Посмертные воспоминания 2

Закрытыми глазами души не разглядеть, пережитое отдавалось белыми проблесками в темной чаще. Узоры вытанцовывали, соединялись и разделялись на множество отдельных ветвей, окутывающих все живое. Был ли я ветвью этого сумасшествия или же давно потух, растянулся, стараясь охватить необъятное, убитый собственными амбициями, отчаянными попытками быть похожим на других. Я больше не мог оставаться у Игоря, это понимал не только я, но и сам мужчина с Еленой. Всего на миг почувствовал себя ненужной игрушкой, сломанной и брошенной, когда осознание всей ситуации пролилось мне на лицо подобно красному вину из переполненной чаши. Меня боялись, моих рук, моего прошлого и истории болезни родного и то же время совсем чужого человека. Во мне видели лишь продолжение Германа, его следы на теле и разуме. Я был пропитан им, изуродован и…помилован. Наверное, только Елена понимала разницу между психологическим портретом описанным Германом и тем, что она видела перед собой. Для всех остальных, записи бывшего психиатра были лишь подтверждением догадок и подпитывали страхи. Хотя все это не имело значения, ведь родители прилетели через день, после того как Игорь связался с ними. Легче от этого не становилось, напротив, боялся увидеть их лица и убедиться, что мы совсем чужие.

***

— Подожди немного здесь, я приведу их, — Игорь говорил с осторожностью. — Не хочу. — Смеешься что ли? — так и не смотрит. Ни разу не взглянул после того случая с приступом. — А Вы бы хотели спать в одном доме с таким как я? — Марк, — потирает лицо. — Мне жаль, что я не сдержался и надавил на тебя. Мне следовало понимать и учитывать твое состояние, прежде чем говорить о чем-либо. — Тогда, можно мне остаться здесь? — Не говори ерунды, — присаживается рядом. — Они не переставали искать тебя. — Не меня. — Марк… — Им нужен тот мальчик, которого похитили, вовсе не я, — натягиваю рукава водолазки. — Твои родители обновляли контактную информацию, поддерживали связь с милицией и приезжали каждый год, чтобы ухватиться хоть за что-нибудь, — вижу как тянет руку к моему плечу, но останавливается, так и не прикоснувшись. — Это показывает насколько ты им дорог. Настолько, что собственные родители не смогли различить нас, приняв ложь брата? Стук двери перекрывает все мысли. — Нет…я не хочу, — поднимаюсь со стула, делая несколько шагов назад. Пока в проеме не показываются две…три высокие фигуры. — Марк? Застываю от паники. Мужчина до жути схож со мной, длинные золотистые волосы были убраны в неопрятный хвост, светло-карие глаза, что с возрастом потускнели, выдавали всю тяжесть пережитого. — Милый, Господи… — женщина прикрывает рот ладонями, а по щекам текут слезы. Статная, я бы сказал роскошная для своего возраста, волнистые каштановые волосы и строгая одежда, подчеркивавшаяся положение семьи. Вздрагиваю от их движений. Что они делают?! — Не подходите! Кричу во всю глотку. Нечем дышать. Оттягиваю плотный воротник, ногтями впиваюсь в кожу шеи и запоздало понимаю. Шрамы… — Пожалуйста, — Игорь встает впереди меня. — Дайте ему привыкнуть. Выглядываю из за плеча мужчины и вижу лишь одну сторону лица моего брата. Сердце обливается кипятком. Совсем другой. Короткая стрижка, высокий…явно выше меня, накаченный, в спортивной одежде, так хорошо подчеркивающей его тело. И взгляд, вовсе не испуганный как я думал, а совсем наоборот, наглый, надменный, смотрящий…как на грязь. Словно он и ожидал увидеть меня таким. Он не боится, что я расскажу правду… — Лер, выйди пожалуйста, — женщина обращается к сыну, слегка касается его руки, подталкивая покинуть комнату. — Лер? — повторяю за ней. Точно ведь, сокращенная форма, что так ей нравилась. — Марк, ты помнишь? Снова это чертово имя. — Марк? Замолчите! — Мар… — Замолчите! — закрываю уши, не в силах сдержать всё внутри, меня просто выворачивает в виде крика. — Заткнитесь! — упираюсь спиной в стену. — И с этим нам придется жить? — совсем тихо, у едва приоткрытой двери, слышу голос брата. Я доставляю неудобства. Не только для родителей, но и для других людей в участке. Лишний. Совсем чужой. Сломанный. Уродливый. — Родной… Она плачет из-за меня? Я в этом виноват? Хочу извиниться, сказать, что мне жаль, но язык никак не поворачивается, словно камень застрял в горло, не проглотить и не выблевать. Стыдно. Мне хочется сквозь землю провалиться. — Нам некуда спешить, не волнуйся, — мужчина слегка улыбается. — Прости, если мы испугали тебя. Хочу исчезнуть, раствориться. Я не хочу переживать этот момент. Пожалуйста. Пусть что-нибудь произойдет. Пусть это все исчезнет. Ужасно неловко. Я хочу прекратить это всё. Забыться. — Теперь мы снова вместе, — протянутая мужская рука. — Все хорошо. Я совсем забыл насколько теплые отношения были у нас в семье. — Мне… — обхожу людей стороной. — Простите, мне нужно в туалет. Что за херню несу? — Тебя проводить? — Игорь отзывается где-то позади. — Нет.

***

Черт. Я просто не выдерживаю всего. Умываю лицо холодной водой. Все таки даже ужасное состояние моего тела не может скрыть наше сходство. Ополаскиваю руки, просто держу под струями ледяной воды, пока пальцы не начинают отмерзать. — А я думал и в этот раз ошибка, — Марк стоял поодаль. Даже не заметил его, когда зашел внутрь. — Чего ты уставился? И правда. Хотелось рассмотреть его получше. — Да уж, — отрывает бумажное полотенце. — А я наделся больше никогда не увидеть эти жуткие глаза, — неспешно вытирает руки от воды. — Родители предложат тебе лечь в клинику, на первое время, — остатками влаги поправляет волосы. — Соглашайся и не создавай проблем. Психиатрическую клинику? Снова психиатры? — Я не стану… — После этого цирка в допросной? — приподнимает брови, но вовсе не от удивления, скорее весь сарказм выливается в эту гримасу. — Удивлен, что у тебя остались социальные навыки, после всего, что Герман делал с тобой. Он знает? — Откуда ты.? — А я ведь помню его. — Что? — У нас была пара сеансов после твоего похищения, жуть какая. Хотите сказать, Герман жил как ни в чем не бывало? — Он должен был помочь мне справиться со стрессом, — подходит вплотную. — Забавно, да? — пальцами хватается за углы нижней челюсти, давит назад, заставляя смотреть снизу вверх. — Вот как все обернулось и что от тебя осталось? Больно. — Лучше бы ты сдох в том подвале. — Ты с детства… — хриплю из-за неудобный позы. — Ненавидишь меня. — Я-то? — переводит пальцы на мою шею. — Это ты надменная сволочь, что только и делал, издевался, строя из себя старшего брата. Притворялся таким взрослым и понимающим, но по правде тебе просто нравилось быть умнее и выше остальных. — Хватит! — цепляюсь за его пальцы. — Видимо, — отпускает руки и отступает на несколько шагов. — Именно поэтому ты и смог выжить…