Dream of angel

В какой-то момент случилось чудо и все небо услышало эту молитву. Протяжную, горестную, преисполненную отголосками злобы и необыкновенно отчаяную. Или же это только ему, Кастиэлю, она казалась таковой? Он уже видел душу Дина. Видел, как жнец тянула к ней свои лапы, как когти, принадлежащие слуге смерти, сжимали эту истерзанную, измученную и упорно светящуюся белым светом душу, что и привлекало к ней так сильно все неживое. "И даже то, что живет в небесах" - признался про себя Кастиэль и невольно почувствовал то, что смертные называют "мурашками по коже". Он чувствовал интерес и не мог от него избавиться. Если Отец решит, что судьбой смертного будет умереть в ближайшее время, тогда Кастиэль желает рассмотреть, досконально впечатать в своем сознании последние моменты земного существа. Каждую секунду его существования и разгадать, понять, в чем же его особенность. Почему выбрали его? Может даже получить некоторые ответы на вопрос "зачем?". Дин стоял на коленях. Его спина была сгорблена. Его молитва звучала в перемешку с проклятиями, угрозами и ругательствами. Звучала так, как звучать умеет только Дин. Но громче всего в ней было только одно. То, что не мог услышать никто и даже небесное существо. Возможно, даже и сам Бог. Дин плакал и слезы его, скатываясь по щекам, разбивались о пол мириадой звезд. Схватившись за голову он вдруг упал на землю, прежде чем скрутиться в кругу бутылок в грязной комнате дешевого отеля. Последним, что шептали бледные губы, отравленные литрами алкоголя, было: - Отец... Кастиэль видел, что Винчестера старшего забрали в ад в результате его сделки с Азазелем. Судя по спокойствию Наоми, так все небом и было задумано. Кастиэлю раскрыли лишь маленькую часть плана. Мизерную. И одной ее хватило, чтобы его охватил ужас. Но ему не хотелось об этом думать. Лишь понять. Понять, как именно Сэм Винчестер потеряет свою душу. Хотелось так сильно, будто бы он надеялся, что это знание даст ему возможность как-нибудь облегчить участь обреченного. Даже у ангелов была сила похожая на человеческую душу: благодать. Даже в аду, человек сохранял если не тело, то хоть что-нибудь. А существовать без души в смертном мире - участь, ужаснее которой страшно даже представить. Это пугало даже его, ангела. Кастиэль обошел Дина Винчестера покругу. Осмотрел с одной стороны, с другой. Вздрогнул, когда тот зашевелился, подобно тому, как вздрагивают коты от попавшей на них капли воды. Но движение это, облик его был обманчив - опытный воин, Кастиэль, века проживший и прослуживший Господю, первым делом тянулся к священному оружию. Его благодать уже изуродовали многочисленные шрамы и были это как демонические когти, так и полученные удары в спину от собственных братьев. Безумие Люцифера оставило в каждом из них свой отголосок. Кастиэль, уже следуя какому-то привычному порыву, коснулся головы Дина, желая прогнать его кошмары, но вдруг снова замешкался. Как ангел господень он мог многое, и пусть его не просили об этом и подобное не входило в его обязательства, он мог смотреть чужие сны. Сны Дина Винчестера он тоже смотреть мог, но не хотел. Его интересовало только сущее, что окружало этого человека. Только то, что было создано Богом, а не Дином самим и принадлежало так же не ему, а Богу, пусть и сам он, Дин, тоже принадлежал Всевышнему. Кастиэль мягко коснулся его лба и исчез. По щеке Дина скатилась одинокая слеза.