Over the rainbow

      Чемодан был разобран не полностью, Гай не знал, понадобится ли Янгмену вся его домашняя одежда, так как он лежит под одеялом и спит. Может надеть на него пижаму? Но это опять же его только растревожит, Янгмену будет больно от лишних движений. Зато очень понадобился плюшевый медвежонок — мужчина заботливо положил его к Янни и укрыл обоих, подтянув одеяло сыну до плеч. Пусть отдыхает. Поцеловав своё спящее, измученное сокровище в горячие губы и почувствовав на них вкус антисептика, Гай вернулся к чемодану и достал оттуда домашнюю белую шёлковую рубашку Янгмена с поясом. Сняв больничный халат и свою рубашку с пятном на животе и боку, он надел рубашку сына, застегнул её и подвязал пояс. Она была слегка коротковата ему в рукавах, но это пустяки. Зато удобно и кожа дышит.       Койка Янгмена была рядом с окном, и хоть в палате был полумрак, солнечный свет очень мягко и деликатно освещал палату, юношу было довольно легко разглядеть в таких условиях. Гай сел к нему на койку и взял его левую руку из-под одеяла, на которой красовалось обручальное кольцо с гравировкой в свою и стал тихонько поглаживать его тонкие пальцы и слегка массировать его ладонь. Даже не отреагировал… Он не отрывал взгляда от сына, который спокойно спал, глаза под его веками не двигались. Только слипшиеся от слёз пушистые ресницы давали понять, что он пережил что-то тяжёлое. Гай чувствовал, как его горло сжимается от волнения и тревоги за своего любимого. Он не мог представить, что было бы с ним, если бы произошло гораздо более страшное, то, о чём Гай даже думать сейчас не хочет и всячески отгонял от себя эту мысль. Янни был для него всем, что нужно было в жизни: его смех, его мягкая улыбка, его глупые шутки, безграничная любовь к нему, счастье и радость. А сейчас его любовь лежит с повязкой на голове и торчащей тонкой трубкой из носа, закреплённой к щеке двумя полосками пластыря. Интересно, Янгмен чувствует эту трубку изнутри себя? Несколько раз поцеловав его пальцы, Гай убрал его руку обратно под одеяло и протянул свою ладонь к его лицу. Он медленно и аккуратно гладил сына по правой щеке, где не было трубки, и о чудо: голова легла ему на ладонь. — Янни, сынок, я с тобой, здесь в палате, и никуда не уйду от тебя. — прошептал ему на ухо Гай, склонившись к нему и поцеловав его снова в губы. — Я люблю тебя. Отойдя от сына и пройдя к своей койке, он лёг, даже не укрывшись. Тишина в палате и мирное сопение Янгмена действовали на него усыпляюще, и он провалился в сон. Очень раскалывалась голова.

***

— Уильям, отойди от сына, что ты делаешь! Ему же больно! — спохватившись, мама в ужасе взялась за голову. — Уильям! — Уйди Агнес, не мешай воспитательному процессу, и перестань позориться заступаясь за мужчину! — его рука, державшая стек для лошади, застыла в замахе, но в следующую секунду длинный чёрный тонкий прут со свистом ударил сидящего на диване и зажатого в комок Гая по бедру, рассекая до крови кожу. Уже не было сил кричать от боли и он зашипел. Что интересно: Гранды никогда не имели во владении лошадей, но стек для них активно применялся в воспитательном процессе над Гаем. — Ему тридцать лет, Уильям, уже поздно воспитывать, Господи, Уильям, ты сведёшь его в могилу! Прекрати, Господа ради… — она заплакала и закрыла лицо ладонями. — Да ты посмотри на него — это разве мужчина? Сколько лет ему вбиваю, вот в эту ПУСТУЮ чёрт его дери, — он схватил Гая за волосы и тряхнул его голову, — что он болван, ничего не добьётся, мало я его в детстве бил, ничего не может, позор семьи… Даже семью создать не может, все женщины от такого урода бегут, видят что урод, так ещё и тупой! — отец снова хлёстко ударил его куда-то в район плеча. — Уильям, у него всё впереди, просто дай ему время. — всхлипнула мать, подобравшись к сыну и сев на диван с ним она обняв Гая. — Да, котёнок? — Гай кивнул. — Лучше бы дальше б дочерьми гордился, а не поливал сына помоями. Он другой, понимаешь? — Они мои жемчужины, Агнес, ты сама это знаешь. А этот… — мужчина даже имени сына не хотел произносить. — Всё о себе думает. Кому ты нужен, псина? — с гиперболизированным презрением и отвращением медленно произнёс Уильям и удалился вместе со стеком из гостиной. Услышав хлопок дверью, Гай заплакал от боли и обиды. Как ему надоели эти упрёки и запреты, которые начались ещё в его детстве. Начиная от запрета играть в игрушки, есть шоколад — в детстве, упрёками за то, что не умеет вбить даже гвоздь и запретами гулять допоздна — в юности, и сейчас, когда он уже как четырнадцать лет уехал из Гилфорда в Лондон учиться и жить — упрёками за то что не создаёт семью и уже бессмысленными запретами на вождение автомобиля и заканчивая запретом ухаживать за собой. Каждый его визит к родителям в Гилфорд сопровождался его скандалом с отцом. — Я не буду здесь ночевать, мама, мне лучше уехать домой прямо сейчас. — тихо произнёс Гай. — Нет-нет, Гай, уже поздний вечер, стемнело, я тебя не отпущу, дорога долгая. — мать крепко обняла его и Гай, расслабившись прилёг головой женщине на плечо. — Хорошо… — вздохнул он тяжко, закрыв глаза, вслушиваясь в треск углей камина. — Мой котик, — мама погладила его по волосам, поправив растрепавшиеся волнистые каштановые локоны, — у тебя всё будет хорошо, и семья у тебя будет замечательная, я сама обещаю тебе, Гай, я в отличии от твоего отца верю в тебя. — она поцеловала его в лоб и вытерла с его щёк слёзы. — Мама… — он нервно взглотнул. — Если у меня будут свои дети, то я им сочувствую… Я буду очень плохим отцом, я не знаю, как должен вести себя нормальный отец. Понимаешь меня? — Не говори ерунды, Гай, ты способен любить, ты будешь прекрасным отцом. Всему своё время, котёнок. — Может быть, ты права, мама… — прошептал он. — Я изо всех сил буду стараться отличаться от отца, я не хочу повторять его ошибок, мои дети не будут знать жестокости и боли… — Надо просто любить, мой родной. — её голос стал звучать ниже и приглушённо. — Папочка! — Гай не понял, что это с мамой? — Папа, ты слышишь? — почему у мамы голос Янни? — Папа, пап?.. Ты где?.. — испуганно пробормотал Янгмен, тем самым вырывая его из сна — воспоминания из прошлого. Неизвестно, сколько Гай проспал, но его голова перестала болеть. Зато начал болеть шрам от стека на бедре. Янгмен проснулся и звал его. Он быстро встал с койки и направился к сыну. — Я здесь, сынок, тише, шшшш… — он сел к нему на кровать и руки любимого слабо, но уверенно обняли его за плечи. Он начал зацеловывать лицо сына. — Звёздочка моя… — Гая захлестнула нежность. — Мы дома?.. — тихо спросил Янни, пытаясь сфокусироваться на лице папы. — Почти, малыш, мы недалеко от дома, я вместе с тобой лежу в госпитале. — прошептал он. — А что с тобой, папа?.. — его глаза округлились и заблестели. — Со мной всё хорошо, просто я буду ухаживать за тобой, под наблюдением врачей. — Гай поцеловал его в губы и Янгмен ему слабо ответил. — Губу больно… — юноша дотронулся пальцами до своей раны на губе. — Прости, родной, прости… — он поцеловал его в лоб и юноша улыбнулся. — Смотри, как стемнело, — продолжил он шёпотом, — тебе открыть окно? Или включить слабый свет лампы? — Гай снова гладил рукой его щеку. — Может лампу… — едва слышно произнёс Янни.       Включив лампу у своей койки и поставив её на пол, Гай быстро вернулся к Янгмену. На стене висели часы, которые показывали уже половину десятого вечера. Надо же, Гай весь день проспал! Он аккуратно прилёг к нему под одеяло, и сын попытался немного сдвинуться в сторону, что у него получилось. Чтобы папе было комфортно. — Как ты себя чувствуешь, Янни? — поцеловав его в плечо, спросил он со всей нежностью. — Кружится голова… Сильно… Как будто сейчас упаду вниз… Немного тошнит… — медленно произнеся, он взял Гая за руку. — Всё солнышко, мой хороший, — Гай обнял его под одеялом за талию, тем самым согревая его и не давая «упасть», — теперь не упадёшь. — улыбаясь, убедил он сына. Тот улыбнулся и прижался к его плечу головой. Под одеялом они переплелись ногами. У Янгмена они были ледяные и Гай всеми силами пытался отогреть его. — Янни, ты не голодный? — его сын засыпал. Гай поглаживал его за талию. — Вроде нет, пап. Не хочу. — едва слышно, но отец его расслышал. Гай подумал, что может быть, его кормили, пока он спал? Вполне возможно. Он очень не хотел сейчас Янгмена оставлять одного на больничной койке. — Хорошо, малыш, отдохни. Я здесь, рядом. — положа руку с талии на живот Янни он почувствовал его слабое дыхание. — Я тебя люблю, папа… Так люблю… — Янни провалился в сон, громко шмыгнув из-за трубки в носу. Пусть поспит ещё, ему будет полезно. Он пролежал вот так со спящим сыном до полуночи, согревая его своим теплом, погрузившись в пучину своих мыслей. Гай понимал, что всё плохое позади и Янгмен поправится, но впереди — непростая неделя в