Глава 4. Одержимость
13 марта 2025 г., 00:56
Теории Гарри не находили отклика. Казалось, что какими бы вескими ни были его доказательства о том, что Малфой замышляет что-то зловещее, никто, кроме него, не хотел принимать правду. Даже Гермиона, услышав о разговоре между ним и Снейпом и узнав о связи с Фенриром Сивым, не решалась увидеть то, что было прямо перед ее глазами.
Это становилось вопиющим. Только Гарри был готов видеть Малфоя таким, каким он был на самом деле.
События вечеринки и практическое подтверждение того, что Малфой выполнял какое-то поручение Волан-де-Морта, все же не были достаточно сдерживающим фактором. Уже через день после возвращения в замок их тела сплелись в муках ненависти и восторга.
Как только Гарри вошел в Выручай-комнату, он сразу почувствовал, что то, что произошло на вечеринке, висело над ними обоими, как нож, подвешенный на тонкой веревке. Они не хотели говорить об этом. Они не хотели говорить ни о чем, даже если это имело отношение к тому, что они делали; словно в том сне Гарри, в котором они трахались в Тайной комнате, на летающей венгерской хвостороге, одетые только в свитера Уизли. Это было в канун Рождества, когда Гарри начал чувствовать «голод» — только так это можно было назвать. Зато потом было довольно неловко смотреть, как они все раскрывают свои свертки со свитерами от Миссис Уизли на следующее утро. Нет, Малфой просто поцеловал его, и Гарри был уверен, что слизеринец вздохнул с облегчением.
Была и практическая причина для столь раннего побега в безопасность Выручай-комнаты. Как единственный из всех шестикурсников, кто испытал аппарацию, с учетом предстоящих уроков он стал знаменитостью среди своих сверстников. Как бы ему ни хотелось ответить на двухсотый вопрос незнакомого пуффендуйца о том, каково это — аппарировать, гораздо лучшим времяпрепровождением было то, как Малфой держал его за задницу, когда Гарри скакал на нем — и все это происходило перед встречей с Дамблдором.
И с остаточным вкусом семени Малфоя на языке он пошел рассказывать Дамблдору то, что услышал той ночью в классе. Но снова его слова не восприняли всерьез, и Гарри почувствовал, что он единственный, у кого работают мозги.
Несмотря на, казалось бы, невежественное решение Дамблдора проигнорировать опасения Гарри, он принял задание добыть у Слизнорта воспоминание о крестражах и предпринял первую попытку после следующего урока Зельеварения.
Все прошло в точности так, как он и ожидал.
Гарри вышел из класса Зельеварения, расстроенный и уже планирующий следующую попытку. Он был еще больше расстроен, обнаружив, что Малфой не ждет его снаружи, хотя и не был удивлен; Малфой был не из тех, кто ждет людей. Ему не хватало критического навыка терпения. Но все же у них была своя уже устоявшаяся схема, и отказываться от нее из-за того, что Гарри потратил две лишние минуты, было нелепо.
Думая, что, возможно, он пошел в пустой класс, Гарри заглянул внутрь, но Малфоя там не было. Он застонал от раздражения и злости — он будет нервничать весь остаток дня, если не получит свою дозу. Затем он пошел в ванную комнату, ближайшую к классу зелий, решив, что это следующее лучшее место для поиска. Он вошел и обнаружил Малфоя, энергично оттирающего свою мантию от отвратительного зелья, которое он пролил на уроке.
— Ты долго возился, — сказал Малфой. — Что? Слизнорт заставил тебя остаться, чтобы ты отсосал ему? Не удивлюсь, учитывая, что ты его любимая игрушка на публике.
Гарри содрогнулся от этой мысли.
— Отвратительно. Нет, я должен был спросить его кое о чем. — Его взгляд упал на грудь Малфоя, на которой тот сосредоточил свое внимание. Гарри не стал напоминать ему о Чистящих чарах. Затем он окинул взглядом все кабинки, которые, казалось, были пусты, закрыл и запер дверь взмахом палочки. — Один из способов избавиться от этой грязи — снять мантию.
— Знаешь, на сколько она дорогая? — спросил Малфой, указывая на одежду. — Она стоила четыреста галеонов! И я виню тебя за это!
— Меня?! — усмехнулся Гарри. — Не моя вина, что ты сварил дерьмовое зелье!
— О пожалуйста, ты каким-то образом обманывал всех весь год, и нет, не подумай, мне было все равно, потому что у меня были более важные дела, но сейчас это настоящая потеря!
— Потеря? Это мантия, Малфой. И даже если бы я жульничал — а я не жульничаю — это все еще не моя вина.
— Их сшила вручную в Милане лучшая швея всей Европе! Это не просто мантия, ты, некультурный остолоп!
— Господи, ты невыносим, — фыркнул Гарри, закатив глаза. Малфой презрительно усмехнулся. — Так что, мы займемся этим сейчас или нет?
— Разуй глаза, Поттер, я занят. Мы сделаем это позже.
— Ах, — сказал Гарри. — Ладно. — Он отпер дверь и собрался уже уходить, но внезапно у него возникла мысль. — Кстати, ты случайно не знаешь, что такое крестраж?
— Я понятия не имею, что это такое, и без понятия, с чего ты решил, что я могу об этом знать и даже если бы знал, с чего бы мне рассказывать тебе.
— Ну, — сказал он. — Предполагается, что крестраж — очень темная магия. Я так понимаю, что такие вещи как раз по твоей части.
Малфой схватился за края раковины, повернулся и бросил на него убийственный взгляд.
— Знаешь что, забудь. Мы не встретимся сегодня. Убирайся.
Сдерживая хмурый взгляд, Гарри захлопнул за собой дверь. После двух неудач подряд Гарри чувствовал раздражение из-за каждой мелочи весь оставшийся день. Сексуальная неудовлетворенность быстро возросла, если не перешла все границы.
***
— Гарри, — сказала Гермиона тем вечером за ужином. — Ты можешь попросить Бон-Бона передать рыбу? Рон, сидевший по другую сторону от Гарри, выгнул шею и уставился на нее. — Гарри, можешь передать Гермионе, что я не передам ей рыбу, пока она не перестанет меня так называть? — Гарри, можешь сказать Бон-Бону, что ему нужно повзрослеть? — Гарри, ты можешь сказать… Гарри огрызнулся, вымещая на них всю злость. — Ради любви Мерлина! — воскликнул Гарри, заставив их часть стола замолчать. — Заткнитесь, заткнитесь, заткнитесь! Уже прошли месяцы, а вы оба все еще ведете себя как дети! Я больше не хочу этого слышать! Вы словно в глупой драме! Просто покончите с этим и займитесь чем-нибудь! — Гарри! — ахнула Гермиона. — Что?! — Теперь половина Большого зала затихла и уставилась на него. Но Гарри не переставал орать. — Кто-то должен был сказать это вам, потому что если это продолжится, я сброшусь с Астрономической башни! — Эй! — Лаванда высунула голову из-за плеча Рона. — Думаю, мы уже достаточно от тебя услышали! — Согласен! — Гарри встал из-за стола, засунул последний кусок жареной рыбы в салфетку и выбежал из Большого зала. Примерно через пятнадцать минут Гермиона тоже пришла и села за стол, где сидел Гарри. — Что на тебя нашло? — спросила она. — Ты ходишь злой с самого урока зелий. — Разве я не прав? — ответил Гарри. — Я так долго терпел ваши с Роном глупости, и, честно говоря, это чудо, что я не сорвался раньше. Гермиона глубоко вздохнула, закрыв глаза. — Ладно, возможно, ты прав. Но это все равно не объясняет, почему ты весь день был со всеми груб. — Я был расстроен из-за того, что Слизнорт мне ничего не рассказал, — сказал Гарри, хотя это было сильным преуменьшением по сравнению с тем, что происходило внутри него после нарушения его привычного распорядка дня. — Что ж, не сдавайся, у тебя будет много возможностей вытянуть из него это, — сказала Гермиона. — Но ты не должен вымещать это на нас. — Извини, — сказал Гарри, хотя он все еще чувствовал, что не был полностью неправ в этой ситуации. — Спасибо. — Последовала короткая пауза, прежде чем она спросила, — Хочешь, я помогу придумать, как вытащить информацию из Слизнорта? Гарри кивнул, и Гермиона оставалась с ним, до тех пор, пока не появились Рон и Лаванда, которая наградила его взглядом, который мог бы соперничать с ледяным взглядом Малфоя. Малфой не держал обиды на их разговор. Черт, Гарри едва успел допить чай на следующее утро, как его вызвал кнат в чулан для метел неподалеку от Большого зала. Похоже, он был не единственным, у кого накопилось напряжение из-за вчерашней пропущенной встречи. На уроке Травологии Рон почти сразу заметил, что настроение Гарри улучшилось по сравнению со вчерашним днем.***
