Dream of angel

- Наоми? Яркий, сияющий, созданный из божьего света и веления он, расправив свои крылья, взринул в небеса. Те разверглись перед ним. Крылья его разрезали облака, лучи солнца и само мироздание, чтобы яркой звездой сверкнуть на доли секунды, - из-за чего в глазах некоторых существ, возможно, слишком чувствительных ко всему небесному, в тот же миг потемнело. Для кого-то навсегда: так, при рождении младенцы вдруг оказываются слепы, теряют зрение старики или молодые люди, потерявшаяся лиса выбегает на дорогу в немом крике о помощи и натыкается на добрые руки, - мир на доли секунд слепнет, чтобы после - снова открыть глаза. Так ангелы поднимались в небеса и так поднимался в небеса Кастиэль. При виде его крыльев, его перьев, источавших мягкий белый свет, - на небесах его ангельская сила будто успокаивалась, будто тоже могла чувствовать, что он в том месте, которому действительно принадлежит, - его братья улыбались. На самом деле у ангелов не было заведено что-либо выражать своим лицом и потому он просто мог читать эту немую улыбку в их душах, - в их благодати. Они восторгались, восхищались и самую малость - завидовали. - Отец действительно очень любит тебя, Кастиэль. - Разве не за все счастье следует расплата горестями в тысячу раз сильнее? Что ждет тебя, наш бедный брат? Чем Отец накажет тебя за то, каким совершенным создал? - прозвучало откуда-то издалека, но Кастиэль не разглядел говорившего. Братья окружили его, будто бы его короткая вылазка в мир человеческий длилась долгие миллионы лет. Лишь стоявший поодаль Гавриил так и остался стоять. Поодаль. Расправив пару огромных, величественных, достойных архангела крыльев, с которыми, к сожалению и горю небес, сравнимы были крылья Кастиэля, он взлетел и остальные архангелы последовали за ним. Лишь на какие-то жалкие доли секунд Гавриил обернулся, чтобы бросить на него преисполненный печали взгляд. "Старший брат!" - хотел было окликнуть его Кастиэль, но не осмелился. В конце концов, он был всего лишь рядовым ангелом, а Гавриил с Михаилом и Рафаилом - первенцами бога, вечность боровшимися с Тьмой, позволяя их, младших, явление. Наоми еще раз воззвала к нему, по видимому теряя терпение и Кастиэль поспешил покинуть своих братьев. *** Распрощавшись с Михаилом и Рафаилом, Гавриил пал. Яркой звездой на вечернем небе, чьей-то сбывшейся мечтой и улыбкой на чьем-то лице. Его крылья несли его по тем дивным просторам, что люди называли небом. Сейчас оно было подобно горящему аду и Гавриилу нравилось летать именно в такие моменты, - когда небо, казалось, сгорало живьем. Тогда он вспоминал о своем старшем брате, который вырастил его. О брате, который отдавал другим столько любви, что у него самого в конце не осталось ее достаточно дабы существовать. О брате, что учил его летать, по-человечески шутить и создавать первые иллюзии. Гавриил скучал по брату и искал его в закатных небесах, силясь в нитях жгучих солнечных лучей разглядеть некогда знакомый силуэт. - Люцифер... - невольно прошептали его губы, будто зовя и, где-то там, глубоко под землей, куда не просачивалось ни капли света, где тишина захлебывалась в криках, где мир, казалось, решил навеки упрятать все самое темное и скверное, алые глаза полыхнули в темноте на жалкие доли секунд. В них плескались ненависть и безумие, переливаясь всеми оттенками адских огней. - Гавриил, ты хотел встретиться со мной? Воздух разрывали три пары белоснежных крыльев, подобно зеркалам отражая солнечные лучи. Гавриэлю эстетически нравилось то, чем был одарен Акобель, но он не был уверен, что подобным легко управлять. Впрочем, пока Акобель на его собственных глазах самым первым из всех серафимов не взлетел, Гавриил затруднялся поверить в то, что Серафимы вообще летают. - Да, Акобель. Нам нужно поговорить