Верни мне мой 2008-й

      Студенты по обмену сами по себе были феноменом крайне любопытным. И в университете это явление, вроде как, было естественным… нет, по мнению маленького Сенку, подобное ещё и приветствовалось, но в школе…       Киру нарекли так называемым «студентом по обмену», толком не поняв, что из себя представляет «студент по обмену». Иностранка приехала из-за бугра, шпарит на русском прекрасно, правда, с акцентом, следовательно, — её студенчески обменяли. А на кого обменяли? А зачем обменяли? Совсем не понятно. Да и как-то до лампочки. До тех пор, пока Кира-Сандра была подружкой Кирилла, Сенька, Гена, Руслан и Ромка — тоже её друзья. «Душнилкин у нас с дружеским прицепом», — язвенно прокомментировал как-то раз Константин.       «Дети наивны, оттого и социально слепы. Даже если речь идёт о языковом барьере».       — Кир, а ты играешь в какие-нибудь прикольные игры? — спросил, материализовавшись буквально из ниоткуда, Хром. — Видео-игры там, например, или просто дворовые игры?       — Играю, — кивнула девочка. — В вышибалы играю особенно хорошо.       — Опа, это что за Катюха номер «два», — Рюсуй уже испытывал фантомные боли по всему телу, поэтому весь скорчился, скукожился, искривился, как старый саксаул, и его-лишь-бы-поржать-друзья пустили на своего товарища смешок.       — Обязательно поиграем в вышибалы, раз ты это так любишь! — охнул Кинро, уже глазами выискивая во дворе Рюсуя мяч.       — Ой-о-о-ой, Кинро… А может, не будем так к себе жестоки?.. — Ген с Сенку жалобно обнялись. — Хоть с заморозок начнём, ёперный театр!       — «Заморозок»? — склонила набок голову Кира-Сандра. — Это как догонялки?       — Ага-а. Только если вода догнал кого-то, то этот «кто-то» должен стоять на месте и ждать, пока другой не пойманный игрок его разморозит!       — Как интересно!       Кира искренне восхитилась. А Кинро в свою очередь смотрел на неё таким нелепым влюблённым взглядом, что Сенку аж стало за своего друга стыдно, и он пихнул того в плечо.       Душнилкин обиженно отвернулся.       — Ну что, в заморозки? — звучно хлопнул в ладони Рюсуй, предвкушая.       — Да, но для начала…       Мальчишки дружно взглянули на говорящую.       — Почему «Кинро»? — спросила Кира, хмуря брови. — У вас у всех какие-то странные имена… Разве «Арсений» может сокращаться как «Сенку»?       — Эт у нас погоняла такие!       — А что это?       Сенку озадаченно почесал репу.       — Сейчас будет рассказ…

***

      Геннадий, насколько уже может понять верный слушатель, был сокращён до «Гена» по легчайшей причине: «К нему так обращаются просто, буквы пропали, и ладно»; Сенку же стал собой вообще потому что именно так Ген всегда просил его к телефону; Рюсуй преобразовался в «Рюсуя» из Руслана на уроке изобразительного искусства; а Ромка стал элементом таблицы Менделеева из-за фамилии (ну и своего тупого письма друзьям во время математики).       Но что насчёт Кирилла?       Душнилкин довольно долгое время ошивался без собственного погоняла, и это было совсем не круто. Точнее, ему пытались специально придумать что-то более-менее сносное, но всем известно, что если заниматься подобным специально, то ничего дельного обычно маяние не приносит.       Так вышло и с Кириллом.       А спустя некоторое время мальчик и вовсе пропал с радаров, можете себе представить? Насколько же встревожены были его юные друзья! Ген даже ненароком успел подумать, что тот на них за отсутствие кликухи обиделся, но всё, слава Богу, оказалось куда банальнее: его младший брат Гришка попросту имел претензии, если кто-то вёл его в сад кроме уже знакомого нам «Кинро». И постоянно сопливый Гриша хныкал: «Кинри-и-инлл» да «Кинрии-инлл»…       — А может, тупо Кинринллом будет? — предложил свой вариант Рюсуй, недоумевая.       — Отклонено, — сиюсекундно возразил Сенку. — Не звучит.       — Да в смысл…       Некогда бесцельно перекидывавщие друг другу красный резиновый мячик мальчики услышали пронзительный детский крик. Даже скорее вопль. Так звонко и душераздирающе, словно Константин лично по заднице пнул, умел орать только Гришка.       Рюсуй тут же ринулся к источнику звука.       Более пофигистичный к выходкам капризного малого Сенку попытался разглядеть оттуда, где стоял сам. Нет, а чего париться, право?..       — Кинро-а-а-а-а-а! — плакал и плакал крокодильими слезами младший брат Кирилла. — У меня… у меня-а-а-а!.. — он жалобно затряс ручками. — Пальчик! Ма… ма… мой пальчик!       «Пальчик»? Какой ещё… Соткин вгляделся в стоящие поодаль три человеческие фигуры: Кирилл, Руслан да орущий пузатый малыш в фуфайке.       Угу. Ясно.       Непослушный Гриша-таки полез своими пальцами куда не надо. А ведь Кирилл говори-и-ил! Умудрился просунуть их в щель между дверью и косяком и дёрнуть со всей дури, которой у тогда ещё маленького Гришки было слишком много, за дверь, ибо нефиг. Самостоятельный.       — Гриша! Что у тебя случилось?! — выбежала на плач тётя Шура, и двое мальчишек — Рюсуй и Сенку — не нашли ничего лучше, кроме как юркнуть в большой и шарообразный куст семьи Душнилкиных. — Кирилл! Я тебе что говорила?! Смотри за своим младшим братом внимательно!       — Но я слежу, мам!       — Кинра-а-а-а! Уа-а-а-а! — продолжал плакать с заложенным носом Гришка.       Рюсуй уж больно загадочно посмотрел на Сенку.       Сенку не менее загадочно посмотрел на Рюсуя.       Кивок. Ответный кивок.       Так Кинро-феникс и восстал из пепла.