Наступил февраль, а Гарри так и не добился никакого прогресса в получении воспоминаний Слизнорта или в выяснении того, что такое крестраж. Ничего интересного не происходило, кроме уроков аппарации, на которых студентов постоянно расщепляло. По крайней мере, были какие-то подвижки с делом Малфоя. Узнав, что Малфой использует Крэбба и Гойла в качестве дозорных, Гарри взял себе за привычку следить за ним на Карте Мародеров при всякой возможности. Он мог часами лежать в постели, наблюдая, как имя Малфоя перемещается по карте, ожидая, когда он сделает что-нибудь хоть немного подозрительное. Самым странным было то, что Гарри часто не мог найти его имя среди сотен других, усеивающих карту. Он задавался вопросом, покидает ли Малфой территорию школы, но с учетом такого количества охраны в замке он сомневался, что Малфой был достаточно умен, чтобы проскользнуть мимо авроров, охраняющих Хогвартс. Странно было видеть, как он изолирует себя от Крэбба и Гойла, которые были его верными головорезами в течение шести лет, но такие вещи происходят, когда люди становятся старше. Рон и Гермиона, грустно размышлял Гарри, были живым доказательством. Из наблюдений Гарри за Картой Мародеров, Малфой большую часть времени проводил один. На самом деле, Гарри задавался вопросом, был ли именно он, Гарри, тем самым человеком, с которым Малфой проводил больше всего времени. «Жизнь иногда принимает такой странный оборот» — это было единственным выводом Гарри касательно этого открытия. В течение недели перед Днем Святого Валентина Гарри видел Рона все реже и реже, так как Лаванда считала, что это была «Неделя Святого Валентина». Что означало, что Гарри проводил больше времени с Гермионой, которая на протяжении всей недели пребывала в состоянии постоянной подавленной ярости. — Упс, — сказала она, «случайно» уронив маленького мертвого паука рядом со стулом Рона по пути к своему и Гарри столу. Рон закричал во все легкие, едва не налетев на Эрни и опрокинув оба их котла. Весь класс ожил от смеха, и Гермиона ухмыльнулась про себя, садясь обратно рядом с Гарри. Весь класс, за исключением одного человека: Малфоя. То, что наверняка заставило бы его лопнуть от смеха год назад, в этот раз не сработало. Гарри, не стесняясь, смотрел на него, сбитый с толку, пока Гермиона не привлекла его внимание. — У тебя есть планы на завтрашний День Валентина, Гарри? — спросила она. Взгляд Малфоя метнулся в их сторону, и Гарри отвернулся. — Я не знаю, — ответил Гарри. Гермиона начала отщипывать паучьи лапки пинцетом. У Гарри было предчувствие, что Рон пропустит этот важный шаг, даже если это требовалось в приготовлении зелья. — А как насчет той девчонки Кары Мель? Ты не думал о встрече с ней? — Не знаю. Мы это не обсуждали. — Тебе стоит ее представить, — предложила Гермиона. — Я поглядывала на стол Пуффендуя во время еды, но там не было ни одной девушки, которая соответствовала бы твоему описанию. — О, э-эмм, не знаю, — сказал Гарри, и его сердце подпрыгнуло в груди. — Как я уже говорил, у нас, на самом деле, не так уж все серьезно, и она грубовата, и я не разговаривал с ней с тех пор, как начались каникулы, и я не думаю, что это хорошая идея. — Ты сейчас просто придумываешь оправдания. — Оставь это, Гермиона, — решительно сказал Гарри. Гермиона вздохнула, долго и тяжело. — Мальчики. После урока Гарри и Малфой пробрались в пустой класс, и как обычно все пришло к тому, что Малфой лежал на парте, пока Гарри подпрыгивал на нем, пытаясь попасть в точку, которая заставляла его чувствовать себя на небесах. — Да, — простонал он, как только нашел ее, запрокинув голову назад. — Да, да, да. — Блять, ты сейчас такой красивый, — сказал Малфой. Он провел руками по бедрам Гарри, забрался под рубашку и коснулся талии. — Да? — Руки Гарри обрели собственный разум, опустились и легли на руки Малфоя. — Да, — сказал он. — И издаешь такие звуки. Продолжай так стонать. Это было несложно. Было бы сложнее молчать, особенно когда Малфой начал двигать бедрами. — О боже, — завыл он, упираясь руками в грудь Малфоя, и начал говорить всякие грязные фразы, которые приходили ему на ум. — Вот так. Ты так глубоко во мне. Да, черт возьми, прямо там. — Мгх-х, я сейчас кончу, — сказал Малфой. — Блять, кончи в меня. Малфой укусил тыльную сторону ладони, его бедра затряслись, и он кончил внутрь — как и просил Гарри. — Давай, — сказал Гарри, — Моя очередь. — Малфой обхватил рукой член Гарри, двигая ею так энергично, что она превратилась в бледное размытое пятно. Гарри насадился так глубоко, как только мог, и почти потерял сознание от удовольствия, крича настолько громко, что, скорее всего, это разнеслось по всему классу. На лице Малфоя появилась блаженная улыбка, и она оказалась заразительной. Гарри прикусил губу, подавляя несколько коротких смешков. Это было непроизвольно, то, как они реагировали, Гарри был в этом уверен. Гарри был первым, кто снова мог произносить слова: — Ну и что, встретимся завтра? — Я думаю, завтра — самый подходящий день, чтобы сделать это. Если только у тебя нет планов с Карой Мель… — Заткнись. Ты не можешь шутить об этом, учитывая, что именно ты заставил меня ее выдумать, — сказал Гарри, изо всех сил стараясь сохранить серьезное выражение лица. — Я ни о чем не жалею. Так во сколько завтра? — Одиннадцать. Выручай-комната? — Как всегда. Гарри хотел было начать собираться, но сначала наклонился, чтобы обменяться несколькими жаркими, крепкими поцелуями, заставившими мир вокруг него закружиться, словно вихрь. — Здрасьте? — тихий голос остановил этот вихрь. — Э-это хоровая комната? Их глаза распахнулись посреди поцелуя, и они в унисон отстранились и посмотрели в сторону двери. Маленький мальчик, без сомнения, первокурсник, стоял в дверном проеме, уставившись. — Ты что, спятил? Нет! — рявкнул Малфой. — Убирайся, пока мы тебя не вышвырнули в Запретный лес! — Обычно Гарри отчитал бы его за такую угрозу, но в этой ситуации это было более чем оправданно. Ребенок кинулся в коридор, и как только дверь закрылась, они вскочили со стола и бросились одеваться. — Это плохо, — сказал Гарри. — Проницательное наблюдение, Поттер. Твой интеллект — просто чудо. — Не время. Что нам с ним делать? Мы должны убедиться, что он никому не расскажет. — Я бы предложил тебе бросить его в Тайную комнату. — Нет! — сказал Гарри. — Это худший, самый худший вариант развития событий. — Тогда мы вместо этого сотрём ему память? — … возможно. Но он же маленький, да? Мы, наверное, можем просто напугать его и заставить замолчать. — Хорошо, но если это не сработает… — сказал Малфой. — Мы можем стереть ему память, — сказал Гарри. Мораль тут ни при чем. Если бы дошло до дела, он бы, наверное, исключил этого ребенка, прежде чем хоть одна душа узнала о нем и Малфое. — Пойдем, поймаем этого маленького негодяя, — сказал Малфой, как только они оба снова надели штаны. Однако, как только они вышли наружу, они кое-что поняли. — Ты видел, куда он пошел? — спросил Гарри. — Нет. Черт. — Они не могли пойти вместе обыскивать коридоры. — Кажется, он был в мантии Когтеврана, но я могу ошибаться. Начала нарастать тревога. Такая, от которой скручивало живот, а мир казался вращающимся со скоростью миллионов миль в час. — Это твоя вина! — Гарри ткнул пальцем в его сторону. — Тебе следовало запереть за собой дверь! — Какой же ты жалкий, — усмехнулся Малфой. — Не можешь ни за что отвечать. Я бы запер дверь, если бы ты подождал две секунды, прежде чем на меня наброситься, так что вообще-то это твоя вина! — Ты не мог остановить меня, чтобы запереть дверь? — Ты не мог остановить меня, чтобы запереть дверь? — Знаешь, это смешно, но нам нужно придумать план, как найти этого ребенка и заставить его молчать. — Но ты был тем, кто… ой, забудь. Каков твой блестящий план? — сказал он, закончив с нотой сарказма в голосе. — Ладно, — вздохнул Гарри и пожал плечами. — Мы пойдем на ужин пораньше и пристально будем следить за всеми, кто заходит в зал, затем выводим его из Большого зала и говорим ему молчать о том, что он видел. — Я не могу, — сказал Малфой. — Меня не будет сегодня на ужине. Гарри осмотрел его снизу-вверх. — Почему не будет? — Не твое дело. Но ты сможешь это сделать сам, не так ли? А завтра мы найдем его и поговорим. Он будет более напуган, если нас будет двое. — Скорее всего, — сказал Гарри. — Ладно, я сам прослежу. — Тогда решено, — сказал Малфой. — Смотри, не облажайся. — Пожалуйста, я теряю гораздо больше, чем ты. Малфой закатил глаза. Когда они отошли друг от друга, Гарри крикнул: — Это всё же твоя вина!***
