Bad habits

      Лето Гарри прошло неплохо. Он жил в Норе, много общался с Роном и Гермионой, впереди ждали уроки с Дамблдором. Смириться со смертью Сириуса было тяжело, но не так тяжело, как если бы из его жизни исчезли Уизли.       Но, конечно, Малфою нужно было все испортить.       Гарри сумел выбросить из головы все мысли о нем (или, скорее, о сногсшибательных оргазмах, которые он дарил) и сосредоточился исключительно на важных для него людях. Он чувствовал, что тот парень, который бегал на ночные свидания в течение тех шести месяцев, был совсем другим человеком, и Гарри возвращаться к нему.       Однако, через некоторое время, они встретились в Косом переулке, и теперь все, о чем мог думать Гарри, был Малфой. Не проходило и пяти минут, чтобы он не вспоминал Малфоя, чтобы он не размышлял о том, что тот задумал, или же чтобы не раздумывал о той хитрой улыбке на лице Малфоя, когда тот покидал «Горбин и Бэркес».       В этот раз был не так, как в те поздние ночи прошлой осенью, когда ему не давали спать его губы — нет. Поведение Малфоя в Косом переулке было крайне подозрительным, и у Гарри было гнетущее чувство, что он замышляет действительно что-то серьезное. Он бы не удивился, если к этому времени Малфоя уже завербовали в ряды Пожирателей Смерти, учитывая то, как он отреагировал на прикосновение к его руке в магазине мантий. (Гарри никоим образом не терял рассудок, когда вспоминал, как выглядел Малфой в той идеально сидящей зеленой мантии).       Он знал, что Рон и Гермиона устали от того, что он несколько дней подряд говорит о Малфое, но Гарри было все равно. Он честно не мог понять, почему они не были так одержимы этим, как он. По крайней мере, они хотя бы подшучивали над ним по этому поводу.       — Скорее бы сюда подъехала тележка со сладостями, я умираю с голоду, — с тоской сказал Рон, вернувшись из купе старосты и плюхнувшись на сиденье рядом с Гарри. — Привет, Невилл. Привет, Луна. Угадайте что? — добавил он, поворачиваясь к Гарри. — Малфой не выполняет свои обязанности старосты. Он просто сидит в своем купе с другими слизеринцами, мы видели его, когда проходили мимо.       Гарри заинтересованно выпрямился. Малфой не упустил бы шанс продемонстрировать свой статус старосты, которым он с удовольствием пользовался весь предыдущий год, в основном перед Гарри, после того как Гарри его отшил.       — Что он сделал, когда увидел тебя?       — Как обычно, — равнодушно сказал Рон, демонстрируя грубый жест рукой. — Но это на него не похоже, не так ли? Ну… то есть это да, — он снова сделал жест рукой, — но почему он не издевается над первокурсниками?       — Не знаю, — сказал Гарри, но его мысли заметались. Разве это не выглядело так, будто Малфой думал о вещах поважнее, чем издевательства над младшими учениками?       — Может быть, ему нравилась Инспекционная дружина, — сказала Гермиона. — А быть старостой после такого довольно скучно.       — Я так не думаю, — сказал Гарри. — Я думаю, он…       Его прервала девушка, которая покраснела, увидев Гарри, затем быстро вручила ему и Невиллу приглашения и поспешила уйти.       Их обоих пригласили на обед со Слизнортом, что дало Гарри блестящую идею спрятаться под мантией-невидимкой и пошпионить за Малфоем, раз уж ему выдался повод выйти из купе. Поначалу вагоны были слишком забиты, но после обеда со Слизнортом… что ж, стало проще.       Как только Джинни и Невилл ушли, он последовал за Забини под мантией и каким-то образом среди всего этого хаоса сумел пробраться на багажную полку… в надежде, что никто не заметил. Он подумал, что, может быть, Малфой мельком увидел его ногу, но если и увидел, то ничего не сказал. Он просто положил голову на колени Пэнси Паркинсон, вызвав приступ беспричинной злости в груди Гарри. Если бы она только знала, убирая рукой гладкие светлые волосы Малфоя с его лица, обо всех тех грязных вещах, которые они с Гарри проворачивали друг с другом в прошлом году. Не то чтобы Гарри вообще скучал по этому, нет, он вспоминал те времена, словно это был кошмар.       — Так, Забини, — сказал Малфой, — чего хотел Слизнорт?       — Просто хотел обновить свой круг хороших связей, — сказал Забини, который все еще сердито смотрел на Гойла. — Не то, чтобы ему удалось найти их так много.       Эта информация, похоже, не понравилась Малфою.       — Кого еще он пригласил? — потребовал он.       — Маклаггена с Гриффиндора, — сказал Забини.       — О да, его дядя — большая шишка в Министерстве, — сказал Малфой.       — … кто-то еще по имени Белби, из Когтеврана…       — Только не его, он придурок! — сказала Пэнси.       — …и Лонгботтома, Поттера и эту девчонку Уизли, — закончил Забини.       Малфой резко сел, отбросив руку Пэнси в сторону.       — Он пригласил Лонгботтома?       — Ну, я так думаю, поскольку Лонгботтом был там, — равнодушно сказал Забини.       — Чем Лонгботтом мог заинтересовать Слизнорта?       Забини пожал плечами.       — И Поттер, драгоценный Поттер, очевидно, он хотел взглянуть на Избранного, — усмехнулся Малфой, — он так самоуверен, думает, что он лучше всех остальных. Держу пари, он так счастлив быть гребаным призовым трофеем Слизнорта, как будто его эго может стать еще больше. — Гарри закатил глаза. По какой-то безумной причине у него было чувство, что Малфой до сих пор не смирился с решением Гарри порвать с ним. — И зачем, во имя Мерлина, ему эта девчонка Уизли?       — Она нравится многим парням, — сказала Пэнси, краем глаза наблюдая за реакцией Малфоя, но волноваться ей нужно было не о Джинни. — Даже ты считаешь ее красивой, не так ли, Блейз? А мы все знаем, как трудно тебе угодить.       — Неважно, как она выглядит, я бы не прикоснулся к этой грязной предательнице крови, — холодно сказал Забини, и Пэнси успокоилась.       Пэнси попыталась снова прижаться к Малфою, но он ее уже не замечал. Казалось, то, что Забини лишь один раз упомянул Гарри заставило Малфоя начать жаловаться на него всю оставшуюся поездку, его серебристые глаза время от времени скользили по багажной полке.       — … в нем ведь нет ничего особенного, кроме этого уродливого шрама… даже в квиддиче он не так уж хорош… любая девушка, которой он нравится, глупа, слепа и влюблена в него только из-за этого тупого статуса Избранного… Поттер хвастается этим, но он лишь не хочет показывать то, как на самом деле, его легко подчинить…       По сути, Гарри не узнал ничего полезного. Ему просто пришлось сидеть и слушать бесконечную тираду Малфоя, которая к концу, похоже, надоела и остальным.       — Ох, Драко, похоже, это уже Хогвартс. Нам лучше переодеть мантии, — сказал Забини, к счастью, заткнув его.       Гарри был так занят наблюдением за Малфоем, что не заметил, как Гойл потянулся за своим чемоданом, и когда он его вытаскивал, он сильно ударил Гарри по голове. Он невольно вздохнул от боли, и Малфой посмотрел на багажную полку, нахмурившись.       Гарри, конечно, не боялся Малфоя, но ему все равно не нравилась мысль, что его обнаружат враждебно настроенные слизеринцы. Глаза все еще слезились, голова пульсировала, он осторожно вытащил палочку, стараясь не задеть мантию, и стал ждать, затаив дыхание. К его облегчению, Малфой, похоже, решил, что ему привиделось, он переодел мантию, как и остальные, приготовил свой чемодан и, когда поезд замедлился, накинул новый модный плащ (который Гарри определенно не считал привлекательным в глубине сознания).       Гарри видел, как коридоры снова заполняются, и надеялся, что Гермиона и Рон вынесут его вещи на платформу. Он застрял там до тех пор, пока купе не опустеет. Наконец, с последним рывком, поезд полностью остановился. Гойл распахнул дверь и пошел сквозь толпу второкурсников, расталкивая их, Крэбб и Забини последовали за ним.       — Иди, — сказал Малфой Пэнси, которая ждала его с протянутой рукой, словно надеясь, что он ее примет. — Я просто хочу кое-что проверить.       Пэнси ушла. Теперь Гарри и Малфой остались одни в купе. На темной платформе люди проходили мимо. Малфой подошел к двери купе и опустил шторы, чтобы люди в коридоре не могли заглянуть внутрь.       Без предупреждения рука Малфоя обхватила мантию-невидимку Гарри и сорвала ее, выставив его напоказ.       — Я так и знал, — сказал Малфой, пронзив его взглядом. — Слезай оттуда, Поттер, ты даже не представляешь, какой ты идиот.       Не зная, что еще ему делать, Гарри медленно выбрался из неудобного положения, мысленно готовясь к тому, что скажет ему Малфой.       — Какой ты медлительный, — прорычал он и схватил Гарри за лодыжку. Локоть и лицо Гарри так сильно ударились о металлический поручень, что перед глазами заплясали звезды, но Малфой не обратил никакого внимания на его боль. Он тут же схватил Гарри за воротник и заставил его подняться на ноги, притянув его так близко, что Гарри почувствовал запах мяты в его дыхании.       — Скучал по мне, Поттер?       — Я знаю, ты что-то задумал, — сказал Гарри, каждое слово отдавалось болью в челюсти. — Я знаю, что ты идешь по стопам отца.       — Одни оправдания. Думаю, мы оба знаем, почему ты здесь, — его пальцы затанцевали по груди Гарри, и он нахмурился.       — Нет, — резко ответил Гарри, отталкивая его так сильно, что он ударился о дверь. — Если ты не понял намека весной, то я покончил с этим… с тобой. Это были самые темные месяцы в моей жизни, и, насколько я могу судить, этого никогда не было.       Он отказывался возвращаться к старым привычкам. Начался новый курс, так больше не должно было быть. Малфой мрачно посмотрел на него, и напряженное предчувствие наполнило внутренности Гарри. Он больше не хотел его. Все кончено. Теперь он был другим человеком.       Без предупреждения Малфой подскочил к нему, схватил его за лицо и поцеловал с огромной силой. Это было так же интенсивно и обжигающе, как запомнил Гарри. Его тело вышло из-под контроля, руки скользнули по шее Малфоя и он ответил яростным поцелуем. Как только Гарри понял, что он творит, он восстановил контроль над собой и снова оттолкнул Малфоя.       — Нет! — воскликнул он, тяжело дыша. — Нет! Все кончено!       Но он не смог и шага сделать к двери. Малфой уставился на Гарри, а Гарри уставился на Малфоя, и отчаянное желание поцеловать его снова было таким сильным, что причиняло боль. Гарри не смог больше сдерживаться. Он поцеловал его снова, и ощущения были такими сильными, что он не мог сдержать стон. Затем, так же быстро, как и до этого, Гарри отстранился.       Он хотел разрыдаться, хотел ударить Малфоя в лицо, хотел выскочить из поезда, и хотел поцеловать его одновременно. Это его так подавляло, что он не мог ясно мыслить.       Вся работа, которую он проделал летом, чтобы вернуть настоящую ненависть к Малфою, которую ему и положено было испытывать, исчезла, рассыпалась в прах, и Гарри ненавидел его за это больше, чем когда-либо. Он ненавидел его, но снова поцеловал его со всей злостью. Единственное отличие было в том, что на этот раз он не остановился.       Он поддался голоду в своей груди и сказал только одно.       — Иди нахер, — пробормотал он в несправедливо идеальные, мягкие губы Малфоя.       Малфой усмехнулся, и следующее, что осознал Гарри — то, как он оказался под Малфоем на одном из сидений. Его руки были на его шее, в то время как руки Малфоя прижимались к прохладному стеклу окна.       — Гарри? — вдруг раздался неясный голос, и они замерли.       — Это Полумна, — пробормотал Гарри.       — Гарри, ты там? Тебе нужно скорее выходить, иначе отправишься обратно в Лондон.       Малфой поднял мантию-невидимку и набросил ее на Гарри, прежде чем открыть дверь.       — Чего тебе, Полоумна? — прошипел Малфой.       — О, — сказала она, глядя на него своими большими, игривыми глазами. — Гарри Поттер здесь?       — Нет, — резко ответил он. — С чего бы ему здесь быть? Убирайся.       — Знаешь, здесь много существ, которые вызывают негативную энергию. Тебе стоит проверить свою обувь и темные углы.       — Я сказал, проваливай! — Он буквально захлопнул дверь у нее перед носом.       — У тебя вообще есть манеры? Или ты сразу родился полным придурком? — спросил Гарри, как только тень ее туфель исчезла. — А хотя, знаешь, что? Не отвечай. Мне кажется, я знаю.       Малфой нахмурился и сказал.       — Ну, в одном она была права: если мы не уедем сейчас, то отправимся обратно в Лондон. Увидимся за ужином. — Он взял чемодан и побрел к выходу.       — Это была ошибка! Это больше никогда не повторится!       — Продолжай убеждать себя в этом, Поттер.       У Гарри не было времени сидеть и ненавидеть себя, ему нужно было догнать Полумну, чтобы сесть в карету с ней, а не с Малфоем. Его оправданием за опоздание, когда он ее нашел, было то, что он был в туалете. Она не задавала вопросов.       Гарри молчал весь ужин. Он не мог поверить себе. Он мог прогонять дементоров, мог противиться Империусу и даже легилименции, но по какой-то причине, когда дело касалось Малфоя, он был совершенно бесхребетным.       Не было другого выбора, кроме как жить дальше.

