Bad habits

      Гарри не знал, как все началось. Он не знал, почему его тело полностью решило отвергнуть чувство морали и забыть все отвратительные воспоминания, начиная с той первой встречи в магазине мантий мадам Малкин. Единственное, что он знал — когда все началось, Гарри ненавидел его.       Драко Малфой был воплощением всего, что Гарри ненавидел. Он был несносным хвастливым фанатиком и хулиганом, и самое главное — долбаным мерзавцем.       В мире было еще три человека, которых Гарри ненавидел больше, но прямо сейчас Малфой напрашивался на самую верхнюю строчку этого списка. Никому больше не удавалось доводить его до красного каления, причем каждый день. Снейп и Амбридж издевались над ним только раз или два в неделю. Волан-де-Морт, который маячил где-то на заднем плане, напоминал Гарри о себе своими вспышками гнева примерно раз в две недели. Но Малфой оскорблял Гарри, высмеивал его друзей и обзывал Гермиону на каждом завтраке, обеде и ужине.       Вдобавок, он свободно мог находиться на трибунах во время тренировки по квиддичу и издеваться над Роном в компании своих противных друзей-слизеринцев.       Возможно, все это и привело Гарри к мыслям о том, как сильно он ненавидит Малфоя. Так сильно, что доводит его до состояния, где он пялится в пространство, раздумывая о том, как всеми возможными способами будет избивать тупое, бледное лицо Малфоя.       — Гарри, приятель, — Рон сжал его плечо, отвлекая от внутри закипающего гнева. — Ты еще даже не переоделся.       — Ах, — Гарри глянул на свою квиддичную форму, которая и правда, была все еще на нем. Он был единственным, кто еще не переоделсяв школьную форму. — Извини.       — Да ничего, — сказал Рон, — подождать тебя?       — Нет, нет, лучше иди в нашу гостиную, встретимся там чуть позже. — Рон уже повернулся к выходу, но Гарри быстро добавил, — эй, ты молодец сегодня.       Рон фыркнул и покачал головой.       — Тебе можно не лгать мне, я сегодня напортачил.       — Ну, это ведь не твоя вина? Уверен, все прошло бы отлично, если бы Малфой не был таким мудаком.       — Может быть, — он ответил, пожимая плечами. — Ладно, я пойду. Увидимся позже. — Рон вышел из раздевалки с опущенными плечами.       Наконец Гарри начал переодеваться. Без отвлекающего Рона, с каждым снятым предметом одежды, Гарри легко начинал накручивать себя. Еще со времен Турнира Трех Волшебников Гарри заметил, что не накручивать себя не так-то просто. На самом деле в эти дни было куда сложнее не злиться без видимой причины. Но сейчас у Гарри была очевидная причина, которая разжигала пламя в груди.       Когда он наконец переоделся, он уже кипел от злости, и Малфой должен был молиться, чтобы не столкнуться с ним по пути с поля.       Гарри помчался по тропинке к замку, задаваясь вопросом, как мог вообще появиться на свете кто-то столь омерзительный. Кому доставляло удовольствие смотреть, как другие терпят неудачу? Или издеваться над кем-то безо всякой причины, кроме как ради дешевой забавы?       — Малфой. — проворчал про себя Гарри. — Вот кто.       Как оказалось, Малфой не молился о том, чтобы не столкнуться с ним. На самом деле он, казалось, делал все наоборот. Он стоял, прислонившись к стене сразу после главных ворот замка. Со скрещенными руками он глядел на приближающегося Гарри, с той самой доводящей до бешенства злорадной ухмылкой, так часто появляющейся на его лице.       — Подумать только, Поттер, — сказал он. — Даже не верится, что твоя команда может стать еще хуже. Не думал, что это вообще возможно.       Гарри заставил себя притвориться, что Малфоя нет, прикусить язык, несмотря на то, что хотелось выплюнуть ему в лицо, что вообще-то Гриффиндор обыгрывал Слизерин в каждой игре, с тех пор, как Гарри стал ловцом. Он не сводил глаз с земли и ускорился, надеясь обойти его, как можно быстрее.       Эта бесящая ухмылка все еще была на его губах, он продолжал сверлить взглядом Гарри и самодовольно идти вперед, как будто думал, что он является чем-то огромным, преграждающим путь Гарри.       — Отойди с дороги, Малфой, — предупредил Гарри, чувствуя, словно внутри вулкан был на грани извержения.       — Как Уизли делал с квоффлом?       — Заткнись, Малфой, — Гарри зарычал. — Ты знаешь, это была не его вина.       — Верно, конечно, не его вина, — сказал Малфой, шагнув перед Гарри, пока тот пытался обойти его. — Уверен, семейка Уизли использует те же метлы, которыми подметает грязный пол своей лачуги, которую они так любезно называют домом.       И вулкан извергся. Гарри бросился на него, ослепленный чистой белой яростью. Все произошло как в тумане. Гарри почувствовал, как ногти царапают правое плечо Малфоя, вторая рука сильно столкнулась о левое предплечье — он неуклюже бил чужое тело.       Спустя несколько секунд Малфой, должно быть, вышел из ступора, потому что наконец дал отпор. Ему удалось схватить одно из запястий Гарри, и в следующий миг его перевернули.       Грудь Гарри прижали к стене, щеку расплющило о холодный камень, очки покосились. Малфой болезненно вывернул его руку за спину и насмерть зажал запястье. Его грудь, талия и бедра почти прикасались к телу Гарри. Гарри сразу же начал бороться с ним, пытаясь вывернуться из его хватки, но это оказалось тщетно.       — Нападение на старосту? — Малфой зарычал в его ухо, немного запыхавшись. Лицо Гарри вспыхнуло, в груди и животе загорелось странное чувство.       — Пусти меня, — зашипел Гарри, тоже тяжело дыша.       — И не подумаю, — его каждое слово горячо отдавалось в ухо и шею Гарри. — Наверное, сниму, скажем, двадцать баллов с Гриффиндора.       — Ты тупой, отвратительный, маленький…       — Тридцать баллов, Поттер, еще одно слово — будет наказание. — Гарри сильно прикусил щеку, заставив себя злиться с закрытым ртом. Рука уже начала сильно болеть, но Малфой не отпускал ее. Гарри мог поклясться, что взгляд Малфоя задержался на его спине. — Так-то. Думаешь, тебе все сойдет с рук, не так ли? Думаешь, раз ты любимый питомец Дамблдора, ты лучше остальных?       — Я так не думаю, — он ответил сквозь стиснутые зубы.       — Что я только что сказал? Наказание, Поттер.       Это была последняя капля. Он собрал всю скопившуюся злость внутри себя, и оттолкнул Малфоя одним сильным толчком. Не говоря ни слова, он бросил на Малфоя предостерегающий взгляд, поправил очки и умчался прочь, до того, как тот снова начнет злоупотреблять своими полномочиями. Он не оглянулся назад, чувствуя, как Малфой прожигает взглядом дыры на его спине.       Он ворвался в гостиную Гриффиндора с такой яростью, что чуть не перевернул стол.       — Ты в порядке, Гарри? — спросила Гермиона, когда он бросился в кресло.       — Нет! Как же меня достал Малфой! — Он поднял руки в смятении. — Он только что снял с Гриффиндора тридцать гребаных очков и назначил мне наказание просто ни за что!       — Просто так? — Гермиона подняла бровь.       — Ну, может, я на него напал, но он заслужил это! Он глумился над Роном…где он, кстати?       — Пошел спать, — сказала Гермиона, — он выглядел довольно несчастным.       — И это по вине Малфоя! — сказал Гарри. — Никто не смог бы нормально играть, если бы над ним смеялась кучка придурков! Хотел бы я, чтобы Лже-Грюм оставил его хорьком и скормил его гиппогрифу!       Гарри был в ярости до конца дня. За ужином он изо всех сил старался не пялиться на слизеринский стол. Гнев не давал ему спать и ночью. Лежа в постели, он вспоминал, как Малфой толкнул его к стене, и странный огонь снова зажегся в животе. То, как он смог вот так одолеть Гарри, то, как он держал его, словно своего пленника, и влез в его личное пространство — все это не только бесило, но и заставляло его чувствовать такое унижение.       Но время шло. Гарри отработал чертово наказание, а из-за домашних заданий, квиддича и Отряда Дамблдора он забыл об этом случае… почти.       Он смог усмирить гнев, что чувствовал до и после инцидента. Но иногда, ночью, пытаясь сбежать от странных снов о темном коридоре, он возвращался к моменту, когда его прижимали к стене. Будто он все еще чувствовал длинные, бледные пальцы, стискивающие его запястье, и обжигающее дыхание на коже, и его тело, прижимающееся к спине Гарри. Каждый раз возвращался тот же огонь, и то же чувство унижения. Каждый раз ему хотелось снова напасть на Малфоя.       И пара месяцев спустя ему представился такой шанс.       