Посмертные воспоминания 2

      Неловкости между нами не было предела. Хотя, что я вообще знаю про этот мир? Сперва темный подвал, а затем пусть и в городе, но был заперт в квартире. Возможно, это нормально, не знать как общаться?       Меня тревожили их глаза, неуверенные действия и бесчисленные попытки преодолеть разлуку в десять лет. Кажется, они хотели перепрыгнуть эту пропасть в один миг, но я был совершенно не готов стать их сыном снова.       Только одному человеку было комфортно со мной в комнате. Марк смотрел на меня с отвращением, что в неком смысле успокаивало, ведь хотя бы одна вещь осталась прежней. Внутри поселились его слова, разгрыз еще незажившие раны, вцепился острыми зубами в плоть моей груди, разорвал мягкие ткани, а после принялся хрустеть ребрами, пока не дошел до самого сердца. Меня так сильно поразили его слова, ведь отчасти он был прав?       Все детство я был сам не свой, задумывался о непостижимых вопросах, зарывался глубже в чужих людей, стараясь отыскать ответы. Я был развит не по годам, так раздражали капризные дети, их жалкое ребячество и неприкрытая радость. Все думал, а если сделать «так» какую именно реакцию я получу в ответ? Тогда…чтобы получить от людей нужные эмоции, мне стоит лишь подтолкнуть их? Я манипулировал, сам того не понимая. Да и чем я лучше Марка? Он вопил подобно зарезанному скоту, когда я всё делал тихо, словно подкидывал брёвна в пылающий костер. А что же сейчас? Я сам себя не понимаю, не говоря уже про остальных людей. Задыхался от холодного воздуха, настораживала хрупкая почва под ногами, один неудачный шаг и я полечу вниз с обрыва. Захватывающий вид, казалось, я могу взлететь над морем. Бескрайние широты, насыщенного синего цвета вода, песчаный пляж, покрытый выброшенными камнями и небо, усыпано развороченными облаками, совсем не белыми, напротив, кто-то разлил серые краски, то тут, то там они смешивались, передавались градиентом и вовсе чудились черными. Протянуть руки повыше и можно ухватиться за них.

***

— Марк, нам важно знать твоё мнение? А брат не соврал, родители предложили лечь в клинику, ссылаясь на мое психологическое состояние и новизну целого мира. Успокаивая, что моим психотерапевтом будет их знакомый и по большей мере мы ограничимся разговорами, с возможным медикаментозным лечением в будущем. — Хорошо. — Мы будем постоянно навещать тебя и ты можешь позвонить нам в любой момент, — мужчина сжимает руку своей жены. — Я хочу чтобы ты понимал, что сам волен покинуть клинику или поменять психотерапевта. — Всё в порядке, спасибо. — Мы лишь хотим помочь тебе, но я боюсь, что это не в наших силах, после всего… — женщина гораздо четче и откровеннее выражает мысли семьи. — После всего что тебе пришлось пережить. — Простите, — царапаю пальцы об искусанные ногти. — В участке…я не хотел доставлять вам неудобство. — Прости нас, если мы спешим, это чертовски тяжело, думаю, не было и дня, когда мы не мечтали снова обнять тебя. Они думали обо мне каждый день? — А я вот совсем вас не помню… Слова вылетают быстрее чем я успеваю подумать и они неслабо отражаются на людях. Единственный, кто мозаикой собрался в фотографию был брат.

***

Мы почти не разговаривали с того момента. Постепенно мне открывалась информация про жизнь семьи и некоторые детали дела, что ранее были скрыты. Начнем с того, что Герман записал дом и землю на мое настоящее имя, из-за чего в участке прошлась волна непонимания. Они смогли отыскать родственников некоторых убитых. Самое ужасное, что с каждым днем раскопок детективы находили новые тела, словно им не было конца. Перед отлетом мне организовали встречу с тем парнем из подвала. Алексей был совсем другим, каким-то поникшим, серьезным и в то же время безмерно благодарным. «— Мне сказали, что ты любишь сладости.» «— Мне следовало самому бороться с ним, а не трусливо бежать.» Слова благодарности и просьбы о прощении навечно засели в нем. Но в какой-то степени я был рад, что он уцелел. К слову о перелете, оказывается, родители больше пяти лет живут в Англии, куда и устремился самолет. Самолет. Я впервые испытывал подобных ощущения и видел красоту мира с такой высоты. При взлете все органы сжимаются и низ живота приятно покалывал, а затем самолет выровнялся и мне открылось что-то совершенное, немыслимой красоты, по ощущениям я побывал в другом мире. Видел страх других людей, но мне безумно понравилось, думаю, я бы точно не отказался от очередного полета. Родители были напряжены, видимо, они боялись моей реакции на первый полет, но все прошло замечательно. До того момента пока мы не зашли в Лондонский аэропорт и я не столкнулся с наплывом людей. — Андрей? Всего на мгновение, мне показалось, что я потерял их из вида. — Наталья?! — срываюсь на крик. Отступаю назад, но из-за наплывала меня отталкивают в сторону, выбрасывая из этого безумного потока. Рукой удерживаюсь за холодную стену. Все хорошо. Герман мертв. Я больше не ребенок. Меня никто не заберет. Закрываю уши ладонями, шум от топота, громкого общения и скрежет колес чемоданов почти исчезает. Выравниваю дыхание, вслушиваюсь как течет собственная кровь, прищуриваюсь стараясь разглядеть родителей в незнакомцах. — Эй, милый, — кто-то надевает мне на голову наушники. — Так лучше? Тише, все хорошо, я здесь. Прошло не больше пары минут. И правда, вокруг все затихает куда лучше чем от ладоней. — Андрей… Цепляюсь пальцами за чужое предплечье и прислоняюсь лбом к мужскому плечу, дыхание совсем сбилось из-за учащенного пульса. Почти невесомо, чувствую, как обнимает одной рукой. — Я больше никогда тебя не потеряю, слышишь? Он думает, что произошедшее его вина? — Да.

***

Клиника оказалось огромным комплексом со старинными зданиями, пропитанными историями некогда живущих здесь людей, а вместе с тем, камни местами сохранили кровавые следы. Территория поражала своими масштабами, аллеи из деревьев, небольшое озеро, к которому по всей видимости подпускали далеко не всех и просторные беседки, в которых при желании можно укрыться от дождя. От чего же на душе было неспокойно? Мой психотерапевт на первый взгляд располагал к себе. Близкий друг семьи? Разве это не нарушение правил? Насколько профессиональные отношения будут между нами да и что подразумевает под собой «лечение». Что-то действительно было не так или же я лишь проецировал на нем свои страхи? Просторная одиночная палата, кажется, окружающие меня люди позаботились обо всем. Книги, компьютер, все для того, чтобы я постепенно изучал внешний мир. Но от этого, за закрытыми дверьми, спокойнее мне не становилось, ведь про мое местонахождение напоминало зеркало, слишком большое, чтобы быть настоящим. Подопытный. Дикий зверек, чье поведение следует оценить и выдвинуть остаточный итог, насколько я опасен. А если они никогда не вернуться за мной? Накрываюсь одеялом, скомкав, прижимаю к груди и обнимаю покрепче. Страшно. Здесь нет ничего примечательного, белые стены и такого же цвета мебель, все какое-то нейтральное, нет на чем сконцентрироваться. А что я разглядывал в подвале? Железные ограждения клетки, узоры на одеялах, тени от лампы и собственного демона, выплясывающего под ритм моего сердца. Хочется спать. Теперь ведь я могу расслабиться? Мне некуда бежать.