Верни мне мой 2008-й

      — Ребят, а давайте в детский лагерь поедем!       Сенку, Ген, Хром и Кинро посмотрели на Рюсуя, как на придурка.       — Не, — Сенку поковырялся мизинцем в ухе, — меня папка не отпустит.       — А меня мама, — пеленгаторно кивнул Кинро.       — Но затея всё равно хорошая… — добавил от себя Ген, и Хром одиночным знаком «окей» друга поддержал.       Рюсуй своих друзей знал как пять пальцев: ещё немного поднажмёт, и первым сдастся несколько слабовольный Душнилкин, а тот потянет за собой Утречкина и остальных.       Летний детский лагерь у них точно в кармане!       — Ну смотрите сами, парни, не профукайте своё счастье… — Моряков думал одно, а говорил совершенно другое, — А я лично в детский лагерь поеду — с вами или без вас. Вы бы просто знали, каки-и-ие там клёвые мероприятия проводятся и каки-и-ие призы классные в этом лагере за выигрыш дают!       — Призы?.. — решил всё-таки уточнить Кинро.       Тут Рюсуй оскальнулся, — как он и говорил, некогда непоколебимая, но на деле подкупная скала дала трещину.       — Ну да-а, всякая прикольная всячина, типа, сундучок с шоколадными золотыми монетами… — внимательный очкастый слушатель то ли на его «золотыми», то ли «шоколадными» громко сглотнул слюну, — …потом сертификат на большую пиццу, фломастеры… А, а ещё каждому участнику по йогурту «Скелетоны» дадут!       — К-классно-о-о… — уже разинул рот на богатства Кинро, мысленно загнув все пальцы на руках и ногах.       — А не слишком ли ты детально знаешь о призах, будучи ещё здесь, а, Рюсуй? — в один голос спросили Сенку с Геном. — Ой, — они глупо посмотрели друг на друга, — ха-ха-ха-ха!       — Брошюрка просто существует, пацаны, — Моряков вредно цокнул языком и взглянул на свою последнюю надежду. (Если Кинро вдруг свернёт в своих мыслях не туда). — Хром, ну ты-то хоть в деле?       — Э-э-э, не знаю, у родителей надо спросить… А вообще, если Рената пойдёт, то я, считай, уже там!       — Забыл уточнить, салага… Прости уж, но это детский лагерь для мальчиков.       Сенку со своей колокольни особой разницы не увидел. Насрать, абсолютно. Всё равно из девочек он в основном только с Юлькой из «Б» класса общался. А вот Ген — напротив — слегка поднапрягся, ибо в планах стояла Катюха и её коллекция из вырезанных бумажных кукол, которую она уже вторую неделю горит показать ему.       Кинро с Хромом тоже как-то немного скисли.       — Эй, вы чего?.. — Рюсуй замотал головой туда-сюда. — Пацаны-ы-ы!       — Я пойду, если Сенку пойдёт! — выкрикнул, подняв руку, Ген отчаянно громко.       У Сенку брови встали дугой от такого заявления.       Приятно…       — Ну ладно, мне то что… Я пойду, — если Ген пойдет. Оу да! Замкнутый круг рулит! — Только у папы спрошу сначала, готов ли он заплатить за это недешёвое удовольствие. Не так ли, Рус?       — Ха-ха! — мальчик звонко щёлкнул пальцами. — Вот ты меня и поймал, Соткин! Так ты в деле?!       — У отца разрешения спрошу. Так и быть. Лагерь-то хоть как называется?       Рюсуй очень широко и очень довольно улыбнулся.       — «Ромашка»!       «Какое ужасное и типичное название», — подумали про себя Ген, Хром и Кинро.       «Просто куча пацанов в лагере под названием «Ромашка»», — ухмыльнулся собственным мыслям Сенку.       Ну а Рюсуй не понял по загадочным лицам друзей толком ничего — он просто ждал ответа.

