Bad habits

      Прошел год. Люди исцелились, здания отстроили заново, прошло множество похорон после войны. Все возвращалось к нормальной жизни, хотя Гарри ничего не чувствовал.       Большую часть времени он проводил в Норе. Настолько часто, что мистер и миссис Уизли незаметно добавили еще одну спальню к их дому, словно в той игре в тетрис, это было на его день рождения. Он знал, что ему принадлежит площадь Гриммо, но ненавидел ее больше, чем какое-либо другое место. Он приезжал туда только тогда, когда был в Лондоне и ему нужно было переночевать или если хотел увидеть Кикимера, которому он фактически оставил это место.       В «Норе» он прятался от репортеров и любопытных «фанатов», наблюдая за восстановлением волшебного мира через «Ежедневный пророк».       — Вам, волшебникам, действительно стоит задуматься об изобретении телевизоров и новостных каналов, — сказала Гермиона, когда Сычик прилетел с газетой. — Это было бы гораздо эффективнее, чем ждать, пока совы принесут важную информацию через два дня после того, как она произошла.       — Ну, Гермиона, ты ведь собираешься занять должность в Министерстве, не так ли? Может, тогда и попробуешь, если захочешь, — предложил Рон.       — Умоляю, — сказал Фред, потягивая свой утренний чай. — Ежедневный пророк и так уже извергает достаточно чепухи. Что бы мог сделать новостной канал, кроме как навести еще больше драмы? С другой стороны, был бы хороший способ прорекламировать магазин…       — Подождите, — сказал Гарри, потянувшись за почтой. — Здесь есть еще письма. На них печать Хогвартса.       — Правда? — Джинни вышла из кухни, держа во рту кусок тоста.       — Да, — сказал Гарри, беря в руки письмо. — Интересно, что там.       — Есть только один способ узнать, не так ли? — Рон разорвал письмо и развернул пергамент. Он прочитал, и его рот открылся. — Черт возьми, они уже открывают Хогвартс.       Гарри, Гермиона и Джинни тут же прочитали письма.       «Дорогие студенты Хогвартса и их семьи!       Как вы все, вероятно, знаете, Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс была на реконструкции в течение года. Но мы рады сообщить, что благодаря совместным усилиям многих добрых волшебников и ведьм Хогвартс откроется для занятий в следующем году. Все ученики шестого курса и младше обязаны повторить год, который был прерван войной. Седьмой курс также имеет возможность вернуться и сдать свои ЖАБА. Первокурсники будут размещены вместе с поступившими студентами, которые получили письма о зачислении в Хогвартс этим летом. Списки покупок будут отправлены в последнюю неделю июля. Мы с нетерпением ждем этот год исцеления и обучения, а также возможности снова увидеть все ваши родные лица.       С наилучшими пожеланиями,       Директор Минерва МакГонагалл.»       Щебетание Сычика было единственным звуком на кухне. Гарри не знал, что и думать. Вернуться в Хогвартс? После всего?       Джинни первой нарушила тишину.       — Ну, мне все равно придется вернуться рано или поздно. Я так и не сдала свои СОВ.       — Да ладно, увидь это старина Фред, был бы в шоке.       Гермиона передала ему свое письмо и сказала:       — Для нас это необязательно. Но это замечательно! — В ее глазах был ликующий блеск. — Весь год я жалела, что не закончила свое образование как следует! Ох, придется, наверное, сразу же начинать готовиться к ТРИТОНАМ, мы столько материала пропустили!       — Ты, наверное, единственный человек в мире, который с радостью воспринимает возможность пройти дважды самый трудный год в школе, — сказал Рон, улыбаясь ей с нескрываемым обожанием.       — Ну, вы оба едете со мной, не так ли? — Гермиона с надеждой посмотрела на них. — Я даже не могу представить, что вернусь без вас, ребята. И если вы хотите, чтобы вас выбрали в авроры, было бы разумно получить самые высокие рекомендации.       — Мы победили Волдеморта, дорогая, я не думаю, что Отдел Аврората подвергнет сомнению наши способности.       — Не зазнавайся, Рон, — сказала Джинни. — За Гарри они наверняка будут охотиться. Но тебе определенно не помешало бы расширить резюме.       — Почему… вы ведете себя так, будто я не помогал уничтожать множество крестражей!       — Гарри, — сказала Гермиона, поворачиваясь к нему. — Что думаешь?       — Не знаю, — сказал он, пожав плечами. У него было достаточно много болезненных воспоминаний, которые останутся с ним на всю жизнь, особенно после битвы. Но Гермиона была права. Было бы полезно иметь как можно больше знаний, прежде чем стать мракоборцем. Он хотел разбираться в том, чем будет заниматься. — Может быть, было бы неплохо провести один год в Хогвартсе, где никто не пытается меня убить.       — Вот видишь! — сказала Гермиона. — Думаю, нам будет полезно провести вместе спокойный учебный год, прежде чем мы все начнем взрослую жизнь. И мне бы не хотелось, чтобы в последний раз я видела Хогвартс, когда он был в руинах.       — О, ладно, я, пожалуй, в деле, — сказал Рон. — Если что, то только ради всех этих пиров.       — И квиддича, — добавил Гарри, потянувшись за газетой.       — Я забыл! Да, и это тоже.       Гарри смеялся, но как только он увидел главный заголовок, его сердце остановилось.       — Ребята, — сказал он, разворачивая бумагу, чтобы все могли ее увидеть. — Посмотрите на это.       Фред поставил чай и начал читать вслух глубоким официальным голосом.       «После длительного судебного разбирательства, проходившего в условиях максимальной конфиденциальности, Визенгамот обнародовал результаты уголовного дела против Люциуса и Нарциссы Малфой, двух главных Пожирателей смерти Лорда Волдеморта. За использование всех трех Непростительных проклятий, за пытки магглов и маглорожденных, за измену Министерству, за практику темного волшебства и ради безопасности широкой общественности Люциус Малфой приговорен к пожизненному заключению в Азкабане.       Кухня взорвалась шумными криками. Они были настолько шумными, что миссис Уизли высунула голову со двора, чтобы накричать на них.       — Тихо там! Я пытаюсь очистить сад от гномов… одна, заметьте.       — Мы поможем через минуту, мам, — сказал Рон, сияя. — Но ты посмотри на это! Малфои наконец-то отправятся в тюрьму!       Ее любопытство достигло пика. Миссис Уизли зашла внутрь, а Фред продолжил читать. Гарри обнаружил, что затаил дыхание без особой причины.       «За предоставление убежища врагу народа, содействие пыткам маглов и маглорожденных, измену Министерству и практику темного колдовства Нарцисса Малфой приговорена к тридцати годам заключения в Азкабане.»       — Ох, всего тридцать? — усмехнулась Джинни.       — Она — причина, по которой Волдеморт думал, что я все еще мертв. Без нее мы бы не победили, — напомнил им Гарри.       — Хрень собачья, — сказал Рон, получив легкую пощечину от миссис Уизли за свой язык. — Она все равно помогала со всем остальным; стояла рядом и смотрела, как Гермиону пытают и все такое. Заслуживает как минимум пятидесяти лет.       — Старая карга к тому времени уже будет мертва, — сказала Джинни. — Держу пари, эти Малфои долго не протянут без своих шелковых панталон и золотых унитазов.       — Там написано что-нибудь еще? — спросила Гермиона у Фреда.       — Там просто рассказывается о самом процессе. Вся эта скукотища. Но можешь сама прочитать, если хочешь.       — Я бы с удовольствием, спасибо.       — Так что, о Драко ничего нет? — спросил Гарри. Он старался не звучать слишком нетерпеливо.       — Насколько я вижу, нет, — сказала Гермиона.       — Можно было подумать, что у него будут какие-то неприятности, — сказал Рон. — Ну, хотя есть покушение на убийство.       — Он тогда был несовершеннолетним, может, они не осуждают несовершеннолетних волшебников, — предположила Гермиона. Гарри постарался вести себя очень тихо.       — Но они пытались привлечь Гарри за то, что он отбивался от дементоров, когда ему было всего пятнадцать.       — Это было за использование магии несовершеннолетними. Закон, разработанный специально для несовершеннолетних.       — Просто я пытаюсь сказать, что запереть нужно всю семью, а не только родителей.       — Я не спорю, — сказала Гермиона. — Просто пытаюсь понять, почему он выходит сухим из воды. И кто знает, может, и не все в порядке, просто в статье об этом нет.       Ты ничего не знаешь. Ему угрожали сделать это. Он помог нам дважды. Он бросил вызов Волан-де-Морту и не пересек лужайку, когда его позвали. Он ни капли не заслуживает Азкабана — это все хотел выкрикнуть Гарри. Но он держал рот закрытым и вместо этого откусил сосиску.       — Ну, Артур будет рад узнать об этом, я уверена, — сказала миссис Уизли, одобрительно ухмыляясь. — А теперь побыстрее ешьте свои завтраки, гномы уже становятся злыми.       Было бы ложью, если бы Гарри сказал, что не думал о Драко в течение последнего года… часто. Он часто ловил себя на том, что смотрит в пространство, задаваясь вопросом, все ли у него в порядке. Он был приклеен к газетам, постоянно проверяя новости по делу Малфоев. И теперь, когда настало время большого дела, он не мог не чувствовать себя полностью подавленным. Даже небольшое упоминание о том, чем занимается Драко, удовлетворило бы его; отправят ли его в тюрьму, как его родителей, или он будет наслаждаться на просторах где-нибудь в Швейцарии; все ли у него в порядке с семьей под таким пристальным вниманием. Но все, что Гарри знал — Драко просто взял и исчез с лица земли.       Не то чтобы Гарри достаточно беспокоился, чтобы, знаете ли, написать ему или что-то в этом роде. С ними все было покончено. Год отсутствия общения с ним убедил его в этом. И они ведь особо-то и не разговаривали за рамками секса. Так что, насколько странно будет, если Гарри внезапно покажет интерес? Чтобы спросить, как он держится после приговора? Чтобы узнать, получил ли он такое же письмо? В любом случае, риск того, что Рон или Гермиона поймают его, был слишком велик.       Он заставил себя не беспокоиться об этом. На самом деле, ему вообще не стоило беспокоиться об этом. Он был уверен, что со временем узнает, что с ним случилось; будь то завтра, через год, через десятилетие. Последнее, что ему было нужно, — это сворачивать с пути, чтобы узнать, что делает Драко. Были вещи и поважнее.       Как и раньше, он беспокоился о возвращении в школу. И, честно говоря, он думал, что больше никогда не будет об этом беспокоиться.       Лето прошло в мгновение ока, и прежде чем он успел опомниться, они уже в спешке ехали к платформе 9¾, как это было много лет назад. Некоторые вещи никогда не менялись.       — Семь лет, а мы так и не поняли, как успевать вовремя! — фыркнула миссис Уизли, когда они бросились к поезду. Платформа была почти полностью очищена, и в окно было видно, что почти все купе были заполнены.       Когда они приблизились, Гарри оглядел Хогвартс-экспресс, надеясь увидеть хотя бы одного из своих друзей.       — Здесь, ребята! Мы заняли вам места! — Симус Финниган и Дин Томас высунули головы из окна следующего вагона.       — Пойдемте, — сказал Рон. После того, как они быстро, но довольно сильно обнялись, миссис Уизли помахала им на прощание, и они запрыгнули в Хогвартс-экспресс. Он рванул вперед еще до того, как они добрались до нужного им купе.       — Привет, Дин и Симус! — сказала Гермиона, когда они наконец сели на свои места. Джинни отправилась на поиски своих друзей с шестого курса.       — Привет, — сказал Дин. — Вы чуть не опоздали, я рад, что вы добрались.       — Я тоже, — сказал Гарри. — Я виню Рона в том, что мы чуть не опоздали. Он проспал на целый час.       — Эй!       — В любом случае, вы видели кого-нибудь еще? — продолжил Гарри.       — Да, — сказал Симус. — Невилл и Полумна всего на пару вагонов впереди. Хотел сесть с ними, но там было полно… девушек!       — Там, где Невилл? — Рон не мог этого понять.       — Они все хотят поговорить с храбрым, красивым героем, который противостоял Волан-де-Морту и убил Нагайну, — сказал Дин высоким голосом, притворяясь, что падает в обморок.       — Ну, это же замечательно, — сказала Гермиона. — Я думаю, это будет славный год, для нас всех. Никакой опасности, никаких тайн, которые нужно раскрыть, и никаких глупых драм в отношениях. Мы наконец-то сможем просто побыть студентами.