— Его зовут Пит Эллингтон, и ты был прав, он в Когтевране. Он первокурсник, полукровка, у него есть сестра, тоже в Когтевране, на третьем курсе. Он левша, его любимая еда — спагетти, его любимый цвет — синий, он любит шахматы, не такой уж большой поклонник квиддича, и он боится клоунов, змей, темноты и Волан-де-Морта. Малфой вздрогнул при упоминании Волан-де-Морта, но сказал: — Боже мой, Поттер, ты должен был найти его в толпе, а не собирать досье на его жизнь. Как ты все это узнал? — Полумна мне рассказала, — объяснил Гарри. — Я подумал, мы можем использовать эту информацию, если понадобится. Я также спросил ее, какие предметы сегодня у первокурсников Когтеврана, и она сказала, что у них будут Чары и Трансфигурация. Они все сейчас на Трансфигурации, я думаю. — Тогда чего мы ждем? — Малфой потянулся к дверце чулана для метел. — Давай покончим с этим, чтобы нам не пришлось проводить еще больше времени вместе. — Подожди. Гарри схватил его за руку. — Нас не должны видеть вместе. Дай-ка я надену плащ. — Он полез в карман, расправил мантию-невидимку и накрылся ею. — Откуда ты вообще берешь эти штуки? — спросил Малфой, в его голосе послышалась зависть и беспокойство. — Так я тебе и сказал. А теперь пойдем. Малфой скорчил ему рожу, но все равно выскользнул в коридор. Гарри плелся следом за ним. Не говоря ни слова, они направились в класс Макгонагалл. — Дай проверю через дверь, — сказал Гарри. — Они не увидят моего лица. — Он протиснулся мимо Малфоя и прижался лицом к маленькому стеклянному окошку на двери. Разумеется, студенты в сине-бронзовых формах сидели там, пытаясь превратить мышей в табакерки. — Они здесь, — подтвердил он, отступая назад. — И что теперь, — сказал Малфой, глядя примерно на полметра мимо Гарри. Гарри не стал его поправлять. — Будем ждать. В течение следующих десяти минут они оба стояли по разные стороны зала, как можно дальше друг от друга. Не имея других дел, Гарри обнаружил, что рассеянно смотрит на то, как Малфой прислонился к каменной колонне, скрестив руки на груди, и уставился в пространство свои острым взглядом. Завороженный Гарри не заметил ни звонка, ни одиннадцатилетних детей, выходящих из двери. Так продолжалось до тех пор, пока возле двери не послышался шум. — Эй, смотри, куда идешь! — Одна девочка натолкнулась на темноволосого мальчика, который застыл, уставившись прямо перед собой на Малфоя. Гарри решил, что тот узнал его. Пит сглотнул, увидев злое выражение лица Малфоя, и медленно пошел в сторону Гарри, пока Малфой начал отходить от стены. Гарри подождал, пока дети разойдутся, чтобы не натолкнуться ни на кого из них, но как только места стало достаточно, поспешил вперед и схватил Пита за плечо. Он закричал во все горло и выпустил из рук книги. Гарри наклонился и прошептал ему на ухо: — Расслабься, это займет всего минуту. С тобой все будет хорошо. Глаза Пита расширились от еще большего страха. — Ты призрак?! — Нет, пойдем с нами, и ты увидишь. Я даже понесу твои книги. — Гарри наклонился, сгреб учебники в руку и повел Пита по коридору. Было слышно, как Малфой идет следом. Они забежали в первый попавшийся туалет. — Здесь есть кто-нибудь? — проверил Малфой. Никакого ответа. Он запер дверь, и Гарри снял с себя мантию-невидимку. Они оба подошли к Питу, бедному парню, который постоянно переводил взгляд с одного на другого и отступал к стене. — Пит, не так ли? — спросил Гарри, опускаясь до уровня его глаз. Он быстро кивнул. — Ты Гарри Поттер, да? Малфой возмущенно фыркнул. — Э-э, да, но это не… — Откуда ты знаешь, кто я? Я всего лишь на первом курсе. — Я дружу с Полумной Лавгуд. Ты ее знаешь? Пит пожал плечами. — Не особо. Моя сестра говорит, что она странная. — Она не такая уж странная, если узнать ее поближе, — сказал Гарри. — Слишком долго. — Малфой наклонился, как Гарри. — Слушай, малыш, знаешь, что ты видел вчера? — Да, вы двое целовались на столе без штанов. Это странное занятие. — Заткнись и слушай, — резко сказал Малфой. Пит крепко поджал губы. — Мы здесь, чтобы предупредить тебя, что если ты когда-нибудь, когда-либо в своей жизни расскажешь кому-нибудь о том, что ты видел, мы запрём тебя в тёмной комнате с клоуном и коброй. Пит сглотнул. — Ты сможешь… ты сможешь это сделать? — О да, — сказал Гарри. — Я уже видел, как он вызывал из воздуха большую, голодную змею. — А он может разговаривать с ними, говорить им, что делать; например, нападать на любопытных первокурсников, которые открывают неправильные двери. — Я не хотел, — сказал Пит. — Клянусь, мне жаль. — Ничего страшного, ошибки случаются, — успокоил его Гарри. — Нам просто нужно сохранить это в тайне. Если ты сделаешь это для нас, мы больше никогда тебя не побеспокоим и не запрём в комнате с клоуном и коброй. Ты ведь ещё никому не рассказал? — Нет, — сказал Пит, покачав головой. — Никому. — Отлично. И никогда не рассказывай, — сказал Малфой. — Иначе ты знаешь, что будет. Пит посмотрел в сторону двери. — Это все? — Это все. Вот твои книги. — Гарри отдал ему вещи, и он бросился к двери. — Мы за тобой следим! — крикнул Малфой, когда Пит нырнул в проход. Гарри тут же толкнул его плечом, сверкнув взглядом. — Ты мог бы быть и повежливее. — Он не знал, почему он так расстроен. Ему следовало без лишних раздумий снизить свои ожидания, ведь это был Малфой. — Не строй из себя праведника, это бы не сработало, если бы мы его не напугали. И если я правильно помню, ты был на сто процентов готов стереть ему память, если понадобится, так что хорош гнать. — Как скажешь, — сказал Гарри. — Мы с этим разобрались, можем идти. — Наконец-то. Все еще в силе на сегодня? — Ага, в одиннадцать, через шесть часов. И все это время тебе следует кое-что знать. — Когда Гарри протискивался мимо Малфоя по пути к выходу, он схватил его за запястье и засунул в свои штаны. — Сегодня я без трусов. — Глаза Малфоя потемнели от похоти, но Гарри просто вытащил руку и отступил. — Счастливого Дня Валентина. Чувствуя себя уверенным, Гарри вышел, прекрасно понимая, каким дерзким станет Малфой с наступлением темноты.***
Наконец, Гарри добрался до седьмого этажа, почти запыхавшись. Он просто быстро прошел весь путь от поля для квиддича до замка и поднялся по нескольким пролетам крутой лестницы, чтобы успеть вовремя. Он не смог встретиться с Малфоем вчера, так как Рона отравили, поэтому хотел наверстать упущенное. Он дошел до Выручай-комнаты и нахмурился. Двери там не было. Малфоя тоже. Это было странно, учитывая, насколько пунктуальным он всегда был, и тот факт, что к тому времени, как Гарри прошел туда-сюда три раза, уже прошла минута. Думая, что его просто что-то задержало, Гарри вошел внутрь и разделся. Он хотел все быстро сделать, чтобы потом пойти в больничное крыло навестить Рона. Оставшись в одном нижнем белье, он сел на кровать и стал ждать. Прошло пять минут, затем десять. На пятнадцатой минуте Гарри был почти уверен, что Малфой не появится. Гарри подумал о том, чтобы одеться и уйти; ей-богу, он был реально измотан. Он не спал большую часть прошлой ночи, беспокоился о Роне и измотал себя на тренировке, и теперь он лежал на этой большой мягкой кровати с подушками, которые призывали его, как сирены. Поэтому вместо того, чтобы уйти, Гарри подполз к изголовью кровати, снял очки, упал на спину и отключился. Когда он проснулся, ему показалось, что время вообще не сдвинулось, хотя он чувствовал себя гораздо более отдохнувшим. Гарри потер глаза и сел, зевнув. Он надел очки на лицо, затем взглянул на часы. — О нет! — Прошло целых два часа, а это значит, что Гарри проспал весь ужин. Он тут же вскочил, набросил одежду и в ярости поспешил уйти. Малфой только что потратил два чертовых часа его времени. — Такой бесцеремонный, никчемный, ничтожный придурок, — бормотал себе под нос Гарри, на пути на четвертый этаж, где находился лазарет. Но когда он повернул за угол, то наткнулся на кого-то. — Ой, извините, извини… — Гарри посмотрел и увидел, в кого он врезался. — Смотри, куда идешь, придурок. — Уйди с дороги, Поттер. Гарри почти подчинился, но ему нужно было узнать, почему его заставили спать вместо того, чтобы трахаться. — Где ты был? Малфой пожал плечами. — В подземелье Слизерина, делал домашнее задание. — Ты хочешь сказать, что бросил меня ради домашнего задания? Нахмурившись, Малфой сказал. — Надеюсь, ты не стал меня ждать, потому что я точно не стал тебя ждать вчера, когда ты сделал то же самое. — Нет, я не ждал тебя. Ты не такая уж важная часть моей жизни, — сообщил ему Гарри. — И, кстати, у меня были совсем другие заботы. Я должен был быть рядом со своим лучшим другом, который, знаешь ли, едва выздоровел после того, как его напоили любовным зельем и отравили в один и тот же день. — Отравили? — Ты действительно не знаешь? — Здоровье Уизли не является моим главным приоритетом. — Да, ну что ж, он съел шоколадные котелки, приправленные любовным зельем, которые предназначалось мне, а потом выпил отравленную медовуху в кабинете Слизнорта, когда пытался запить противоядие. Он всю ночь пролежал в больничном крыле, поэтому я не мог прийти и