***

      Детский лагерь под названием «Ромашка» оказался в действительности не таким суперзахватывающим, как в Руслановской брошюре, но и не таким уж и отстойным. Нет, что-то всё-таки было в этой дрянной каше в 7 утра, подъёмах и того в 6 и в комендантских часах с 23:00.       Шарма денькам, благо, добавляли поехавшие в полном составе друзья. Им всем очень сильно повезло, что буквально до закрытия набора в летний лагерь мама Кинро спохватилась, позвонив абсолютно всем своим мамам-подружкам, исключая маму Гена, — с ней тётя Шура знакома не была. И дядя Боря, которого, хочет — не хочет, автоматически причисляли к мамашам, не мог не дать согласие на поездку сына. Он торжественно всучил маленькому Сеньке в ручки свой старый рюкзак, бинокль, компас, сменную одежду и причудливый гаджет-типа-игровую-консоль, на коем только в тетрис можно было гамать. А что касается Утречкина — он отпросился у матери в лагерь сам. Если верить его словам, «отпустила, даже не поломавшись».       Приехал большой жёлтый автобус, как в американских фильмах. Дети, желавшие побыстрее поехать в лагерь, пулей рванули к своим местам. Рюсуй уселся ближе к окну, рядом с Кинро, чтобы смотреть на пролетающие мимо пейзажи и хлопать своего занудного друга по плечу. Ушлый Ген расположился с Сенку; и Хром соответственно сел сзади своих друзей, обняв коллекцию камней из журнала «Камней и минералов». Ох и «интересная» же лекция досталась высокому угрюмому соседу Хрома. Львом пацана со спортивной сумкой звали, если судить по обрывкам фраз позади.       Началась поездка с того, что мальчишки дружно поржали над буквально походным рюкзаком Кинро больше него самого в два раза. И неплохо поиграли в дешёвую игру Гена, где надо было в некой малюсенькой прозрачной коробочке разноцветные колечки на палочки забросить. В этой фигне Руслану равных не было. Вожатая и водитель на звонкие «Дай, я!» много раз делали мальчишкам замечания, правда, не срабатывало ни черта. Они уже давно были на своей волне.       Первый час нахождения в автобусе сменился вторым. Душнилкин предложил сыграть друзьям в города, но первым же и вылетел. Перед выбыванием крикнув Гену «Дания — это не город, идиот!», он с важным видом надел на глаза маску для сна и попытался задремать на плече у яростно пытавшегося одержать победу в устной игре Морякова.       — Д… Д-д-д… Дэ-э-э… — тянул гласные и время Утречкин, пытаясь вспомнить хоть что-то.       — Уже прошло много времени! Много времени! — возмутился, топая ногами, Руслан. — Я считаю до «трёх», и если ты не вспо-омнишь…       — А-а-а-а! — запаниковал Ген.       Сенку подключился, шепнув своему соседу Гену на ухо:       — Китайские города вспоминай.       — Дуньхуан! — сразу же вскрикнул на радостях Утречкин. Съел?!       — Чё-ё-ё?! Не выдумывай! Сенку, скажи же, что он выдумывает!       — Не выдумывает.       — Ты просто прикрываешь его задницу! Генка явно брешет!       — Дуньхуан — это город-оазис в Китае, мой милый Рюсуй, — сказал Ген и показал другу язык. — Тебе на «н»!       — Ну Нью-Йорк, — обиженно скрестил руки на груди Моряков.       — Было, — заявил Сенку, усмехаясь.       — Что?! Когда?!       — Я говорил, — на секунду приподняв с глаз маску для сна, Кирилл подмигнул Руслану. Kinrou's rizz is kinda… — Так что там, дружище? Раз, два…       — Так нечестно! Я тебя завалил, теперь ты меня — капитана корабля — за собой на дно тащишь, значит?!       — Всё как раз-таки честно, Руслан. Ну что там? — Душнилкин ехидно ухмыльнулся, — переход хода Роману?       — Ах вы какашки!..       — Кто обзывается, тот сам так называется! Бе-бе-бе!       — Ну Ге-е-енка… — Рус покачал головой. — Чертила морской…       — Всё, Моряков выбыл, — словно сытый кот, мурлыкнул Кирилл. — Роман, продолжай, пожалуйста.       — Ура-а-а-а! — Хром искренне обрадовался устранению серьёзного конкурента. — Новгород! — выкрикнул на весь салон он.       — Я что, забыл Новгород?! Да быть того не может! Вы все прикалы…       — Всё может быть, Руслан, — опять очкарик ему подмигнул.       — Душнилкин. Ты бы рот свой замолчал по-братски, а не то я тебя со своего плеча скину. Будешь прямо на окне дрыхнуть, раз такой умный.       — Я не умный. Я первый из игры выбыл.       — Ха-ха-ха-ха! Кинро, блин! — прыснул со смеху Ген.       — Ой, Генка, хохотушка! — сам аж угарнул Моряков. — Лишь бы поржать!       — Не смею отрицать, старина!       — Э-э, мои фразочки-то не тырьте… — вкинул хворосту в коллективный огонёк курьёза Рома.       — Не твои, а Гэтсби, старина.       — Великого Гэтсби, раз на то пошло.       — НУ КИРИ-И-ИЛЛ! — крикнули все маленькие пассажиры хором.       Душнилкин постарался заснуть ещё раз. Мальчика в транспорте всегда укачивало.       Моряков с сожалением погладил Душнилкина по голове.       — Дания… — пробубнил Рюсуй себе под нос спустя пять минут.       Кинро сквозь дрёму взорвался:       — Да не город это, дуралей!