В очередной раз Малфой из кожи вон лез, чтобы выставить Рона полным дураком на поле для квиддича. Только в этот раз шла игра, и все было в миллион раз хуже из-за этой песни «Уизли — наш король».       Он снова так взбесил Гарри, что все закончилось исключением из команды Гарри, Фреда и Джорджа. Гарри поклялся, что в следующий раз, когда он останется наедине с этой сволочью, он заставит его заплатить, только на этот раз его не поймают.       К счастью, Малфой преподнес такую возможность на блюдечке с голубой каемочкой, даже если это застало Гарри врасплох. Все случилось сразу после Заклинаний, когда он пошел в туалет. Гарри вышел из кабинки и подошел к раковине. Он слышал, что кто-то еще зашел, но не придал этому значения, пока мыл руки под теплой водой.       Затем открылась дверь кабинки, и вышел Малфой, заставив Гарри тяжело вздохнуть. Напряженная тишина заполнила пространство, Гарри размышлял, начать первым или нет. Малфой сделал выбор за него.       — Знаешь, — сказал он, когда Гарри закрыл кран. — Ты так и не ответил на мой вопрос после матча. Тебе понравился текст? Ангел на плече Гарри подсказал, что оно того не стоит. Что он должен уйти и не связываться с ним. Но дьявол был намного сильнее, когда дело касалось Малфоя.       — А ты как думаешь? — злобно ухмыльнулся Гарри.       — Я думаю, получилось идеально. То, что Джонсон выбрала Уизли — лучшее, что случалось с нашей командой.       — Да, — сказал Гарри. — А то, что ты купил себе место — худшее. Сколько снитчей ты поймал? — Он не дал шанса ему ответить. — Вероятно ни сколько, ведь твоя голова находится так глубоко в твоей заднице, что ты ничего не видишь.       На его лице появилась усмешка.       — Следи за языком, Поттер. Наказание тебя ничему не научило? Может, мне стоило исключить тебя из школы?       — Если бы это означало, что я не буду видеть твоей идиотской физиономии, то оно того стоило бы.       — Тебе бы понравилось, — сказал Малфой. — Жить в грязной хижине, как тот пьяница-олух, которого ты называешь учителем. Его тоже выгнали, верно? Держу пари, единственная причина, из-за которой он не вернулся, потому что был слишком туп, чтобы найти выход из паба.       После этих слов Гарри сорвался.       — В чем твоя проблема, Малфой? — Крикнул он. — Какой во всем этом смысл?! Ты завидуешь мне?! Хочешь внимания?! Или ты настолько ничтожен и жалок, что тебе нечем больше заняться, кроме как унижать других людей?       Казалось, та же слепая ярость, что испытал Гарри после той неудачной тренировки Рона, поднялась в Малфое, как цунами. Он сильно толкнул Гарри, тем самым развязывая ему руки исполнить желание, которое он испытывал в течение нескольких месяцев — избить Малфоя до полусмерти. И его кулак встретил челюсть Малфоя.       — Ауч! — воскликнули они в унисон, Малфой схватился за лицо, а Гарри за костяшки пальцев.       После этого Гарри не был уверен, кто напал первым. Они оба бросились друг на друга одновременно, избивая друг друга, дерясь и толкаясь, и совсем забыв, что у них есть палочки.       Так прошла минута, и Гарри удалось сделать подножку, сбив с ног Малфоя. На краткий миг Гарри подумал, что выигрывает, словно уже одержал победу. Каким-то образом ему удалось зажать руки Малфоя коленями и нанести два сильных удара по лицу.       Однако это продолжалось недолго. Малфой схватил его кулак прямо перед тем, как в третий раз получить удар в лицо, заставив их ненадолго замереть.       — Что ты собираешься сделать, Поттер? — Малфой зарычал, уголки его губ были в крови. — Снова ударишь меня?       Гарри хотел. Он так этого хотел. Но тихий голос в голове спросил: Что ты делаешь? Ты ведешь себя не лучше него.       И в этот момент, когда Гарри заколебался, когда ослабил бдительность, Малфой набросился на него. Он оттолкнул кулак Гарри, и момент победы был потерян. Теперь спина Гарри прижалась к полу, а его руки были сцеплены над головой. Он глядел на Малфоя и его растрепанные светлые волосы.       И снова вернулось то чувство. Тот странный огонь в груди и в животе, а еще сильный румянец. Он ненавидел это.       Они смотрели друг на друга, будто ждали, что другой сделает следующий шаг.       