Over the rainbow

      Гай был готов пойти на всё ради того, чтобы защитить своего сына. Он всё равно чувствовал свою вину, пусть даже косвенную, но теперь он пообещал себе, что никогда больше не допустит такой ситуации. Но сейчас он сидел с ним в машине скорой помощи и не позволял сыну уйти в сон. Долго ехать не пришлось. Госпиталь святого Томаса, куда они приехали, располагался недалеко, он был напротив Вестминстерского дворца, но только на другом берегу Темзы. Янгмен был принят в отделение травматологии. В коридоре дальше этого отделения Гая не пустили, сказав, что к нему выйдет сам лечащий врач и даст дальнейшие указания.       Он не хотел долго ждать, ему хотелось что-то предпринять. Мимо него проходила медсестра, Гай остановил её. — Извините мисс… — Гай вчитался в её бейдж на халате, жаль что без очков, — Ларкинс, — он тяжело вздохнул, — мне нужен главврач, где мне его здесь найти? — его рука больно сжимала ручку чемодана. — Он находится на третьем этаже, от лифта сразу в правый коридор. — А мы на каком этаже, простите?.. — мысли Гая путались. — Это восьмой этаж. — она мило улыбнулась ему. — Всего хорошего. — Благодарю. — мужчина подбежал к лифту и нажал на кнопку вызова. Лифт медленно, но верно, поднимался к нему. Наконец, когда двери распахнулись, Гай вбежал в лифт, не обращая внимание на семейную пару, в которую он едва не врезался, извинившись. Нажав на нужный этаж, он принялся собирать свои мысли в кучу, и планировать, что он собирается сказать главврачу. Куда-то улетучилась вся его уверенность и нажитое за долгие годы красноречие, уступив место волнению и страху, которые обволакивали несчастного с головой, утягивая в ледяную пучину своего болота. Он нервно взглотнув, внимательно следил за каждой цифрой сверху, пока не добрался до третьего этажа.       Выйдя из лифта, он быстрым шагом прошёл по правому коридору, выискивая кабинет главврача. Когда он наконец нашел нужную дверь, он постучался, и, услышав ответ, сразу же вошел внутрь. — Добрый день, — бодро и открыто сказал ему главный врач, сидя за своим столом. — чем могу помочь? Присаживайтесь. — пухлой рукой с большим перстнем, который был явно ему маловат, он указал Гаю на кресло напротив стола. Но мужчина не стал слушать и подошёл к столу, поставив на пол чемодан и опёрся о край стола руками, внимательно смотря на сидящего. Главный врач вопросительно смотрел на него из-под толщины своих больших очков. — Это касается моего сына, — начал он без приветствия, — Янгмен Гранд, поступил к вам только что, в травматологическое отделение. — он вынул из кармана своих брюк три пачки купюр с крупным номиналом и положил на стол перед главврачом. — Я понимаю, что это не самый приятный способ, но я требую отдельной палаты для своего сына и своего круглосуточного нахождения рядом с ним. — Ну… Мгх… — сидящий не знал что сказать. — Понимаете, у нас все пациенты в травматологии лежат в общей палате, и по регламенту у нас не положено, чтобы кто-то посторонний, пусть даже родственник, находился с пациентом круглосуточно. — взглотнув от ступора, выбил из себя главврач, поглядывая на деньги. — Я понимаю ваше положение, но мой сын мне дороже любых регламентов. Я заплачу за отдельную палату, за совместное пребывание с сыном, пусть даже и за нарушение регламентов. Я готов заплатить за любую возможность быть рядом с ним в трудный для нас обоих момент. Пожалуйста. — Гай серьезно смотрел на главврача, чувствуя, что глаза начинают собирать влагу. Главврач молчал, сверля Гая взглядом, и потом, наконец, кивнул. — Хорошо, я дам вам отдельную палату. Но вы не должны мешать работать персоналу. — он посмотрел на Гая, потом на деньги, взял их и спрятал во внутренний карман своего пиджака под халатом, и передал ему в папке подписанный им только что документ с указаниями для лечащих врачей Янгмена. — Благодарю Вас, — он держал папку подмышкой и взял чемодан. — Всего доброго. — До свидания. — чуть удивленно ответил главврач, посматривая за уходящим Гаем.       