***

      Замок возвышался вдалеке. В какой-то момент к ним присоединились Невилл и Полумна, в поисках убежища от нового фан-клуба Невилла. Они пребывали в полной тишине, как только вышли из поезда и посмотрели на то место, которое совсем недавно было таким разрушенным и хранило столько смертей. Гарри не мог поверить, насколько… невредимым… он выглядел, словно он не был почти уничтожен всего год назад.       — Это странно, — сказал Невилл.       — Очень странно, — сказал Симус.       — Что ж, нам пора, — сказала Гермиона, которая всегда следила за порядком. — Нам нужно найти свободные повозки. Не хочется опоздать на церемонию распределения.       Когда они приблизились к запряженным фестралами каретам, на которые теперь глазели и указывали пальцами многие из старших учеников, Гарри замер. На другой стороне платформы он мельком увидел белоснежную кожу и платиновые светлые волосы, но лишь на долю секунды, перед тем как фигура исчезла в темноте повозке.       Возможно ли это? Позволила бы МакГонагалл вернуться ему? Хотел бы он вообще вернуться? Стал ли он совсем другим человеком? Или ему просто померещилось?       — Ты в порядке, приятель?       Гарри встрепенулся и увидел, что Невилл, Полумна, Дин и Симус ушли. Должно быть, они вместе сели в карету. Рон и Гермиона были в нескольких метрах впереди, оглядываясь на него с видимым беспокойством.       — Э-э, да, извини. Мне показалось, что я кого-то увидел, но, скорее всего, просто показалось.       — Да ладно, Гарри, это единственный год, когда тебе не обязательно быть психом, — поддразнил Рон, обгоняя его.       — Рон! — Гермиона легонько похлопала его по плечу, не обращая внимания на улыбку Гарри.       — Я буду стараться усерднее, — усмехнулся Гарри, догоняя их.       Во время поездки, когда сверкающие окна замка становились все ближе и ближе, желудок Гарри скручивался, как крендель. Он был взволнован возвращением в место, которое было для него домой, так как думал, что у него больше не будет этой возможности. Но было и чувство тревоги. Так много всего будет по-другому. Не будет Дамблдора, не будет Снейпа, не будет Букли, никакой Выручай-комнаты, будет множество пустых стульев в некогда заполненных классах. И Гарри мог только представить, насколько строгими будут правила при МакГонагалл.       Гарри забыл учесть еще одну вещь.       В тот момент, когда он, Рон и Гермиона вошли в Большой зал, воздух замер. Все взгляды были устремлены на них. Он ненавидел, когда на него пялились раньше, и ненавидел, когда на него пялились сейчас. Гарри боляся, что это не прекратится до рождественских каникул.       Когда они подошли к столу Гриффиндора, Гарри услышал несколько обрывков приглушенного разговора.       — …воскрес из мертвых…       — …летали на драконе из Гринготтса…       — …такая милая пара…       — …у него нет девушки, ты знаешь…       Несмотря на всю эту чушь, Гарри был рад видеть все знакомые лица за столом профессора; глаза МакГонагалл мило подмигивали им, Флитвик и Спраут подняли бокалы, Слизнорт помахал Гарри, как будто он был его лучшим другом, в то время как Хагрид, вероятно, сопровождал в замок новых первокурсников. Было еще два пустых места за столом. Гарри гадал, каких профессоров не хватает; всех, кого он знал, он вроде бы посчитал.       Они сели и начали оглядываться, высматривая, кто из семикурсников вернулся.       — Я не удивлена, что Парвати не вернулась, — сказала Гермиона. — Не могу представить, как сильно она убита горем из-за Лаванды.       Среди них были Эрни Макмиллан, Захария Смит (к сожалению), Ханна Эббот, Майкл Корнер, Чжоу Чанг и, в общем-то, большая часть Отряда Дамблдора, и это было приятно. Гарри не стал обманывать себя поисками Драко. Он убедил себя, что видел другого высокого блондина, забиравшегося в карету.       В зал вошли новые первогодки, и Гарри не мог не заметить высокомерные взгляды бывших первокурсников. Пивз собирался отлично провести время в этом году.       Гарри не знал, что это было, но пир был на вкус даже лучше обычного, если это вообще возможно. Он задавался вопросом, приложили ли домовые эльфы больше усилий, поскольку это было особенное возвращение в Хогвартс, или он просто соскучился по этому.       В любом случае, это была лучшая еда, которую он ел за последние месяцы (несмотря на то, что все новички-первокурсники смотрели на него, как на Геркулеса или что-то в этом роде).       Когда все тарелки были убраны, МакГонагалл встала, требуя тишины. Было странно видеть, как кто-то другой, на месте Дамблдора, произносил речь.       — Приветствую учащихся Хогвартса. Замечательно видеть новые лица, а также тех, кто вернулся вновь. Я буду краткой, так как уверена, что вы все с нетерпением ждете возможности лечь спать. Это будет странный год для всех нас. Я знаю, что многие из вас все еще скорбят по тем, кто так мужественно отдал свои жизни, чтобы мы могли быть здесь прямо сейчас. Приходите в эту субботу, в память о них на Черном озере будет проведено поминовение погибших. Что касается других важных объявлений, — она указала на пустые места, — должность преподавателя Защиты от Темных Искусств займет Аберфорт Дамблдор, который в настоящее время присматривает за Кабаньей Головой в Хогсмиде.       Зал разразился говором. Еще один профессор Дамблдор?       — Да ну? — пробормотал Рон. — Не лучший вариант для должности профессора.       — Он способен вызывать сильного патронуса, — сказал Гарри.       — И он выстоял во время битвы. Не говоря уже о том, что он был в Ордене, — отметила Гермиона.       — Да, но… он такой сварливый.       МакГонагалл подняла руку, и снова стало тихо.       — А мое место в качестве преподавателя Трансфигурации займет профессор Маразион, который прибудет завтра утром. И последняя новость, новым главой факультета Гриффиндор будет профессор Рубеус Хагрид.       Старшие гриффиндорцы разразились бурными аплодисментами, когда Хагрид склонил голову. МакГонагалл не нарушала ликование в течение тридцати секунд, а затем рявкнула:       — Тишина! Прошу вас! А теперь правила!       Она прошлась по основам: никакого Запретного леса, всякие правила, которые Филч внес в список запрещенных, комендантский час для каждого класса и т. д.       Затем они отправились спать. В гостиной Рон и Гермиона отправили Гарри в спальню, надеясь немного побыть наедине за одним из столиков в углу.       Его это устраивало — ему же достанется больше сна.       Первый день занятий прошел как обычно. У них были только Зелья и Чары, так что они еще не видели ни одного из новых учителей. Слизнорт был шокирован, увидев резкий спад в знаниях Гарри с шестого курса, но Гарри просто объяснил это недостатком практики за последние два года.       Как бы Гарри ни был рад, что Рон и Гермиона наконец-то встречаются, он постоянно чувствовал себя третьим лишним. Он всегда шел позади них в коридоре, всегда сидел один на уроках, всегда должен был пропускать мимо ушей их флирт. Так было и в Норе, но, по крайней мере, там он мог укрыться за Джинни или Фредом и Джорджем. Это только первый день, сказал он себе, неловко глядя куда угодно, только не на их поцелуи, дальше будет лучше.       После обеда Гарри снова сидел сзади, разглядывая их переплетенные руки, когда к нему подошел знакомый ученик Когтеврана.       — Пит Эллингтон? — выпалил Гарри, внезапно почувствовав тепло.       — Д-да сэр, Гарри Поттер, сэр. — Казалось, он боялся Гарри так же, как Гарри его. — Директор МакГонагалл хочет видеть вас немедленно. — Он сунул бумагу в руку Гарри и побежал прочь. Буквально, он побежал в противоположном направлении. Это только усилило озадаченные взгляды Рона и Гермионы.       — Гарри, — сказала Гермиона. — Откуда ты знаешь имя второкурсника Когтеврана?       — И почему он так чертовски тебя боится? — добавил Рон.       — Э-э… ​​я разговаривал с его сестрой раз или два. И, полагаю, половина маленьких детей меня боятся.       — Не на столько боятся. Как будто ты пригрозил его избить или что-то в этом роде.       — Знаешь, что сейчас важно? — быстро сказал Гарри. — Мне нужно пойти к МакГонагалл. Так что пока. — Теперь была его очередь убегать; хотя он был не настолько глуп, чтобы реально побежать.       Как только Гарри оказался достаточно далеко, он успокоился и подошел к знакомой статуе горгульи. Сначала он почти не заметил, как она отскочила в сторону, и он пронесся мимо кого-то.       — Ох, простите… — Гарри стоял. И смотрел. Слова не могли сформироваться у него во рту.       Драко, казалось, тоже был ошеломлен.       — Привет, — кротко выдавил Гарри.       — Привет.       Опять наступила тишина.       — Что, эм, что ты здесь делаешь? — спросил Гарри.       — Я здесь для учебы, разумеется.       — Я бы так и подумал. Просто я тебя нигде не видел.       — Ты меня искал?       — …Нет.       Драко фыркнул. Он знал, что это неправда.       — Я здесь на нескольких условиях от МакГонагалл. Я бы объяснил их тебе, но ты выглядишь так, будто торопишься поговорить с ней.       — Не… — Гарри чуть не сказал нет. Он умирал от желания остаться там с ним и послушать, почему он вернулся, но поправился, вспомнив, что МакГонагалл сказала «немедленно».       — На самом деле, да, я спешу.       — Ладно. Тогда пока.       — Да, увидимся позже.       — Скорее, нет, — пошел дальше Драко, прежде чем пояснить, что именно он имел в виду.       Гарри поспешил наверх, но бросил быстрый взгляд через плечо, только чтобы увидеть, что Драко сделал то же самое. Покраснев, Гарри резко отвернулся, так быстро, что послышался хруст.