Чем дольше это продолжалось, тем сильнее становилось пламя, и Гарри чувствовал, как кольцо все сжимается и сжимается. Он не знал, как вырваться. Он просто думал, что это будет глупо и опрометчиво.       Наступила тишина, и единственным звуком во всей ванной было их тяжелое дыхание. Малфой жеманно ухмыльнулся, словно битва закончилась, и он победил, но затем кольцо сорвалось.       Гарри не знал, что им владело. Как будто совершенно другой человек завладел его телом. Но он сделал это, и пути назад уже не было.       Он схватился за воротник Малфоя и поцеловал его.       Это был вовсе не приятный поцелуй. Болезненный стук зубов, вкус крови на языке Гарри, и то, как ему приходилось поднимать шею — было очень неудобно. И в каком-то смысле они будто продолжали бороться. Малфой ответил на поцелуй, но резко, злобно и с ненавистью, лишив Гарри кислорода.       Но сила этого поцелуя… не хватало слов описать. Он никогда не испытывал ничего подобного прежде: это было первобытное животное чувство глубоко в груди. Как кайф от первого полета на метле, или при первом шаге на арену с драконом, или после победы над василиском, когда он находился в шаге от смерти.       Что бы это ни было, это опасно затягивало. Он чувствовал, что вцепился бы в него, позволил бы этому продолжаться вечно, если бы у него был выбор… или начисто отсутствовала мораль.       Однако в сознании Гарри возник голос, и он начал кричать, чтобы тот остановился. Он настойчиво напоминал ему, что Малфой был полнейшим ублюдком, что часть Гарри все еще с удовольствием избила бы его. Он кричал о том, чтобы он вспомнил о Чжоу, которая нравилась ему, о Роне и Гермионе, которым он причинял боль, вытворяя такое. С этими мыслями он собрал всю силу и волю, на которые был способен, и толкнул Малфоя так сильно, что тот приземлился на задницу.       Они сидели, глядя друг на друга и переводя дыхание. Это длилось примерно пять секунд, прежде чем Гарри вскочил на ноги и поспешно схватил свою сумку, которая лежала на другом конце помещения. Он выскочил, даже не взглянув на Малфоя и не сказав ни слова.       О чем, черт возьми, ты думал? Гарри спрашивал себя снова и снова. Он предположил, что проблема как раз в этом. Он вообще не думал, и в итоге совершил самую большую ошибку в своей жизни. Как после этого он будет смотреть в глаза Рону, или Гермионе, или кому-либо еще?       Уже на пути к Трансфигурации стыд и смущение нахлынули с такой силой, что его затошнило.       Он не мог припомнить, чтобы когда-либо хотел поцеловать Малфоя. Никогда. Так почему он это сделал? Может быть, он был настолько ослеплен эмоциями, что немного запутался в них. Именно в этом он яростно пытался убедить себя, подходя к двери класса МакГонагалл. Но получалось очень плохо.       Гарри едва мог смотреть Рону в глаза, когда тот сел рядом. Он не мог представить, что бы Рон сказал, если бы узнал о том, что Гарри только что поцеловал парня, который сочинил целую песню о том, как плохо играл Рон в квиддич.       МакГонагалл, к счастью, избавила его от неловкой беседы, начав лекцию. Когда она начала говорить о теориях, которые Гарри действительно стоило бы послушать, он понял, что не может собраться с мыслями.       Что бы ни случилось в ванной, это случилось однажды, это была случайность, и ему не следует беспокоиться о том, что Рон узнает, потому что он унесет эту тайну с собой в могилу.       И вдруг Гарри осознал одну вещь. Малфой расскажет всем. И ему точно нужно беспокоиться о том, что Рон и Гермиона узнают. Как только Трансфигурация закончилась, и они втроем направились в Большой зал на обед, Гарри подумал, что, возможно, вся школа уже знает.       — Ребята, — сказал он, когда они спустились в холл. — Вы же знаете, что я забочусь о вас больше всех на свете, верно?       Рон и Гермиона посмотрели на него как на сумасшедшего.       — Эм, конечно, Гарри, — понимающе сказала Гермиона. — Спасибо.       — Просто… помните это.       И высказав эти слова, Гарри приготовился к взглядам и издевкам в зале. Он сделал глубокий вдох и вошел с высоко поднятой головой. Однако, когда они подошли к столу Гриффиндора и заняли свои места, ничего не произошло. Ни один взгляд не задержался, никто не посмеялся, даже со стороны слизеринского стола. Все было нормально.       