***

      Проблема ТРИТОНов заключалась в том, что факультеты больше не были разделены, как в предыдущие пять лет. Все студенты были перемешаны, и Малфой, к сожалению, был на многих его занятиях. Уроки ЗОТИ раньше были безопасным убежищем от слизеринцев, а теперь Малфой пялился на него с задней парты в течение всего часа. Зелья всегда были ужасны, и хотя отсутствие Снейпа и новая книга, которую он получил, приносили успокоение, то возгласы Малфоя «Что ты учуял в этом любовном зелье, Поттер? Грязь из дома Уизли?» после уроков лишь портили настроение.       Ему пришлось сильно постараться, чтобы игнорировать Малфоя и заглушить нарастающий внутри него ужас после случая в поезде, но он справился. Он заглушил его горами школьных заданий и своей новой должностью капитана команды по квиддичу.       — Знаешь, — сказал Рон на следующий день после отборочных испытаний, когда Гарри собирался пойти в душ. — Кажется, мне нужно напомнить тебе, что теперь, когда ты стал капитаном команды по квиддичу, у тебя есть возможность пользоваться шикарной ванной на пятом этаже.       Тут Гарри оживился. Он был прекрасно осведомлен о прелестях совместного принятия душа с Роном, Невиллом, Симусом и Дином.       — Думаешь, мне можно пойти в такое позднее время?       — Если в ванную, то почему бы и нет. Развлекайся.       — Спасибо, Рон, — сказал он, перекидывая полотенце через плечо. — Я скоро вернусь.       Он пробрался через почти пустой замок, и оказавшись на пятом этаже, вспомнил пароль — «Сосновая свежесть». Дверь распахнулась, и он вошел внутрь. Но пояивлась проблема: ванная оказалась уже занята.       — Блять, — вздохнул он.       Ему просто повезло, что Малфой сидел в большой ванне, положив руки на выступ и уставившись в окно. Если бы он занимался чем-то другим, Гарри легко мог бы выскользнуть незамеченным. Но бледная кожа Малфоя блестела от воды, а мокрые волосы были зачесаны назад, лунный свет отражался на его скулах. Так что вместо того, чтобы выскользнуть, он забыл, как дышать, и уставился на Малфоя, не стесняясь.       Портрет закрылся за Гарри, и возможность сбежать исчезла. Внимание Малфоя переключилось на вход, и в тот момент, когда он увидел Гарри, он улыбнулся.       — Пялиться невежливо, Поттер.       У Гарри не хватило духа сказать «Заткнись, Малфой»       Наступила тишина. Чем дольше воздух был неподвижен, чем дольше Гарри стоял там, тем яснее становилось, что будет дальше. Воздух был такой душный, словно густой газ, его сердце забилось от неудержимого ожидания.       — И что мы будем делать? — наконец спросил Малфой. — Ты стиснешь челюсти и скажешь мне, что этого больше не произойдет, или ты присоединишься ко мне?       Гарри направился к ванной, не успев даже подумать об этом. Но потом он все-таки задумался и остановился. Что он делал? Что в Малфое влекло его, как мотылька к огню? Почему вселенная его так ненавидела?       Малфой поднял бровь на Гарри, затем бездумно провел рукой по мокрым волосам. И снова, оставалось сказать только одно.       — Нахер все.       Больше не было смысла бороться с этим. Поверженный, Гарри медленно начал снимать с себя одежду, слой за слоем, ободренный голодным взглядом Малфоя. Как только он полностью разделся, он оставил очки и скользнул в теплую воду. Она просочилась в каждую клеточку кожи, и каждая мышца в его теле расслабилась, любые сомнения растаяли.       Гарри заскользил по воде к нему, пена сильно пахла лавандой. Следующее, что он осознал, они уже целовались, и он сидел на коленях Малфоя.       Он провел пальцами по волосам Гарри, оставив их в слегка раздражающем мокро-сухом состоянии. Затем его руки скользнули вниз по груди Гарри. Он начал перекатывать соски Гарри между пальцами, вызывая разряд молнии в позвоночнике, и стон, отражающийся от стен. Это нарушало тонкую грань между болью и удовольствием. Гордо ухмыльнувшись звуку, который он выудил из Гарри, его руки продолжили свой путь вниз, пока не уперлись в задницу Гарри.       Ничего не изменилось. Он все еще жаждал огня, который пылал внутри него, когда они целовались. Он все еще любил, как Малфой кусал его губы, как их языки сплетались вместе. Он все еще чувствовал то плотское желание, которое никто другой на планете не мог вызвать в его животе.       Именно в тот момент, спустя шесть месяцев, Гарри понял, насколько бесполезно бороться с этим. Как человек без мышц, пытающийся бороться с боксером. Он ненавидел это всем своим существом, но он хотел Малфоя, и ничто, даже собственные попытки бросить все это, не остановили бы его.       Гарри почувствовал, как что-то длинное и твердое отчаянно трётся о его отверстие: и это точно была не волшебная палочка.       Гарри отстранился, наконец, спросив то, что он не позволял себе спросить весь прошлый год. Но больше не было смысла сохранять гордость.       — Ты хочешь меня трахнуть? — прошептал он.       — Всегда задаешь дурацкие вопросы, да, Поттер? Да, я хочу тебя трахнуть.       — Тогда трахни меня.       Было бесполезно бороться с этим, когда Малфой протянул руку и щедро набрал пальцами приятно пахнущее масло. Было бесполезно бороться с этим, когда они поднялись к краю ванны, потому что смазка определенно была бесполезна под водой. Бесполезно, когда Малфой начал осторожно растягивать его пальцами. Бесполезно, когда Гарри опустился на его член, широко открыв рот в безмолвном крике. Было бесполезно бороться с этим с их первого поцелуя в сентябре прошлого года, потому что сама мысль о том, что Драко Малфой лишит его девственности, была отвратительна.       Но он хотел, чтобы Малфой трахнул его, и он хотел боли и удовольствия, которые это приносило, и он официально отказался от возможности поступить правильно.       — Мерлин, Гарри, — прошипел Малфой. — Блять, ты так охуенно сжимаешь мой член. — Гарри посмотрел на Малфоя. Мальчик, который всегда притворялся собранным, уверенным и высокомерным, смотрел на Гарри с перекошенным лицом и глазами, остекленевшими от удовольствия. Он смотрел на Гарри так, словно держал в руках свою жизнь.       Медленно, стараясь больше сосредоточиться на удовольствии, чем на жжении, которое появилось с первым толчком, он опустился вниз, пока не осталось лишь ощущение обжигающей плоти на чужой обжигающей плоти. Он ждал, когда боль утихнет (не то чтобы он был против этого), наслаждаясь нетерпением, которое нарастало во взгляде Малфоя.       — Давай, двигайся, — приказал Малфой.       — Что? — поддразнил Гарри. — Вот так? — Он едва пошевелил бедрами, но этого было достаточно, чтобы отправить Малфоя к небесам. — Я не твой домовой эльф, Малфой, попроси вежливо.       — Не мог бы ты… начать двигаться? — сквозь стиснутые зубы попросил Малфой.       — Так-то лучше. — Он начал покачивать бедрами вперед-назад, и в ответ глаза Малфоя закрылись, и он застонал во всю силу своих легких. Гарри эхом застонал в ответ и искренне понадеялся, что Миртл не слышит эти развратные звуки.       Боль не уходила дольше, чем Гарри ожидал, и в какой-то момент Гарри задался вопросом, почему, во имя Мерлина, он терпит это ради него. Но затем, затем острое жжение постепенно угасло, и ощущения, которые пришли после, было тяжело описать словами. Он был так глубоко, и так наполнял его, и было так хорошо, что Гарри терял рассудок. Он начал двигаться быстрее, пытаясь насадиться сильнее, в стремлении почувствовать еще больше это горячее, напряженное чувство в животе.       Но самое лучшее во всем этом был абсолютный контроль, который он имел над Малфоем. Он просто исчез, вместо него осталось бескостное месиво, которое не могло ничего сделать, лишь цепляться руками за талию Гарри. Именно такое его состояние Гарри любил больше всего.       Погруженный в это ощущение власти, Гарри осознал, что его рука обхватила горло Малфоя, а его губы прижались под ухом напротив. Кажется, Малфой понял, что таким образом Гарри хочет показать, кто действительно главный в этой ситуации, и он сразу же начал сопротивляться.       Он начал сильно толкаться навстречу движениям Гарри, и в конце концов поймал ритм, который идеально подталкивал тело Гарри. Он царапал кожу Гарри, оставляя красные следы на его заднице и бедрах. И время от времени он попадал в одно место внутри Гарри, от которого взгляд мутнел, а все его тело вспыхивало от удовольствия. Гарри начал стонать, не стесняясь, и это понравилось Малфою.       — Нравится мой член, чертова грязная шлюха? — прорычал Малфой.       Надпись на руке была напоминанием о том, что Гарри не должен лгать. Он кивнул и ответил:       — Ох, черт, да.       — Вот так-то, — прошептал Малфой. — Мне тоже нравится твоя упругая маленькая попка. Тебе лучше не отнимать ее у меня, как ты отнял свой рот.       — Нет, — сказал Гарри, прерывисто дыша. — Я не стану.       — Обещаешь?       — Я обещаю, — Гарри застонал, когда Малфой снова прошелся по тому чудесному месту.       Малфой обхватил рукой член Гарри, словно награждая его за правильный ответ.       — Вот это я и хотел услышать.       Тут Гарри решил, что у Малфоя слишком много контроля, и в отместку сжал стенки вокруг его члена еще сильнее. Казалось, это сработало.       С громким рыком и подрагивающими бедрами Малфой разрядился внутри него, одновременно кусая шею Гарри. Он ощущал лишь наполняющее его тепло. Даже когда член опал, Малфой оставался внутри него, и в свою очередь вознес Гарри до небес.       Наконец он вышел, и дымка похоти медленно рассеялась.       Когда Малфой снова смог двигать ногами, он вылез из-под Гарри и начал собирать свою большую, реально огромную коллекцию средств для ванны. Гарри тоже удалось встать на ноги, что-то теплое и жидкое потекло по его задней части бедер. Колени охватила сильная дрожь.       — Повезло, что ты в ванной, — сказал Малфой, подходя к нему сзади. — Потому что, мне кажется, тебе нужно будет кое-что отмыть. — Без всякого предупреждения он просунул два пальца в его мокрую, рыхлую дырочку. Гарри подпрыгнул и издал совершенно унизительный звук (будто он не издавал их множество раз за последние десять минут).       Малфой задержался на секунду или две, словно раздумывая, бросить ли все, что он только что собрал, и глубже всадить пальцы в Гарри, или же оставить это на другой день. К сожалению, он выбрал второе.       — Обязательно найди ту монету, — сказал Малфой, направляясь к двери. — Тебе она пригодится.       Портрет закрылся за ним, и Гарри погрузился в воду. Теперь, когда пелена желания спала, он еле сдерживал слезы.       Потому что Малфой был прав. Он снова использует монету.       И он использовал монету снова, и снова, и снова, пока не перестал следить за тем, как садится. Если получалось, они могли трахаться по четыре-пять раз в неделю, и каждый раз был таким же умопомрачительным, как и предыдущий.       Гарри все еще стыдился себя и чувствовал вину за то, что лжет, и в глубине души хотел остановиться, но бороться становилось все сложнее и сложнее с каждым разом, когда они оказывались в темном, тихом углу замка, набрасываясь друг на друга как животные. Его воля была сломлена, и он с тяжелым сердцем принял, что ничто не остановит его от собственного самоуничтожения.       По крайней мере, на этот раз они заходили дальше, чем руки и рты, наверное, в восьмидесяти пяти процентах времени, так что это было нечто. Помимо всего этого, Гарри все еще с подозрением относился к действиям Малфоя вне их встреч. Он прожужжал все уши Рону и Гермионе, и им это надоело.       — Просто оставь это, Гарри, — сказала Гермиона после того, как он снова поднял эту тему. — Малфой не стоит твоего времени и усилий, тебе нужно сосредоточиться на учебе.       — Слушай, — сказал Гарри. — Я знаю, что у него нет Темной метки, но это не значит, что он не делает ничего для Волан-де-Морта или Пожирателей смерти, верно? На самом деле, он стал бы более незаметным, если бы, действительно, что-то замышлял.       — Гарри, я… откуда ты знаешь, что у него нет Темной метки?       Гарри замер. Может, если он не шевельнется, Гермиона ничего не поймет. Все дело было в том, что Гарри видел Малфоя голым. Но Гарри лишь ответил:       — Я, э-э, видел, как он засучивал рукава на Зельях пару недель назад.       — Хорошо, — медленно произнесла Гермиона, глядя на него так, что он начал чувствовать себя параноиком.       Конечно, Малфой ничего не рассказывал. Они встречались, у них был горячий раунд хейт-секса, они расходились. Вот как это было. Никаких разговоров, лишь короткие оскорбления и драки. И Гарри это подходило, но в этот раз ему просто нужно было попробовать.       — Ты случайно ничего не знаешь о проклятой посылке, которую Кэти Белл забрала в Хогсмиде? — спросил Гарри, застегивая ремень после того, как они трахнулись в туалетной кабинке. Он не скрывал обвиняющий тон.       — Учитывая, что я был на отработке, то нет. Но я понимаю — у тебя нарциссический комплекс героя, Поттер. Ты всегда будешь стараться изо всех сил, чтобы все тебе лизали пятки, даже если для этого придется выдумывать чушь.       — Знаешь, ты же лицемер, когда называешь меня нарциссом.       — Да? — Малфой вышел из кабинки. — Скажи это миллионной статье о драгоценном Избранном, очевидно величайшем даре бога земле.       — Я не хотел, чтобы их публиковали! — резко бросил Гарри, и за неимением выбора, последовал за ним.       — А я не хотел читать их.       Не было смысла сотрясать воздух. Он закатил глаза и бросился в противоположную сторону по коридору.       — Привет, Гарри. — Ромильда Вейн хихикнула. Она появилась с подругой из ниоткуда, они наклонялись друг к другу и взволнованно шептались. На заднем плане Малфой смеялся во все легкие. Учитывая, что Гарри лишь три минуты назад еле стоял на ногах, он подумал, что ситуация, действительно, выглядела комичной.       Но Малфой все равно был придурком.       Дни блуждали между домашними заданиями, капитанством по квиддичу, уроками Дамблдора, избеганием встреч Слизнорта, размышлениями о таинственном Принце-Полукровке, попытками выяснить, что за ерунду творит Малфой и сексом с ним же. Ноябрь наступил раньше, чем он успел привыкнуть к октябрю.       Но, к сожалению, Слизнорт не оставил ему выбора, и по словам Гермионы, он должен был привести с собой гостя на вечеринку.       Последнее, что Гарри хотел, это искать кого-то на вечеринку. Отношения с Чжоу сошли на нет (честно говоря, он не был расстроен этим), и больше его никто не интересовал. Кажется, счетчик его отношений сломался еще в прошлом году. Возможно, его не тянуло ни к кому потому что он отвлекал себя другими способами, хотя «отношениями» он бы точно не назвал эти гребаные встречи с Малфоем.       Он перебрал в голове список девушек и парней, которые могли бы вызвать его интерес, но никто не приходил ему на ум. Главное, чтобы он нашел кого-то лучше, более подходящего, чем Малфой. Он решил, что это не будет проблемой. Явно было бы менее ужасно, если бы люди думали, что ему нравится гигантский кальмар, а не Малфой.       Но до декабря оставалось еще несколько недель, были и более неотложные дела, вроде плохой игры Рона в квиддич. Он знал, что Рон всегда был непоследователен на поле. Он накручивал себя, терзал свои нервы, и это снижало его способность отбивать голы.       Стало еще хуже, когда они случайно наткнулись на Джинни и Дина, целующихся под лестницей. Рон и Джинни начали сильно спорить, и в итоге были произнесены слова о том, насколько Рон был неопытен.       Гарри, в общем-то, было наплевать, с кем встречалась Джинни. Он прервал их ругань после того, как слова «Гарри целовался с Чжоу Чанг!» сорвались с ее губ. На его губах отразилась самодовольная ухмылка, он думал о том, что вообще-то он зашел дальше поцелуя и вытворял намного большее, чем любой из них. Глупо было гордиться этим… но и глупо было бороться с этим.       Рон, однако, был глубоко оскорблен обвинением Джинни в том, что он целовал только их тетю Мюриэль, и когда она сказала, что Гермиона целовалась с Крамом. Это отразилось на его настрое. На следующий день он был вспыльчивым. Он орал на людей, довел Демельзу Робинс до слез, угрожал уйти и вообще действовал Гарри на нервы.       Он молился, чтобы Рон взял себя в руки и они смогли победить Слизерин. Он хотел надрать задницу Малфою, и он очень хотел узнать, как сильно Малфой выместит свою злость после того, как проиграет Гарри еще один год подряд.       Была только одна проблема: Малфой не пришел на игру. Он был «болен», как слышал Гарри. Малфой уже однажды заявлял, что не может играть из-за травмы, но в тот раз он позаботился о том, чтобы матч перенесли на время, которое больше подходило слизеринцам. А сейчас он действительно был болен или притворялся?       Они выиграли матч, но он был едва ли таким захватывающим, как Гарри надеялся, раз он не мог ткнуть этим Малфою в лицо. Вечеринка тоже была довольно скучной. Рон поцеловал Лаванду, а Гермиона наколдовала ему вслед стайку птичек, но, несмотря на всю глупую драму и всех людей, поздравляющих его с победой, его мысли были в другом месте. Он был зол на Малфоя за то, что тот пропустил игру. Размышлял, где бы он мог быть. Хотел, чтобы его мир перевернули с ног на голову в Выручай-комнате, вместо чего он выслушивал еще один словесный повтор игры.       Он даже подумывал вытащить кнат и улизнуть оттуда под мантией-невидимкой, но после случая с птичками он сделал простой выбор остаться и утешить Гермиону, вместо того чтобы убежать к их злейшему врагу. Нет, он прибережет это до следующего урока зельеварения.