***

      — Что сказала МакГонагалл? — спросила Гермиона за ужином.       — Лишь то, что я снова капитан по квиддичу, и не бояться просить о помощи, если она мне понадобится после всего, что произошло. Но угадайте, кого я увидел! — сказал Гарри. Он не дал им сказать. — Малфоя! Он вернулся в школу!       — Ты уверен? — спросил Рон, оглядывая Большой зал. — Я его не вижу.       — Да, я уверен! Он выходил из кабинета МакГонагалл, когда я ходил к ней.       Гермиона нахмурилась.       — Ох, зачем она вообще позволила ему вернуться?       — Я тоже об этом думал, — сказал Гарри.       — Я знал это, все было слишком хорошо, чтобы быть правдой, — проворчал Рон, отламывая кусок хлеба.       — Кто знает, — сказала Гермиона. — Может, нам повезет, и он будет держать себя в руках. Он должен знать, что ему здесь больше не рады.       — Надеюсь, — нерешительно сказал Гарри.       — Знаете, зачем портить хорошую трапезу разговорами о Малфое? — спросил Рон. — Кто вообще хочет думать об этом двуличном мерзавце, когда мы можем обсудить квиддич?       Гарри. Вот кто. Пока они говорили между собой, он провел остаток ужина и… ночи, думая только о Драко. В его голове проносились всевозможные вопросы. Почему его не было на занятиях или на обедах? Он посещал Хогвартс короткими визитами? С ним все в порядке? Хотел ли он продолжать трахаться, просто по старой памяти? Перспектива этого заставила Гарри лежать без сна, уставившись в потолок общей комнаты, покусывая нижнюю губу, представляя, как целует Драко в настоящем мире впервые за много лет. Это было бы чертовски прекрасно: провести рукой по волосам Драко, вдохнуть его запах, ощутить эти проворные пальцы на своей щеке.       Он бы солгал, если бы сказал, что не тосковал по этим вещам, даже после того, как они согласились, что с этим покончено в том сновидении. Это было похоже на спящего медведя в его груди, то, что было с Драко. Спящее, забытое, спрятанное глубоко в пещере, в то время, как он имел дело с более настоящими и важными вещами в своей жизни. Но иногда оно выходило из своей пещеры, злое, и с силой, с которой приходилось считаться.       Например, когда ему нужно было подрочить; или в такие ночи, когда он оставался один на один со своими мыслями. Или когда к нему подходила симпатичная девушка или милый парень, неважно, знали они, кто он, или нет, и начинали флиртовать, а он паниковал и отшатывался, потому что знал, что такое молния в сердце, и, к сожалению, она достигла его в свое время в виде серых глаз и лукавой улыбки, а все остальные были просто статическими шариками, и он цеплялся за шанс, что молния может ударить снова, даже после стольких лет без дождя.       В общем, той ночью он уснул с болью в груди от того, как сильно он хотел снова поцеловать Драко. Утром он злился на Драко. Как он посмел просто выскочить из кабинета МакГонагалл, выглядя таким чертовски привлекательным для поцелуя, и уйти, не объяснив, почему он вообще там оказался? Этот мальчишка всегда старался вывести его из себя.       Хогвартс был не таким уж большим. Так Гарри успокаивал себя по дороге на завтрак. Он ведь снова увидит Драко, верно? Может, тогда он сможет получить какие-то ответы. Но прошел еще один день, а Гарри его так и не увидел. Второй день прошел также без Драко. А на третий день, когда он посетил все занятия в своем расписании, и Драко не оказалось ни на одном из них, и его не было нигде в коридорах, он потерял терпение. Время, которое он проводил без Рона и Гермионы, внезапно стало полезным. Он смог порыться в своих вещах, не беспокоя Рона. Что еще важнее, он смог найти тот самый кнат и вывести на нем «через час» — и не пришлось никому ничего объяснять.       Этот час был самым длинным в его жизни. Он мерил шагами спальню, явно раздражая Симуса, который вернулся из душа. Он чувствовал себя таким дураком. Драко ни за что не появится. Даже если Выручай-комната не работала, он планировал подождать снаружи, но что, если Драко не поймет? Что, если у него даже нет того кната с собой?       — Мерлин, приятель, ты собираешься завести мне язву! — наконец выпалил Симус. — Присядь!       — Извини, — пробормотал Гарри, плюхнувшись на кровать.       Без четверти Гарри встал и направился в Выручай-комнату. Рон и Гермиона были слишком заняты в объятиях друг друга, они даже не заметили, как он ушел.       МакГонагалл обошлась более спокойно с комендантским часом для седьмого курса. По идее, его и не было. Поскольку теперь они все были совершеннолетними, им разрешалось свободно перемещаться по замку в любое время, когда они хотели. Он также подозревал, что это было сделано для того, чтобы сделать их последний год немного более «веселым», за неимением лучшего слова. Это значительно облегчало путь к Выручай-комнате. Когда Гарри добрался, он был шокирован, узнав, что оказался там не первым.       — Здравствуй, Гарри, — сказал Драко, прислонившись к стене.       — Привет, — сказал Гарри. Он старался не слишком сильно волноваться из-за осознания, что Малфой тоже оставил кнат при себе. — Я рад, что ты угадал место. Но нам придется найти новое укрытие, учитывая, что Крэбб сжег это место в пух и прах.       — Я на шаг впереди тебя. Иди за мной.       Они шли бок о бок, но Гарри оставался начеку, планируя нырнуть в нишу, если кто-то пройдет мимо них. Однако в ту ночь коридоры были пусты. Он начал допрос еще до того, как они скрылись за углом.       — Где ты был всю эту неделю? Я не видел тебя ни за обедами, ни на занятиях, ни в коридорах. Как это возможно, чтобы ты находился здесь? И вообще ты чему-то учишься?       — Это сложно, — сказал Драко. Наступила минута молчания, и Гарри понял, что он не собирается вдаваться в подробности.       — Ну, у нас вся ночь впереди.       — Вся ночь? Что подумают Уизли и Грейнджер, если тебя не будет так долго?       — Им будет все равно. Они слишком заняты поцелуями, чтобы заметить мое отсутствие.       Драко бросил на него взгляд.       — МакГонагалл и я договорились, что лучше, если я буду здесь… не на виду. Я занимаюсь уроками в одиночестве, ем один, и никто из семикурсников Слизерина не вернулся, так что в общей комнате я один.       — Это звучит ужасно. Разве тебе не одиноко?       — Возможно. Но это лучше, чем терпеть насмешки в Большом зале, не думаешь? — Они поднялись по лестнице на одну из самых высоких башен замка.       — Ну, в этом плане я тебя понимаю. Но зачем вообще возвращаться, если знаешь, что тебе придется со всем этим разбираться?       — Мало кто захочет меня взять на работу, учитывая очевидное. Сдача ТРИТОНов с хорошими оценками может дать мне хоть какой-то шанс. Еще у меня остались здесь незаконченные дела.       Они остановились перед дверью примерно на полпути вверх по лестнице. Драко толкнул ее, и за ними оказался просторный кабинет: не слишком большой и не слишком маленький. Там стоял скромный стол, несколько принадлежностей для зелий, доска, кожаное кресло и все книги, которые были у Гарри в сумке, сложенные на небольшой книжной полке в углу. Выступающее окно с мягкой зеленой подушкой выходило на Черное озеро, которое блестело серебром в лунном свете. Гарри почти завидовал. Он хотел бы отдельный кабинет, чтобы делать домашнюю работу.       — И МакГонагалл просто… дала тебе это?       — Это соглашение не такое щедрое, как кажется. Она не позволяет мне много чего другого: никакого квиддича, никаких клубов, никакого Хогсмида. Я ем здесь же. Эльф появляется с тарелкой, каждый раз, когда все обедают.       — Зачем она вообще тебя тогда отпустила? Если она пошла на все это только для того, чтобы тебя где-то спрятать.       — Сначала она сопротивлялась, — сказал Драко, когда они сели на мягкий подоконник. — То есть, разве можно ее винить? Я пытался убить последнего директора. Это просто мое наказание за это. — Он тихо и грустно рассмеялся. Гарри был ошеломлен его нехарактерным количеством самоиронии. — В конце концов, она поверила мне, что я просто хочу второго шанса на подобие нормальной жизни. И она сказала, что тоже хочет дать мне второй шанс. Я думаю, помогло и то, что я пожертвовал значительную сумму денег, чтобы помочь восстановить школу.       Гарри открыл рот. Он, должно быть, шутит. Драко Малфой? Тратит золото на кого-то, кроме себя? Невозможно представить.       Драко увидел удивленное лицо Гарри и продолжил.       — Я не пытаюсь похвастаться или что-то в этом роде. Просто после того, как моих родителей посадили в Азкабан, с тех пор, как я стал совершеннолетним, все наши деньги перешли под мой контроль. Я решил использовать часть из них во благо.       — И ты не захотел просто взять деньги и уехать из страны? — Несколько раз в течение года, из-за того, что о местонахождении Малфоя так и не стало известно, Гарри искренне думал, что он так и поступил. Что он просто сбежал, никому не сказав. Не попрощавшись ни с одной живой душой.       — Я думал об этом, — Драко пожал плечами, отводя взгляд от Гарри и глядя в окно. — Это было бы намного проще, чем сдавать эти чертовы ТРИТОНы, это уж точно. Но я пытаюсь начать другую жизнь. Я пытаюсь стать лучше. Поэтому на каждом шагу я спрашивал себя, что бы ты сделал, окажись ты на моем месте.       Сердце Гарри замерло, а щеки вспыхнули; и что это за странный трепет у него в животе?       — Ох, — выдохнул он. — Ну, мне неприятно говорить тебе, но я бы, наверное, тоже уехал. Не слишком далеко, я бы хотел поддерживать связь с Уизли и Гермионой, но достаточно далеко, чтобы «Ведьмин досуг» не нашел меня. Может, куда-нибудь… в Нидерланды или что-то в этом роде. Всего-то через Английский пролив, не так ли?       — В Нидерландах прекрасно, — сказал Драко. — Я был там однажды, когда мне было семь. Там есть тюльпановое поле, где в каждом цветке живет фея.       — Звучит действительно хорошо, — сказал Гарри. — Но я думаю, что пожертвование Хогвартсу было бы почти вторым по значимости после того, что я сделал бы со всеми деньгами Малфоев.       — Я не отдал всего, — усмехнулся Драко. — Я не собираюсь жить в нищете.       — Извини, извини, что бы ты делал без своего геля для душа за девяносто галеонов?       — Ты смеешься, но без этого геля для душа тебе было бы гораздо неприятнее в последние несколько лет, Поттер.       Гарри усмехнулся.       — Ты меня поймал. — Он с любопытством изучал Драко. В нем было что-то другое. Гарри не мог понять, что именно, но в нем явно отсутствовала та присущая Малфоям надменность, которую Гарри так ненавидел. Он все еще был высокомерен и горд, но не так, чтобы хотелось ударить его по лицу. Он вырос.       — С тобой все было в порядке? Когда твоих родителей арестовали и все такое?       Драко, казалось, был застигнут врасплох этим вопросом. Как будто никто другой его до сих пор не спрашивал об этом.       — Я не знаю, — сумел вымолвить он. — Не то чтобы они этого не заслуживают. Просто я никогда раньше не был один. И меня ни в чем не осуждали, но теперь я не могу показаться где-либо без косых взглядов на себе. Как будто весь мир против меня, и здесь не осталось ни одной живой души для меня.       — Я… — язык Гарри работал быстрее, чем его мозг. Он дважды подумал о том, что чуть не сорвалось с его кончика языка, и передумал в последнюю миллисекунду. — …мне жаль. Драко небрежно пожал плечами.       — Что посеешь, то и пожнешь, верно? В любом случае, я бы спросил, чем ты занимался, но я и так знаю благодаря «Ежедневному пророку».       Закатив глаза, Гарри сказал:       — Один из их репортеров буквально преследовал меня до туалета в Косом переулке, однажды. Единственное место, где они не могли меня найти, была Нора; они попытались один раз, и миссис Уизли чуть не превратила их всех в тараканов. После этого я больше не возвращался. Так что там я и пропадал большую часть времени.       — Я так понимаю, мы оба провели лето в уединении.       — Видимо, да.       — И не было времени пойти погулять и познакомиться с девушками? Я уверен, что спаситель мира сейчас пользуется большим спросом.       — Нет, — покачал головой Гарри. — Ни с одной не познакомился.       Драко ухмыльнулся.       — Какой позор.       — Огромный позор.       На мгновение Гарри подумал, что это может быть сигналом поцеловать его, но когда он начал наклоняться, Драко снова заговорил.       — Слушай, кое-что уже давно крутится у меня в голове, и я должен спросить. Правда ли, что я был владельцем Бузинной палочки? Это то, что ты сказал во время битвы с Волан-де-Мортом.       Гарри кивнул и рассмеялся.       — Да, ты был владельцем!       У него отвисла челюсть.       — Ты серьезно?! Я тебе не верю.       — Да, когда ты разоружил Дамблдора на Астрономической башне, палочка перешла в твое владение. Но потом Гойл разоружил тебя, а потом я разоружил Гойла, и поэтому я смог победить Волан-де-Морта. На самое деле, была такая путаница, палочку лучше спрятать там, где она есть.       — Подожди-подожди-подожди. Значит ли это, что был период времени, когда Гойл был хозяином Бузинной палочки?       Кровь отхлынула от лица Гарри.       — Боже мой, да. Но, к счастью, всего на несколько секунд.       — К счастью? Гарри, эти несколько секунд были опаснее всей войны. Представь, что он мог бы сделать с этой силой!       Они смеялись и по очереди представляли, какой была бы жизнь, если бы Гойл завладел Бузинной палочкой. Гарри подозревал, что он использовал бы ее, чтобы загипнотизировать экзаменаторов ТРИТОНов; чтобы сдать экзамен с большим количеством баллов, чем все остальные, которые он получил бы в противном случае. Драко подумал, что он попытался бы нарушить Закон Гэмпа и вызывать себе конфеты «Сладкого королевства» в любую минуту.       Тем не менее, к его большому удивлению, он как бы получал… удовольствие. Больше удовольствия, чем если бы он сидел в своей комнате в тишине, ожидая, когда Рон и Гермиона закончат тискаться. Подумать только, что он был в хорошем настроении, рядом с Драко, и при этому его член пребывал в спокойствии: это было нелепо.       Гарри не успел опомниться, как прошел час, и разговоры о Бузинной палочке остались в прошлом. Теперь они ругали школьные будни.       — Зелье, которое Слизнорт заставил нас приготовить в первый день, было таким сложным, что даже Гермиона чуть было не сварила его неправильно. Не знаю, как я доживу до конца года на его занятиях, не отравившись, помешивая зелья неправильное количество раз.       — Я думал, ты поклонник зелий, Поттер. Разве Слизнорт не лизал тебе ноги весь шестой курс?       — Э-эм, — Гарри почесал затылок. — Мне, как бы, оказывали некоторую помощь, о которой Слизнорт не знал.       — Так ты жульничал?       — Нет, просто у меня был еще один набор инструкций от другого профессора. И, к сожалению, эти инструкции, скорее всего, сгорели дотла, так что это уже не имеет значения.       — В любом случае, я уверен, что этот старый мерзавец еще больше носится с тобой, чем раньше.       — Он уже пригласил Рона, Гермиону и меня на первую в этом году встречу Клуба слизней в качестве VIP-гостей.       — Ну и что? Ты пойдешь?       — Как бы забавно это ни звучало…       Они тихонько посмеялись, и Драко сменил тему.       — А что насчет Аберфорта? Он хоть на что-то годен? Я ничего о нем не знаю, кроме того, что он тот самый мужик из Хогсмида, который трахал коз.       — Что?!       — Ты хочешь сказать, что не слышал этих слухов? Как ты думаешь, почему Кабанья голова всегда пустует?       — Нет, и даже если бы я слышал такое, это была бы неправда. Может, он и грубоват с окружающими, но Аберфорт Дамблдор никак не может трахаться с козами!       — Это всего лишь слухи.       — Так вот, эти слухи неверны. Он неплохой кандидат для этой должности. Я имею в виду, он был членом Ордена, он отличный дуэлянт и может вызывать телесного патронуса, чего не могут сделать многие люди.       — Я не сомневаюсь в его способностях, я просто говорю, что, как я слышал, он очень близок со своей козой.       — Это просто смешно.       — Возможно, так и есть, — пожал плечами Драко. Он посмотрел в окно и сказал:       — Мерлин, который час?       Гарри взглянул на часы на стене позади себя.       — Боже, уже почти полночь.       — Думаю, тогда нам пора идти спать.       Ну и что? Они просто собирались разойтись, не занявшись сексом? Тогда в чем был смысл всего этого? Просто наверстать упущенное? Почему Гарри не был так разочарован этим, как должен был? Может быть, в следующий раз они перепихнутся. Но это означало, что Гарри должен был устроить следующий раз.       — Эй, — сказал Гарри, когда они вышли из класса и начали спускаться по лестнице. — Если ты, э-эм, почувствуешь себя здесь очень одиноко. Если захочется компании. Ты знаешь, как со мной связаться.       — Ты тоже, — ответил Драко. — Если тебе когда-нибудь снова понадобится убежище от Уизли и Грейнджер.       — Вопрос больше в том, когда мне не понадобится. — Оказавшись на последней ступеньке, Гарри не знал, что сказать. Им пора было разделиться. Стоит ли ему поцеловать Малфоя на ночь или что-то в этом роде? Или он просто… — Увидимся.       — Увидимся.       Наверное, так будет лучше всего, подумал Гарри на обратном пути, убеждая себя, что это даже хорошо, что он повел себя слишком трусливо, чтобы целовать его. Было бы разумно не возвращаться к старым привычкам. Этот год должен был быть годом без драм, и он стал бы полной противоположностью, если бы он снова украдкой начал встречаться с Малфоем. И даже если он изменился к лучшему, это не значило, что будет здорово рассказать Рону и Гермионе, что у него что-то происходит с Малфоем. Это стало бы бОльшей драмой, чем если бы он просто удержал все в тайне.       Вот что он думал. Но он чувствовал, что поцелуй на ночь был бы более подходящим прощанием.       Вернувшись в общежитие, он пробрался в полумраке к своей кровати и обнаружил, что все уже спят. Обрадованный тем, что ему не нужно отвечать на вопросы, он упал в кровать, ужасно сожалея, что не получил свой поцелуй.