отсосать твой претенциозный член. Нахмуренность на лице Малфоя стала еще ярче. — Черт возьми, — прошептал он. — Что? — Ничего, — отрезал Малфой. — А откуда у тебя вообще оказались котелки с любовным зельем? — Ромильда Вейн пыталась опоить меня им весь год, — сказал Гарри, закатив глаза. — Она почти так же сильно раздражает, как и ты. — Как она выглядит? Гарри не был уверен, почему он был так заинтересован. Он колебался, прежде чем сказать ему. — Вьющиеся темные волосы, карие глаза, выдающийся подбородок. Она на четвертом курсе, я думаю. Зачем тебе это? — Не зачем, — сказал Малфой пугающе беспечно. — А теперь уйди с дороги. Гарри с удовольствием выполнил его просьбу, грубо толкнув его плечом, проходя мимо и не сказав больше ни слова. Продолжая путь в Больничное крыло, Гарри понял, что во всем этом, на самом деле, виноват Малфой. Если бы Гарри не пришлось искать его по всей Карте Мародеров два дня назад, если бы Малфой просто лежал в своей постели, как и положено, то, возможно, он бы уделил достаточно внимания своему окружению, чтобы предупредить Рона, что конфеты были испорчены. Сваливая вину на Малфоя, он снова начал злиться, добавляя злости от того, что тот убежал от Гарри. Он кипел от злости во время своего короткого визита к Рону, который все время спал; кипел, когда топал в Гриффиндорскую башню; кипел, пока ложился спать; кипел, когда задавался вопросом, куда направлялся Малфой, и вытащил Карту Мародеров, чтобы проверить; кипел, когда снова не мог найти имя Малфоя; кипел, когда понимал, что не было ни минуты, утром, днем или ночью, когда Малфой не таился бы в его голове, будь то эротические сны или подозрительные размышления; кипел от того, что был поглощен одержимостью Малфоем, нездоровой в высшей степени. На следующее утро за завтраком он вошел вместе с Гермионой и сердито посмотрел на Малфоя за все эти проступки, но тот этого не заметил. Завтрак продолжался как обычно, пока… — Ааа! За столом Гриффиндора Ромильда Вейн прикрыла заплаканное лицо, но было тщетно. Любой за столом мог видеть ее обезображенное лицо. Ее подбородок вырос на целый метр от лица, больше напоминая оружие, чем подбородок. И он продолжал расти. — Кто это делает?! Остановитесь! С нее хватит! — закричала одна из ее подруг. Гарри, догадавшись, посмотрел через зал на стол Слизерина. Он нисколько не удивился, увидев, что Малфой вытащил палочку и с довольной ухмылкой наблюдал за разворачивающимся хаосом. Должно быть, он почувствовал взгляд Гарри, потому что через несколько мгновений их глаза встретились. Он знал, что не должен был мириться с таким поведением. То, что он делал с Ромильдой Вейн, было невероятно подло. Но в то же время Ромильда пыталась подсунуть ему магический эквивалент наркотика для изнасилования на свидании, о котором Гарри слышал в рекламе, когда был у Дурслей. Ему было трудно испытывать к ней жалость. Ему также было трудно не считать это забавным. Совершенно не контролируя себя, он улыбнулся Малфою. Малфой улыбнулся в ответ. Гарри больше не злился на него. Момент был испорчен, когда опозоренная Ромильда побежала по проходу со своими друзьями. Она ненадолго остановилась перед Гарри, они обменялись взглядами, и она начала сжимать подбородок еще сильнее. Малфой убрал палочку, как только она вышла из комнаты. — Бедная девочка, — пробормотала Гермиона, но Гарри не ответил, он был слишком занят, улыбаясь своим сосискам.***
Гарри поднялся с кровати, озираясь в замешательстве. Он только что был в воздухе, крича на МакЛаггена, так почему же он оказался в теплой постели, глядя на золотую лампу, которая отбрасывала такой же золотой круг на темный потолок. — Как мило, что ты зашел. — Гарри посмотрел в сторону и увидел, как Рон улыбается ему. Гарри моргнул и огляделся. Воспоминания возвращались к нему: бладжер, летящий на него, комментарии Полумны, опоздание на поле, Гарри, врезающийся в Малфоя у Больничного крыла, когда он снова пропустил еще один матч по квиддичу. Уже наступил закат, поэтому он решил, что слишком поздно загонять Малфоя в угол. — Что случилось? — Сотрясение мозга, — сказала мадам Помфри, подбегая и откидывая его на подушки. — Не о чем беспокоиться, я сразу же вылечила его, но я оставляю вас на ночь. Вам не следует перенапрягаться в течение нескольких часов. Гарри пытался спорить, горя желанием пойти и высказать МакЛаггену все, что у него на уме, но мадам Помфри была непреклонна в своем решении. Когда она ушла, они с Роном немного поболтали, в основном об ужасном исходе игры. Так продолжалось до тех пор, пока Гарри не упомянул Малфоя в разговоре, что уже вошло у него в привычку. — Я видел, как Малфой сбежал с парой девочек, которые, судя по всему, не особо горели желанием это делать, и это уже второй раз, когда он не пошел на игру вместе со всей школой. Он ведь пропустил последний матч, помнишь? — Гарри вздохнул. — Жаль, что я не проследил за ним в этот раз, матч был таким отстойным… — Даже если бы он не застал его за чем-то, был шанс, что он получил бы от этого удовольствие. Но нет, ему просто пришлось играть и остаться с пробитой головой. — Не будь идиотом, — резко сказал Рон. — Ты не можешь пропустить матч по квиддичу только для того, чтобы следить за Малфоем, ты же капитан! — Я хочу знать, что он задумал, — сказал Гарри. — И не говори мне, что это все в моей голове, не после того, как я подслушал их разговор со Снейпом. — Я и не говорил, что это все у тебя в голове, — сказал Рон, приподнявшись на локте и хмуро глядя на Гарри, — но нет такого правила, что только один человек может замышлять что-то плохое в этом месте! Ты становишься немного одержимым Малфоем, Гарри. Я имею в виду, пропустить матч, просто чтобы проследить за ним… — Я хочу поймать его на этом! — сказал Гарри в отчаянии. — В смысле, где он находится, когда исчезает с карты? Или когда его нет… в классе? — Он едва удержался от того, чтобы сказать «со мной». — Не знаю. Хогсмид? — предположил Рон, зевая. Гарри фыркнул. У Малфоя на это времени точно не было. — Я никогда не видел, чтобы он ходил по каким-либо секретным путям на карте. За ним вроде теперь приглядывают? — Ну, тогда я не знаю, — сказал Рон. Между ними повисла тишина. Гарри уставился на свет от лампы над собой, думая о Малфое. Если бы только у него была сила Руфуса Скримджера, он бы смог установить слежку за Малфоем, но, к сожалению, у Гарри не было команды авроров в своем распоряжении. Он мимолетно подумал о том, чтобы попытаться подговорить ОД, но тут снова возникла проблема: студенты будут пропускать уроки, а ведь у большинства из них, в конце концов, все еще было плотное расписание. Из кровати Рона донесся низкий, грохочущий храп. Через некоторое время из своего кабинета вышла мадам Помфри, на этот раз в плотном халате. Легче всего было притвориться спящим — Гарри перевернулся на бок и услышал, как занавески закрываются по ее взмаху палочкой. Светильники погасли, и она вернулась в свой кабинет. Он услышал, как за ней щелкнула дверь, и понял, что она отправилась спать. Он вспомнил визиты в больницу в прошлые годы и содрогнулся, вспомнив тот случай, когда Локонс удалил ему кости. Вспомнил, как проснулся и увидел Добби у подножия своей кровати, и на мгновение задумался, есть ли у него ответ на все его проблемы. Что, если бы он просто заставил Кикимера следить за Малфоем весь день, он не мог сказать «нет»… но Гарри понял, что, если сделает это, то он и Малфой будут пойманы с поличным его собственным домовым эльфом, так что это было исключено. Гарри придется отложить свои планы на другой день. Пока он был без сознания несколько часов, делать было нечего, кроме как спать. Он закрыл глаза, но прошло лишь мгновение. Звук тихих, осторожных шагов наполнил воздух, приближаясь все ближе и ближе к койке Гарри. Он сел, схватил палочку и уставился на занавески, не моргая. Высокая, гибкая тень появилась за белой тканью, и Гарри сразу понял, кто это был. Он опустил палочку как раз в тот момент, когда занавески осторожно раздвинулись. — Какого черта ты творишь? — прошипел Гарри, надеясь не разбудить Рона. — Пришел получше приложить тебя по голове, — саркастически прошептал Малфой. — Как ты думаешь, зачем я здесь? Я хочу тебя трахнуть. — Здесь? — Гарри был ошеломлен его наглостью. — Сейчас? Ты серьезно? — Да, — сказал Малфой, явно раздраженный тем, что Гарри сомневается в этом решении. Он подкрался достаточно близко, чтобы Гарри мог разглядеть его лицо — что-то было не так. Волосы были растрепаны, словно он дергал их в припадке нервозности. Глаза были розовыми и опухшими, таким его Гарри никогда не видел. Он не казался