Он не смог сдержаться, и его взгляд метнулся к Малфою через весь зал — тот пристально смотрел на него. В тот момент, когда их взгляды встретились, на лице Малфоя появилась самодовольная, бесящая ухмылка. Гарри почувствовал, что начинает краснеть, быстро отвел взгляд и сел спиной к Малфою.       — Ты в порядке, приятель? — спросил Рон.       — А что? — быстро отреагировал Гарри.       — Ты просто покраснел, как будто у тебя жар или что-то вроде этого.       Это натолкнуло Гарри на одну мысль. Сегодня у него еще было два занятия: Уход за магическими существами и Травология, одна из которых должна быть в том же месте, где будет Малфой. Чтобы избежать этого, он мог просто сказать Рону и Гермионе, что у него жар, и притвориться, что идет к мадам Помфри, и прогулять уроки. Но это будет первый урок Хагрида после возвращения, и он думал, что тому понадобится как можно больше моральной поддержки, поскольку Амбридж будет присутствовать в его классе. Поэтому он подавил свою гордость и решил провести день как обычно.       — Я в порядке, — солгал он.       — Хорошо, — ответил Рон. — Можешь передать пастушью запеканку?       Весь обед Гермиона беспокоилась о предстоящем уроке, опасаясь, что у Хагрида будет что-то вроде дракона, за которым надо будет следить под взором Амбридж. Гарри почти все заглушил в себе, уставившись в стол, не в силах съесть ни кусочка еды.       Чем ближе подходил к концу обед, тем сильнее скручивало желудок. Что, если Малфой просто ждал, чтобы рассказать всем перед уроком? Чтобы своими глазами увидеть, как смущается Гарри? От этих мыслей его ноги казались цементными блоками, пока они шли на урок. Он уже видел вокруг студентов в зеленых шарфах, и Малфоя с его безумно светлыми волосами и кожей было легче всего заметить. Он надеялся, что Хагрид простит его, если ему станет плохо из-за волнения, скопившегося внутри.       Гарри пытался спрятаться между Роном и Гермионой и не хотел даже смотреть в сторону слизеринцев. Он все ждал и ждал, когда Малфой объявит всем о том, что произошло между ними в ванной, но этого так и не произошло. Хагрид начал урок по фестралам, а Малфой даже не пикнул. Затем вперевалочку заявилась Амбридж, чтобы провести свою «оценку». И Гарри просто уже не мог отвлекаться на всякую ерунду в голове.       Когда урок подошел к концу, и все разошлись, Гарри невольно посмотрел в сторону Малфоя, тот шел с Крэббом и Гойлом по тропинке. И словно почувствовав, он оглянулся через плечо и встретился с недоумевающим взглядом Гарри. На его лице расплылась насмешливая улыбка, и ему даже хватило наглости изобразить поцелуй. Гарри оскалился, но Малфой продолжал ухмыляться; так было до тех пор, пока Гойл не повернулся, чтобы что-то сказать ему. Он тут же отбросил раздражающую улыбку и сделал вид, что даже не смотрел на Гарри. Гарри начинал беспокоиться. Он дал Малфою оружие в его бесконечном стремлении публично унизить Гарри, и он не воспользовался им? Это могло означать только одно: Малфой тоже хотел сохранить это в тайне. Гарри не знал, зачем ему это. Единственная причина, которую он мог придумать, заключалась в том, что Малфой ответил на поцелуй, и он не хотел, чтобы люди знали об этом.       Что бы это ни было, Гарри был этому рад. То, что случилось, могло бы остаться ужасной ошибкой, о которой он забыл бы: ведь все осталось в прошлом.       Если бы только с Малфоем все было так просто.       Всю неделю во время еды и занятий, когда никто не видел, Малфой вытягивал губы перед Гарри и начинал нахально ухмыляться, словно постоянно краснеющий от злости Гарри, едва сдерживающий себя, чтобы не отхлестать Малфоя, был самой забавной вещью на свете.       Он должен был просто позволить Малфою продолжать свои выходки. Он должен был усмирить себя и не реагировать на него. Он должен был дать Малфою время, чтобы тому надоело все это, и он перешел бы наконец к следующей раздражающей тактике. Таков был его план, но потом Малфой поднял руку на Зельеварении.       — Профессор, — громко сказал он, убедившись, что Гарри смотрит. — Мы когда-нибудь будем изучать приворотные зелья?       Гарри раздавил цветок, который держал.       — Амортенция входит в учебную программу в следующем году… для тех немногих из вас, кто недостаточно глуп, чтобы получить ниже «Превосходно» на СОВ, — сказал Снейп.       При этих словах Малфой взметнул бровями, глядя на Гарри с ехидной ухмылкой. Позволить всему этому продолжаться больше не было вариантом.       Гарри отстал от Рона и Гермионы после урока, полностью осознавая, что совершает огромную ошибку, но все же следуя за Малфоем. Он знал, что остаться с ним наедине будет все равно, что повиснуть на краю обрыва. И все же, как только они подошли к пустому классу, Гарри схватил его за рукав и втащил внутрь, захлопнув за собой дверь.       — Хочешь добавки, Поттер? — спросил Малфой, как только понял, где он и что произошло.       — Нет! Если думаешь, что это повторится, то ты с ума сошел! — отрезал Гарри. — Я скажу лишь раз, так что запомни: прекрати все это! Перестань корчить рожи, перестань меня провоцировать, перестань спрашивать о приворотных зельях, просто перестань!       — Ты уверен? — Малфой сделал шаг к нему, а Гарри отступил на шаг. Этот танец продолжался еще пару секунд, пока колени Гарри не врезались в стол. — Потому что мне кажется, что ты просто хотел остаться со мной наедине.       Гарри усмехнулся такому предположению. Мысль о том, что у него было желание затащить Малфоя в пустую комнату с подсознательной надеждой, что они снова поцелуются, была безумной. Он скорее столкнет Малфоя с лестницы, чем сделает это. Малфой приблизился еще, и поскольку Гарри оказался в ловушке, прижатым к столу, ему больше некуда было двигаться.       — Не волнуйся, — сказал он, тыкая Гарри в грудь. — Я никому не скажу. Не хочется, чтобы репутация чудо-Поттера была запятнана тем фактом, что он все это время был без ума от меня.       — Это не так! — прошипел он, поворачиваясь щекой, чтобы не смотреть в холодные серые глаза Малфоя. Это было правдой. Влюбленность была полной противоположностью тому, что он чувствовал к Малфою. Его личность отталкивала. Но даже Гарри не мог отрицать бурю, поднявшуюся внутри него, когда они поцеловались. — Ты жалкий омерзительный трус, и я не хочу иметь с тобой ничего общего.       Внезапно пальцы Малфоя болезненно вцепились в его подбородок, он дернул его голову, чтобы они снова оказались лицом к лицу. Он ухмылялся, но в то же время откровенно смотрел на губы Гарри. — Что ты делаешь? — Гарри зарычал, думая, что следует оттолкнуть его руку, и не делая этого.       Малфой не ответил. Без предупреждения он прижался губами к губам Гарри, и мощность прошлого поцелуя вернулась в полной силе. Поцелуй был грубым, глубоким и злым, и в то же время не было ничего похожего в мире.       Так же быстро, как начал поцелуй, он его и закончил, резко отпустив лицо Гарри.       — Если ты не хочешь иметь со мной ничего общего, то уходи.       Отдышавшись, Гарри обошел Малфоя и направился к двери. Выйти было бы так просто. Это было правильно. Но то, что он чувствовал, когда они целовались, было похоже на наркотик, и хотя Гарри знал, что он уничтожит его, ему нужна была вторая доза.       Негодуя на себя и Малфоя, Гарри направил палочку на дверную ручку.       — Коллопортус, — замок щелкнул: никто не сможет войти.       Он обернулся и увидел, что Малфой гадко ухмыляется ему. Гарри знал только один способ стереть эту ухмылку с его лица. Он бросил сумку, затем пересек комнату и поцеловал Малфоя так сильно, что стол отъехал сантиметра на два.       Как и в прошлый раз, это было больше похоже на драку, чем на что-то еще. Они царапали друг друга и хватались за одежду, каждый яростно пытался взять ситуацию под свой контроль. Тем не менее, как и в большинстве случаев, Малфой был непоколебим. Он дал отпор, и по какой-то извращенной логике, все стало в тысячу раз лучше.       Гарри вымещал все свои обиды на Малфое: включая разочарование от всего, что произошло за лето, от господства Амбридж над школой до приводящего в бешенство молчания Дамблдора.       Может быть, именно неправильность ситуации так накалила его и заставляла задыхаться. Может быть тот факт, что его репутация и дружба будут разрушены, если все узнают, что произошло. Запретное чувство.       