***

      После того, как Гарри узнал, потребовалась неделя, чтобы о Драко узнали и все остальные. Видимо, стало достаточно студентов, которые заметили его в коридорах, потому что Гарри однажды утром пришел на завтрак, а предметом разговоров всего факультета было именно это.       — Я не могу в это поверить, — жаловался Невилл Джинни.       — В чем дело? — спросил Рон, когда все трое сели.       — Вы разве не слышали? — сказала Джинни. — Похоже, кто-кто видел Малфоя здесь. Его видно не очень часто, но он определенно здесь, может, получает индивидуальные уроки или что-то в этом роде.       — Похоже, ты был прав, Гарри, к сожалению, — сказала Гермиона.       — Это возмутительно. О чем эта женщина думала, когда впустила Пожирателя Смерти обратно в Хогвартс? — Рон бросил растерянный взгляд на МакГонагалл.       — Может быть, он просто хочет получить второй шанс, — выпалил Гарри, прежде чем успел обдумать это.       — Возможно, — сказал Рон, приподняв одну бровь. — Но я думаю, любой, у кого работают мозги, понимает, что он его не заслуживает.       — Я не спорю, — сказал Гарри и чтобы еще больше усугубить ситуацию, он добавил, — если бы это зависело от меня, он бы сидел со своими родителями в самой сырой камере Азкабана. Просто говорю, что это может быть причиной… но это не имеет к нам отношения, не так ли? Если он будет держаться в стороне.       — Да, это так, — согласилась Гермиона. — Внимание — это все, что ему всегда требовалось. Если мы будем игнорировать, то будет казаться, что его здесь вообще нет.       — Я уверена, он знает, что ему здесь не рады. Если Малфой достаточно умен, он не покажет своей уродливой рожи в коридорах, — сказала Джинни.       — Умен? Малфой? Эти два слова не могут идти в одном предложении, — хихикнул Рон.       — Я просто хочу сказать, что если я его увижу, моя рука может случайно соскользнуть и наслать на него один из моих фирменных Летучемышиных сглазов.       — Дашь мне знать, когда соберешься это сделать, — тихо сказал Невилл. — Я помогу тебе.       Они все расхохотались, и Гарри заставил себя улыбнуться, хотя держать ложку было почти больно. Желание засмеяться (искренне) вместе с ними и одновременно рявкнуть на них, чтобы они держали все это при себе, было достаточным, чтобы заставить его замолчать на весь оставшийся завтрак.       Драко был плохим человеком. Как бы он ни старался, он не сможет сбежать от того, что он сделал, от людей, которым он причинил боль, от мерзких слов, которые он сказал. Он был плохим, и именно таким все остальные его видели, поэтому Гарри тоже всегда должен был его видеть именно таким. Драко был темным, а Гарри был светлым, так было всегда, и так останется навсегда. Смешанный серый был оттенком, который разрушит любую дружбу.       Поэтому, естественно, когда кнат обжег бедро посреди Трансфигурации, он испытал самое сильное волнение за последние дни. Не составило труда улизнуть, как только у него появилась свободная минутка. И в этот раз Рон и Гермиона снова пребывали в своем собственном уединенном мирке и не сказали ни слова, когда он пошел в противоположном направлении по коридору.       У подножия башни Гарри несколько раз обошел залы, ожидая целых пять минут, пока они опустеют. Убедившись, что его никто не видит, он поспешил вверх по лестнице в маленький кабинет Драко, быстро вбежал внутрь и закрыл дверь.       — Привет, — выдохнул Гарри.       — Привет, — Драко не смотрел на него. Он сидел, уставившись в толстый учебник.       — Ты звал?       — Уверен, именно так и работает монетка.       — Я не просил тебя язвить.       — А я не просил тебя бежать сюда, задыхаясь. Сядь и выпей воды, если ты потеряешь сознание, я не смогу сосредоточиться. — Он указал на кувшин на столе.       — Не хотелось быть для тебя такой обузой, — саркастически произнес Гарри, плюхнувшись напротив него. По взмаху его палочки вода полилась сама собой. Гарри сделал большой глоток и посмотрел на читающего Драко: каким-то образом стакан оторвался от губ Гарри, а передняя часть его мантии стала мокрой.       — Слишком много воды?       — Ха-ха-ха, — сухо рассмеялся Гарри. Драко взглянул на него, глаза его блеснули улыбкой. С миллионом бабочек в животе Гарри ухмыльнулся в ответ. — Так зачем я тебе был нужен?       — Я… — его вздох отразился от стен. — …мне нужна твоя помощь с домашним заданием по Защите от Темных Искусств.       — Ох, ладно.       — Просто я не хочу идти к Аберфорту. Мне пришлось бы столкнуться со всеми этими взглядами в коридорах, и я подумал, что ты будешь лучшим вариантом, учитывая, что ты командовал Отрядом Дамблдора или что-то вроде того.       — Все в порядке, — сказал Гарри. — В любом случае, я собирался вернуться в Гриффиндорскую башню и сделать домашнее задание по Защите. Может, сделаем его вместе? Я уловил суть на уроке.       — Да, хорошо, — сказал Драко, закусив губу в безуспешной попытке скрыть еще одну ухмылку. Гарри почувствовал некий когнитивный диссонанс: как кто-то с такой милой улыбкой может быть совершенно плохим человеком?       Они сразу же принялись за работу, поскольку до следующего занятия Гарри оставалось мало времени. Два часа, если быть точным, но они пролетят незаметно. В основном это была защитная магия; продвинутые чары и щиты и прочее. Аберфорт сказал, что Патронусы будут в программе этого года; у Гарри было ощущение, что именно к этому их готовило все это предварительное чтение.       На несколько минут Гарри забыл о задании, чтобы поразмышлять о том, кто будет патронусом Драко. Возможно, лисица, а может быть, павлин. Он уже слышал о магических существах, которые могли стать патронусами; и в этом случае вполне мог бы быть инкубус. Или маленькое демоническое существо. На самом деле, интересно было бы угадать.       Объединив усилия, они смогли закончить раньше, и оставалось целых тридцать минут до занятия по Чарам.       — Спасибо большое, я застрял на четвертом вопросе, — сказал Драко. — Если хочешь, можешь идти.       — А ты?       — Либо посижу тут просто без мыслей, либо посплю, либо еще позанимаюсь домашкой.       — Звучит довольно скучно, — сказал Гарри, пытаясь придать своему голосу оттенок, который натолкнул бы Драко к еще одному варианту.       — Подержи мое пиво, — фыркнул Драко. Он не понял.       — Тебе повезло… — Гарри встал и прошелся вокруг стола. Сердце его колотилось в такт шагам по каменному полу. — … что у меня есть интересный вариант.       Когда Гарри сел на подлокотник его кресла, он понял. Адамово яблоко подпрыгнуло у него в горле, глаза широко распахнулись, в его глазах промелькнула тень осознания, прежде чем Гарри наклонился и поцеловал его.       В течение последнего года, изо дня в день, он чувствовал себя так, будто у него в груди была дыра. Теперь, наконец, потерянный кусочек паззла встал на место. Будто он, наконец-то, вернулся домой после затянувшегося отпуска. Наконец-то, нашел то, чего не хватало каждой поклоннице, которых он отвергал в последнее время. С довольным вздохом Гарри погладил щеку Драко, восхищаясь лесным пожаром, ревущим в его груди и в низу живота. К черту Флитвика. Он никогда не покинет это место.       Но затем Гарри ощутил соль на языке, почувствовал капли на губах; у него не было выбора, кроме как отстраниться и открыть глаза. Слезы катились по фарфоровому лицу Драко, и он уставился на Гарри с горем и недоверием.       — Я не понимаю, — прошептал он. — То, что я говорил… сделал… тебе и твоим друзьям… я плохой человек, Гарри. Мы оба это знаем. Ты намного лучше меня. Ты можешь встретить так много людей получше меня: людей, которые могут дать тебе что-то настоящее. Но снова и снова, несмотря ни на что, ты выбираешь меня. — Гарри онемел. — Почему ты продолжаешь выбирать меня? Я-я этого не заслуживаю. Ты этого не заслуживаешь.       Гарри сам размышлял над этим вопросом последние четыре года. Каждую ночь. И за четыре года он придумал только один ответ.       — Я не знаю. — Он машинально положил свою руку на руку Драко и провел большим пальцем по костяшкам пальцев. — Я знаю, что нам было бы проще и лучше двигаться дальше. Но я не могу. Как бы я ни старался, сколько бы времени мы ни проводили порознь, как бы неправильно это ни было, я не могу остановиться. Я хочу продолжать это делать. И я просто не знаю, почему.       Драко уткнулся взглядом в свои колени и не ответил.       — Ты бы хотел продолжать это? — спросил Гарри. — Еще один, последний год в школе.       — Конечно, — сказал он, вытирая щеки в попытке взять себя в руки. — Я просто подумал, что ты не захочешь, особенно после Войны. Ты сложный парень, Гарри Поттер.       — Точно такой же, как и ты.       Сдерживая все свои эмоции (в настоящий момент), Драко притянул его к себе для еще одного поцелуя.