***

      Зельеварение проходило, как обычно.       Гарри вошел в класс с Роном. Малфой услышал его голос, и Гарри заметил, как напряглись его плечи. Гарри сел с Роном, поскольку Гермиона не хотела общаться с ним. Они с Малфоем какое-то время держались. Сидели в напряжении, пытаясь смотреть только на доску. В конце концов один из них сломался. Они обменялись мимолетными взглядами, пронизанными запретной тайной — знанием о том, что они делали вместе за закрытыми дверями. У Гарри перехватило дыхание, он боялся, что Рон увидит, где задержался его взгляд. Малфой усмехнулся, думая, что это скрыло его румянец. Спустя секунды, которые казались часами, они отвернулись, стараясь вести себя как можно более нормально. Так продолжалось в течение часа, пока не прозвенел звонок, и Гарри не вышел в коридор, кинув Рону «Мне нужно в туалет». Гарри направился за угол, направляясь в заброшенный класс. Малфой следовал на незаметном расстоянии позади.       Следующее, что осознал Гарри, было то, что он стоял, прислонившись к столу, и в следующий миг они набросились друг на друга как сумасшедшие.       Помимо шлепков кожи о кожу, тяжелого дыхания и коротких стонов, они были совершенно тихими. Это не означало, что все было плохо — совсем наоборот, Гарри пребывал в чистом экстазе. Но они не могли рисковать, когда в коридорах было так много людей.       Тем не менее, это был лучший момент, чтобы поговорить с Малфоем о пропущенной игре. Малфой, можно сказать, был «пойман» внутри него, и он не мог убежать, если не хотел оставаться глубоко неудовлетворенным весь оставшийся день.       — Где ты был во время игры? — спросил Гарри, почти задыхаясь.       — Тебе какое дело? — процедил Малфой сквозь стиснутые зубы. Его руки болезненно сжимали талию Гарри, когда он вбивался в него с неослабевающей силой, но в размеренном темпе.       — Я не знаю, — сказал Гарри, хотя в глубине души он знал, что потерял весь интерес к игре, раз его противником был лишь Харпер. — Но я знаю, что ты не болел. Ты что-то скрываешь, Малфой, и что бы это ни было, я собираюсь это выяснить.       Внезапно в его рот вторглись два пальца.       — Если ты не знаешь, о чем говоришь, — прошипел Малфой ему на ухо. — Тогда заткнись.       С Гарри было явно что-то не так, если такое только больше заводило его. В любом случае, шансов было мало. Гарри сдался, хотя и бросил на Малфоя сердитый взгляд, просто чтобы дать ему понять, что он все еще недоволен им (как и всегда). Как только он начал сосать и лизать пальцы Малфоя, игра была проиграна.       — Да, черт возьми, — простонал Малфой, ускоряясь и усиливая толчки. — Продолжай это делать, я сейчас кончу. — И Гарри продолжил, и примерно через минуту Малфой крепко прижал его к груди, вытащил пальцы из его рта, прижал голову Гарри к своему плечу и влился глубоко в тело Гарри. Гарри последовал за ним, ощущая себя так, словно падает с обрыва, пока Малфой все еще приходил в себя.       Вернувшись на землю, они очистились несколькими простыми заклинаниями и по очереди покинули класс. Они не попрощались, но Гарри смотрел ему вслед, размышляя, куда он ходил, когда его не было с ним.       С приближением Рождества пришло время идти на вечеринку Слизнорта. А с приближением вечеринки количество бросающих на него долгие взгляды девушек, увеличилось вдвое. Было довольно нагло, то, что они бросались на него, то, как они хлопали ресницами в надежде заполучить место «+1». С половиной из них Гарри ни разу не разговаривал до этого.       Было не очень весело, когда его преследовали везде, или когда девушки убегали от него направо и налево. С другой стороны, было весело видеть, как это бесило Малфоя. Он пытался скрыть то, как он бросал испепеляющий взгляд на каждую девушку, которая флиртовала с Гарри в его поле зрения, или то, как он ухмылялся про себя, когда Гарри неизбежно отвергал девушку. Но у него действительно плохо получалось скрывать это.       Гарри думал, что Малфой наслаждается этим, будучи единственным из всех людей в школе, кто имел его. Он был единственным человеком, который знал, что Гарри, которого все считали сильным, храбрым и добродетельным, охотно (но умирая от стыда) позволял сыну известного Пожирателя Смерти иметь его каждый день. Он был доказательством для себя, после многих лет прожужжав всем уши, что Гарри не был Золотым Мальчиком, каким его видел мир.       Так что Гарри не думал, что он ревновал так, как Гермиона ревновала Рона к Лаванде — скорее, каждая девушка, которая проявляла интерес к Гарри, угрожала его власти над ним. Чего он не знал, так это того, что если бы Гарри мог решать, он бы пошел без пары, так что Малфою не нужно было беспокоиться, что кто-то более благородный на публике заберет его тайную игрушку.       Но Гарри не решал, пойдет он один или нет, решала Гермиона, которая позвала МакЛаггена назло Рону, и теперь жалела об этом, потому что не хотела оставаться с ним наедине. Поэтому она приставала к Гарри насчет поиска спутницы, чтобы им было не совсем неловко.       — Да ладно, Гарри, — прошептала Гермиона. — Тебе должен хоть кто-то нравиться, чтобы позвать ее с собой.       — Ну, я бы позвал тебя, если бы ты не поторопилась с МакЛаггеном, — пробормотал Гарри в ответ. Настоящая причина, по которой они шептались, заключалась в том, что они были на Защите от Темных Искусств, и пока Снейп отчитывал Невилла, им стоило быть осторожнее. У Гарри была и вторая причина говорить тихо, так как он не хотел, чтобы кое-кто, сидящий прямо за ними, их услышал.       — Я знаю! — вздохнула Гермиона. — Так было бы гораздо лучше, но…       — Но ты просто хочешь отомстить Рону.       — Пфф, нет, — возмущенно фыркнула Гермиона. — Но я не могу отозвать свое приглашение, это грубо. Пожалуйста, просто выбери кого-нибудь более-менее приемлемого, чтобы мы могли пойти под видом двойного свидания. Ты все равно можешь позвать кого-нибудь в качестве друга.       — Джинни пойдет с Дином? Почему бы нам троим просто не потусоваться с ними?       — Они будут целоваться все время.       — Только не на публичной вечеринке!       — Поттер! — Холодные черные глаза Снейпа нашли его через всю комнату. — Что я говорил пять минут назад?       Ему потребовалось все его самообладание, чтобы не закатить глаза.       — Я требую полной и абсолютной тишины.       — Именно так. Пять баллов с Гриффиндора за вопиющее неповиновение.       