***

      Лагерь располагался в горах, что подкупало даже самого скептически настроенного мальчишку. Свежий воздух, завораживающий вид, узкий стеклянный ручеёк, текущий под ногами.       Сенку казалось, что он не может надышаться.       Голову грело ласковое солнышко. Плечи неприятно болели от тяжести рюкзака на спине, но факт того, что сейчас они будут вместе ставить палатку, бодрил и радовал не на шутку.       — Брезент я нам нафигачил, жерди вожатая дала! Айда ставить палатку, пацаны! — послышался бойкий голос Рюсуя издалека.       — А может, всё-таки нормально спросим, как правильно её ставить? — поправляя сползающие с длинного носа очки, предложил Кинро Сенку. — Арсений, скажи ему. Руслан одного тебя слушает.       — Потому что он только Сенку считает своей интеллектуальной ровней, — Ген с подозрением огляделся по сторонам. — О-о-о нет… Рюсуй забыл тент!       — Да пофиг, всё равно его в конце натягивают.       — А сказать надо сейчас, забудем же! Мы ж дурачки!       Поставили. Кое-как.       Палатка вышла сомнительной, но от дождя укрыть по крайней должна. Ага, грибного. Дождичка.       Кинро перво-наперво приволок в палатку свой спальный мешок. Затем он вытащил из нереально огромного рюкзака профессионального кочевника, который ему тревожная мама дала, большой сок вкуса «мультифрукт», четыре пластиковых стаканчика и одну кружку.       — А не лимонад «Золотой ключик?!» — схватился за голову настроенный на газировку Рюсуй.       — Ну уж прости, зажратая рожа, что было, то и привёз. Сейчас вытащу самодельные бутерброды с колбасой.       — Ещё и бутеры самоделкины, ёлки?! Сказал бы мне, я б по-шурику в магаз сбегал, Кирюх!       — Ага, щас. Я с Гришкой нянькался всё время вплоть до приезда автобуса. Некогда мне было у провода тебя ждать.       Хром с видом чемпиона мира вытащил из своего мешка (чё за узелок, Рома? Мама из дома за тройку по литературе выперла?) две большие пачки сухариков. И чувствовал себя пацан по-гангстерски.       — Э-э! Аппетит перед обедом не портим! Всем по соку и хватит! — мама-Кирилл нахмурил брови. — Арсе… Арсений! Это что за?!.. — он театрально схватился за сердце. — Ген-на-дий! А-а-а, да что с вами со всеми?!       Оказалось, не один Душнилкин принёс с собой попить и пожрать. Причём, сухой паёк у ребят был один вреднее другого: Сенку по-контрабандистски провёз в лагерь «Роллтон», Хром — сухарики, Ген — чипсы с колой, Рюсуй — два брикета самых лютых химвафель и «Юппи».       — А пять бутеров я в одну харю жрать буду?.. — огромные зелёные глаза Кинро за толстыми стёклами очков непонимающе захлопали.       Ген капец как вовремя, с шумом, открыл литровую колу, что во время долгой поездки взболталась, и устроил всем пенную вечеринку в палатке. Сенку неподобающе характеру взвизгнул; сам Утречкин попытался поймать бьющую ключом чёрную струю ртом, но чуть не завёз себе бесплатное промывание желудка колой. Кинро защищался от атаки сладкой газировкой как мог, держа свой огромный и тяжеленный рюкзак перед лицом.       Рюсуй неистово защищался Хромом, который орал как недорезанный.       Довольно быстро прибежавшая на коллективный ор вожатая сделала мальчикам строгий выговор, после чего конфисковала привезёные из домов вредности.       Так и началось их совместное весёлое времяпровождение в детском лагере. Вперёд, неугомонная команда-2008!