***

      Как и много лет назад, сформировалась определенная схема. Каждый день, когда у Драко была Защита от Темных Искусств, Гарри тайком уходил в свободное время, чтобы помочь ему с домашним заданием и… другими внеклассными занятиями. Не то чтобы Рон и Гермиона вообще замечали его отсутствие. Ближе всего они оказались лишь раз, когда спросили его, где он был последние двадцать минут: а Гарри отсутствовал три часа. Вскоре это стало изюминкой его недели — поход в башню Драко. Это было своего рода убежище. От фанатов в коридорах, от девушек, соперничающих за его внимание, от Слизнорта, также соперничающего за его внимание. И самое главное, чувство отстраненности от всех и всего вокруг. Он шел по коридорам, и все его видели, но он все еще чувствовал себя вторым самым одиноким человеком во всем Хогвартсе.       Он не понимал, почему он испытывает эти приступы опустошенности каждый день. Логично, что он должен был быть счастливее, чем раньше. Впервые в его мире царил мир, и никто не пытался его убить. Рон и Гермиона препирались, это никогда не изменится, но гораздо реже, чем раньше. Все любили его и хотели быть его друзьями. Он был на пути к получению работы своей мечты. Тем не менее, с тех пор, как закончилась война, были времена, когда жизнь, казалось, просто… проплывала мимо.       Может быть, таковы были ожидания. Может быть, дело было в воспоминаниях обо всех тех, кто умер за него. Может быть, это было потому, что теперь он был третьим лишним для своих лучших друзей. Может быть, это было потому, что никто другой не мог понять всего, через что он прошел. Он не был уверен, как это исправить, но он знал, что когда он прятался с Драко в том укромном кабинете, он больше не чувствовал себя таким пустым. Они просто сидели, разговаривали, или спорили, делали домашнюю работу, трахались, и он чувствовал себя живым.       Когда начался квиддич, Драко мог наблюдать за полем из своего окна; он клялся, что может отличить Гарри от остальных, и Драко был ненасытен после матчей. Гарри не жаловался. Джинни и Рон часто хвалили его за, что он стал играть лучше. Так что все были довольны, на самом деле.       В середине сентября, несмотря на его непреклонные заявления о том, что ему нравится его жилищная ситуация, Драко явно сошел с ума. Однажды Гарри вошел и увидел, как он откинувшись в кресле, наблюдал за порхающим в воздухе снитчем (Гарри понятия не имел, откуда он его получил), вместо того чтобы заниматься стопкой домашних заданий на своем столе. Гарри набросился на него прежде, чем он успел сказать хоть слово.       — Наконец-то, — простонал он в губы Гарри. — Весь день думал о том, чего я хочу от тебя сегодня.       — Да, — ответил он, с ухмылкой роняя сумку. — Например?       — Ну, для начала я хочу, чтобы ты снял с меня одежду.       — Достаточно просто.       К этому времени Гарри уже узнал, как снять школьную форму с Драко менее чем за минуту, даже с закрытыми глазами или утонувшим в поцелуях с дрожью в коленях. Мантии оказались на полу, галстук улетел куда-то в темноту комнаты, туфли были брошены в угол, Гарри был на полпути к своей задаче. Они отходили назад, пока Драко расстегивал ремень, остановившись только тогда, когда его колени коснулись края стола.       Одним из любимых моментов Гарри был этот: Драко под ним, рубашка расстегнута, он отчаянно пытается вылезти из брюк. Гарри схватил его черные брюки и дернул, обнажив кремово-белые бедра. Сделав еще несколько рывков, Гарри смог провести руками по его гладкой коже, от лодыжек до бедер, и одарить его еще одним поцелуем.       Он поднял Драко на стол, затем сунул руки под подол его белой рубашки, расположив их на его боках и поглаживая его мягкий живот большими пальцами.       — Что дальше?       Драко ухмыльнулся ему и, не говоря ни слова, толкнул Гарри вниз к полу. Гарри стянул с него нижнее белье, он был чертовски близок к тому, чтобы облизать губы от предвкушения. Не имея ничего между ним и его любимыми частями тела Драко (сразу после его глаз и губ), Гарри ушел с головой.       Он знал, чего ожидал Драко. Поэтому он начал с того, что облизать ствол его члена, розового, теплого и твердого, который не переставал вызывать неистовый жар в его груди. Но Гарри не остановился на этом. Нет, он спустился ниже. Гарри раздвинул ноги Драко и приподнял его таз так, чтобы он оказался под более нужным углом. Чтобы подразнить его, он провел губами по внутренней стороне его идеальных бедер, облизывая и покусывая там, где считал нужным.       Он встретился взглядом с Драко, который смотрел на него сверху вниз глазами, полными похоти, и прикушенной губой. Заставлять его ждать дальше было бы просто подло. Гарри наконец обратил внимание на сжатое колечко перед собой. Его руки удобнее схватили бедра Драко, и он нежно лизнул отверстие.       — Ох, Гарри… — простонал он, его голова откинулась так сильно, словно его шея была сделана из резины. Почувствовав подбадривание, Гарри заработал языком быстрее, сильнее, делая все возможное, чтобы извлечь из Драко больше сладострастных звуков. Он набрался смелости и засунул язык внутрь.       — Блядь! — Драко схватил Гарри за волосы и упал на стол. Гарри вонзил язык немного глубже. Его нос уткнулся в кожу Драко, а глаза затрепетали, и он сосредоточился на том, чтобы доставить ему максимальное удовольствие. Было не очень удобно, но Гарри все равно потянулся и начал медленно гладить его член.       — Не стоит этого делать, — выдохнул Драко. — Я кончу слишком рано.       — Ты кончишь именно тогда, когда я этого захочу, — поэтому Гарри продолжил двигать своим языком: облизывая его еще быстрее, пока вся нижняя часть его лица не заболела, и чувствуя прилив гордости, когда Драко начал неудержимо извиваться.       Как он и предупреждал, Драко кончил рано. Он вскрикнул, и Гарри постарался словить как можно больше спермы. До того, как член Драко расслабился, Гарри встал и ввел в него пару пальцев. Смесь слюны и спермы была достаточно скользкой, чтобы сойти за смазку; раньше они обходились и меньшим.       Гарри заставил его перевернуться на живот. Драко спрятал лицо между локтями и выгнул спину, открывая совершенно великолепный вид. Гарри не терял ни секунды, прежде чем со стоном скользнуть внутрь него. Было так же тепло и туго.       — Не слишком чувствительно? — спросил его Гарри.       — Нет, — ответил Драко с придыханием. — Продолжай.       Это разрешение и было нужно Гарри. Он схватился за его бедра, словно они были уступом крутой горы, и начал толкаться в размеренном темпе. Кровь кипела, пальцы ног сжимались в носках, он наблюдал, как входит и выходит из Драко с дикостью, пылающей под его грудной клеткой.       Он положил голову на шею Драко, не в силах бороться с инстинктом нежно укусить изгиб его лопатки. Когда острые стоны Драко начали сливаться друг с другом, Гарри зарылся лицом в его ароматные волосы и толкнулся сильнее.       Чувство времени терялось. Он лишь ощущал Драко, крепко сжимающего его. И он хотел, чтобы это никогда, никогда не заканчивалось. Но жизнь несправедлива. Все великие дела имеют конец. Гарри не был уверен, закончилось ли это пять или двадцать минут спустя, но он знал, что боролся с собой до самого последнего момента.       Гарри излился в него, и они пролежали так, сцепившись, еще неясное количество времени.       — Ладно, Драко, — первым делом сказал Гарри. — Пора делать домашнее задание.       — Мне не особо хочется.       — Ну, тебе придется.       Драко вздохнул, когда Гарри слез с него и начал собирать свою одежду.       — Звучит ужасно грубо. Как насчет поговорить после секса?       — У нас нет подушек, — сказал Гарри.       — Не в этом суть, — сказал Драко, влезая в штаны. — Тебе все равно, что я чувствую себя использованным?       — Всегда пожалуйста, — сказал Гарри, ущипнув его за задницу. — Тебе нравится, когда тебя используют.       — Вежливый способ назвать меня шлюхой.       Гарри улыбнулся и надел мантию.       — Да, это так.       — Не знаю, почему ты выглядишь так самодовольно. Ты тоже шлюха.       — …Я не буду опровергать это обвинение.       Они посмеялись и молча закончили одеваться. Закончив, они сели и решили почитать главы по Защите от Темных Искусств. Но…       — Нет, — сказал Драко, захлопывая книгу — не прошло и двух минут после того, как он ее открыл. — Я не буду больше читать и слова о душе патронуса.       — Ладно, а что насчет зельеварения? Нам надо делать эссе по этому предмету.       — Нет, Гарри! — рявкнул Драко. — Я не хочу ничего читать! Давай просто снова потрахаемся или что-нибудь в этом роде.       — Мы занимались сексом всего три минуты назад.       — Мне все равно! Мне скучно постоянно лишь учиться!       — Это было всего лишь предложение. Не надо ворчать на меня из-за этого, — сказал Гарри, сердито глядя на него.       — Я имею полное право закатывать истерики! — Он вскочил со стула и начал ходить взад-вперед, проводя пальцами по волосам. — Я схожу с ума в этом чертовом месте! Я не выходил на улицу целый гребаный месяц!       — Похоже на приступ клаустрофобии. МакГонагалл наверняка не запретила тебе гулять.       — Она этого не запрещала, но проблема не в этом! Проблема в том, что вся школа будет на меня глазеть, как только я сделаю хоть шаг из этой комнаты!       — Ладно, давай успокоимся, а?       — Не смей говорить мне успокоиться! Никогда!       Гарри закатил глаза.       — Ты просто выходишь из себя, потому что просидел здесь взаперти несколько недель. Если тебя это так сильно волнует, я возьму с собой мантию-невидимку, и мы сможем выйти погулять ночью.       — Кто сказал, что ты тоже пойдешь?       — Это моя невидимка, и я не отдам его тебе без присмотра.       — Фууух, — Драко скрестил руки на груди. — Ладно.       — В девять подойдет?       — Конечно, как пожелаешь.       Мерлин, почему он должен быть обязательно таким раздражающим? Даже Лаванда не могла потягаться с талантом Драко быть королевой драмы.       — Мне уйти? Или ты перестанешь так себя вести?       Драко стиснул челюсти, но глубоко вздохнул.       — Не знаю. Ты хочешь уйти или выебать меня до изнеможения? — Угадайте, что выбрал Гарри.       Он вернулся в девять, с мантией в руке. Драко ждал его у подножия башни.       — Встретил кого-нибудь? — было первым, что спросил Драко.       — По дороге сюда я никого не видел. А на улице холодно, так что там вряд ли кто-то есть.       — Идеально. Дай мне ее. — Он выхватил у Гарри плащ и набросил его на себя. Проблема была в том, что теперь Гарри понятия не имел, где тот находится.       — Может, нам взяться за руки, — предложил он.       — Зачем нам это делать? Мы не пара, — Гарри услышал насмешку в его голосе.       — Я знаю это, — съязвил Гарри. — Но я не хочу потерять тебя в коридорах.       — Кто назначил тебя моим смотрителем?       — Ну, учитывая, что сейчас я единственный, кто готов тебя терпеть, других вариантов не так уж и много.       Он с силой протянул руку, и с громким вздохом Драко схватил ее и потянул под Мантию.       — Ты такой придурок, — проворчал Драко.       — Да, а ты идиот.       Гарри никогда не поймет, почему на его лице появилась улыбка после того, как его назвали придурком.       Они шли по коридорам в тишине, двигаясь медленно, чтобы Драко мог как можно дольше находиться вдали от своего кабинета. Все прошло без изъянов, не миновав никого, кроме горстки призраков, которые не желали прекращать болтать.       К сожалению, как раз когда они достигли ворот, ведущих наружу, в замок вошел Хагрид.       — Привет, Гарри!       Как бы ему ни нравился Хагрид и как бы ему ни нравилось с ним общаться, последнее, чего он хотел в данный момент, — разговаривать.       — Привет, Хагрид. — Его голос был лишен типичного дружелюбия по отношению к Хагриду. Он не понял намека.       — Собрался прогуляться поздно ночью, да?       Хагрид приблизился, и Гарри в панике отпустил руку Драко.       — Да. Просто хотел подышать свежим воздухом.       — Понятно. Но мы давно не виделись, Г’арри. У меня освободится время минут через двадцать, хочешь зайти ко мне на чай? Поздороваться с Клыком? Старый болван скучает по тебе.       — Я бы с удовольствием, Хагрид, правда. Но сегодня я надеялся побыть один, если ты не против. Но завтра я зайду на чай и приведу Рона и Гермиону. Расскажешь нам, каково быть главой Гриффиндора.       — Было бы здорово. Мне приготовить каменные кексы? Я знаю, как ты их любишь.       — О, не стоит. Мы, наверное, все равно будем сыты после ужина.       — Эх, жаль. Тогда до завтра.       — До завтра, Хагрид.       Как только они вышли наружу, а Хагрид исчез из поля зрения, они поняли, как сильно сглупили, выйдя наружу. Драко сорвал с себя мантию.       — Так странно, что один из твоих самых близких друзей — шестидесятилетний полувеликан.       — Не злись.       — Я не злюсь. Если бы я правда злился, ты бы это понял. Но тебе не кажется странной картина, где ты сидишь с ним за чашкой чая в одиннадцать лет?       — Нет! И это не совсем то, что мы делаем, вообще-то. Он всегда был для нас источником руководства.       — Просто говорю, как это выглядит со стороны.       — Мне больше нравилось, когда ты молчал.       И снова наступила тишина (к счастью Гарри). Они сделали несколько шагов по травянистому холму, и Драко просто остановился. Его глаза закрылись, он поднял лицо к небу, его челка и шарф развевались на прохладном сентябрьском ветру. Гарри смотрел, очарованный тем, как Драко стоял и до боли глубоко вдыхал.       Это было похоже на привилегию видеть его таким. Видеть его таким спокойным и прекрасным. Наблюдать моменты, свидетелем которых больше никто не был. Если бы Рон и Гермиона могли увидеть его таким, впервые за несколько недель вдыхающим свежий воздух, возможно, они бы вспомнили, что Драко был также ранен, как и все они. Возможно, они увидели бы лишь часть того, что видел Гарри, но поняли бы, почему его так трудно было отпустить.       — Пойдем, — сказал Драко, его губы сжались в тонкую улыбку. — Пойдем к озеру. — Он снова взял Гарри за руку, и они пошли вниз по склону.       — Я не приходил сюда часто, — сказал Драко, когда они оказались на песке. — Крэбб и Гойл считали глупым бывать на природе.       — Немного иронично, да?       — Не нужно ничего говорить. — Он взглянул на Гарри. Волны громко и размеренно плескались о берег. — Но я рад, что теперь я здесь, с… — Драко замолчал, прежде чем быстро поправить себя. — …Я бы и тогда не оценил этого. Старался бы изо всех сил не обращать внимания. Я был идиотом.       — Ты до сих пор идиот.       — Заткнись, Поттер. Ты тоже.       — Возможно. Вероятно.       Они рассмеялись, и Гарри решил, что может остаться там до восхода солнца, если Драко захочет.       — Хочешь присесть?       — Хочу ли я, чтобы мне в задницу насыпали песка? Нет, я так не думаю.       Гарри закатил глаза и решил эту проблему одним быстрым движением, расстелив мантию-невидимку.       — Вуаля. Я же говорил тебе, что ты идиот.       Нехотя и ничего не ответив, Драко плюхнулся на мантию. Гарри задумался, куда бы он хотел сесть. Места рядом с Драко было предостаточно; но было холодно, и у Гарри возникла идея…       Он сел позади Драко, раздвинув ноги, и с нервным чувством в животе, просунул руки под мышки Драко и обхватил его грудь. Гарри был словно его личным рюкзаком. На мгновение Гарри испугался, что Драко может оттолкнуть его, назвав его сумасшедшим, ведь они не были парой, как он откровенно выразился минутами ранее. Но он этого не сделал. Он прислонился спиной к груди Гарри и закинул голову на его плечо. Они одновременно вздохнули от облегчения. Мощные чувства тепла и полноты затопили его грудь, и это было не похоже ни на что, что Гарри когда-либо чувствовал; нечто чуждое, нечто потустороннее, но слово на букву «л» даже не пришло ему в голову, когда он обдумывал все вероятные чувства, что он мог испытыать.       Неважно, это нужно было подавить или, скорее, отодвинуть в сторону, освободив место знакомым эмоциям. Гарри скользнул руками вниз, обхватив бедра Драко. Затем он начал покрывать поцелуями челюсть Драко, шею и ухо, и наслаждаться его мягким дыханием. Он погладил его промежность и попытался расстегнуть ремень одной рукой, но Драко прервал его.       — Гарри, — прошептал он тише ветра. Он положил руки поверх его, и Гарри замер. — Это приятно, но можем ли мы просто… посидеть этим вечером?       Каким-то образом предложение Драко было более заманчивым, чем секс. Гарри не мог не заметить, как его губы изогнулись вверх.       — Да, хорошо.       И они просто сидели там. Только они. И луна. И вода. И их два бьющихся сердца.

***

      — Эм, Гарри.       — А?       — Зачем тебе все это? — Гермиона указала на кучу вещей на столе, которые ему только что принесла сова.       Он проглотил кусок бекона и ответил:       — Ничего особенного.       — Ничего особенного? Набор волшебных шахмат, кубик-рубик, вся серия книг о Нарнии и пять головоломок. Зачем тебе все это может понадобиться?       — …Для развлечения?       — А что такое кубик-рубик? — спросил Рон, тыкая в красочную игрушку, словно это была бомба, которая вот-вот взорвется.       — Это маггловская игрушка, — объяснила Гермиона. — Ты собираешь цвета и все такое. Почему Гарри решил купить ее, я понятия не имею. Как она вообще у тебя оказалась?       — Журнал-каталог. — Он глянул на часы и решил, что это идеальный момент, чтобы уйти оттуда. Он засунул последние несколько кусков ветчины себе в рот, затем встал из-за стола. — Мне нужно идти. До скорой.       — К-куда?       — Слизнорт хотел поговорить со мной сегодня утром, да. В любом случае, я догоню вас позже. — Он собрал добытую кучу и направился в башню Драко. Пока все завтракали, в замке было почти тихо, лишь случайный студент или призрак проходили мимо него.       Гарри постучал в дверь Драко, и не дожидаясь ответа, ворвался внутрь.       — Доброе утро, — поздоровался Гарри, бросая вещи на кресло.       — Доброе утро. — Драко был так занят завтраком и написанием письма, что даже не посмотрел на то, что Гарри ему купил.       — Над чем ты работаешь? — спросил Гарри, подходя и пытаясь прочитать что-то похожее на письмо.       — Ничего, что тебя касалось бы, — Драко сложил пергамент и отодвинул его, прежде чем наконец уделить Гарри немного внимания. Он наклонился и потянул Гарри вниз, подарив ему пару целомудренных поцелуев. — И что это за хлам на моем стуле?       — Это не хлам, — защищаясь, ответил Гарри. — Это подарки. Для тебя.       Лицо Драко исказилось от недоумения.       — Зачем?       — Я подумал, что тебе могут понравиться эти игры, когда тебе станет скучно. Вот, посмотри. — Гарри начал перебирать добычу. — Здесь набор волшебных шахмат, я не знал, есть ли они у тебя здесь, поэтому просто купил. Еще вот несколько книг, они написаны маггловским автором, но я слышал, что они хороши. А еще есть несколько головоломок и кубик-рубик.       — Что?       — Кубик-рубик. — Гарри бросил его ему, и тот испугался так же, как и Рон. — Рон тоже не знал, что это такое. Его нужно крутить до тех пор, пока все стороны не станут одного цвета. У моего кузена был такой, и он так и не смог его разгадать.       Драко несколько раз перевернул блоки, его лоб сморщился, как пружина матраса.       — Что только не придумают магглы… — Он посмотрел на Гарри. — Зачем ты принес все это мне?       — Потому что мне приходится иметь дело с твоим характером, когда ты сходишь с ума. Я не смогу вывести тебя на прогулку, когда ты начнешь здесь крушить все, поэтому я решил немного поучаствовать в твоем здравомыслии.       — Ну, спасибо, видимо, — сказал Драко.       — Пожалуйста. Слушай, я лучше пойду, мне нужно идти на занятия. Просто хотел побыстрее все это донести, пока Рон и Гермиона не задали еще вопросов.       — Понятно. Но ты ведь вернешься, да?       — Конечно, наверное, после ужина.       — Мхм, — промычал он. Он снова увлекся кубиком, и не смог дать нормальный ответ. Гарри покачал головой, ухмыльнулся про себя и вышел из комнаты, оставив его разбираться детской игрушкой.