Гай чувствовал, как огромный груз с его плеч стал сваливаться на землю с каждым шагом, который он делал, все более удаляясь от кабинета главврача и возвращаясь к лифту, войдя в него и нажав кнопку на восьмой этаж. Отдельная палата, возможность быть с Янгменом — это было разрешение на существование для него в этом мире. Он был признан нужным, да ещё и взамен за деньги. Чувство что что-то не так, оставалось при нём, но уже было не таким сильным. Гай снова стал чувствовать себя человеком, а не просто тенью посреди этого безумства. Он поднялся до нужного этажа и встал в коридоре, оперевшись спиной о стену и вслушиваясь в тишину, держа папку с документом уже в руке. В коридоре висели часы, Гаю казалось, что с момента его обеда, когда всё произошло, прошло более двух, а то и трёх часов, но часы показывали всего лишь двадцать минут второго после полудня. Сколько же произошло за этот час, а ведь он просто сел пообедать и планировал работать дальше, а потом он бы спокойно поехал домой, взяв Янгмену по дороге что-нибудь вкусного из кафе, например пышку. Сквозь тишину коридора он услышал крики его любимого: «нет, не надо!», «оно мешает!», а потом нечленораздельный крик, который быстро стих. «Что они там с ним делают? Что с Янни?» — испуганно думал Гай, с волнением глядя на закрытые двери коридора, ведущего в травматологию. В его горле пересохло.       Через пару минут он услышал приближающиеся к нему из глубины этого коридора шаги. Двери распахнулись и к нему вышел врач. — Господин Гранд? — подошёл к нему высокий и довольно тощий мужчина средних лет, снимая свои очки. — Да-да, это я, что с моим сыном? Почему Янгмен кричал? — Гай был готов не на шутку разрыдаться перед ним. — С ним всё хорошо? — он схватил врача за локоть. — Я доктор Петерсон, лечащий врач Вашего сына, — спокойным тоном начал он. — Спешу заверить, с Янгменом всё хорошо, была произведена черепная рентгенография, электроэнцефалография и офтальмоскопия. — чётко но быстро проговорил доктор Петерсон, — Переломов костей черепа не обнаружено но сотрясение мозга имеется, мозг не сильно пострадал, но наблюдается небольшое внутричерепное и внутриглазное давление, наблюдалось несколько кратковременных потерь сознания. Сейчас ему вводили назогастральный зонд, он очень сопротивлялся, и мощный седативный укол, и обезболивающее. Были зафиксированы все его побои. Скоро его переведут в общую палату, а Вы можете идти домой. — Послушайте, доктор Петерсон, подождите, прошу прощения, этот документ как раз для Вас, пожалуйста, Вы должны принять меры сейчас. — трясущейся рукой он передал папку в руки лечащего врача. Доктор вытащил документ и внимательно прочитал его. — Я понял, господин Гранд. Я обязательно приму все необходимые меры в соответствии с требованиями документа. Сейчас сообщу своим коллегам, и вернусь к Вам, как только его переведут в отдельную палату. — он улыбнувшись, положил свою ладонь ему на плечо. — Будьте здесь, ожидайте. — с этими словами он удалился обратно в отделение травматологии.       Гай снова остался один, сбрасывая со своих плеч оставшиеся остатки напряжения. Он снова прислонился к стене, глубоко вдыхая больничный воздух и закрыл глаза. Прошло некоторое время и доктор Петерсон вернулся к мужчине, держа для него белый халат в руке. — Господин Гранд, Ваш сын переведён в отдельную палату. — с улыбкой произнёс лечащий врач. — Можете пройти со мной, только наденьте этот халат, можете не застёгиваться. Он взял из рук врача халат и надел его на себя и, захватив с собой чемодан он пошёл вместе с доктором Петерсоном вглубь коридора травматологического отделения.       