Малфой и Забини хихикнули позади. Гарри выпустил гнев, который он питал к Снейпу, и перенаправил его на Малфоя, повернувшись на стуле и бросив на блондина свирепый взгляд. Малфой лишь ухмыльнулся.       Это было не последнее. Покинув класс, Гарри бок о бок шел с Гермионой по коридору. Рон и Лаванда уже набросились друг на друга на ближайшей скамье. — Ну-ну-ну, — до них донесся голос Малфоя, и Гарри сразу понял, что он адресован ему. — Правда ли, что Потти даже не может найти себе пару на эту дурацкую вечеринку Слизнорта?       — Не обращай на него внимания, — пробормотала Гермиона, но Гарри всегда с трудом слушался других.       — Ты удивлен? — фыркнула Пэнси Паркинсон. — С этим большим уродливым шрамом даже соплохвост будет получше него.       — Не будь такой злой, Пэнси, — сказал Забини. — Соплохвосты этого не заслуживают.       Это была последняя капля. Гарри резко развернулся, оказавшись с ними лицом к лицу. Блейз и Пэнси хохотали во все горло. Как ни странно, Малфой не смеялся вместе с ними.       — Гарри! — воскликнула Гермиона с упреком, дергая его за рукав, но он проигнорировал ее.       — Повзрослей, — рявкнул Гарри. — Потти? Серьёзно? Тебе двенадцать? Или вы настолько тупые, что за шесть лет ничего оригинального придумать не смогли? — Это было чудо. Рон, сидящий рядом с лавкой, перестал пожирать лицо Лаванды, чтобы посмотреть, что происходит.       — О, он сопротивляется, — сказала Пэнси. Именно тогда Гарри заметил, что она обхватила локоть Малфоя, но Малфой так сердито смотрел на Гарри, что, казалось, не замечал этого или ему было плевать. Однако эта двойственность Малфоя не подавила гнев, который Гарри ощутил, как и тогда в вагоне. Она, черт возьми, вообще ни о чем не догадывалась, не так ли?       — Знаешь, может, я и не хочу на свидания, но, по крайней мере, мне не приходится опускаться до людей, которые отчаянно хотят мне понравиться. У меня есть стандарты, — сказал он, кивнув в сторону Пэнси.       Она ахнула, Малфой заметил ее хватку и отдернул руку, а Рон громко рассмеялся. Даже Гермиона подавила смешок.       — Да что ты говоришь, — Малфой шагнул вперед, в личное пространство Гарри, и, казалось, не осталось ничего, кроме его ледяных глаз и растущего жара в воздухе. — Ну, я бы с удовольствием посмотрел, какая богиня соответствует стандартам всемогущего Избранного. Кто же настолько совершенен, чтобы иметь несчастье встречаться с тобой, Поттер?       Гарри почти забыл, что в коридоре есть кто-то еще.       — Ну уж точно не избалованный, эгоистичный, узколобый придурок, или, по крайней мере, тот, кто по сути, будет твоей противоположностью, потому что любой, у кого есть мозги, счел бы тебя отвратительным и не прикоснулся бы к тебе даже трехметровой палкой.       Их носы почти соприкасались. Гарри чувствовал его дыхание на своем лице, а его глаза многократно метались от глаз к его сжавшимся губам. Любой наблюдатель мог бы подумать, что они в шаге от драки. Но Гарри просто боролся со своим собственным телом, которое всегда возбуждалось, когда между ними все было так близко и интенсивно.       Малфой, возможно, забыл, что остальные тоже были там.       — Позволю тебе лгать и дальше, Поттер. — Его голос был едва слышен. Это было больше похоже на дыхание с легким звуком. Никто не мог услышать его, кроме Гарри. — Или я расскажу им всем, как громко ты стонешь, когда вбираешь в себя мой член.       Не раздумывая, Гарри поднял кулак.       — Гарри, нет! — Гермиона вцепилась в его руку и заставила ее опуститься. — Он жалкий, трусливый таракан, но он не стоит того, чтобы тебя исключили!       — Я не спрашивал твоего мнения, гряз… — начал Малфой, но брови Гарри взлетели вверх, и он прикусил язык. — …Грейнджер.       Несколько лет назад Гарри как-то услышал, как тетя Петуния слушала радиосюжет о чем-то вроде «Негативного наказания». Это был метод, который люди использовали для дрессировки животных или для обучения детей отличать, что плохо, а что хорошо. Гарри начал использовать его в том году. Всякий раз, когда Малфой называл Гермиону или кого-то еще «грязнокровкой», Гарри не позволял ему даже и пальцем тронуть себя в течение недели. Сначала этот процесс был болезненным, но постепенно Малфой понял, и они стали добиваться успехов.       Они смотрели друг на друга, не мигая, Малфой громко фыркнул и повернулся, уносясь прочь. Пэнси попыталась дотянуться до его руки, но он оттолкнул ее. Гарри постарался скрыть ухмылку.       Гарри взглянул на Гермиону, которая озадаченно смотрела вслед Малфою.       — Что? — спросил он, в его голосе все еще звучал гнев.       — Да ничего, я думаю. Пойдем, эта была лишь пустая трата времени.       Когда они уходили, Гарри почувствовал, как что-то маленькое и круглое обожгло его бедро.       

***

      Гарри пропускал ужин из-за этого. Весь день он думал, встретиться ли с Малфоем в Выручай-комнате после зова монетки, и вот он стоит, прислонившись к стене, считает секунды до предполагаемой встречи. Малфой был ненадежен во многих вещах, но на эти встречи он обычно приходил вовремя.       Он не опоздал, а появился на две минуты раньше.       — В чем твоя проблема? — было первое, что сказал Гарри. — Какого черта ты сказал такое перед ними? Ты хоть представляешь, в каком дерьме мы бы оказались, если бы кто-то…       Малфой прервал его грубым поцелуем.       — Иди внутрь, — приказал он.       С единственным желанием лишь быть сложным и раздражающим, Гарри ответил:       — Заставь меня.       — Боже, я тебя ненавижу. — Он снова захватил рот Гарри и внезапно, каким-то образом сумел поднять его с земли. Гарри удивился, но лишь пожал плечами и яростно ответил на поцелуй.       Они пробрались в комнату, оказавшейся простой спальней, и Гарри скинули на кровать без особой бережливости. Малфой забрался на него сверху, притянул Гарри за затылок и поцеловал с отчаянной силой. Гарри вцепился в его плечи, стягивая мантию до локтей, затем Малфой сам снял ее и швырнул в пустоту.       Как только мантии была сняты, началась гонка, кто быстрее разденется. Гарри сорвал рубашку так быстро, что отлетела пара пуговиц. Малфой даже не расстегнул брюки, прежде чем снять их. Гарри выиграл эту гонку с преимуществом в один носок.       Малфой, не умеющий проигрывать, ответил тем, что забрался на кровать и без предупреждения засунул свой член в рот Гарри с блаженным вздохом.       