***

      Пару дней прошло как обычно. Каждый раз, когда Гарри навещал Драко, он проверял, как продвигается сборка кубика-рубика, и смеялся над ним, потому что каждый раз он был все дальше от решения, чем раньше. Однако с тех пор, как друзья увидели, что Гарри получил огромную кучу подарков без нормального объяснения, зачем ем все это, Рон и Гермиона стали проявлять любопытство. Он видел это по тому, как они смотрели на него, когда он возвращался к ним из башни Драко; по тому, как они наконец начали спрашивать его, куда он уходит, когда он пытался улизнуть.       Кульминацией стало утро четверга, когда они уставились на него, словно пара обеспокоенных родителей, у входа в класс по Защите от темных искусств.       — Что с тобой, Гарри? — начал Рон.       Гарри оторвал взгляд от сумки, приподняв бровь.       — Что такое?       — Ну, просто ты ведешь себя… по-другому в последнее время. Ты уходишь сам по себе без объяснений с начала года. Сначала мы думали, что ты просто справляешься с последствиями войны по-своему, но теперь мы обеспокоены.       Сердце в груди екнуло. Так они замечали, что он уходил? Это было плохо.       — Честно говоря, я думал, вам все равно. Или что вы не замечали.       — Конечно, мы замечали, — сказала Гермиона. — И мы замечаем каждый раз, когда ты ускользаешь. Ты наш лучший друг. Мы просто хотим убедиться, что у тебя все в порядке. Что тебе не слишком тяжело. Мне кажется, что в последнее время мы видим тебя все реже и реже.       — Меня? У меня все отлично, — честно ответил он.       — Ты уверен?       — Да. Лучше, чем когда-либо, правда.       — Ооо, понятно. — Рон ухмыльнулся ему. — …Ты встречаешься с кем-то, не так ли? Двухчасовые прогулки? Исчезаешь без причины? Но ты чувствуешь себя лучше, чем когда-либо? Значит, у тебя появилась девушка.       Гермиона хлопнула в ладоши, сияя.       — В этом есть смысл! Это та же девушка, которую ты называл Кара Мель? Или это кто-то новый?       В голове Гарри раздался вой сирены. Ему нужно было выпутаться из этой ситуации.       — Поверьте мне, никакой девушки нет.       — Чушь, — сказал Рон.       — Да ладно вам! Если бы у меня была девушка, почему бы мне вам не рассказать?       Рон пожал плечами.       — Потому что она уродливая? — За это Гермиона стукнула его по руке.       — Я больше не хочу об этом говорить, — с усмешкой заметил Гарри.       — Так она уродлива?       — Иди ты. Она не уродливая.       — Так она есть?       — О, заткнись, Рон, ты говоришь за меня. Если бы она существовала, она бы не была уродливой. Вот. А теперь, пожалуйста, перестаньте приставать ко мне по поводу воображаемых девушек. У меня все в порядке, и я ничего не скрываю.       — О, ладно, — сказал он с раздражающей улыбкой на лице. Эта раздражающая улыбка растаяла за считанные секунды. Гарри оглянулся на других студентов, ожидающих появления Аберфорта, и увидел, что они смотрели мимо него либо с гневными лицами, либо с возмущением. Гарри обернулся и замер, как и все остальные. Драко вышел из своей башни. И он шел прямо к ним. Его поза была напряженной, лицо порозовело, а глаза были устремлены на Рона и Гермиону. Он даже не взглянул на Гарри. В руках он нес то, что, казалось, было двумя конвертами.       Драко остановился перед ними. Тут Гарри решил, что ему придется устроить представление.       — Чего ты хочешь, Малфой? — спросил он ледяным тоном.       — На самом деле это тебя не касается, Поттер. Я знаю, тебе, возможно, трудно это понять, — ответил он.       — Тогда чего тебе? — раздраженно спросила Гермиона.       — Это для вас: Грейнджер, Уизли. — Он протянул им письма. Гермиона и Рон скривились, словно письма были заразными.       — Во что ты играешь? — спросил Рон.       — Это оливковая ветвь. Вам решать, принять ее или нет.       В ответ Рон фыркнул и отшвырнул письмо.       — Отвали, хорек. Мы не хотим от тебя никакой оливковой ветви. — Глаза Гарри метнулись к земле, пытаясь подавить боль в груди. Еще одно напоминание о том, какой крах его ожидает, если они когда-нибудь узнают.       — Ладно. Никаких обид, — вздохнул Драко. Гнев Рона перешел в чистейшее замешательство. — А ты как, Грейнджер?       — Уф, да пофиг, — Она выхватила письмо и скрестила руки на груди. — Это все?       — Да. Это все.       — Отлично, теперь уползай обратно в ту дыру, из которой ты вылез, — сказал Рон.             Костяшки пальцев Гарри стали такими же белыми, как кожа Драко на ремешке его сумки. Он понимал, почему Рон ненавидел Драко. Он понимал, почему он никогда не захочет принять от Драко оливковую ветвь. Но была определенная граница, и он хотел сказать Рону, что перешел ее.       Драко прищурился.       — С радостью.       Он ушел, а Гермиона начала внимательно изучать свое письмо.       — Я не знаю, хочу ли я его открывать, — сказала она.       — Я бы не стал. На твоем месте я бы сжег его; может быть, оно проклято, — сказал Рон.       — Не будь идиотом, оно не проклято, — вмешался Гарри, не задумываясь.       — Все может быть. Он же чертов Пожиратель Смерти, помнишь?       — Нет, он не Пожиратель! — рявкнул Гарри. — В этот раз этот ты ведешь себя как придурок, Рон, не он.       Нахмурившись, Рон спросил:       — Когда ты стал частью фан-клуба Малфоев?       — Никем я не стал. — Внезапно вся его шея и лицо потеплели. — Я просто хочу сказать, что он явно не пытался настроить нас против себя, и, возможно, вам не стоило быть таким грубым.       Рон закатил глаза.       — Мы можем поговорить об этом позже; Аберфорт здесь. — Аберфорт, действительно, открывал дверь, и ученики выстроились за ним. Это хорошо, подумал Гарри, когда они вошли, не сказав друг другу ни слова. Урок даст ему время остыть и подумать, что сказать, чтобы разрядить обстановку. Возможно, он вообще ничего не скажет. Он знал, что молчание — лучшее решение, когда дело касается Малфоя; к сожалению, он забыл об этом на эти несколько секунд.       Урок был достаточно легким. Он был посвящен патронусам и тому, как их вызывать, в чем уже был искусен каждый, кто был в ОД. Они еще даже не собирались вызывать их на самом деле. Это предстояло на следующем уроке. К счастью, у Гарри было достаточно времени, чтобы остыть и сделать вид, что ничего не произошло до урока. Неловкое молчание между ним и Роном подсказало ему, что Рон тоже был рад оставить это в прошлом, на время.       После этого они втроем отправились в библиотеку, и первое, что сделала Гермиона — достала письмо. Она положила его на стол и неуверенно уставилась на него.       — Ты собираешься его прочитать? — спросил Рон.       — Я не знаю. Мне любопытно узнать, что там написано. А вам нет?       Рон пожал плечами, Гарри едва заметно кивнул, и Гермиона получила ответ.       — Хорошо, — сказала она. — Тогда я открываю. — С глубоким вздохом она открыла письмо большим пальцем и вытащила листок бумаги, на котором Драко писал, когда Гарри доставлял подарки. Она развернула его и начала читать в тишине.       Гарри наблюдал за ее выражением лица; за каждым морганием ее глаз, за ​​каждым подергиванием ее хмурого взгляда, за морщинкой ее лба. Он наблюдал, как оно смягчалось по мере того, как она углублялась в письмо. Он наблюдал, как ее охватило сильное отрицание, заставившее ее швырнуть письмо на стол и прижать пальцы к губам, как только она закончила.       — Что там было написано? — спросил Гарри.       — Он… он извинился, — прошептала она.       — Что? — сказал Рон.       — Он извинился. За то, что издевался надо мной, за то, что называл меня грязнокровкой, за то, что не среагировал достаточно быстро в поместье. За все. И-и это кажется искренним. Он пытается стать лучше.       Гарри прикусил щеку так сильно, что стало больно, чтобы не ухмыльнуться от неоспоримого чувства гордости за Драко.       — Ни за что, — фыркнул Рон, не веря своим глазам. — Дай-ка я посмотрю. — Он попытался схватить письмо, но Гермиона отдернула его.       — Он просил меня не показывать вам это, ребята. Сказал, что это должно быть личным.       — Да ладно, тебя действительно волнует, чего хочет Малфой? — спросил Рон.       Гермиона перевела взгляд с парня на письмо, губы ее задрожали от нерешительности.       — Это кажется неправильным… это может и писал типичный Малфой, но он был очень уязвим.       — Мерлина ради, он ужасно обращался с тобой, Гермиона, с самого первого дня. Я видел, как он причинял тебе боль; причинил боль всем нам. Ты не можешь простить его просто потому, что он написал одну трогательную записку.       — Ты не можешь указывать мне, что делать, Рон, — сказала Гермиона, пристально глядя на него. — …но я понимаю, что ты чувствуешь. Я тоже так себя чувствую. Конечно, я не могу простить его просто так. Но если он искренне пытается стать лучше, пытается получить шанс на искупление, разве это не благородно?       — Малфой и благородство — вещи несовместимые.       — Может быть, тебе стоило взять свое собственное письмо, Рон. Тогда ты был бы более чутким, — сказал Гарри.       — И это письмо заставило бы меня обмануть себя, заставив думать, что он вдруг стал святым? Ни за что, — сказал Рон. — Драко Малфой не подлежит искуплению, как бы он ни старался. — Желание задушить Рона вернулось с полной силой. Если не сильнее. Он снова прикусил щеку, только на этот раз, чтобы не назвать Рона придурком.       Гермиона, с другой стороны, обратила свой испытующий взгляд на Гарри.       — Интересно, почему он не попытался передать тебе письмо, — сказала она. — Он обходился с тобой так же отвратительно, как и с нами.       Гарри сдавленно кашлянул.       — Э-эм, без понятия. Может, он все еще работает над моим письмом? Или, может, утекло так много воды, что он даже не собирается утруждать себя тем, чтобы написать мне его.       — Возможно. — Но ее глаза были сужены так, что это заставило его нервничать.       — Ну, как бы то ни было, — сказал он, надеясь сменить тему, — пожалуй, хватит на сегодня разговоров о Малфое. Давайте делать домашнее задание.

***

      — Почему я не получил письмо? — спросил Гарри тем же вечером, когда вошел в кабинет Драко. Он стоял, скрестив руки, и смотрел в окно.       — Ты знаешь почему.       — Да ну? Гарри бросил сумку возле стола и встал позади него.       — Тебе это не нужно. Драко повернул голову, глядя на Гарри через плечо. — Кроме того, если мы хотим убедить всех, что мы ненавидим друг друга… как ты это с таким удовольствием демонстрируешь… разве письмо для тебя не послужит против этой цели?       — Слушай, — сказал Гарри. — Цель не в том, чтобы убедить людей, что мы ненавидим друг друга, а в том, чтобы убедить их, что мы не спим вместе. Мне жаль, если это означает, что мне придется быть с тобой холодным перед Роном и Гермионой, я думал, ты понимаешь, почему.       — Нет, я понимаю, — вздохнул Драко.       — Вот почему тебе, вероятно, нужно написать мне письмо. Не обязательно, чтобы оно было как у других. Это может быть список покупок, мне все равно. Но выглядит еще более странно, что я единственный, кто не получил письма.       — Да, я понял. Я над этим поработаю.       — Спасибо. — Гарри обошел его и сел перед ним на мягкий выступ. — Кто еще их получил? Или только Гермиона и Рон?       — У меня было еще несколько; один я отдал Хагриду, а один отправил Кэти Белл совой. Я уверен, что придумаю, еще кому отправить.       — Ну, — Гарри протянул руку и взял его за руку. — Я думаю, это очень мило с твоей стороны, Драко. Почему ты не сказал мне, что собираешься это сделать?       Драко упал рядом с ним и сказал:       — Во-первых, потому что мы не вместе, и мне не нужно рассказывать тебе все, что я делаю каждую секунду. Во-вторых, потому что я не хочу, чтобы ты думал, что я делаю это из-за тебя. Это по моей собственной воле, для моей совести. А не потому, что я пытаюсь что-то тебе доказать.       — О. Я не думал об этом в таком ключе. — Его глаза скользнули по лицу Драко. — А что, по-твоему, я бы подумал, ты мне хочешь доказать?       Драко встретил его взгляд, колеблясь, и пожал плечами.       — Гипотетически, что, извиняясь перед твоими друзьями, это могло выглядеть так, будто я пытался убедить тебя, что я достаточно хорош, чтобы быть с тобой… по-настоящему. — Он сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить. — Но я клянусь, это не так. Я сделал это для себя, и я не хочу быть с тобой по-настоящему. Я доволен тем, как обстоят дела сейчас.       — Я тоже, — сказал Гарри, намеренно игнорируя то, как его слова жалили, словно разъяренный шершень. — И я верю тебе, так что не стоит беспокоиться.       — Хорошо.       — Хорошо.       Они сидели, позволяя неловкости нарастать, теперь не в силах смотреть друг другу в глаза. Гарри рылся в своем мозгу в поисках хоть какой-то темы для разговора.       — Итак, э-эм, похоже, мы наконец-то добрались до того, чтобы на самом деле использовать патронусов в Защите от Темных Искусств, — сумел выдавить Гарри.       — Это должно быть интересно, — быстро сказал Драко, так же обрадовавшийся возможности сменить тему, как и Гарри. — Я всегда задавался вопросом, каким будет мой патронус. Смогу ли я вообще вызвать телесного.       — Я уверен, что в конце концов ты это узнаешь. Это не так уж и сложно, тебе просто нужно вспомнить что-то очень сильное и очень счастливое.       Драко фыркнул и сказал:       — У меня таких воспоминаний не так уж много.       — У меня тоже, — сказал Гарри. — Мне пришлось несколько раз добиваться уроков у Люпина; в конце концов, я представил, что чувствовал, когда узнал, что уеду от Дурслей в Хогвартс, и это сработало. Это не всегда должно быть воспоминанием. Это может быть просто счастливая мысль. Например, на сдаче СОВ, я представил, как Амбридж увольняют из Хогвартса, и это прекрасно сработало.       На это Драко рассмеялся, и вся оставшаяся неловкость растаяла.       — Она была противной, не так ли?       — Говорит парень, который напал на меня, когда работал в ее Инспекционной дружине.       — Ну, я работал с ней не потому, что она мне нравилась. Я работал с ней, чтобы раздражать тебя так, как мне хотелось.       — Я так и думал. И молодец, это работало.       Драко повернулся к нему, широко улыбаясь.       — Знаешь что, может, это то, что я буду использовать, как воспоминание; какое-нибудь воспоминание, в котором ты говоришь мне «заткнись, Малфой». Это всегда приносит мне радость.       — Эй, Малфой, — сказал Гарри, наклоняясь.       — Что?       — Заткнись. — Затем Гарри поцеловал его, и он действительно заткнулся.

