусом напугал его раньше, чем открыл рот. — Дружище, ты сегодня едешь со мной, не обсуждается! Пятница-развратница, все дела, — тот, прошагав мимо него, стоявшего у маркерной доски, плюхнулся в кресло и улыбнулся. — Давай в другой раз, ладно? Работы много, лопата затупилась разгребать. — Ты так полгода отвечаешь. Не верю. Да больше уже, чем полгода. За окном начинался октябрь, дурацкая пытка снами длилась седьмой месяц, а он так и продолжал спать по три-четыре часа. Организм требовал отдыха, голова просилась в небытие, нутро восставало против предложений прилюдно выпивать: сейчас Арсения не хватит на настоящее веселье и контроль всего сразу. Для шуток, игр и танцев нужны были силы, которых не имелось в теле, жившем на кофе и энергетиках. После подъёма по будильнику его «рубило» до полудня, потом возможность вздремнуть исчезала с горизонта. Само собой, лишние полчаса сна в общественном транспорте или такси особо ничего не меняли. Теперь вот усталость потеснили вина и паника — как отказать, не обидев? Как соврать, не попавшись? И соврать ли вообще? — Серёг, от меня толку не будет. Видишь это лицо? — обвёл пальцем круги под глазами и общую бледность. — Оно не настроено на вечеринку, ему бы поспать часиков двенадцать без сновидений и будильников. — У тебя здоровье не хромает? — второй посерьёзнел так внезапно, что стало совестно за попытку делиться проблемами. Потом вовсе нахмурился, вглядываясь в него получше. — Выглядишь и правда отвратительно, — поднял руки вместо извинений. — Без обид, просто честность. — Здоровье пока держится. Всего лишь не сплю. — Поговорить с начальником отдела, чтоб пораньше отпускал? Не дело так над людьми издеваться, — тот начал подниматься с кресла, но перестал, увидев отрицательное качание головы. — Не надо ни с кем разговаривать, спасибо, я ценю порыв, — вина отгрызла кусок от мозга, захотелось слиться со стеной и перестать существовать. — Закроем тему, ладно? Ничего серьёзного. — Снотворное пробовал пить? — Нет, правда, прекрати. Я в норме. Серёжа поднялся и подошёл так близко, что чуть не уткнулся носом ему в грудь. Жест был бы угрожающим, если б не разница в росте. На плёнку мозга записывались разом две противоречившие друг другу мысли: «Обо мне почему-то беспокоятся» и «Правду лучше держать при себе». Он ожидал любой реакции, кроме грусти, промелькнувшей на смуглом лице собеседника. Тот вернулся на место и уставился на доску за ним: — Что психолог сказал? Слишком метко для человека, с которым они толком ни разу полноценно не говорили. Хотя, пожалуй, за все годы работы в компании, подобного в принципе не случалось. Ни с кем, если не считать чудака в кепке. Шутка уже полезла наружу, когда честность, взращенная молодым человеком из его снов, вдруг вырвалась раньше: — Ничего дельного, начал копать в комплексы вместо того, чтобы помочь здесь и сейчас. А снотворное я пил, всех врачей обошёл, но итог один — сплю стабильно с четырёх ночи до будильника в семь утра и понятия не имею, что с этим делать. — Накидаться пробовал? — Сказал же, что… — Нет, я не пытаюсь тебя уже куда-то потащить, — второй снисходительно улыбнулся. — У меня, например, бывает такое, что переработаю и уснуть от нервов не могу. Бутылка коньяка решает проблему. — Ага, чтоб сутки с похмельем ходить? — Завтра суббота, — напомнили ещё снисходительнее, — имеешь право вообще с кровати не вставать. Арсений был настолько измотан, что к алкоголю не тянуло уже довольно давно, тогда как в чужих словах мелькала логика. В конце концов вряд ли он что-то усугубит. Ну или попадёт в больницу — там точно разберутся, что за чертовщина творилась с его головой. Благодарная ухмылка медленно поползла вверх, нежданный гость без прощания покинул кабинет, как бабочка, выслушавшая и выпорхнувшая в окно. За дверью беззаботный голос коллеги зазвучал снова, и