спокойным, собранным или как обычно тщательно сдержанным. И именно тогда Гарри понял, что с начала года он довольно сильно похудел. — Рон здесь, мадам Помфри в соседней комнате, а у меня проломлен череп. Ты уверен, что не хочешь подумать над своим решением? Малфой сел на край кровати и провел рукой по бедру Гарри. — Это значит «нет»? Если да, то я уйду. — Ну… нет, — сказал Гарри. — Я просто говорю, что это действительно глупо, так что нам, наверное, следует сделать это быстро и тихо. — Тогда поцелуй меня, и начнем скорее. Сильно разочарованный в себе, Гарри наклонился и закрыл глаза, замерев как раз в тот момент, когда их губы собирались соприкоснуться. — Давай хоть наложим «Оглохни»? — Я не хочу. Так будет веселее. — Что ты… — Он положил руку на пах Гарри и слегка сжал, заставив Гарри укусить себя за щеку, чтобы подавить стон. — Ох. — Так вот что он имел в виду. Он собирался заставить Гарри сыграть в самую рискованную в его жизни игру в молчанку. Гарри обнял его и поцеловал, думая, что это будет самым простым способом оставаться тихим. Малфой обхватил его щеку и запустил пальцы под резинку пижамных штанов Гарри. Его рот проглотил тихий стон, который издал Гарри, когда он обхватил рукой его член и начал гладить его в свое удовольствие. В плавном, синхронном движении Гарри лег на кровать, Малфой лег на него — им было довольно тесно на этой узкой односпальной кровати. Их ноги переплелись, руки исследовали тела друг друга, языки скользили вместе, горячие и влажные. Член Гарри быстро стал твердым, и Малфой воспринял это как разрешение снять с него белье, а затем снять свое. — Лубрикатио, — прошептал Малфой, и небольшое количество масла вылилось из его палочки на пальцы. Малфой делал все быстро, как и просил Гарри. Максимум, что получил Гарри, был один палец, который покрыл его стенки смазкой. Затем он взял и направил свой член меж расставленных ног Гарри, проникая внутрь. Гарри откинул голову на подушку, громкий стон грозил раскрыть их тайну. Малфой подавил его поцелуем, таким пылким, что он поглотил шум. Как только он проник на всю глубину, он перестал сдерживаться. Парень был непреклонен, действовал жестко и быстро, и брал то, что ему нравилось. Стало ясно, что сегодня удовольствие Гарри не было на первом месте. Что сегодня он был просто проводником для Малфоя, чтобы облегчить его разочарование, ярость и беспокойство, которые были настолько необузданными, что привели его в Больничное крыло. Гарри не жаловался. Ему, определенно, не было плохо от того, что его использовали таким образом — он сам видел звезды. Хуже всего было то, что Гарри не мог издать ни единого звука. Он не мог выразить, как это было чудесно, кроме как своим телом, и даже тогда его движения должны были оставаться сдержанными, чтобы кровать не скрипела громче положенного. Гарри выгибал спину, хватался за задницу Малфоя, дергал себя за волосы и делал все, чтобы выразить «это чертовски потрясающе», не говоря этого вслух. Малфой прижался губами к шее Гарри, целуя ее (но достаточно легко, чтобы не оставить следов), и Гарри отвернул голову, глаза его были полуоткрыты, зрение было затуманено от того, как Малфой снова и снова проходился по его простате. Его взгляд упал на Рона, крепко спящего, чему Гарри никогда еще не был так рад. Но чем дольше он смотрел на своего лучшего друга, тем сильнее росло чувство вины и отвращения к себе. Что он делал? Что с ним было не так? Он что, потерял всякое чувство стыда, достоинства? Когда он стал таким мерзким, что позволил Малфою сделать это всего в нескольких метрах от того, кто был практически его братом, предав его и поставив все на карту, без малейшего колебания? Гарри не осознавал этого, но он тоже замер в своих мыслях. — Посмотри на меня, — прошептал Малфой, направляя подбородок Гарри так, чтобы он больше не смотрел на Рона, но Гарри просто повернул голову в другую сторону, чтобы избежать взгляда Малфоя. Он наклонился и схватил член Гарри, и этого было достаточно, чтобы тот вжался в матрас и выплеснул свои эмоции. У него будет полно времени, чтобы ненавидеть себя. То, что Малфой делал с ним, было слишком; он чувствовал себя настолько полным, что мог разорваться; то, как Малфой входил в него, касаясь мест, о существовании которых Гарри даже не подозревал. Он больше не мог сдерживаться. Низкие, длинные, отчаянные всхлипы начали вырываться из его горла, и он попытался раздвинуть бедра еще шире, пытаясь вобрать в себя как можно глубже, несмотря на то, что его колени уже свисали далеко за края кровати. Малфой захлопнул его рот рукой, вдавливая голову в подушку и хватаясь за край кровати, чтобы придать еще больше силы своим толчкам. Глаза Гарри закатились, и он почувствовал, как его оргазм нарастает между бедрами. Он обрушился на него, как приливная волна. Дыхание стало прерывистым. Его мышцы, как снаружи, так и внутри, содрогнулись. Его руки схватились за металлические прутья подголовника. И когда Малфой кончил за ним, он сильнее обхватил ногами его талию, пытаясь удержать его как можно глубже, как можно дольше. Задыхаясь, словно они пробежали марафон, Малфой начал собираться. Он вытащил член и застегнулся. — Спасибо, — пробормотал он. — Ты даже не представляешь, как сильно мне это было нужно. — Да, — прошептал Гарри, с все еще широко расставленными ногами. — Могу представить. — Посмотрев на него мгновение, он спросил. — Куда ты ходил, Малфой? Кто были те девочки? Малфой покачал головой. — Разве я недостаточно ясно объяснил, что никогда тебе не расскажу? Или мне повторить в сотый раз? — Гарри? — спросил полусонный голос Рона. — Убирайся отсюда! — прошептал Гарри, сталкивая Малфоя с кровати. Тот убежал из Больничного крыла, не дождавшись, пока ему скажут дважды. — Гарри, ты не спишь? — сонно спросил Рон, переворачиваясь, когда Малфой исчез за дверью. — Мне показалось, я слышал голоса. Гарри резко выпрямил ноги и притворился, что тихонько похрапывает. — Наверное, я сплю, — сказал Рон. — Сон пахнет странно, — было последнее, что он пробормотал, прежде чем снова плюхнуться на подушку. Гарри вздохнул с облегчением. Он не мог поверить, что они смогли провернуть такое.***
На цыпочках Гарри прокрался через портретное отверстие. Он оглядел общую гостиную, проверяя, не спит ли здесь кто-нибудь еще. Поскольку сейчас был уже час ночи, гостиная была пуста, что позволило ему сразу же направиться к лестнице в общежитие, не придумывая никаких оправданий. Он сунул мантию-невидимку в карман, думая, что так ему удастся избежать последствий, а затем осторожно толкнул дверь в общежитие. — Гарри! Слава Мерлину! — Он столкнулся лицом к лицу с Роном, Невиллом, Дином и Симусом, бодрствующих в хорошо освещенной комнате. Карта Мародеров была развернута на кровати Рона. «Черт», подумал Гарри. — Что случилось? — спросил Гарри, пытаясь сохранять спокойствие и спешно придумывая какую-нибудь правдоподобную ложь. — Я проснулся, а тебя нет, — сказал Рон. — Я думал, ты пошел в туалет, но когда прошло тридцать минут, я забеспокоился, что тебя похитили или что-то в этом роде. — Похитили? Кто? — Не знаю, может быть, Сами-Знаете-Кто, который пытается убить тебя каждый год. — Это смешно, Рон, — сказал Гарри. Он прошел в комнату, стараясь идти как можно более нормально и не обращать внимания на боль. — Тебя не было на карте, Гарри, — сказал Невилл. — Это было немного подозрительно. Гарри помолчал. — Я был в замке все это время, может быть, вы просто меня не нашли. — Не может быть этого, — сказал Симус. — Мы искали везде, но тебя не было; ты исчез. — Где именно ты был в замке? — спросил Дин. Он предположил, что не будет ничего плохого в том, чтобы сказать полуправду. — Я был в Выручай-комнате, там, где в прошлом году у нас были собрания ОД. — Он сел на кровать. Лицо Рона исказилось от недоумения. — Почему там? — У меня, кхм, была еще одна встреча с Карой Мель. Рон просиял от уха до уха. — Отлично, приятель. — Он похлопал Гарри по плечу. — Но мы вроде бы смотрели Выручай-комнату? Это было одно из первых мест, где, как мы думали, ты можешь быть, — сказал Невилл. — Клянусь, я был там последние полтора часа, — сказал Гарри. — Может, карта не показывает тебя, когда находишься внутри… о боже! — Гарри снова выпрямился. — Вот куда он ходил! Конечно! Как я не понял раньше?! — А? — сказал Дин. Он, Симус и Невилл выглядели озадаченными. Рон же, с другой стороны, простонал во все легкие. — Только не говори мне, что ты снова завел речь о Малфое! — В этом есть смысл, разве нет? Вот почему я не смог увидеть его на карте! Он был в Выручай-комнате! Туда ли он ходил в день игры? В ту