Гарри провел пальцами по волосам Малфоя, на которые тот несомненно тратил много времени по утрам, и вцепился в корни так сильно, что, возможно, причинил боль. В отместку Малфой засунул язык ему в рот, и по спине прошла сильная дрожь, Гарри не смог сдержать стон, вырвавшийся из груди. Малфой ухмыльнулся в губы Гарри, будто знал, что медленно побеждает. Это безмерно раздражало, но в то же время заставило толкнуть Малфоя к столу, чтобы тот сел на него.       Пара чужих рук прошлась вниз по телу Гарри, потянулась к заднице и охватила ягодицы, затем он сжал так сильно, что Гарри вздрогнул… но Гарри не был против.       Он больше не был собой. Он почувствовал натяжение в брюках и, не удержавшись, начал тереться о нижнюю часть живота Малфоя. Вспышка пронзила его позвоночник, и он подумал, как далеко он готов зайти, прежде чем чувство вины остановит его. И понял это, когда Малфой потянулся от губ к челюсти, и ниже к шее.       — Ни в коем случае, — сказал Гарри до того, как Малфой сделает хотя бы попытку оставить засос, зная, что Рон и Гермиона увидят его.       — Отлично, — ответил Малфой, — тогда на колени.       Гарри бросил недобрый взгляд, но к удивлению, начал опускаться.       Таков был ответ. Видимо, предела не было. Его колени приземлились на пол, и он снова отругал себя за то, что собирался сделать, тем более, когда Малфой самодовольно смотрел на него сверху вниз.       Малфой провел пальцами по челке Гарри, затем нетерпеливо толкнул его в затылок. Гарри нахмурился, но намек понял. С тихим вздохом и невероятным разочарованием в себе он наклонился и прижался ртом к паху через черные брюки Малфоя, вызвав у того довольно громкий стон. К счастью, за дверьми класса никого не было.       В любом случае, дурацкая ухмылка тут же сошла с лица Малфоя, и Гарри вдруг осознал, кто на самом деле обладает властью в этой ситуации. Он стал более уверенно облизывать натянувшуюся ткань, проводя губами по ширинке, от чего там образовался большой влажный круг.       — Прекрати, — сумел выговорить Малфой сквозь череду хриплых стонов. — Будет выглядеть, словно я описался.       — Хорошо, — ответил Гарри, даже не раздумывая над тем, чтобы ослушаться.       Пока он проделывал эти манипуляции, Гарри понял: он даже не задумался о том, что делает. Он никогда раньше не делал ничего подобного. Возможно, он несколько раз ласкал себя, но отсосать другому парню, не говоря уже о Малфое, было не тем, что он планировал, проснувшись сегодня.       Тем не менее, он нервно опустил резинку нижнего белья, и идеальный среднего размера член выскочил на свободу. Он был не настолько большим, чтобы его сложно было засунуть в какую-либо часть тела, но и не таким маленьким, чтобы не выполнять свою работу.       И да, ковер подходил к шторам.       Неуверенно Гарри лизнул головку. Этого хватило, чтобы Малфой откинул голову назад. И Гарри вдруг подумал, что Малфой, вероятно, такой же неопытный, как и он, и что будет неудивительно, если все быстро закончится. Ему было все равно, сколько это продлится — пока Малфой понимал, что он во власти Гарри. С этой мыслью Гарри вобрал его так глубоко, как только мог, не доводя себя до рвотных позывов.       Он ощущался горячим и тяжелым на языке, и впервые в жизни Гарри оценил самолюбие Малфоя, поскольку каким бы гелем для душа тот не пользовался, он пах приятно и дорого. Гарри втянул щеки, и бледные губы Малфоя приоткрылись.       — Мерлин, Поттер, — выдохнул он. — Возможно, это единственное, в чем ты действительно хорош.       В качестве предостережения Гарри очень осторожно царапнул кожу зубами, и Малфою этого было достаточно, чтобы заткнуться.       Гарри начал медленно двигать головой, иногда останавливаясь, чтобы провести языком по нижней части члена; иногда так долго облизывал, что начинал чувствовать подергивания таза Малфоя — он откидывался назад и просил еще.       Глядя на него через очки, он мог сказать, что тот скоро кончит. Костяшки его пальцев на краю стола побелели, щеки порозовели, глаза были зажмурены. Они вдруг распахнулись, и Гарри быстро отвел глаза, отказываясь участвовать в чем-то столь интимном с ним.       