***

      Отобедали мальчишки славно. В чём «Ромашка» действительно не наврала — так это в пире на весь мир, где каждый голодяй мог выбрать себе еду по вкусу. Рюсуй вот, например, первым делом напал на куриный шашлык. А Хром — переодетый в чистое, как будто помирать на грядущем квесте собрался, — до полусмерти обпился яблочного сока.       — Э-эх, жаль, у меня мой «Юппи» конфисковали… — грустно произнёс Моряков, тем не менее с аппетитом обгладывая куриную косточку.       — Твой порошок для разведения сока разыграют в качестве приза, если что, — сумничал жующий сэндвич Сенку. — Как и весь наш провоз продовольствия, впрочем.       — Что-о-о-о?!       — «Кока-колу» не разыграют, — не по-детски зловеще улыбнулся Ген.       — А ты вообще молчи. Ментос ходячий.       Вещь, в которой нашим родным ребятам повезло номер «два»: им разрешили участвовать в пиратском квесте вместе, то есть, не разрушая их привычного строя. Вожатая при этом, хитро щуря карие глаза, добавила: «В вашей дружбе — ваше преимущество. Не потеряйте его!».       Команд в общей сложности было девять, не хухры-мухры! Но старались верить друзья из 2008-го только в лучшее.       Их вожатые предупредительно выстрелили в небо сигнальными ракетами. Девять команд стартанули выполнять этот нефиговый квест для истинных ищеек, для несопливых любителей чужих несметных богатств.       Команду тогда ещё маленький рассказчик нарёк легко и просто — «2008». Ибо год на дворе был 2008-й, а фантазии у всех пятерых было кот наплакал. Капитаном команды, сколько бы Моряков в сторонке сопли на кулак ни мотал, выступил Сенку. Ну а правила состязания были таковы: на отмеченной территории ищешь подсказки, используя карту. Подсказки будут письменные, знаковые, графические, абстрактные — абсолютно любые, — и задача игроков — идти по знакам вперёд, натыкаясь на следующие подсказки — и так до тех пор, пока не наткнутся на крест в земле. (Рюсуй уже грозно размахивал лопатой — чуял запах сокровищ).       — Ох и зря я так много сока выпил, — дал знать Хром спустя 20 минут квеста.       — Кустик — вон там, — Сенку безразлично указал пальцем влево. — Удачи.       — Вы хоть подождёте меня?!       — Только если быстро.       Подождали. Заправляя белую майку обратно в штаны, донельзя довольный Хром с пустым мочевым пузырём подбежал прямиком к чешущему голову Сенку и отобрал у него карту.       — Э-э-э! Аллё!       — Отдай Рюсую! — действительно всучил карту своему другу Ромка. — Он лучше карты читает, соррян уж!       Моряков преисполнился во вдохновении.       — За мной! — мигом раскомандовался он, стоило бумаге попасть в его жадные ладони. — Зато главным у костра будешь ты, Сенку! Обещаю!       И Сенку согласно кивнул.       Он уже знает, какую песню «под гитару» закажет этим лагерным вечером.