***

      С приходом октября настигли холодные ветра перемен. Листья сменили летнюю зелень на широкий спектр теплых оттенков, и с ними пришел классический аромат осени.       Изменилась и деятельность студентов. Больше не было открытых дворов и холмов замка, усеянных молодыми ведьмами и волшебниками, было пусто. Это, в свою очередь, сильно изменило обычное местонахождение Драко. Возможно, ему нужно было закутаться в шарфы и перчатки, но всякий раз, когда Гарри находил его кабинет пустым, он знал, что может посмотреть в окно, на холм, на дуб с видом на озеро, и найти его. Он стоял у окна, смотрел и улыбался.       Гарри никогда не подходил к нему у дерева, слишком боясь редких прохожих, но он сидел и ждал в кабинете столько минут, столько часов, сколько требовалось, до возвращения Драко. Когда он возвращался, Гарри помогал ему выбраться из всех слоев одежды, и они делали домашнюю работу, до которой Драко не добрался снаружи. Затем Гарри помогал ему выбраться из последних нескольких слоев.       Худшим изменением, по мнению Гарри, было то, что он заставлял себя уходить раньше, чем это было в сентябре. И теперь он навещал его реже. Через день, а не каждый день. День, когда Драко отдал Рону и Гермионе письма, изменил все.       Он был уверен, что они не думают о Драко, потому что для Рона и Гермионы эта идея была слишком абсурдной, чтобы даже рассматривать ее. Но они думали о том, что он что-то скрывает, и они так сильно хотели, чтобы дело было в тайных отношениях. Это была Кара Мель снова и снова, только в миллион раз хуже, потому что не было крестражей или их собственных драм в отношениях, на которых можно было бы сосредоточиться. Гарри был загадкой в ​​этом году.       — Куда ты идешь, Гарри? — спрашивала Гермиона каждый раз, когда Гарри пытался улизнуть к Драко.       — Ужасно долгая прогулка, Гарри. По-моему, слишком долгая для поцелуя, — поддразнивал Рон, когда Гарри возвращался.       — Как ее зовут, а? — приставал Рон перед сном.       — Рон сказал мне, что ты снова сбежал прошлой ночью, — говорила Гермиона за завтраком, шевеля бровями и потягивая тыквенный сок.       Поэтому они с Драко обсудили это и решили, что лучше всего Гарри ограничить время, которое он проводил в укрытии в башне Драко. У него, однако, было немного времени, и они использовали его эффективно.       — Уууф, — выдохнул Гарри, отступая от него. Его голая спина ударилась о прохладный камень подоконника, а его голые ноги переплелись с ногами Драко, когда они уставились друг на друга затуманенными глазами, оба тяжело вбирали воздух в попытке отдышаться.       — Ух ты, это точно. — Взглянув на лужицу белого, образовавшуюся под задницей Гарри, он добавил. — Тебе лучше это убрать, это хорошие подушки.       — Уберу, когда снова смогу ходить.       — Сколько времени это займет? До того, как оно высохнет и окрасит подушки, осталось совсем немного.       — Чем больше ты меня этим будешь доставать, тем больше времени это займет.       Драко поджал губы и закатил глаза, но оставил тему.       — И что? Ты собираешься остаться еще ненадолго или…       — Учитывая, что уже полночь, — сказал Гарри. — Думаю, у меня есть все время в мире. — Озорная ухмылка тронула его губы, и он ткнул ногой в лицо Драко. — Достаточно времени, чтобы ты это признал.       — Фу! — Он попытался оторвать ногу Гарри, но это было бесполезно. — Убери свои мерзкие пальцы от моей щеки!       — Тогда скажи мне. Отвлечение меня сексом может работать только до определенного момента, ты должен был это понять. Ответь на мой вопрос, заданный ранее.       — Зачем тебе вообще это знать?       — Мне любопытно узнать, верна ли моя теория.       Драко удалось крепко схватить Гарри за лодыжку, и он оттолкнул ее как можно дальше.       — Я не скажу тебе, какой у меня патронус.       — Почему? Неужели он действительно постыдный? — спросил Гарри с усмешкой. — Это голый землекоп? Это толстая уродливая свинья? Это хорек? Держу пари, что это хорек.       — Нет, это не так! И как ты смеешь об этом говорить! Ты же знаешь, это был для меня травмирующий опыт!       — Бу-бу. — Он вытащил ногу и продолжил атаку.       — Стой! — воскликнул Драко, когда мизинец Гарри едва не задел его нос. Его крики отвращения переросли в смех. — Прекрати, пожалуйста!       — Скажи мне. Иначе я решу, что твое внутреннее «я» — это хорек.       — Ладно, ладно, я скажу тебе, — Драко тяжело вздохнул, и нога Гарри замерла. Он покачал головой, глядя на Гарри, теперь ухмыляясь вместе с ним. — Мерлин, я ненавижу тебя, Поттер.       — Слышал это раньше. Расскажи мне.       — Как насчет сделки? — Гарри согнул ногу, заставив Драко быстро схватить ее.       — Первая прогулка в Хогсмид ведь уже на подходе, не так ли?       — Так.       — Давно я не пил сливочного пива, Гарри. Или шоколада из «Сладкого королевства». Принеси мне немного того и другого… — он закрыл глаза и вздохнул, — …и я расскажу тебе о своем патронусе.       — Хм, заманчиво. — Гарри продолжал ухмыляться. О, как все изменилось, теперь ему было трудно перестать улыбаться, но только рядом с ним. — Не понимаю, почему ты относишься к этому так драматично, но ладно. Я принесу тебе сливочного пива и шоколада.       — Буду очень признателен. — Получив условие, Гарри опустил свое оружие обратно на место. Внезапно Драко вытолкнул его из ниши. — А теперь берись за свою палочку и отчисти подушки. Я больше не буду просить.       Так началось ожидание прогулки в Хогсмид. Гарри не знал, почему он был так заинтересован в патронусе Драко, и почему Драко так не хотел рассказывать ему. Он предположил, что главная причина была в том, что Драко не хотел, чтобы он знал, а это означало, что Гарри непременно должен был знать.       По его виду было очевидно, что он слишком, слишком взволнован, когда они с Роном и Гермионой торопливо спускались в Хогсмид.       — Тебе нужно немного времени побыть одному, приятель? — спросил Рон, когда они приблизились к уютному городку.       — Зачем мне проводить время в одиночестве?       — Ну, знаешь, чтобы сбежать со своей тайной подружкой к мадам Паддифут.       — Сколько раз я должен повторять? У меня нет тайной девушки. Я проведу с вами весь день, не волнуйтесь. А куда вы, ребята, хотели пойти в первую очередь? Я готов ко всему, но хочу в последнюю очередь зайти в «Сладкое королевство» и «Три метлы».       — Идет, — сказала Гермиона. — Рон напоминал о покупке нового пера в магазине школьных принадлежностей. Мы должны пойти туда, завершить ответственное дело перед Зонко.       — Да, полагаю, так будет лучше, — проворчал Рон, как будто она предлагала ему сунуть лицо в медвежий капкан.       — Не хандри, Рон, это ты вечно жалуешься, что чернила везде разливаются.       Как всегда, Гарри играл роль третьего лишнего, пока они переходили из магазина в магазин, размышляя, насколько терпимее было бы, если бы у него был человек, с которым можно было бы держаться за руки и препираться; дать этим двум попробовать их собственное лекарство. Он вспоминал все те времена, когда они с Драко занимались этим, как животные, в тихих переулках, на скамейках, спрятанных в углах, которые никто другой не находил, вспоминал тот раз, когда им удалось встретиться в туалете «Трех метел», даже когда их друзья ждали их за своими столиками. Он мечтал о жизни, когда, возможно, только возможно, они могли бы пойти в кафе Мадам Паддифут вместе и не наводить так много шума. Но такова была эта жизнь, и такие фантазии должны были остаться в его голове, даже Драко не стоило о них знать.       День подходил к концу, начал моросить дождь. Втроем они бросились в «Три метлы», пока не стало еще хуже, а толпа внутри не стала бы еще больше. Рон набрал свою добычу из всех магазинов, включая «Сладкое королевство», и пошел искать столик, пока они с Гермионой заказывали напитки.       — Доброго вечера вам, ребята. Я все думала, когда же вы заглянете, — поприветствовала их Розмерта с доброй улыбкой.       — Здравствуйте, Розмерта, — ответили они хором.       — Как ваши дела? — вежливо спросила Гермиона.       — Ну, довольно неплохо. А у вас как?       Гарри уставился на нее, и волна стыда нахлынула на него. Они уже не бывали здесь так часто, но время от времени приходили. Последний раз он по-настоящему разговаривал с Розмертой в ночь смерти Дамблдора. Любые напоминания о той ночи, любые напоминания о том, что Драко делал до этого года, были напоминанием о том, почему они не могли просто прийти к Мадам Паддифут, как все остальные. О том, почему им приходилось скрываться. О том, почему то, что делал Гарри, было таким ужасным.       — Все отлично, спасибо, — сказала Гермиона.       — Так что же я могу вам принести?       — Три сливочных пива, пожалуйста.       Гарри поспешно вмешался:       — Плюс еще одно, если можно.       — Без проблем. Сейчас вернусь. — Розмерта отошла, чтобы приготовить напитки, а Гермиона бросила на Гарри взгляд.       — Для чего плюс одно? Или, лучше сказать: для кого?       — Это для меня, — уклонился Гарри. — Я всегда ловлю себя на мысли, что мне хочется сливочного пива, когда до следующего посещения Хогсмида еще несколько месяцев. Так что я приберегу его для такого случая.       — Забавно, — сказала она. — Я никогда раньше не видела, чтобы ты так делал.       — Ну, я не такой умный, как ты. Мне эта идея пришла в голову только в этом году.       Розмерта вернулась с тремя пенящимися напитками и одной бутылкой, и передала их. Гарри заплатил и с радостью отключился от разговора… только чтобы снова вступить в него с Роном, почти дословно.       Они провели остаток времени, наслаждаясь напитками; обсуждая такие тривиальные вещи, как квиддич и какое магическое существо они бы поцеловали, если бы у них не было другого выбора. Странно, как мало теперь они разговаривали об угрозах жизни. Хорошая смена темпа, по мнению Гарри. Конечно, время от времени они пихали и подшучивали над Гарри, но он притворялся невежей, и это работало достаточно хорошо. Когда дождь стих, они вернулись в замок. С шоколадом и сливочным пивом в руках, Гарри повернулся к друзьям, когда они приблизились к башне Драко, и сказал:       — Мне пора. Скоро встретимся в гостиной.       — Ты куда? — спросил Рон, ухмыляясь, словно знал все секреты Гарри.       — Это неважно… и это не приглашение идти за мной. До скорого. — Гарри повернул за угол, а затем еще за пару ненужных поворотов, просто чтобы убедиться, что они не идут за ним. Убедившись, что он один, он кинулся к замку Драко.       — Ты принес? — было первым, что спросил Драко.       — Еще как, — Гарри протянул угощения, и Драко просиял.       — Премного благодарен. — Он взял его и положил на стол. — Я полагаю, теперь ты ждешь выполнения моей части сделки.       — Именно это обычно и подразумевает понятие сделки.       — Хорошо, тогда я скажу. — Он сказал это, но вдруг замолчал. Вместо этого он изучал лицо Гарри, и ни звука не сорвалось с его губ.       — Пытаешься решить, лгать или нет?       Драко фыркнул и отвел взгляд.       — Да. Но я не буду. — Он снова посмотрел на Гарри глазами, похожими на щенячьи. Что бы он ни собирался сказать, он боялся этого. Это заставило Гарри подумать, чего он может бояться. — Это олень, Гарри.       У Гарри пересохло во рту.       — Что?       — Мой патронус — олень.       — … Правда?       Драко достал палочку и направил ее в воздух.       — Экспекто Патронум. — Серебряные струйки магии вырвались из кончика палочки и приняли форму оленя.       — Может, это лось?       — Это не лось. Но даже если бы и был, то все равно не так уж и важно.       Гарри понял, почему он был напуган, теперь. Было бы бесполезно стоять там и притворяться, что он не знает, что означают похожие патронусы. Что еще одна стена, которой они так упорно не давали рухнуть, только что рассыпалась в пыль из-за признания Драко.       Они были так далеки от того места, с которого начали. Стартовая линия круга, по которому они бежали четыре года, была всего лишь пятнышком вдалеке. Они наконец-то перепрыгнули через финиш и свернули с привычного пути, который сами себе проложили. Только они бежали не к свободе, не к спасению. Они бежали к крутому обрыву, который не принесет ничего, кроме боли и горя. Проблема была в том, что у них не было тормозов; и даже если бы они были, в этот момент Гарри не захотел бы ими воспользоваться. Гарри пожалел, что не солгал.