любопытство перевесило необходимость вернуться к работе. Он выглянул в коридор. Парень в капюшоне, стоявшем куполом над лицом, и низкий массовик-затейник перегородили этаж, пока второй отчитывал первого: — Нельзя так пренебрежительно относиться к собратьям по ремеслу. Моя задача — налаживать социальные связи и приучать вас, нелюдимых, к общению, а ты… Внимание переключилось на геймдизайнера, сутулившегося так нелепо, что стало того жаль. Происходящее показалось нечестным: его отказ приняли, а другого пристыжали за образ жизни, на который тот имел право. Ноги понесли вперёд сами. Молодой человек ни разу не попросил о помощи, но мужчина почему-то настойчиво с ней лез. — Дружище, а пойдём-ка кофе попьём, — он приобнял Серёжу, увлекая за собой к лифтам. — Ну куда тебе кофе? — О, поверь, всегда есть, куда. Пойдём-пойдём, расскажу что-нибудь интересное. Ты, кажется, не ходил на обеденный перерыв ещё? Бросив взгляд за плечо, Арсений поймал робкий кивок капюшона, на который ответил примерно таким же. Себе не мог помочь — так хоть другого спас. Всяко польза для человечества.

***

Антон ждал второе действующее лицо своих снов у выхода из метро. Сегодня мозг впервые очертил чёткую грань между жизнью и вымыслом, когда заметил, что не смог прочитать ни одну неоновую надпись в китайском квартале. Откуда в Москве в принципе взялся китайский квартал, уже спрашивать не пришлось. Арсений узнал его не сразу, долго вглядывался издалека, щурясь, потом расплылся в улыбке и замахал рукой: — Здравствуй и процветай, Антош! Родная фраза упала внутрь и распустилась, как бутон пиона. Друг сдвинулся с места первым, чем тут же выдал отсутствие контроля над телом: шёл зигзагами, покачиваясь, но до цели добрался и крепко прижал к себе. — Привет-привет. Ты пьяный, что ли? — Нет, конечно, — тот отстранился, чтобы посмотреть на небо, как бы что-то вспоминая, — во мне всего лишь… — тонкие губы зашевелились, производя подсчёт, потом поджались. — Да, видимо, пьян. — Просто так или проблемы заливал? — Понятия не имею, — его взяли под локоть. — Ты хочешь от моей памяти слишком много. Я помню либо тебя, либо всё остальное, — мужчина очень старался говорить чётко, что даже почти получалось, и не вызывал отвращения своим состоянием. Тот огляделся по сторонам. — Где мы, кстати? — Не знаю. Ждал тебя, чтобы выяснить, — ответом послужил кивок. Хмельной такой, гипертрофированный в своей резкости. Они находились на разных уровнях восприятия реальности: Антон постепенно осваивал осознанный сон, воображаемый человек действовал будто по заранее прописанному его мозгом сценарию. Перехватив чужую руку так, чтобы соединить в одно их пальцы, он указал подбородком в произвольном направлении. — Пойдём, хочу дойти до твоего состояния. Трезвый пьяному не товарищ. — А где ты собрался… — в этот же момент внизу улицы образовался шумный бар. Арсений покорно дошёл до дверей и застопорился. — Мы точно не хотим просто вдвоём погулять? Там люди. — Боишься толпы? — Нет, но расслабиться в ней не могу, — второй, поймав, видимо, обеспокоенный взгляд, смущённо склонил голову. — Ну, у меня автоматически включается режим привлечения внимания, помнишь? Постоянно нужен зритель, иначе… — Договорились, буду твоим зрителем, разрешаю привлекать своё внимание, — ход сработал ровно настолько, чтобы ему улыбнулись, но не сдвинулись при этом с места. Парень отошёл немного, канатом натянув сцепленные руки, затем вовсе отпустил, считая, что давал выбор. На деле же скорее бросая посреди тротуара. — Я, может, тоже людей не люблю, но не бегать же от них теперь. Эту фразу, вроде бы, сказал кто-то посторонний, та не родилась в нём сама. Однако прозвучала так уверенно, словно ни один другой аргумент не мог идти с ней в сравнение. Блестевшие неоном от подсветки города глаза округлились, Арсений сам втащил его в бар.