Непристойные хлюпающие звуки эхом отдавались от стен, разжигая жар между бедер Гарри. Если бы он мог, он бы потянулся и погладил себя, чтобы немного снять напряжение, но Малфой так и не дал ему такой возможности. Его член достиг задней стенки горла Гарри, заставив его сглотнуть, и Малфой дал волю бедрам, вбиваясь в рот без всякого ритма и вырывая отчаянные стоны Гарри. Гарри пришлось схватиться за его бедра и вонзить ногти в штаны, чтобы не упасть назад. Как всегда, Малфой был эгоистом.       Гарри старался отвечать на каждый толчок, но это было безнадежно; Малфой собирался использовать его рот так, как только пожелает, не обращая внимания даже на то, когда Гарри начал задыхаться от беспощадного ритма, что причинял боль горлу. Однако это было совсем не неприятно. Это лишь еще больше возбуждало Гарри.       Малфой трахал его рот, как будто это было единственное, что поддерживало в нем жизнь, и так жалко хныкал, что Гарри вспомнил их первую встречу с Волан-де-Мортом в Запретном лесу. Он выкинул это воспоминание из головы как можно быстрее и сосредоточился на солоноватом, горьком привкусе.       — Черт, — простонал он, толкаясь в рот Гарри так сильно, как только мог. — Я сейчас кончу.       Это было едва ли предупреждением: он даже не закончил свою фразу, как излился в рот Гарри. Его бедра замерли, оторвавшись от стола. Вкус был неприятный, и единственная причина, из-за которой Гарри пришлось глотать, заключалась в том, чтобы быстрее освободить рот.       Когда Малфой полностью выдохся и с удовлетворенным вздохом выскользнул изо рта Гарри, он еще пару раз хлопнул его по щеке, как будто похвалил собаку за ловко выполненный трюк.       Затем Малфой сделал самое приятное, что когда-либо делал для Гарри. Он поднял Гарри на ноги, развернул Гарри спиной к столу, обхватил его за талию и потянулся одной рукой ему в штаны.       — О боже… — Гарри замолчал, чувствуя, как его член гладят в бешенном темпе, с абсолютно идеальным давлением.       — Да? — прошептал Малфой ему на ухо. — Нравится, маленькая шлюшка?       Не в силах нормально думать, Гарри нетерпеливо кивнул. Он уже ощущал нарастающее напряжение и начал яростно толкаться в руку Малфоя, перед глазами стало расплываться, было так чертовски хорошо. Гарри почувствовал влажное прикосновение языка Малфоя к месту, где челюсть переходит в ухо, а затем его зубы впились в мочку. Этого было достаточно, чтобы столкнуть Гарри с края.       Он вскрикнул так громко, что его, несомненно, было слышно за пределами класса, его ноги бесконтрольно задрожали.       Затем Малфой вытащил руку из брюк и поднес ее ко рту Гарри: не нужно было просить дважды. Гарри провел языком по пальцам, словно это было тающим в жаркий день мороженым, слизывая все до последней капли.       — Хороший мальчик, — сказал Малфой, вытирая мокрую руку о мантию Гарри.       Когда он опустился с небес, и облако похоти рассеялось, он смог осознать все, что только что произошло.       — Вот дерьмо, — пробормотал он, его желудок наполнился ужасом.       Что он натворил? Гарри грубо стряхнул с себя Малфоя и поплелся за сумкой, поправляя одежду и причесывая волосы; ему нужно было выбраться оттуда, как можно быстрее.       — Что, Поттер? Не задержишься для интимных разговоров после секса? — спросил Малфой, возвращаясь к своей вызывающей гнев манере.       Гарри не мог ответить. Чувство вины, стыда и отвращения внутри было настолько сильным, что становилось болезненным. Словно съел большую пиццу в одиночку.       Он смог заставить себя сказать только одну вещь, прежде чем открыть дверь.       — Это больше никогда не повторится, — твердо заявил он.       Его не волновало, что то, как Малфой прикасался к нему и целовал его, зажигало в нем такое желание, что, казалось, человеческое тело не справится с этим. Его не волновало, что такая сексуальная химия, вероятно, случается раз в жизни. Это было тем, что не имело продолжения.       Он захлопнул за собой дверь, ломая голову в поисках решения. Как он собирался смотреть Гермионе в глаза, зная, что все еще чувствует на своем языке вкус члена парня, который раз сто называл ее «грязнокровкой»? Или Рон — как они собирались разговаривать, когда у Гарри болело горло из-за того, как Малфой его трахнул?       Он понятия не имел. Ему просто нужно было вернуться в башню Гриффиндора и с каменным лицом встретить вопрос Гермионы о том, где он был.