ночь, когда он подставил Гарри, и они столкнулись друг с другом в коридоре? — Но что он там делает… — Если не с Гарри, конечно. — И как он заставляет этих девочек стоять на страже? Знаешь, в первый день аппарации я слышал, как он орал на Крэбба из-за чего-то, а потом, судя по тому, что сказал Снейп в ночь вечеринки, что если были только эти девочки все это время? Малфой в тысячи раз умнее их, он мог бы сказать им, что делать, и никаких проблем. Может, он стащил немного Оборотного зелья на нашем первом уроке в этом году. — Ладно, Гарри, — сказал Рон с беспокойством в глазах. — Я думаю, тебе нужно поспать. Ты снова сходишь с ума. — Схожу с ума? Но ведь в этом столько смысла! Как я могу быть сумасшедшим? — Я не говорю, что ты сумасшедший или что это не имеет смысла, я просто говорю, что, возможно, тебе нужно немного отдохнуть, прежде чем ты пойдешь шпионить за Малфоем. Думаю, Гермиона тоже захочет об этом услышать. — Что? — спросил Гарри, оглядываясь на остальных троих. Они явно потеряли нить разговора. — Чтобы она сказала то же самое? — Нет, — сказал Рон, но Гарри услышал неуверенность в его голосе. Гарри скрестил руки и сел обратно. — Хорошо, я подожду, — сказал Гарри. Это была уступка за ложь о Каре Мель. Гарри ждал до следующего утра, до завтрака, на котором, как он и подозревал, она выразила мало интереса в развитии этой темы. На самом деле, она была более любопытна касательно Кары, чем о чем-либо еще. — Гарри, прежде чем ты так разволнуешься, я все еще не думаю, что ты сможешь попасть в Выручай-комнату, не узнав сначала, что там находится. И я не думаю, что ты должен забывать, — она указала на него с очень серьезным взглядом, — что ты должен сосредоточиться на том, чтобы получить воспоминания от Слизнорта. И как насчет Кары, можешь ее показать? Я просто очень, очень хочу ее увидеть. Гарри вздохнул, решив, что важный разговор окончен, и повернулся, делая вид, что обыскивает стол Пуффендуя. Рон, сидевший напротив, тоже напряг шею. — Её здесь нет, — сказал Гарри. — Возможно, она уже ушла. — Ты уверен? — спросила Гермиона. — Да, — твердо ответил он. Гермиона несколько секунд наблюдала за ним и вдруг спросила: — Как, говоришь, она выглядит? — Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Белокурые волосы, серо-голубые глаза, светлая кожа. — Хм. Интересно. — Что интересно? — Ничего… — сказала она. Но ее рот выдал ее, скривившись в тонкой улыбке. Закончив завтрак, Гермиона тут же отправилась на Древние руны; Рон — в гостиную, где ему еще предстояло закончить эссе для Снейпа о дементорах, а Гарри — в коридор на седьмом этаже напротив гобелена с изображением Варнавы Вздрюченного, обучающего троллей балету. Он потратил целых тридцать минут, пытаясь попасть в эту комнату: переформулировал просьбу, шагал взад и вперед, должно быть, более ста раз, и все больше и больше разочаровывался в этой затее. Ему пришлось сдаться и отправиться на Защиту от Темных Искусств с пустыми руками. Снейп отчитал его за опоздание, а Гарри бросил на Малфоя самый презрительный взгляд, чтобы показать, как сильно он винит Малфоя за то, что тот заставил его потратить столько времени. Это был далеко не последний раз, когда Гарри отправлялся в Выручай-комнату — не по причине секса. Но сколько бы раз он ни пытался, дверь не появлялась. Гермиона была права — ему следовало сосредоточиться на том, чтобы получить воспоминания Слизнорта, но это оказалось так же невозможно, как и выяснить, что делает Малфой. Он отставал от всех занятий по зельям, выкраивая и без того ограниченное время, чтобы пообщаться с Малфоем между занятиями, но его просто сторонились. Единственное, что действительно шло ему на пользу, — это его неизменные успехи в Зельеварении благодаря Принцу и его заметкам. Он не знал, что вселилось в слизеринца, все, что он знал, что что бы это ни было, оно увеличило количество и качество их секса в три раза (не то чтобы было плохо раньше). Гарри беспокоился, что получит еще один шрам в виде монетки на своем бедре. Были времена, когда Малфой вообще не делал предупреждений, появляясь в библиотеке, когда он был с друзьями, или внезапно встречая его после занятий, на которых они даже не были вместе. Гарри не знал, как это описать, но было такое чувство, будто Малфой теряет самообладание, и он использует их договоренность, чтобы освободить себя от всех болезненных, недовольных эмоций внутри себя. Каждый раз, когда он появлялся, он подпрыгивал от нервов, или был более резким, чем обычно, или очень тихим, потому что каждый раз, когда он говорил, его голос был напряженным, как будто он был на грани слез от стресса. И его внешность. В день экзамена Рона и Гермионы на аппарацию почти все ушли с Зельеварения, кроме него, Эрни и Малфоя. Гарри обнаружил, что бездумно помешивает свое зелье, уставившись на Малфоя, без обычного препятствия в виде головы Рона. Он стал намного худее, его тонко очерченное лицо казалось впалым. Он выглядел бледнее; его кожа все еще имела тот сероватый оттенок, вероятно, потому, что он так редко видел дневной свет в эти дни. Но не было в нем никакого самодовольства, волнения или самопревосходства; ничего из того чванства, которое было у него в Хогвартс-экспрессе, когда он поцеловал Гарри. Его миссия в Выручай-комнате, какая бы она ни была, шла плохо. Малфой оглянулся, и Гарри на несколько мгновений задержал на нем взгляд, глубоко вздохнув, прежде чем снова сосредоточиться на зелье. Гарри было все равно. Благополучие Малфоя было последним, о чем он хотел беспокоиться. Если его ухудшающееся состояние означало, что он провалил свой коварный план, то это было поводом для радости — убеждал он себя. Были и другие вещи, которые занимали его ум; например, его успех в том, что он наконец-то получил воспоминание Слизнорта благодаря Феликсу Фелицису, или чудесное возвращение Кэти Белл, или финал квиддича между Гриффиндором и Когтевраном. И иногда, между его бесконечными мыслями о Малфое, он думал об этих событиях. Карта Мародеров по-прежнему была его любимым времяпрепровождением. Он дошел до того, что носил ее с собой в коридорах, доставая и наблюдая за перемещениями Малфоя, когда у него появлялась возможность. За несколько дней до матча с Когтевраном Гарри обнаружил, что спускается на ужин в одиночестве из общей гостиной, Рон кинулся в ближайшую ванную комнату, где его снова вырвало, а Гермиона помчалась к профессору Вектор, чтобы обсудить ошибку, которую, как она думала, она могла допустить в своем последнем эссе по Арифмантике. Больше по привычке, чем по какой-либо другой причине, Гарри сделал свой обычный крюк по коридору седьмого этажа, сверяясь с Картой Мародеров по пути. На мгновение он не мог найти Малфоя нигде и предположил, что тот, должно быть, снова находится в Выручай-комнате, но затем он увидел крошечную, помеченную точку Малфоя, стоящую в мужском туалете этажом ниже, в сопровождении не Крэбба или Гойла, а Плаксы Миртл. Он вспомнил их с Роном встречу с ней, ее слова о новом друге, которого она обрела, о мальчике, который пришел и плакал перед ней. Сгорая от любопытства, он спустился по мраморной лестнице и прошел по коридору. У входа в туалет он прижал ухо к двери. Но ничего не услышал. Он очень тихо толкнул дверь. Драко Малфой стоял спиной к двери, сжимая руками раковину и опустив белокурую голову. — Не надо, — раздался голос Плаксы Миртл из кабинки. — Скажи мне, что случилось, я могу тебе помочь. — Никто не может мне помочь, — сказал Малфой. Все его тело тряслось. — Я не могу этого сделать, не могу. Это-это не работает, и если я не сделаю это в ближайшее время, он сказал, что убьет меня. И Гарри с таким потрясением, что, казалось, он прирос к месту, понял, что Малфой плачет — на самом деле плачет — слезы текут по его чистому, бледному лицу в грязную раковину. Малфой ахнул и сглотнул, а затем, содрогнувшись, взглянул в треснувшее зеркало и увидел Гарри, уставившегося на него через плечо. Он подпрыгнул, пораженный нежданным присутствием Гарри, но через несколько секунд повернулся к нему лицом. — Малфой? — спросил Гарри, не зная, что еще сделать. Он мог его утешить? Уйти? Спросить о том, что именно у него не получается? — Уходи, Миртл, — приказал Малфой дрожащим голосом, глядя на Гарри так, что у того по спине пробежал холодок. Оставшиеся слезы продолжали течь по его лицу. — Зачем? Только не говори мне, что вы собираетесь драться, — сказала она. — Уходи. Сейчас же. Я больше не буду просить. И не смей подслушивать. — Лучше слушайся его, — предупредил Гарри. Поскольку они оба настаивали, чтобы она ушла, она тяжело вздохнула, а затем из