госпитале и дальнейшая работа над делом против Джеффа. Он уже решил, что будет защищать своего сына в суде. Но нужны только показания от Янни — что случилось сегодня, какова причина такого конфликта с дальнейшим избиением? Скорее всего, ближе к выписке Янгмен сам всё расскажет, если вспомнит. Но он должен вспомнить. А пока его сокровище сладко и крепко спит, пусть и накаченный обезболивающими по самые уши, Гай не хочет нагружать себе голову. В его приоритете сейчас — быть с сыном и помочь ему в выздоровлении. — Сэр, у Вас своя койка, переляжьте на свою. Гая разбудил незнакомый тихий мужской голос. Он открыл глаза и встретился взглядом с медбратом, который недоумевающе смотрел на мужчину. Гай взглянул на часы — семь часов утра, уже светло и солнце мягко пробивалось сквозь створки жалюзи. — Прошу прощения, я просто пытался согреть своего сына… — виновато ответил он, встав на ноги и размявшись в спине. — Что собираетесь делать? — мужчина подошёл к медбрату, который уже сделал укол обезболивающего раскрытому полусонному Янгмену, на теле которого уже проступили синяки, и держал в руках что-то наподобие большого толстого конверта белого цвета. — Что это у Вас в руках? — Это подгузник. Я собираюсь ему сменить подгузник. — очень просто ответил медбрат. — Научите меня это делать? Мне хотелось бы это делать самому. — щёки мужчины покраснели. — Это мой сын. — Отлично, мистер Гранд, вот, держите, — он передал в руки мужчине этот «конверт», который Гай сразу же расправил. Придумают же… — Пока отложите подгузник на постель, и расстегните сыну вот эти четыре липучки. — Вот эти, верно? — Гай с волнением провёл пальцами по четырём полосам на поясе подгузника. — Всё верно. — улыбнулся медбрат. Гай аккуратно расстегнул каждую липучку, и задумался — как вытащить его из-под попки Янни? — Поверните сына на бок. Нервно взглотнув, Гай стушевавшись, потянул подгузник на себя и Янгмен сам приподнял свою попку, тем самым облегчив отцу задачу. — Вы смотрите, сам помог! Какой у меня ты умница, Янни! — в ответ на это Янгмен скромно улыбнулся, смотря на отца сквозь пушистые ресницы. — Прекрасно, мистер Гранд, возьмите влажные салфетки из упаковки рядом с его кроватью и протрите его. Послушно взяв из упаковки несколько влажных салфеток, Гай заботливо и аккуратно протёр любимому лобок, член и яички, промежность и особое старание уделил его дырочке. Отложив использованные салфетки к использованному подгузнику он взял свежий. — Янни, солнышко, ты мне поможешь так же, как ты сделал это только что? Слабо кивнув, он приподнялся и Гай ловко поместил под его попку чистый подгузник, на который осторожно опустился Янни и мужчина поправил резинки подгузника, чтобы те плотно прилегали к нежным местам его мальчика. — А теперь прикладываете верх к его животу, — Гай последовал совету медбрата, — придерживаете один конец одной рукой, а второй рукой берётесь за одну из боковин с липучками. — мужчина взял сначала левую сторону. — Хорошо, тяните боковину, и отклеиваете сначала нижнюю липучку, — Гай всё делал так, как подсказывает медбрат, — и приклеиваете к верхней стороне. Отлично, то же самое делаете и с правой стороной. — внимательно слушав, мужчина хорошо справился и с этой задачей. — Потрясающе, мистер Гранд, а теперь и верхние липучки фиксируйте, чтобы поясок плотно прилегал к телу. — Хорошо… — руки заледенели от волнения, но Гай справился. — Вы молодец, справились. Днём к обеду я к Вам снова подойду и дам целый комплект подгузников. Менять их надо через каждые четыре часа. А пока можете свернуть старый подгузник и выбросить в мусорное ведро туалета вашей палаты.       Поблагодарив медбрата за помощь, он выбросил старый подгузник в мусорное ведро, помыл руки и вернулся к Янгмену, снова улёгшись к нему на кровать, укрылся с ним. Янни, время от времени шмыгая носом, очень лениво повернулся к нему на бок и смотрел на него с полными любви сонными глазами и потёрся с ним носами, а потом прижался к папе и снова уснул. А Гай очень хотел есть и у него от голода выл живот. И он очень надеялся на то, чтобы его любимому и дорогому Янгмену не помешал этот шум.       «Я — прекрасный отец, в который раз я убеждаюсь в этом» — он улыбаясь, не переставал любоваться своим сыном — самым родным и драгоценным на свете. И как жаль, что мама не застала Янгмена, он был бы для неё самым настоящим подарком, таким, каким он является для Гая.