Гарри приподнялся на локтях и начал двигать языком в расслабленном, неторопливом темпе. В таком положении и ритме он мог полноценно использовать свой язык: он водил им вверх и вниз по стволу, кружил вокруг головки, прижимался к точкам, которые, как он знал, заставляли Малфоя терять чувствительность в ногах. Малфой долго держался, но потом решил, что пришло время отбросить все техники и начал толкаться в рот Гарри с такой яростью, что доводил его до слез. Честно говоря, Гарри понравились обе фазы.       — Раздвинь ноги, — наконец сказал Малфой, тяжело дыша. Он съехал вниз, на один уровень с Гарри. И Гарри его послушался. Он раздвинул ноги и начал ждать.       — Хах, — рассмеялся Малфой. — Эта комната действительно выручает.       — Что? — Гарри поднял взгляд, чтобы увидеть, о чем он говорит. В его руке каким-то образом оказалась полная бутылочка смазки. — Откуда она?       — Стояла на тумбочке у кровати. Теперь молчи.       Малфой быстро смазал пальцы, затем просунул один палец в отверстие Гарри. Он ахнул от вторжения, потянулся и сжал плечо Малфоя. Малфой полностью погрузил костяшку и начал медленно ею вращать.       — Меня поражает, что ты все еще такой узкий, — сказал Малфой. — Может, мне трахать тебя еще больше.       — Возможно, это самое умное, что когда-либо говорили твои губы.       — Что ж, кажется, это можно устроить.        Он просунул внутрь еще один палец и согнул их так, что Гарри невольно выгнулся на кровати и застонал от удовольствия. Самое лучшее в Выручай-комнате было то, что она была звуконепроницаемой.       — Вооот так, — сказал он, закусив губу и наблюдая, как извивается тело Гарри. Его рука начала работать быстрее и сильнее, а ноги Гарри раздвинулись еще шире, его тело жаждало чего-то большего.       — Давай, — пробормотал Гарри. — Трахни меня.       — Попроси меня, шлюха.       — Серьезно?       — Звучит так, будто я шучу?       Гарри тяжело вздохнул, но к этому моменту он уже был в отчаянии.       — Пожалуйста, Малфой, я так хочу этого.       — Чего ты хочешь? — Он вытащил пальцы и расположился сам между ног Гарри, но не стал проникать в него.       — Я хочу, чтобы ты был внутри меня.       — Что? — Одним движением он вошел в него на всю длину, выбив весь воздух из легких Гарри. — Вот так?       Он с трудом мог дышать и говорить, но через секунду-две слабо прохрипел:       — Да, — Гарри, как и каждый раз, когда они трахались лицом к лицу, отвернулся, чтобы не смотреть Малфою в глаза.       — Что случилось с твоими стандартами, Поттер? А? Как же твое отвращение ко мне? — сказал Малфой напряженным голосом, начиная двигать бедрами, не давая Гарри привыкнуть. Казалось, он пытался что-то доказать.       — Малфой… — попытался сказать Гарри, раздражённый тем, что он поднял эту тему именно сейчас.       — Боже, какой же ты блять двуличный лжец, — продолжил Малфой. — Ты показываешь себя таким идеальным, но глянь-ка, сейчас ты охотно умоляешь меня трахнуть тебя. Хотя ты должен защищать свою драгоценную репутацию, верно? Что случится, если все узнают, почему ты пропускаешь ужин? Кто бы стал льстить тебе, если бы все узнали, что ты оскверняешь себя, дыша тем же воздухом, что и я, верно? Как был бы разочарован Дамблдор, верно?       — Заткнись, — простонал Гарри, прекрасно понимая, что это только раззадорит Малфоя.       — Если бы только Грейнджер знала настоящую причину, по которой ты никого не зовешь на вечеринку, верно? Причина в том, что ты уже охуенно удовлетворен.       — Заткнись! — сказал Гарри более серьезным тоном. Он ненавидел, когда Малфой упоминал его друзей в самом разгаре. Это заставляло его чувствовать грусть, вину и ненавидеть себя, но недостаточно, чтобы остановиться, и Гарри знал, что это делает его худшим человеком в мире.       — Все эти безмозглые девчонки, — сказал Малфой, и в его голосе прозвучала ярость. На сколько это было возможно, он начал двигаться еще сильнее. Гарри начал двигать бедрами в темпе его толчков, и стало казаться, что потолок слился со звездами; он впился ногтями в лопатки Малфоя, и Малфой рухнул на него, облокотившись по обе стороны Гарри и уткнувшись лицом в его шею. — Не понимают намеков? Они не видят, какая ты шлюха. Въебал бы этим гарпиям по их тупым рожам.       Гарри был уверен, что он уже не понимает, что говорит.       — Ты мой, — прорычал он Гарри на ухо. По его спине пробежал холодок. — Они должны знать, что ты мой.       Он был настолько опьянен эйфорическими чувствами, охватившими каждую клеточку его тела, его грудь внезапно наполнилась таким странным теплом, что не осознал, насколько опасными были эти последние слова, пока Малфой не решил перейти к действиям.       Он прижался губами к шее Гарри и начал сосать, лизать и кусать. Сначала Гарри застонал, полностью смирившись с этим. Потом он понял: Малфой пытается оставить засос. Если бы все сложилось по-другому, Гарри показалось бы это горячим, но все было совсем не так.       — Стой! — в панике воскликнул Гарри, ударив его по затылку, но Малфой не послушал. Черт, он передвинулся и начал сосать еще сильнее. — Малфой, дери тебя тролль, прекрати! — Он схватил прядь светлых волос и оттащил его голову.       — Ты должен поблагодарить меня, Поттер, — сказал Малфой с ухмылкой. Он схватил руки Гарри и закрепил их над его головой. — Они больше не будут тебя беспокоить. Я знаю, что тебе это тоже надоело.       — Да, может быть, но мы договорились, что не будем… — Малфой, все еще удерживая руки Гарри, наклонился и взял его сосок в рот. Его голова откинулась назад, а глаза зажмурились. — …оставлять следы, — вздохнул он. — Ох да, продолжай в том же духе.       Малфой просунул одну руку под спину, а другую опустил к члену Гарри, начав дрочить ему в бешеном ритме. Игра с его сосками и обычная ебля довольно скоро возвысили его до небес, он так сжимался вокруг Малфоя.       Они приблизились к оргазму одновременно, и Малфой кончил спустя несколько секунд после него. Они надолго замерли, тяжело дыша и восстанавливая силы, затем Малфой скатился и лег на спину.       — И что? — спросил Малфой спустя тридцать секунд, его пальцы заскользили по тем местам, где он оставил свои метки. — Тебе нужно куда-то бежать сейчас или хочешь уйти немного позже?       Гарри действительно нужно было идти. Скорее всего, Рон и Гермиона уже гадали, где он, к тому же, у него было много домашних заданий. Не говоря уже о том, что если дело не касалось секса, время рядом с Малфоем казалось почти пыткой. Но не смотря на все это, они вернулись к сексу через десять минут.