кабинки, в которой она находилась, раздался громкий всплеск. В тот момент, когда она ушла, Гарри запер дверь. В ту же миллисекунду, как только щелкнул замок, Малфой быстрыми, размеренными шагами пересек комнату и с огромной силой врезался губами в губы Гарри. Гарри отшатнулся, вцепившись в мантию Малфоя, чтобы не упасть. Вкус соли взорвался на его языке. Это было совсем не похоже на скучный, мокрый поцелуй, которым он обменялся с Чжоу Чанг годом ранее. Фейерверки, такие же большие и мощные, как те, что близнецы Уизли выпустили на Амбридж, как всегда, выстрелили в его груди. Малфой целовал его так, словно он был человеком, затерянным в пустыне, а Гарри был долгожданным оазисом; и наоборот. Они сжимали, хватали и ощупывали друг друга, и он схватил галстук Гарри, потянув его назад, пока Малфой не врезался в раковину с глухим стуком. Малфой провел пальцами по волосам Гарри и обеими руками надавил на его голову, углубляя поцелуй так сильно, что не осталось места для дыхания. Благодаря двум годам практики Гарри потянулся к ремню Малфоя, закрыв глаза, и смог расстегнуть его без единой заминки. Затем он расстегнул и свой ремень. Чисто инстинктивно Гарри приготовился опуститься на колени. Однако, как раз когда его мускулы собирались пошевелиться, Малфой опередил его. Он отпустил Гарри, затем опустился на пол. Гарри застыл, моргая в замешательстве, пытаясь осознать происходящее. Но затем подол его рубашки закатался, и теплый рот начал оставлять неряшливые поцелуи вдоль его живота. Все мысли вылетели из его мозга с гортанным гулом. Он положил руку на голову Малфоя, чувствуя себя так, будто получал привилегию, когда мог вот так взъерошить его тщательно ухоженные волосы. Малфой стянул его брюки, и его член выскочил на свободу в прохладный воздух. Его рот опускался все ниже и ниже, и Гарри в предвкушении прикусил губу. Однако все не могло быть легко, не с ним. Он осторожно танцевал вокруг члена Гарри, дразня его, заставляя его скручивать пальцы в шелке его светлых волос. И вот, наконец, он получил то, что хотел. Малфой обхватил губами член Гарри, и у Гарри не осталось выбора, кроме как упереться в стенки раковины. Было мокро, горячо и мягко; у него онемели ноги, пальцы сжались в ботинках. Он издал низкий стон, и Малфой начал мотать головой вперед и назад. Его замечательный, талантливый, идеальный язык скользил по нижней стороне и кружился вокруг головки, именно так, как было нужно. Своими ловкими пальцами он играл с его яйцами и гладил ту часть ствола, до которой не дотягивался язык. Если бы миссис Уизли была там и слышала поток грязных ругательств, которые эхом разносились по ванной… Гарри вытряхнул миссис Уизли из своих мыслей. Она была последним человеком, о котором он хотел думать в такой момент. Малфой обхватил Гарри, и на короткое мгновение он потерял контроль над собой. Он невольно дернул бедрами, ударив его по задней стенке горла и заставив его задохнуться. В ответ Малфой потянулся, растопырил пальцы на заднице Гарри и сжал так сильно, что Гарри вздрогнул. Посыл был ясен. Гарри больше не сдерживался. Он начал трахать рот Малфоя без какой-либо осторожности, держась за раковину, чтобы придать больше силы своим толчкам. Малфой задыхался и держал бедра Гарри изо всех сил, пытаясь не упасть, и ни в коем случае Гарри не отпускал. Но ему это нравилось. Гарри чувствовал, как его рот и горло вибрируют с каждым стоном. Это было слишком. Гарри нужно было остановить это, иначе он кончит слишком рано. После того, как он вытащил член изо рта Малфоя, звук их тяжелого дыхания отразился от каменных стен, а слюна закапала с члена Гарри на пол. Малфой поднялся на ноги, лицо его было залито слезами, и, выскользнув из штанов, вскочил на край раковины. Он раздвинул ноги, маня Гарри вперед. — Трахни меня. Разве мог Гарри ему отказать? Он шагнул к нему, проведя руками по гибким, гладким, бледным ногам Малфоя, пока они не прижались грудью к груди. Гарри полез в задний карман и вытащил палочку. Он был уверен, что на его члене достаточно слюны, но поскольку это был их первый раз, он не стал рисковать. Он также применил невербальное чистящее заклинание, учитывая, насколько импровизированным было данное решение. Он смазал немного его дырочку, а затем медленно вдавил туда указательный палец. Малфой ахнул, и внутри Гарри все напряглось от того ощущения, насколько тот был тугим. Желая ускорить эту часть, он добавил второй палец, и, похоже, Малфой тоже хотел сделать все быстрее, потому что едва ли Гарри успел его растянуть, а тот произнес: — Этого достаточно. — Ты уверен? — спросил Гарри, просто чтобы поступить правильно. На самом деле, он жаждал скорее вдолбиться в эту маленькую розовую дырочку. — Да, а теперь прекрати быть идиотом — трахни меня. Его не нужно было просить дважды. Гарри пристроился и медленно скользнул внутрь этого сладкого, горячего ада. Его челюсть отвисла, а голова опустилась на плечо Малфоя, и они застонали в унисон. Ему пришлось ждать, сдерживаясь, чтобы не сойти с ума и не трахнуть Малфоя, не обращая внимания на его боль. Но Гарри знал, что он сейчас чувствует, и знал, что с той подготовкой, которую он получил, ему нужно сдерживаться. После вечности мучений (или полутора минут) Малфой отдал приказ: — Двигайся. Гарри начал входить и выходить, наслаждаясь тем, как стенки сжимали его член, словно обжигающие тиски. — Сильнее, — процедил Малфой сквозь стиснутые зубы. — Ты… — Я не хрустальный. Ты меня не сломаешь. Да, я уверен — трахни меня сильнее. Гарри вполне мог попытаться сломать его, по крайней мере. Он набрал скорость и вложил больше силы в свои толчки. Его глаза затрепетали, а ногти впились в мраморную раковину, его дыхание стало тяжелым и прерывистым. — Ты такой узкий, — прохрипел Гарри. — И тебе все равно нужно двигаться сильнее, — сказал Малфой, прерываясь на хриплые стоны. Гарри снова вложил больше силы, и Малфой схватил его за плечи мертвой хваткой. — Сильнее! — приказал он. Гарри приложил все силы, не сдерживаясь ни на йоту, он вгонял в него член так быстро и так интенсивно, на сколько вообще был способен человек. Это, казалось, удовлетворило его. — Да, — заскулил Малфой, закатив глаза и ослабев в руках. — Вот так. Трахни меня, Гарри, заставь меня забыть имя. Заставь меня забыть всё. Честно говоря, он не знал, сможет ли он продолжать так долго, не уставая. Но он старался, мотивируя себя теми греховными всхлипами, которые издавал Малфой. Он обхватил руками шею Гарри, и Гарри уткнулся лицом в изгиб его плеча, пытаясь заглушить смущающий скулеж, застрявший в глубине его горла. Малфой начал двигать бедрами, подстраиваясь под ритм Гарри. Этого было достаточно, чтобы напряжение наросло в его животе. Малфой, должно быть, понял, что он приближается к краю, потому что сказал: — Не смей кончать. И Гарри начал прокручивать в голове нелестные образы: Хагрид в пачке, тролль, посылающий ему воздушный поцелуй, Долорес Амбридж. Последнего было достаточно, чтобы успокоиться на время. В течение следующих пяти минут Гарри балансировал на грани оргазма. Малфой не облегчал ему задачу. Как будто ему нравилось держать Гарри в этом мучительном подвешенном состоянии, когда он отчаянно хотел кончить, но ему нужно было выдержать, чтобы продолжать вбиваться в Малфоя так, как тот требовал. Каждый раз, когда он вел борьбу с собой, Малфой кусал его ухо, или проводил языком по его шее, или сжимал свои стенки так сильно, что у Гарри начинала кружиться голова. В эту игру могли играть двое, подумал Гарри, поэтому он протянул руку между ними и начал дрочить Малфою. Но возникла проблема, когда он заметил, как его член входит и выходит из Малфоя; как его дырка сжимает его, словно не хочет отпускать. Это, в сочетании с беспечными всхлипами Малфоя, не могло быть подавлено мыслями о мерзкой жабе. — Я больше не могу сдерживать себя, — сказал Гарри. — Я сейчас кончу. — Я тоже, — выдохнул Малфой. — Кончи в меня. Гарри поднял глаза от того места, где их тела были сцеплены вместе, и, поскольку ему больше некуда было смотреть, он встретил взгляд Малфоя. Он не знал, как описать то, что произошло у него в груди. Словно внезапно ударила молния, и огонь зажегся под его грудной клеткой, и комната похолодела, заставив дрожь пронзить его позвоночник, дополняемую ненавистью, которую он чувствовал всякий раз, когда смотрел на этого парня. Это было, пожалуй, самое сильное чувство, которое он когда-либо испытывал в своей жизни, и даже если бы он хотел, он не мог отвести взгляд. Когда его бедра затряслись, и он удовлетворил плотское желание кончить так глубоко, как только мог, он наклонился