POV Гермиона

      По сравнению со вчерашним днем ​сегодня все было прекрасно. Хоть и было холодно, потому что наступил октябрь; но все же прекрасно. Трава, на которой стояла Гермиона, все еще была покрыта росой после дождя, но светило солнце, пели птицы, а Клык игрался с чем-то в тыквенной грядке.       — Фу, Клык, прекрати! — прикрикнула Гермиона. Клык проигнорировала ее. Ее голос был не таким громким и властным, как у Хагрида, а это означало, что заставить его ее выслушать было непросто. Но, конечно, Рон и Гарри успели убежать, и поэтому она застряла, присматривая за собакой, пока Хагрид был в отъезде по делам в Косом переулке.       — Ладно, Мистер, думаю, вам пора внутрь, — пробормотала она себе под нос. Гермиона подбежала и схватила Клыка за ошейник. Она не хотела видеть, в какой отвратительной жиже он возился. Неведение — это блаженство.       Оставив огромную собаку внутри, она осыпала его чарами, от которых он запах лавандой, и пошла своей дорогой. Гарри и Рону, вероятно, нужна была помощь с домашним заданием. Или только Рону, по крайней мере. Гарри, вероятно, занимался тем, что он скрывал от них. Даже если он был в гостиной с ними, это не означало, что он действительно был с ними. Он молчал, его взгляд был отсутствующим, и он витал в своих собственных мыслях.       Они с Роном шутили о тайной девушке, но сейчас это начинало вызывать беспокойство. Гарри был ей практически как брат, и если он переживал что-то серьезное, она хотела быть рядом с ним. Но она не могла этого сделать, если он скрывал это, как какой-то постыдный секрет, запертый в заброшенной башне. Так что если он не расскажет им, им придется разбираться самим. Последнее, что она хотела сделать, это действовать у него за спиной, но Гарри как будто сам напрашивался.       На обратном пути к замку, глубоко задумавшись о тайне Гарри, она обнаружила, что рассеянно смотрит на пейзаж. Она вышла из этого состояния только тогда, когда увидела Драко Малфоя, сидящего у подножия дуба, в полном одиночестве.       Ее первой мыслью было то, как она жалеет его. Он был живым доказательством того, что быть отвратительным, ненавистным, хулиганом ведет только к изоляции. Она завидовала МакГонагалл за то, что та смогла оставить все позади и дать ему последний шанс, даже если он не заслуживал. Письмо было милым жестом, и Гермиона знала, что его извинения были искренними, и она была уверена, что когда-нибудь она сможет найти прощение. Но сегодня был не тот день.       Она собиралась двигаться дальше. Она собиралась забыть о нем, как о муравье под ногами. И тогда она увидела, что было у него в руках. Он крутил разноцветный куб, который даже издалека было невозможно не узнать.       Ее внутренности свернулись, как у змеи. А что, если это совпадение? А что, если у Драко Малфоя, ненавистника всего маггловского, просто случайно оказалась самая маггловская игрушка всех времен, которую Гарри купил себе на прошлой неделе? Болезненное любопытство взяло верх, и она сошла с тропинки, пытаясь получше рассмотреть. Малфой не замечал ее.       Он, казалось, был расстроен кубиком. Он швырнул его на землю и потянулся за чем-то другим, лежавшим рядом с ним. Малфой сделал большой глоток из бутылки сливочного пива.       У Гермионы все внутри сжалось. Это не было совпадением.       — О, боже, — пробормотала она.       Она тут же вернулась на тропу и поспешила прочь, чтобы Малфой ничего не заподозрил. Миллиард вопросов и теорий пронеслись в ее голове; но в то же время она не могла думать. Должно было быть объяснение. Она отказывалась делать поспешные выводы. Сначала она должна была спросить Гарри. Он скажет правду, верно? Это должно было быть простое недоразумение. Гарри не был тайным другом Малфоя. Это был просто нонсенс; абсурдно и невероятно.       Она вошла в гостиную, увидела Рона и Гарри у камина и сделала самое бесстрастное лицо, на которое была способна в тот момент. — Привет, ребята, — поприветствовала она. Они с Роном быстро поцеловались, и она села в свое обычное удобное кресло. Ей потребовалось все ее самообладание, чтобы не пялиться на Гарри, словно он был экспонатом в музее.       — Привет, Гермиона, — сказал Гарри, листая учебник. — Мы как раз собирались начать Трансфигурацию. Хочешь помочь?       — Эм, да, конечно, — пискнула она.       Рон нахмурился.       — Все в порядке, милая? Ты какая-то напряженная.       — Я в порядке, — сказала она. — Давайте просто начнем. Страница двести пятая, да?       — Ага, — сказал Гарри.       Она хотела расслабить свой разум; даже если слишком много наблюдала за Гарри. Гарри был отчужден, слишком занят домашним заданием, чтобы заметить ее внимание. Она знала, что Рон видит, что что-то происходит, она чувствовала это по тому, как он на нее смотрел, но она в конце концов объяснит… как только Гарри выйдет из комнаты.       Полтора часа вдалбливания урока в головы мальчиков, и они наконец закончили. Гермиона не могла сдержаться. Ей пришлось прощупать почву.       — Эй, Гарри, — сказала она. — Мне интересно, что ты сделал с тем кубик-рубиком?       Не колеблясь, не проявляя никаких признаков нервозности, даже не глядя на нее, он солгал.       — Он у меня под кроватью, в чемодане, наверное. А почему ты спрашиваешь?       Гермиона была поражена. Она чувствовала себя обиженной, разочарованной, сбитой с толку, преданной и еще много чего; ни одно из этих чувств не было позитивным.       — Да так. Просто пришло в голову.       Внезапно Гарри вздрогнул, словно от боли. Затем он полез в карман, словно нащупывая что-то.       — Мне пора, ребята, — сказал он. — Увидимся позже.       — До скорого, — сказал Рон. Они смотрели, как он уходит. Рон с недоумением; Гермиона — так, словно пелена спала с ее глаз.       — Я не понимаю, что с ним происходит. Куда он вечно ходит? — размышлял Рон, качая головой.       — Кажется, я знаю, — сказала Гермиона, затаив дыхание. — Сегодня, когда я возвращалась от Хагрида, я увидела Малфоя, стоявшего в одиночестве у дерева. У него был кубик-рубик Гарри, Рон, а также бутылка сливочного пива, которое Гарри заказал вчера в Хогсмиде.       Рон тупо уставился на нее, прежде чем высмеять эту идею.       — Пфф! Ты хочешь сказать, что он тусуется с Малфоем? Гермиона, я люблю тебя, но это просто бред.       — Правда? У него был тот самый кубик, я это точно знаю. — Она встала и начала расхаживать. — Вот почему Гарри не получил письма, как мы с тобой, не так ли? Малфою не нужно было извиняться перед ним за что-либо, потому что он уже сделал это. Они уже были друзьями. А если говорить о более ранних событиях, почему Малфой так легко принял нашу сторону в Выручай-комнате? Почему он пошел против всей своей семьи в поместье Малфоев ради нас?       — Не ради нас, — сказал Рон. На его лице отразился ужас. Он знал, что ее слова имели смысл. — Тебя не было там, в подвале. Он сделал это для Гарри.       — Да! А зачем бы еще ему было так стараться что-то от нас скрывать? Он знает, что любой, у кого есть хоть половина мозга, плохо отреагирует на это.       Это было похоже на решение самой ужасной головоломки в мире. Это было удивительно и в то же время ужасно. Их приятель дружил с их мучителем на протяжении семи лет.       — Но если это правда, как долго они уже дружат? Все эти вещи во время войны произошли больше года назад, — сказал Рон.       — Это хороший вопрос. Нам нужно поговорить об этом с Гарри.       — Я не хочу в это верить. Но если ты права, он просто солжет об этом, — сказал Рон. — Я имею в виду, если бы я был мил и дружелюбен с отродьем Сатаны, я бы лгал об этом до самой смерти.       — Нам нужны доказательства, — сказала Гермиона. — Что-то, от чего он не сможет отвертеться. Нам нужно поймать их, когда они вместе.       — Держу пари, что они сейчас вместе, — сказал Рон. — Нам просто нужно выяснить, где они.       — Но как?       Они молча размышляли несколько секунд. Затем их осенило.       — Карта мародеров!

POV Гарри

      Всего через пару дней после того, как он получил этот ужасный набор волшебных шахмат, Драко придумал идею «шахмат на раздевание». За каждую уничтоженную фигуру они теряли часть одежды. К несчастью для Гарри, Драко играл в волшебные шахматы гораздо лучше, чем он, благодаря тому, что рос в дурацком, шикарном, волшебном особняке. Черт, Гарри выигрывал только тогда, когда Драко был в настроении позволить ему выиграть; столько раз, сколько Гарри мог пересчитать по пальцам одной руки. И сейчас был не один из таких случаев.       Единственным звуком в комнате было тиканье часов. Они сидели на подоконнике, и ноги Гарри очень замерзли. Иронично, на самом деле, потому что закат создавал впечатление, что в кабинете должно быть тепло. Он уставился на доску между ними, пытаясь вспомнить все уроки Рона за эти годы. Он проиграл из-за того, как Драко смотрел на него своими испытующими глазами. И потому что он чувствовал себя идиотом, сидя там в нижнем белье, неспособным сделать приличный ход.       — У нас не так много времени, Гарри, сделай ход.       — Тсс, я думаю.       — Да ладно тебе, в твоей великой голове нет ни единой мысли.       — Хм. — Гарри провел пальцами по руке Драко. — У меня все же есть несколько мыслей.       — Тогда проиграй уже, чтобы иметь возможность что-то с нами сделать.       — Так настойчив. — Посчитав, что это безнадежное дело, Гарри решил действовать совершенно наугад. — Э-э, вот ты, мой последний слон, иди на Б7.       Драко расхохотался.       — Ты понятия не имеешь, что делаешь, да? Кто тебя этому научил?       — Рон, — сказал Гарри. Шутили над ним, но он все равно ухмылялся; в морщинках вокруг глаз Драко было что-то такое, что делало невозможным сопротивляться.       — Передай Уизли, что он дерьмовый учитель.       — Эй, иногда лучшая стратегия — не иметь никакой стратегии вообще.       Смеясь еще сильнее, сквозь хрипы, Драко одним ходом взял короля Гарри.       — Да, да, смейся сколько хочешь, — сказал Гарри, скрестив руки на груди. Он знал, что проиграет. Это не значит, что ему это должно было понравиться. — По крайней мере, теперь я согреюсь. Так что теперь? Хочешь быть сверху или снизу?       Вернув себе самообладание, Драко погладил голое колено Гарри.       — Сегодня я буду добрым. Ты можешь трахнуть меня, так же как ты так легко позволил мне поиметь тебя. — Драко снова рассмеялся, и Гарри закатил глаза, решив, что единственный способ заставить его замолчать — поцеловать его.       Гарри ошибся. Он убрал доску взмахом палочки, и даже после того, как он уложил его на пол, весь такой романтичный, и поцеловал его со страстью размером с тысяч звезд, Драко смеялся.       — Да ладно, это не так уж и смешно, — сказал Гарри, закусив губу. Это становилось заразным.       — Иногда лучшая стратегия — не иметь никакой стратегии вообще, — говорит он за две секунды до проигрыша. Удивительно, как вам удавалось так долго выживать, честно говоря.       — Я еще раз говорю, — сказал Гарри, прижавшись лбом ко лбу напротив. — Чем дольше ты смеешься, тем меньше у нас времени на веселье. — Его слова выдали его, потому что в этот момент он мог пролежать так весь оставшийся день.       — Мне весело смотреть, как ты проигрываешь, Поттер, — теперь его голос был спокойнее.       — Да, я не сомневаюсь.       Наконец-то успокоившись, Гарри смог поцеловать его снова. Веселая атмосфера и отчаянное желание смешались в опьяняющем зелье. Воздух вокруг них был густым и горячим, и размывал весь мир вокруг их двух душ. С каждой секундой Гарри цеплялся за него, чтобы приблизиться, целовал его глубже, словно в попытке слиться с ним воедино. Его рука потянулась от затылка Драко вниз к его брюкам. Он расстегнул ремень и торопливо засунул руку под брюки. Вместе с металлическим щелчком ремня раздался более громкий щелчок, похожий на звук захлопнувшейся двери.       И он, и Драко уставились на дверь, как пара сурикатов. Казалось, ее не трогали с тех пор, как Гарри закрыл ее полчаса назад, но Гарри не шевелился и не дышал.       — Ты слышал? — прошептал Драко.       — Да, — прошептал Гарри в ответ. — Вероятно, ничего особенного, да? Может, что-то упало.       — Или у нас может появиться еще один Пит Эллингтон.       Гарри посмотрел на дверь. Затем он посмотрел на гибкое тело Драко. Затем он взглянул на свой собственный твердый член.       — Пожалуй, я скажу, что просто что-то упало.       — Похотливый ублюдок.       — Ну а что более вероятно? Что-то упало, или кто-то, кроме меня, впервые за все время, искал бы твой кабинет.       — Ты, наверное, прав, — сказал Драко. Он повернулся к Гарри и обнял его за шею. — А теперь почему бы нам наконец не прекратить разговаривать, чтобы ты мог меня трахнуть.       — Да, — сказал Гарри, опуская пальцы под нижнее белья. — Звучит отлично. — Он заставил себя забыть обо всем и вернулся к делу. В конце концов, Гарри трахал Драко до изнеможения, и нежно поцеловал его на прощание, затем медленно пошел к гостиной, чуть ли не мурлыча под нос.       — Мне нужно будет в следующий раз почитать о Волшебных шахматах, — сказал он себе, поднимаясь по лестнице в Гриффиндорскую башню.       Рон и Гермиона были там же, где он их оставил. Не в силах сдержать улыбку, он подошел и плюхнулся рядом с Гермионой. Она подскочила на миллисекунду, когда его задница коснулась подушки, затем подошла к огню, пристально глядя на пламя.       — Ты счастлив, да? — спросил Рон. Гарри посмотрел на него, потрясенный количеством злобы в его голосе и выражении лица.       — Хм?       — О, не смотри так удивленно. Ты прекрасно знаешь, о чем мы говорим.       Тусклая вспышка паники. Должно быть, они говорили о чем-то другом, верно? Что бы это ни было, он мог отговориться.       — Нет, не совсем. Я просто был на…       — Прогулке? — фыркнул Рон. — Ты, должно быть, шутишь. Прекрати нам лгать, приятель.       Паника достигла конца фитиля и взорвалась, как связка динамита. В этой панике он прибегнул к попугайничеству Рона, как будто это каким-то образом спасет его от того, что он не хотел признавать.       — Лгать?       — Гарри, перестань валять дурака, — дрожащим голосом прошептала Гермиона. — Мы знаем.