Доктор с Гаем преодолели длинный коридор травматологического отделения, которое было на удивление большим и извилистым, сквозные двери которого распахивались проходящими мимо врачами и было видно, что в тех дверях коридоры ведут ещё куда-то вглубь. Наконец, остановившись у дверей нужной палаты, доктор Петерсон приоткрыл дверь в неё и Гай увидел лежащего в койке силуэт его Янни с перевязанной головой, который то ли спал в полумраке палаты, то ли был без сознания. Сердце мужчины бешено застучало. — Только, господин Гранд, — начал он тихим голосом, закрыв дверь в палату обратно, — теперь Вы послушайте меня. — Я Вас слушаю. — он сверлил врача взглядом. — У Янгмена — сотрясение мозга, к сожалению не лёгкое, но к счастью и не тяжёлое. Никакого шума в палате, жалюзи не открывать — солнечная сторона. Вечером можете включать настольную лампу, только можете поставить её куда-нибудь на пол, чтобы свет не раздражал Вашего сына, или открыть жалюзи. У него гиперчувствительность к внешним раздражителям: свет и звук. Говорить с ним вполголоса или шёпотом. Что ещё… Сейчас он крепко спит, не переживайте, он под действием успокоительного и обезболивающего. — Хорошо. Доктор Петерсон, сколько он будет здесь лежать, какие прогнозы для него?.. — он волновался и старался подбирать правильные слова. — Неделю, в худшем случае — дней десять, не больше. Но выписать его раньше мы не имеем права. Прогноз к выздоровлению наиблагоприятнейший, он вернётся к прежней работоспособности и состоянию, но всё зависит от качества ухода и соблюдения постельного режима. Кстати, об уходе. Питание — через назогастральный зонд, через специальный шприц, если хотите, наши медсёстры могут Вам рассказать и показать, как кормить с помощью этого зонда. Это не навсегда, конечно же, только на первые дни стационара, и ничего сложного в этом нет, — доктор Петерсон улыбнулся, — сейчас пока его мучают приступы тошноты, питание через рот не представляется возможным. Пить давать через рот, можно через соломинку для большего удобства. Мочевыводящий катетер он не дал нам установить, брыкался. Мы надели ему подгузник. Если хотите, можете сами ему его менять. — А это что? — с недопониманием посмотрел на него Гай. — Ну, как Вам объяснить… Вот Вы же отец, наверняка Вам приходилось ему в детстве менять марлевые пелёнки? Так вот, это как пелёнка, только одноразовая и на липучках. — Думаете я знаю, как детям пелёнки менять, доктор Петерсон?! — расстроенно и тихо протянул Гай, — у меня своих детей никогда не было, мой сын приёмный, он мне уже взрослым достался, без всех этих заморочек… — Прошу прощения, сэр. Ну, теперь ненадолго ощутите на себе эти прелести родительства, пока из-за травмы он не контролирует себя в малой нужде. — Петерсон снова улыбнулся, взяв его за плечи и встряхнув его. Внезапно, Гай понял: то мокрое пятно на его шёлковой мантии — не вода. И в пылу волнения за сына он не заметил, что Янгмен ему намочил мантию, пока был у него на руках. — Ничего страшного, это бывает, и это ненадолго, недержание может наблюдаться первые несколько дней. Наш персонал покажет Вам, как его переодевать. И вдобавок, у него множественные ушибы мягких тканей и царапины с порезами на бёдрах но, спешу Вас обрадовать: ни одного перелома нет. К нему буду приходить несколько раз в день я и ещё один врач — доктор Уатман. Если требуется помощь или у него закончилось действие обезболивающего препарата — зовите одного из нас или медсестёр. В палате две койки, располагайтесь на вторую. Есть ещё вопросы, господин Гранд? — Ох… Вопросов пока нет, огромное Вам спасибо. — Гай пожал ему руку. — Тогда всего хорошего, я к Янгмену ещё приду. — крепким рукопожатием ответил доктор Петерсон.       Гай открыл дверь и медленно зашёл в полумрак палаты Янгмена, мягким шагом пройдя к пустой койке рядом с Янгменом и положив на неё чемодан с вещами любимого.