***

В какой момент они начали танцевать? Прилюдно, без смущения, придерживая друг друга за талии, как давние партнёры. Медленную музыку включали всё чаще и чаще, пока они вовсе не перестали расходиться. В их действиях не было пошлости или комичности, лишь бережность в обращении: ему иногда позволяли вести, иногда перенимали инициативу, прижимали к телу не слишком крепко, но ощутимо, чтобы плавные покачивания в такт походили скорее на динамичные объятия, а ещё не перебивали, когда он нёс всякие глупости. Изо рта сами вылетали истории школьных и студенческих времен, хотя бы отдалённо связанные с алкоголем. Все — одинаково грустные по сути своей, однако чудом вызывавшие в мужчине интерес. Тот не пытался допрашивать, нет, только слушал, кивал, улыбался или сводил брови, отвечая в основном положением ладони на его спине: поднимал выше — успокаивал, спускал ниже — просил подробностей. Стыдно за себя Антону было пару бутылок вина назад, теперь же — любопытно, насколько низко могла оказаться чужая рука. — Простишь, если я прерву на минуту? — Арсений отлепился и нашёл в полумраке его глаза, чтобы подмигнуть. — Упрошу бармена выдать нам добавку. — Мне добавку, — усмехнулся парень. — Тебе-то хватит уже. С нечитаемым хмыканьем второй плавно направился через весь танцпол к барной стойке, стараясь огибать посторонних и покачиваться не слишком явно. Уже помутившимся взглядом он провожал тёмную фигуру, потом долго искал в толпе и, устав ждать, отправился следом — искать пропажу. Мужчина нашёлся рядом с человеком без лица, протиравшим стакан полотенцем, — те двое что-то бурно обсуждали. Младший не успел толком ни усмехнуться, ни прочувствовать секундно вспыхнувшую ревность, и сразу перешёл к последней стадии — расстройству. «Оставить тебя нельзя даже на пару минут, да? Сразу переключаешься на кого-то поинтереснее?» Подойдя со спины, он уронил лоб на чужое плечо. «Мог просто попросить меня заткнуться, а не врать про вино». — Ты чего? — Арсений снизил громкость голоса до взволнованного полушёпота. — Всё в порядке? «Нет, но зачем я стану…» — додумать не успел. Резко подняв голову, Антон обнаружил, что на него повернулись, когда чуть не столкнулся с тонкими губами. Те выпустили выдох, вошедший в его лёгкие. Пауза длилась не дольше сотой доли секунды, они отодвинулись каждый — всего на сантиметр, однако суммарно это прозвучало как обоюдно громкое «НЕТ». Нет, не сейчас. Нет, не здесь. Нет, не сразу в губы. «Нет, не я первый» — также взаимное. Прочувствовать страх в полной мере не удалось тоже. — Я решил поинтересоваться, где тут можно рассвет встретить, поэтому задержался. Мне дали пару наводок, но тебе придётся выбрать. «Не делай вид, что тебя не ударило током, как меня» смешалось с облегчённым «Так ты не с концами ушёл?» и вышло наружу не со словами, а через кончики пальцев, тронувшие спину собутыльника. «Другом» тот почему-то перестал считаться. Хрупкая была, видимо, грань. Ему, казалось, хотели сказать что-то ещё, но свели вдруг брови и поймали в полёте руку, занесённую над ними обоими. Коренастый мужичок с тёмной пропастью от затылка до подбородка вырвался из хватки, кивнул дружкам за ближайшим столиком и в течение минуты оброс подкреплением. Арсений поднялся со стула, чтобы выровнять их плечи, скосил взгляд и ухмыльнулся краем рта. «Давай, скажи это снова». В тот момент он был уверен, что засыпал именно ради этой фразы. Мужчина произносил её почти всегда, меняя формулировку концовки, но оставляя начало неизменным. Произносил так, что судорогой сводило органы от неестественного воодушевления. Сейчас случилось так же: потенциальная драка, выпитое, медленные танцы, ревность, не встреченный рассвет потеряли важность. Остались лишь он и губы, готовые сказать скрипт. — Кажется, мы сейчас снова бесславно погибнем. И Антона перемкнуло. Мир погас для него раньше, чем это действительно произошло. Вытянутая рука вцепилась в чужой загривок, приблизила цель на случай, если бы запал погас на середине пути. Парень не почувствовал, как в живот ударил кулак человека без лица, потому что всей душой сосредоточился на другом: поцелуй встретил ответ. Осторожно перебирая губами, он дрожал от волн мурашек. За плечи его тянули ближе, пока вокруг бушевала драка, гремела посуда, раздавались ругательства, звенел будильник. К чёрту реальность. Ему хотелось остаться здесь, во сне, где бабочки снова порхали внутри, а не снаружи. Где Арсений, который никогда не станет реальным, разрешил в себя влюбиться.