вперед, прижимая их лбы друг к другу, не отпуская остекленевшие глаза Малфоя. Малфой вскоре последовал за ним, сжимая его член и выплескиваясь на мантию и в руку Гарри. — Блядь, — фыркнул Гарри, отрывая взгляд и упираясь лбом в плечо. — Почему мы не сделали этого раньше? Он не был удивлен, что Малфой не ответил. Гарри вытащил член и подумал, что Малфой его отпустит, но произошло ровно наоборот. Руки Малфоя остались обвитыми вокруг него, его грудь вздымалась, и вдруг тихие всхлипы наполнили воздух. Он снова плакал. Гарри замер, не зная, что делать. Очевидно , он не мог просто всадить свой член в Малфоя и бросить его после — не когда тот начал плакать. Для начала Гарри оделся, чтобы не стоять там с высунутым членом, пока Малфой рыдал ему в шею. — Я не знаю, что делать, Гарри, — прошептал он. — Я влип в неприятности. Я не хочу умирать. — Почему ты думаешь, что умрешь? — спросил Гарри. Он сделал самое утешительное, что только мог придумать, и положил руку тому на затылок, слегка поглаживая волосы большим пальцем. Это было менее неловко и даже ощущалось более естественно, чем он ожидал. — Если я не сделаю этого, он убьет меня; он убьет меня и мою семью. Но я просто… я просто не могу. Я перепробовал все, но ничего не работает. Вся моя семья умрет, и это будет моя вина. — Говоря «он», — спросил Гарри. — ты имеешь в виду Волан-де-Морта? Он не ответил, но Гарри почувствовал, как он едва заметно кивнул, настолько едва заметно, что это могло произойти совершенно бессознательно. — И то, что он заставляет тебя делать, это то дело, в которое ты постоянно говоришь мне не совать свой нос? Еще один едва заметный кивок. — Ну… может быть… может быть, если бы ты мне сказал, что это такое, я бы смог как-то помочь. — Я не могу, — сказал он. Он отстранился, открыв Гарри свои мокрые щеки. — Если я кому-нибудь расскажу, он убьет моих родителей, а потом и меня. Руки Гарри обрели собственный разум. Они обхватили его лицо, пытаясь вытереть его слезы. — Мы могли бы пойти к Дамблдору. Он мог бы защитить тебя и твою маму, а твоего отца, вероятно, спасти от смерти в Азкабане. Гарри не мог поверить, что он обсуждает, как сохранить жизнь Люциусу Малфою. Конечно, он не возражал бы против того, чтобы помочь Драко и Нарциссе, но Люциус был одной из главных причин смерти Сириуса. Он яростно покачал головой. — К Дамблдору нельзя. К кому угодно, только не к нему. Ты не понимаешь. Я-я в ловушке. Я-я должен это сделать. Выбора нет. — Выбор есть, — сказал Гарри. — Выбор есть всегда. Все зависит от тебя, если ты достаточно смел, чтобы сделать его. — Мне жаль, — сказал Драко. — Для меня выбора нет. Я не могу рисковать жизнями своей семьи. Если это значит, что я не достаточно смел… что же, тогда я смогу с этим жить. — С этими словами он отпустил Гарри и поднялся с раковины. Внезапно стало холодно. Натянув брюки обратно, он сказал, — уверен, тебя хватятся на ужине. Тебе лучше уйти. Гарри задержался на несколько мгновений, уставившись на него, пока тот пытался спрятаться от взгляда Гарри. — Не волнуйся, — сказал Драко. — Если кто-нибудь спросит, почему я плакал, я просто скажу им, что у меня был очень плохой секс. Он не мог в это поверить. Драко Малфой действительно пытался его рассмешить. — И когда они спросят меня, почему я опоздал, — сказал Гарри, улыбаясь. — Я скажу им то же самое. — Тогда лучше поспешить. Покачав головой, он направился к выходу. — Эй, — сказал он, остановившись в дверях. — Если ты когда-нибудь передумаешь, найди меня. Драко кивнул в знак согласия. В коридоре Гарри случайно столкнулся с Луной. — О, привет, Гарри, — поздоровалась она. — Привет, Полумна, — сказал он. — Тоже опоздала на ужин? — О да, на этот раз жуткое нашествие нарглов. Боюсь, они спрятали мои спектроскопы. — Э-э, жаль это слышать. — Спасибо. А у тебя? Опять проблемы с туалетом, как в Хогвартс-экспрессе? Гарри ярко покраснел. — Э-э… что-то вроде того. — Они вошли в Большой зал, и Гарри поспешно отошел от нее. Когда он сел, Гермиона посмотрела на него со странной улыбкой. Ему это совсем не понравилось. — Что? — спросил он. — Ничего. Что тебя задержало? — Проблемы с туалетом.***
Весь Гриффиндор был в приподнятом настроении на выходных. Победа в Кубке по квиддичу взбодрила всех, а последовавшая за этим вечеринка была незабываемой (хотя ни одна из них не была бы прежней без Фреда и Джорджа). Гарри, по большей части, был ими доволен. Фактически, именно его лидерство принесло им победу в турнире в том году, поэтому было сложно не чувствовать себя королем мира на протяжении всего дня. Проблема была в ночах. Часами он лежал без сна, уставившись в потолок, и думал только об одном человеке. Не так, как раньше. Раньше он размышлял о том, чем занимался Драко втайне. И хотя он все еще часто задавался вопросом о том, о чем Драко не мог ему рассказать, именно этот момент лишил его сна; тот, когда они встретились глазами перед оргазмом. Гарри помнил этот момент, и он жаждал испытать его снова больше всего на свете. Он не знал, что именно в Драко всегда вызывало у него такие бурные эмоции, будь то чистая ненависть или что-то еще в этом приступе исключительной страсти, но все, что он знал, это то, что он бы отдал все, чтобы это был не он. Чтобы кто-то другой был тем, кого он не мог бросить. Но он задавался вопросом, была ли причина, по которой это был он, в том, что Гарри не хотел, чтобы им был именно Малфой. Потому что с Драко никогда не было легко. Он думал о нем по дороге на Зельеварение на следующей неделе. Настолько глубоко погрузившись в свои мысли, он не заметил, что Рон и Гермиона остановились у входа в класс, поскольку Слизнорта там еще не было. — …Гарри, земля Гарри, — Рон помахал рукой перед лицом. — А? Что? — Я спрашивал тебя, видела ли Кара тебя на игре. — О, — сказал Гарри. Он знал, что Драко, скорее всего, нет. Он, вероятно, был в Выручай-комнате, занимался Мерлин знает чем. — Э-э, я не уверен, на самом деле. — Это потому, что ее не существует, — прошептала Гермиона, хотя было очевидно, что она хотела, чтобы это услышал Гарри. — Извини? — Кары Мель не существует, — сказала Гермиона. — Ты ее выдумал. Я спрашивала каждого знакомого мне пуффендуйца, и никто из них о ней не слышал. Не говоря уже о том, что ты нас не знакомишь, и никто из тех, кого я когда-либо видела за столом пуффендуя, не подходит под ее описание. Ты ее выдумал. Не было смысла отрицать это. — Ты не кажешься расстроенной. — Это потому, что я знаю, почему ты лжешь. У Гарри свело живот. Если бы она действительно знала, то казалась бы злой не в такой мягкой форме. — Ты злишься? — Да. Ты выдумал Кару Мель, потому что не хотел, чтобы мы знали, с кем ты на самом деле встречаешься. — И вдруг Драко вышел из-за угла. При виде его сердце Гарри подпрыгнуло и застряло в горле. — Белокурые волосы? Светло-голубые глаза? Светлая кожа? Очевидно же, кто именно подходит под это описание. Он был в состоянии сильнейшей паники, но сохранял невозмутимое выражение лица. — Ты встречаешься с Полумной! Не так ли? — Ха! — Гарри мог бы умереть от облегчения. — Нет, я не встречаюсь с Полумной! — Слушай, — сказала Гермиона. — Я знаю, что она не совсем… традиционный выбор, но для нас это не имеет значения. Нам все равно, с кем ты встречаешься, главное, чтобы она делала тебя счастливым. — Поверьте мне, я не встречаюсь с Полумной, — сказал Гарри. — Она милая, но она не в моем вкусе. — Да ладно! Ты водил ее на вечеринку к Слизнорту, вы были вместе, когда опоздали на ужин несколько дней назад, она точно соответствует описанию Кары Мель, кто еще это может быть? Драко дошел до них. Он толкнул Гарри плечом, вместо того, чтобы отступить на шаг в сторону. Искры побежали вверх и вниз по его руке. — Смотри, где стоишь, Поттер. — Как насчет того, чтобы смотреть, куда идешь, Малфой? Драко закатил глаза и вошел в класс, который теперь был открыт. — Будь честен с нами, Гарри, — сказал Рон, когда они смешались с остальным классом. — Единственный человек, из-за которого мы бы осудили тебя, — это если бы ты был с Малфоем или кем-то в этом роде. Тогда нам пришлось бы отправить тебя в больницу Святого Мунго для проверки. — Пфф, — сказал Гарри, изображая отвращение и скрывая острую боль в груди. Драко, как он надеялся, был вне зоны слышимости. — Я даже представить себе это не могу. Но клянусь жизнью, это не Полумна. Можете спросить ее сами. Мы просто друзья. — Если это не она, то кто тогда поставил тебе те засосы несколько месяцев назад? — спросила Гермиона. — Некоторые вещи, — сказал Гарри. — Тебе лучше не знать.
Примечания:
ПБ включена, буду рада вашим комментариям)