***

      Это пипец.       Жесть какая-то конченая, если честно.       — Команда Льва нас обыгрывает, — монотонным голосом откомментировал Ген, опустивший задницей на камушек. — Ишь, названьице-то у их команды какое… «Коммунисты»!       — Буквально чё за фигня, — вообще не оценил Сенку.       — Я хочу пить…       — Ром, ты чего?.. Недавно же ссал.       — И чё? Не особо оно и связано.       Ребята были в печали. Их разгромила команда под капитанством Льва Шишкина, знаменитого, как выяснилось, юного боксёра. Но на спортивные навыки лидера противоположной команды было мальчикам как-то до фени — душа болела за то, какой же Лёва всем на зависть тактик. Интеллектуал фигов!       — А на сколько заданий мы от них отстаём, прошу прощения?.. — осторожно поинтересовался Кинро.       — На десять.       — На два?..       — На десять, — убито повторил Утречкин.       — А есть ли смысл бороться, ребят?.. Они почти на финишной прямой, а мы, — Хром грустно охнул, — заплутали маленько.       — Ничего мы не заплутали! Просто завернули один раз не туда!       — Рюсуй, не надо нас успокаивать…       — Да всё в порядке! Я вас вёл и продолжаю вести в правильном направлении! Просто…       Просто они разгадали одно задание неправильно, и маршрут «2008» перестроился в неверном направлении. Всё было как в математике: одна ошибка в начале привела к логическому снежному кому.       — Мне вообще кажется, что во всём виноваты мы. И, говоря «мы», я имею в виду всех нас кроме Сенку, — Утречкин устало посмотрел на блекло-голубое небо над головой, надеясь, что хотя бы дождя не будет. — Эх… Ну ничего, впрочем, — он опечаленно поджал губы. — Главное — не победа, а…       — Победа! — возразил Рюсуй громко. — Думаешь, у Лёвы в команде все капец какие умные, что ли? Наша команда ещё ничего! Ошалел там в натуре?!       — Моряков дело говорит, — чуть приулыбнулся Сенку. И улыбнулся он своей манере — сдержанно, — но так невероятно, до глубины души…       …Вдохновляюще!       Или, быть может, так казалось одному Гену?       — Мы не должны сдаваться. Ни в коем случае, — продолжил Соткин твёрдо, и ненароком засмотревшийся Утречкин вновь встрепенулся. — Вы все очень, очень умные! Так какого лешего вы себя обижаете вообще, слышьте? Я запрещаю вам себя обижать! Как капитан команды!       Он вытянул свою ладонь вперёд.       — Кладите на мою руку свои ладони быстро, иначе планета взорвётся!       И все друзья Сенку быстро подбежали к нему и накрыли его прохладную ладошку своими и угловатыми, и нежными, и тёплыми, и в ранках, и с родинками — главное, что родными — некрупными ладонями.       Кинро с подозрительно уверенным видом поправил очки.       — Удача — явно не наш конёк, но смекалка!..       Далёкий 2008-й год — это было время, когда Сенку реально убедился в том, что его друзья детства — недопонятые гении, еле вставшие с горшка.       Кинро предложил Сенку взглянуть на карту ещё раз. «Скажи же, что с ней что-то… Ну, что-то!..» — так и не договорил Душнилкин, потому что Соткин внезапно выпалил:       — Карта разделена на тактические зоны! — тут ему захотелось злобно рассмеяться. Как тебе такое, Лев Шишкин?! — Мы сделали неправильно, что пошли общим табором в одном направлении!       — Хочешь сказать, нам надо разделиться? — широко раскрыл глаза Генка. — Но…       — Сила дружбы в нашем случае будет не в целостности состава — в том, что друг в друга придётся поверить! И знать друг друга как пять пальцев!       — А ведь точно. Вожатая сказала нам, что именно дружба может сыграть нам на руку. Ха-ха! — на глазах расцвёл Утречкин.       А Утречкин умел расцветать так, что сердце в груди больно трепетало.       — Ну разделимся мы, ну и что с того? — Хром почесал свой лохматый затылок. — И что значит карта была «разделена на тактические зоны»?       — Требует разных специалистов, Хром! — воодушевлённо ответил уже Моряков, едва стоило этому непоседливому мальчишке просечь фишку. — Я понял! Наша карта потому и завела нас в тупик! Мы должны были грамотно разделить друг друга по позициям!       — Именно, Рус.       Сенку был горд своими друзьями как никогда.       — В том направлении, куда надо сплавить счетовода, пойду я, — сказал он. — Я решаю примеры довольно хорошо, так что без проблем посчитаю, в каком таком дупле которого дуба была спрятана бумажка. Прочитаю её, далее — следующую… И так далее, и так далее. Встретимся мы уже ближе к финишу.       — «Довольно хороший»… Да он ещё и скромник! — хохотнул Рюсуй. — Но у тебя будет беда: карта-то у нас одна! Погодите… А может, этот квест реально не рассчитан на делёжку кадров? Ха-ха-ха!       «Нифига у Рюсуя там словарный запас вырос за лето», — шепнул на ухо Соткину Генка. И это было довольно смешно…       — Всё в порядке, Сенку. Я пойду с тобой, — сделал шаг вперёд Кинро. — С чем — с чем, а с памятью у меня проблем никогда не было.       — Особенно визуальной! — поддержал Ген с восторгом.       — Это как? — не понял Рюсуй.       Упс. Перехвалили, походу.       — Глазами запоминает хорошо, — объяснил Сенку, усмехаясь. — Окей, Кинро, идёшь со мной. Сколько времени тебе дать?       — Да минуты достаточно. Карта же лёгкая.       — Ё… Ха-ха… — какого чёрта.       А ещё забавнее было то, как Ген умудрялся телепатически общаться с Сенку.       Эти его «Упс, перехвалили походу…», «Какого черта»…       То ли у Утречкина на лбу все его мысли написаны, то ли Соткин в край «загенился».       Договорились ближе к финишной прямой встретиться, в общем. Сенку в команде с Кинро отправился туда, где надо считать и думать аналитически; Рюсуй (слава Богу, с картой) не побоялся в одиночку уйти в том направлении, где необходимы умения пользоваться картой, преодолевать требующие физической подготовки испытания; Ген с Хромом помчались в область распутываний всяческих «кейсов» — никакой хитропопости — обыкновенный острый детский ум! И карта им особо нужна не была, hooray! Загадок было не так много, но они требовали до-о-олгого обдумывания, а затем — продолжительной ходьбы до финиша. (А ходить эти двое могли до опупения).       Сенку надеялся, что они всё сделали правильно.       «Так что насчёт команды соперников?» — спросите в конце концов у рассеянного рассказчика вы. А ответ таков: команда Шишкина застряла за несколько заданий до финиша. Да, решить им осталось всего чуть-чуть, но… Задания эти находились слишком далеко друг от друга. (Провальный звук тромбона).       Вся надежда на то, что Лев окажется лютым тормозом, а не газом, короче.       Так оно и вышло. Предугадали. Команда под названием «2008» одержала победу в состязании длиною в день. Практически до самого конца они, уставшие, но такие довольные, продолжали бороться. И у Сенку мотивация двигаться к финишу была специфической — никому ни-ког-да её не поведает!       Сенку просто и очень наивно хотел увидеть Гена.       И вот, финишная черта… Вожатые подбадривают первую прибывшую команду, одни мальчишки ликуют, другие — улюлюкают и передразнивают.       — Сенку! — выкрикнул Ген искренне радостно, отчего у Соткина сердце пропустило удар.       Утречкин ринулся к своему дорогому другу, прыгнул на него с объятиями, сбив бедолагу с ног.       — Я так рад тебя ви… — не успел однако докончить Сенку.       Сердце впервые в жизни колотилось так сильно.       Ген, продолжая обнимать Сенку за шею, оставил у него на щеке еле ощутимый поцелуй.       По телу пробежали мурашки. Оба брали от приятного секундного мгновения всё, что могли.       А что, если ему вообще показалось, и никакого поцелуя в щеку и не было вовсе?       А что если…       Как много у них с Геном было бесячих, бесконечных «А что, если».       А что бы было, если…       — Ну не у всех же на глазах… — с ужасом произнёс Кинро шёпотом. — А что, если его увидят?! — опять эти ненавистные три слова! — Ген вообще головой в последнее время не соображает!       Рюсуй понимающе похлопал товарища по плечу.       — Спихнёт на чувство резкой радости.       — Но что, если остальные воспримут плохо? — не унимался Кинро. — Поверят ли они в «радость»?       — До тех пор, пока мы дети, всё прокатит, — тяжело вздохнул Моряков. — Всё равно у Гена личный квест тяжёлый… Дадим ему момент счастья, так сказать.       — Он должен до уезда из страны сознаться Сенку, что влюблён в него. Он сказал, что он сможет… что скажет ему…       Рюсуй потрепал Кинро по спине, посмеиваясь не так, как обычно.       Как-то тихо, прегрустно, по-взрослому глухо.       — Не признается. Не сможет.       Кинро промолчал. Зелёные глаза продолжали печально смотреть на картину того, как Ген с Хромом подкидывают своего лёгкого лидера вверх и заливисто хохочут.       — Первая влюблённость, особенно — детская, почти никогда не бывает взаимна, — услышал Кинро обрывками.

***

      Вечером они, по всем законам, сидели у лагерного костра. Сенку попросил у взрослого гитариста «Сплин — выхода нет».