***

Мужчина проснулся и, сев на диване, приложил ладонь к губам. Те горели. Мозг не чувствовал грани между реальностью и вымыслом. Между парнем и девушкой. Между дружбой и чем-то большим. Он был слишком пьян, чтобы остановиться самостоятельно или осадить другого. По крайней мере так проще было оправдываться перед собой. В конце концов это были всего лишь фантазии, верно? Ничего не значившие фокусы мозга, которому стало скучно. Такое случалось со всеми, ничего зазорного или стыдного. Всего лишь грёбанный поцелуй, мешавший ему сейчас восстановить дыхание. — Доброе утро, — донеслось сбоку. Арсений вздрогнул от неожиданности. — Чем хороши плоские анекдоты? Их больше помещается в голове. На рефлекторную шутку не среагировали, зато подали стакан воды, присели на край дивана, в ногах, и посмотрели на наручный аксессуар: — Ровно четырнадцать часов, — Серёжа увидел его растерянность и уточнил: — Сейчас шесть вечера. Выспался? Он оглядел комнату осознаннее и понял, что проснулся не у себя дома. Вчерашняя одежда нуждалась в стирке, помещение — в проветривании, голова — в рассоле. Стараясь очнуться от ощущений недавнего сна, тряхнул головой и зацепился за первую же чёткую мысль: — Мы разве вместе пили? — Да, — собеседник поднял брови, забрал пустой стакан. Весь прошлый вечер для него был бледным пятном, зато руки на талии, лоб на плече и чёртовы губы запомнились досконально. — Как вчера выяснилось, один ты налакаться не можешь. Так что, чувствуешь себя лучше? Сработало? Если не считать общую разбитость от похмелья, Арсений был наконец в порядке. Бодрый, пусть и шокированный собственной фантазией, отдохнувший. Коллега, ставший за прошедшую ночь, видимо, другом, рассматривал его с любопытством и ждал ответа. Внутренний голос не сразу оформил подозрения в страх: «Мне ведь приснился поцелуй с представителем моего пола не потому, что в жизни такое тоже случилось, да?» — Сработало, спасибо, а я… Прилично же вёл себя? — Само собой, — второй выдохнул, поднялся на ноги, — разве что вырубился слишком рано. Как по таймеру, в четыре утра. Не соврал, получается. — По мне разве было похоже, что вру? От него отмахнулись с добродушной ухмылкой, протянули взятую откуда-то одноразовую зубную щётку, потом уткнулись в телефон: — Так, дружище, у меня ещё есть планы на сегодня, без обид. Куда тебе такси вызвать? «Обратно в сон, пожалуйста. Надо вернуться, объяснить подсознанию, что случилась небольшая оплошность. Хотя на пьяную голову, наверное, можно было сделать вещи и похуже». На другом конце города Антон с бессмысленной улыбкой садился за компьютер работать.