***

      — Почему ты так на меня смотришь, Рон?       — Ты же в курсе, что мы уже в замке? — сказал Рон, не отрывая глаз от его шеи. — Ты можешь снять шарф.       За соседним столиком Гарри услышал смешок, но проигнорировал его.       — Здесь… прохладно, — солгал Гарри.       — Чушь! — сказал Рон. — Ты что-то скрываешь.       Еще больше смешков. Гарри бросил на Малфоя острый взгляд. Пока он отвлекся, он не заметил, как Рон потянулся за шарфом. Он дернул его, и в панике Гарри закрыл засосы.       — Нет! — воскликнул он, пытаясь придумать реалистичное оправдание. — Меня укусил вампир!       — О чем ты? — Рон посмотрел на него как на сумасшедшего. Честно говоря, он и был сумасшедшим, раз спал с Малфоем, особенно его сводило с ума, то как плохо Малфой сдерживал смех. — Ты сам напросился. — Рон начал бороться с Гарри, сумел одолеть его и отдернуть руку Гарри. Его взгляд наткнулся на два гигантских темно-фиолетовых пятна, и он громко ахнул.       Малфой казался очень довольным собой.       — Черт возьми! Гермиона, иди сюда! — Видимо, это новость была достаточно важной, чтобы забыть об их ссоре.       Гермиона бросила на него пронзительный взгляд от стола, где она сидела с Эрни Макмилланом.       — Что такое? — спросила она с упреком.       — Да ничего такого, — сказал Гарри, закрыв лицо руками.       Рон проигнорировал его.       — Просто подойди и посмотри!       — Уф, ладно, но это должно быть реально что-то важное! — Она подбежала, и Рон указал на шею Гарри. Теперь настала очередь Гермионы ахнуть. Она заголосила во все легкие.       — О боже, Гарри! У тебя есть девушка?! Кто она?!       — Нет, у меня нет девушки!       — Ну, вампир точно тебя не кусал, тогда кто? — спросил Рон. Гарри украдкой глянул на Малфоя, тот ухмылялся в свой учебник, как полный придурок.       Лучше всего было бы соврать, да? Так они бы не стали допытываться.       — Ее зовут Кара… Кара Мель.       — Кара Мель? — сказал Рон. — Я не знаю такой девушки.       Гарри почесал затылок.       — Она, э-э, она на Пуффендуе. Четвертый курс, так что это не удивительно, что ты о ней не слышал.       — Кара Мель? — Гермиона подняла бровь. — Звучит ужасно похоже на «карамель», не думаешь?       — Ее родители познакомились в «Сладком королевстве», — солгал Гарри.       — Ладно, я думаю, это мило, — сказала она, хотя в словах все еще проскальзывало сомнение. — Почему же тогда ты зовешь на вечеринку Полумну, а не ее?       — О, с Карой у нас не совсем все серьёзно. Не настолько, чтобы приглашать её на вечеринку. Честно говоря, кажется, мы с ней больше не будем встречаться. — Он был спасён от подозрительного взгляда Гермионы и дальнейших допросов, когда Слизнорт приплелся в класс и начал урок.       Он задал им зелье и отправил к полкам собирать ингредиенты. Когда Гарри потянулся за ингредиентом на самой высокой полке, кто-то подошел к нему и тоже потянулся наверх.       — Ты зовешь с собой Полумну Лавгуда? Серьёзно? — прошептал Малфой.       — Да, — гордо заявил Гарри. — Как подругу. Какое тебе дело? Не говори, что ревнуешь.       Малфой фыркнул и стащил склянку с полки.       — Не обманывай себя, Поттер. С чего бы мне ревновать? — Он повернулся и ушел.       Остаток урока Рон тыкал его и расспрашивал о таинственной Каре Мель. Гарри знал, что Малфой подслушивает каждое их слово. Но что бы ни сказал Гарри, Малфой не сможет на это как-либо отреагировать. Это был шанс на миллион.       — Как она выглядит? Она красивая?       — Она привлекательная, я бы сказал, — произнес Гарри. — Светлые волосы, серо-голубые глаза, красивые скулы, гладкая кожа, хорошо одевается… хотя скорее для помпезности. Она приятно пахнет. — Малфой улыбнулся. — Но с точки зрения характера она настоящая стерва. — Малфой нахмурился.       — Расскажи, что ты чувствуешь к ней, Гарри, — сказал Рон. — Но она должна хотя бы прилично целоваться.       — Когда она перестает говорить о себе или надолго прекращает издеваться над другими, она прекрасно целуется.       — Лучше, чем Чжоу?       Гарри заколебался. Не нужно было подпитывать эго Малфоя.       — Такое неправильно сравнивать. Чжоу плакала в тот раз, когда я ее поцеловал, так что я не знаю, можно ли дать справедливый ответ.       — Видимо, да. Не говори ей, но Лаванда не так уж хороша в этом.       — Правда? Я удивлен, вы ведь только этим занимаетесь.       — Осторожнее, — предупредил Рон. — Но да, она слишком слюнявая и часто пускает в ход язык, а иногда и вовсе мажет мимо моего рта.       — Фу. — Гарри почувствовал тошноту. — Не нужно рассказывать такие подробности.       — Ты только что рассказывал о поцелуях с Карой, почему мне нельзя говорить о поцелуях с Лавандой?       — Разница в том, что я не упомянул язык Кары.       Оставшуюся часть урока они то говорили о «Каре», то варили зелье.       После урока «Кара» втащила его в пустой класс. «Кара» взяла его за галстук и поцеловала: губы были мягкими, как сладкая вата, без слюней или чрезмерно напористого языка, без излишней грубости или излишней нежности, с привычной, плавящей разум интенсивностью, которая, казалось, никогда не ослабевала, независимо от того, сколько раз они целовались.       — А теперь что скажешь, я целуюсь лучше, чем Чжоу?       — Намного лучше, — признал Гарри, затаив дыхание. — Просто не дай этому вскружить тебе голову. Ты и так достаточно высокого о себе мнения.       — Урод.       — Засранец.       С легкой улыбкой «Кара» покинула его.

***

      Наконец-то наступили каникулы, но сначала прошла вечеринка Слизнорта. Как и ожидал Гарри, она оказалась такой же нудной. Слизнорт хвастался им перед высокопоставленными людьми, Гермиона всю ночь убегала от Маклаггена, а Трелони завела пьяную тираду о Флоренции. Интересно стало только в конце, когда Малфоя поймали при попытке пробраться на вечеринку.       Гарри, которому уж точно было интереснее иметь дело с Малфоем, чем прозябать на вечеринке, надел мантию-невидимку и последовал за ним, когда Снейп поволок его в коридор.       Подслушав их разговор, Гарри пошел за Малфоем, более, чем желая узнать, что тот задумал.       Почему и когда он успел выучить Окклюменцию? В чем Снейп поклялся его матери? В чем заключалась его «работа» и кто ее поручил ему? Волан-де-Морт? Почему Снейп так хотел ему помочь?       Гарри не стал рассказывать Малфою, что слышал разговор. Нужно было держать карты при себе. Но он все равно должен был противостоять Малфою, дать ему понять, что его действия не остались незамеченными.       — Малфой! — выкрикнул Гарри, засунув плащ в карман. Малфой подпрыгнул, вздрогнул и обернулся, чтобы посмотреть, кто его позвал. Они были на полкоридора друг от друга, и в свете одного лишь факела Малфой казался скорее тенью, чем человеком.       — Я должен был догадаться, что ты пойдешь за мной, Поттер, — сказал он.       — Чем ты занимался под предлогом вечеринки? — потребовал Гарри.       — Это тебя не касается. Возвращайся на вечеринку. — Малфой начал уходить, но Гарри пошел за ним.       — Я знаю, что ты что-то задумал. Я знаю, что ты как-то связан с Кэти Белл, я знаю, что ты не болел в тот день, когда пропустил квиддич, и я знаю, что ты не просто хотел пробраться на вечеринку. Никто не видит этого, но я все вижу, и тебе не сойдет с рук, что бы ты ни замышлял.       Это словно все перевернуло. Малфой развернулся на каблуках и бросился прямо на Гарри. Думая, что он собирается ударить его, Гарри потянулся за палочкой, но не успел ее взять в руку. Малфой схватил Гарри за воротник и подтянул его на расстояние поцелуя.       — Я скажу это только один раз, Гарри, так что слушай внимательно: держись подальше от этого. Хоть раз в жизни не суй свой нос в чужие дела. Ты навредишь себе, если будешь копаться дальше. Вернись. На. Вечеринку. Я уверен, что Полумна ждет тебя.       Он на мгновение всмотрелся в лицо Гарри, его взгляд упал на губы, словно он хотел поцеловать его. Но он не стал этого делать. Малфой отпустил Гарри и оставил его в темном коридоре одного.       Гарри знал это чувство. То, когда кто-то говорил ему оставаться в стороне для собственной безопасности. Люди делали так с тех пор, как он поступил в Хогвартс, и он был знаком с этим так хорошо, что его это бесило до безумия. Он вполне мог защитить себя, он доказал это давно. Но Малфой? Ему было плевать на защиту Гарри. Верно? Точно. Он просто предупредил Гарри, или более подходящим словом было бы «пригрозил».       Гарри лишь наполовину послушался его. Он вернулся на вечеринку, но он не станет держаться подальше от дел Малфоя. Никогда. Особенно после того, что он услышал ранее в том классе.