Посмертные воспоминания 2

Иногда бывают дни, когда просыпаться совсем не хотелось. Положение было настолько удобным, а знакомый запах, исходящий от постельного белья успокаивал все мысли. Тело приятно холодил проникающий в комнату ветер, обволакивал, окутывал, прикасался ко мне своими ладонями, поглаживал и тут же исчезал. — Лер? В такие дни чертовски сложно открыть глаза, словно находишься между сном и реальностью. Омут, заглушающий сознание никак не давал проснуться, хотелось и дальше плыть по течению, углубиться в собственное сознание и раствориться, поддаваясь бесконечно сменяющимся картинкам. — Лер? Лучше бы я так и остался в том мире, исчез, не оставляя следов в памяти ни единого живого существа. В таком случае мне бы не пришлось столкнуться с его глазами… — Лер… Миша стоял поодаль кровати, видимо, только вышел из ванной комнаты и не сразу осознал, что я нахожусь в кровати. Те самые глаза, знакомые до тошноты, глаза выедающие из меня всё живое…такие же, как и у жертв Германа перед смертью. Сочившиеся ужасом, безумством, отчаянием и осознанием приближающийся смерти. Его колотит, то ли от ветра, то ли от моего вида. — Я… — делает шаг ко мне, но тут же останавливается. — Лер, я… И слова произнести не может. — Ты чего? Сперва нужно понять, помнит ли он прошлую ночь или же сам додумывает произошедшее основываясь на увиденном. — Я ведь не… — за секунду его сжирает истерика. Блять. Срываюсь с места, но Миша дергается назад…от меня? — Что я делаю, — опускает взгляд вниз, рассматривает простыни. — Тебе нужно в больницу… — но дальше он так и не пошел, потому что со следующим движением его ноги перестали держать. — Всё порядке, — пользуюсь моментом, чтобы спуститься к нему на пол. — Миш? Хочу прикоснуться, но парень отстраняется, ударяясь плечом о стоящий рядом комод. — Я изнасиловал тебя? — сколько же надежды в его зеленых, плачущих глазах. Если отвечу, он ведь никогда не простит себя? — С чего бы? — сажусь рядом. — Лер… — кивает в сторону кровати. Кровь. Видимо, долбился он изрядно и одним разом всё не закончилось. — Прос… — запинается. — Мне жаль… Лер, мне… — Миш, — убираю волнистые локоны с его лица. — Ты не сделал ничего, чего я бы не хотел. Сказать правду…ему? Дрожащему, подобно щенку на улице в дождливый день? Миша не только не простит, он разрушит самого себя. — Разве похоже на то, что я не в порядке? — целую влажную щеку. — Ничего не произошло. Злился ли я? Да, определенно, вот только не на него, а на того, кто накачал его этой хуйней и с какой именно целью. Знали, что он прийдет ко мне или же сами хотели воспользоваться им? — Лер? — не понимает, рассматривает меня, старается вытянуть больше информации, ухватиться за малейшую деталь. — Всё хорошо, правда, — улыбаюсь. — Не думал, что наш первый раз будет по пьяни, но всё в порядке. Да, так лучше. Если буду игнорировать произошедшее полностью, то он начнет рыскать внутри себя и в конце концов вспомнит прошлую ночь. — Я… — путается. — Прости, — наклоняю голову и смотрю из-под бровей. — Возможно, мне следовало остановить тебя…но я сам был вдребезги. — Следы, — пальцем указывает на мою шею. — Лер, ты…ты не видишь своего тела, — прикрывает глаза ладонью. — Зачем ты врешь? Блять. Я то переживу, еще несколько лет назад подобное было обыденностью, но вот Миша этого точно не переварит. — У меня кожа слишком чувствительная, — лбом упираюсь в его ладонь. — Я клянусь, ты ничего не сделал.

***

Не думаю, что он поверил мне, но каким-то чудом мне удалось успокоить парня. А тело и правда было в ужасном состоянии: отпечатки пальцев на шее, талии, бедрах, искусанные плечи и засосы. Благо, внизу всё не настолько плохо и крови больше нежели разрывов. — Я голоден, — завязываю пояс махрового халата. — Да, конечно. Миша замыкался в себе, погружался в раздумья, стараясь вспомнить произошедшее и это становилось проблемой. Но не только это, он боялся меня? Точнее…боялся за меня? Я то и дело ловил его взгляд на себе, неуклюжий, робкий, наполненный беспокойством. Не прикасался. — Не знал, что ты умеешь готовить, — поправляю волосы за уши. Сэндвич и жаренный картофель. Почему-то резко вспоминается, как Герман оставлял меня в полной темноте без еды на несколько дней. — Спасибо, — откусываю как можно больше. — Вкусно. Миша не ел, просто стоял облокотившись на холодильник. — Не хочешь? — Лер, — потирает лицо ладонями. — Как ты можешь…нет, прости. Как я могу хотеть есть? — Ты живешь один? — оглядываюсь по сторонам. — Да, мама редко бывает дома, — скрещивает руки на груди. — Понятно, — макаю картофель в соус. — Знаешь где Марк? Замирает. Попал в яблочко? — Можно остаться у тебя на пару дней? — оставляю пустую тарелку подальше. Показываться в подобном виде перед родителями или ребятами я точно не хотел. — Да… — царапает кожу на руках. — Конечно. — Не против, если я возьму твои вещи? — Мы можем поговорить о случившемся? — так и стоит подальше от меня. — Я в порядке. — Лер. — почти умоляюще. — Чего ты боишься? — подпираю голову ладонью. — Это… — Ничего не изменилось, мои чувства к тебе не изменились.