WINGS

      Чонгук проснулся от ласкового поглаживания по плечу, и на лицо мгновенно наползла сонная улыбка. Сложно вспомнить хоть один день, когда он не вскакивал, как солдат по команде «Смирно!», от бодрого стаскивания с кровати за ногу. Намджун был изобретательным соседом — даже перебравшись от него на верхнюю полку кровати-чердака, Чонгук периодически пополнял свой словарный запас новыми видами ругательств, которые изобретал спросонья после Наджуновских шуточек.       Осознание, что они с Чимином провели ночь в отеле пришло почти сразу же. Следом — приятное послевкусие от ночных событий, заставившее сладко потянуться и промычать скомканное «доброе утро». Пак обнял его, закинув ногу поверх, и хрипло ответил, что проголодался.       Чонгук лениво приоткрыл один глаз, обратив внимание на красоту за панорамным окном, затем повернулся, улыбнувшись сонной и лохматой красоте на подушке рядом, и предложил спуститься вниз на завтрак. Чимин согласился, но встали они не сразу. Какое-то время, не сговариваясь, просто нежились в мягкой, уютной постели, болтая обо всём и ни о чём.       Казалось, оба будто узнавали друг друга заново, и если не брать в счёт работу, о которой старались даже не заикаться, то всё действительно было, как в первый раз. Чимин делился впечатлениями от вчерашней прогулки, Чонгук предлагал разные варианты маршрутов на сегодня, которые, разумеется, спланировал заранее. Пак это, конечно, заметил, но возражать не стал. Чонгуку польстило, когда он чмокнул его в макушку, назвав «мой заботливый».       Забота, к слову, выходила естественно. Будто непроизвольно.       Чонгуку просто нравилось ухаживать за Чимином — в целом так было почти всегда, но только теперь, будучи в другой стране, наедине друг с другом, они оба вдруг приняли этот ход вещей.       Пускай у Чонгука нашлось не так уж много полевого опыта — он только понабрался теории, наблюдая жизнь вокруг, — воплощение идей на практике вовсе не пугало, напротив, приводило к импровизации и постоянным наблюдениям за реакцией Чимина.       Теперь он мог с уверенностью сказать, что Паку нравилось, когда он дурачился или шутил. Завтрак прошёл в игривой форме — Чимин постоянно прикрывал рот рукой, боясь подавиться от смеха, и пару раз таки подавился, но никаких претензий на этот счёт не высказал. Они собрались загодя и после еды быстро покинули отель, впервые за долгое время полностью предоставленные сами себе.       Уточнив, когда Чонгук планирует вести его в Диснейленд, Чимин всё же решил посвятить сегодняшний день ленивому безделью и уверенно зашагал вперёд по тротуару.       Они поехали в Сибуя. Во-первых, чтобы полюбоваться на знаменитый перекрёсток, снимок на котором входил в программу минимум при посещении района, а во-вторых, чтобы пройтись по магазинам. Чонгука давно интересовал расположенный здесь гигантский музыкальный «Tower Records», и Чимин с радостью составил ему компанию. В результате они едва не заблудились на нескольких этажах, увлечённые жарким обсуждением различных жанров, и вышли с пластинками, одну из которых мечтал приобрести Намджун. Чонгук про себя решил, что будет шантажировать его таким щедрым подарком до конца своих дней.       Потом Чимин захотел перекусить, но, увидев впереди зелёную полосу деревьев между небоскрёбами, они спонтанно затарились снеками в Севен Элевен и отправились в большой парк. Тёплая, безветренная погода благоволила прогулкам, Чонгуку было даже чуточку жарко в толстовке, и поэтому он нёс рюкзак то на одном плече, то на другом, чтобы сильно не потела спина. Чимин много фотографировал на телефон, то и дело посылал что-то ребятам в общий чат, и неприлично ржал, когда им дружно начинали завидовать.       Чонгук периодически поглядывал на Пака, наблюдая за его неподдельными реакциями, и с ужасом соображал, что влюбляется всё больше и больше.       Чимин окончательно расслабился — он даже не следил за языком, мешая диалекты, и порой выдавал полную сумятицу из слов, чтобы передать свои впечатления. Он постоянно дёргал Чонгука за рукав, показывая то, что нравится, спрашивал его мнение, невзначай толкал, словно приглашая в какую-то одному ему ведомую игру…       Чонгук плыл от каждого сказанного им слова. Именно таким Чимин открывался ему впервые — они действительно будто знакомились заново, и он ловил себя на мысли, а было бы всё также, встреться они в другой Вселенной? Не будь они мировыми звёздами с грузом ответственности на плечах, он бы тоже млел от малейшей улыбки человека рядом?       Наверное, да. Или в Чонгуке попросту говорила горячая влюблённость, которая превращала его в подобие варёного овоща. Впрочем, Чимина даже такое приводило в восторг. Они, наконец, остановились, чтобы перекусить, и Чонгук не рассчитал силы, слопав всё, что купил, почти в один присест.       — Ты впал в состояние пищевой комы, — Чимин вынес вердикт, затем снял куртку и постелил позади них, приглашая прилечь. — Отдохни.       Сопротивляться не было сил, Чонгук лёг назад, и перед его глазами мгновенно раскинулось бескрайнее синее небо со следами облаков причудливой формы. Красиво, как на картинке, даже не верится, что реально. Будто художник залил холст в один тон, а затем принялся делать мазки белым случайным образом, как душа прикажет.       Чимин пил кофе из бутылки и копался в телефоне, а Чонгук неожиданно залип.       — У тебя такое бывает? — вдруг поинтересовался он, касаясь бедра Пака кончиками пальцев. — Вот смотришь на что-то и обещаешь запомнить раз и навсегда, потому что тебе хорошо.       — Я потому и фиксирую каждый момент… — тихо согласился Чимин. Чонгук не видел его лица, но был почти уверен, что тот улыбается.       — Я думал о вчера, — парень решил продолжить откровения. — Что ты переживаешь из-за нашей… близости. И знаешь, если тебе… то есть если ты не готов, мы ведь не обязаны делать это здесь и вообще…       — Но я хочу, — Чимин неожиданно улёгся рядом, и их головы слегка столкнулись. — Я хочу, чтобы это произошло здесь.       — Я этого не планировал, — возразил Чонгук. — То есть… я не специально вёз тебя в Токио, чтобы…       — Я это понял, — Чимин легко рассмеялся и взял его за руку. — И я не против заняться с тобой сексом. Мне даже стыдно, что я так часто думаю о каком-то страхе…       — Это из-за Лиама? — имя царапнуло глотку. Чонгуку показалось, словно он выдрал его из себя клещами.       Вспоминать этого человека было неприятно не одному лишь Чимину. Даже ребята периодически нелестно отзывались в его адрес, что уж говорить о Чонгуке, который едва ли не винил его во всех смертных грехах.       — Тебя не злят такие разговоры? — Чимин повернул к нему голову.       Они лежали настолько близко, что на его лице невозможно было сфокусировать взгляд, и Чонгуку пришлось немного отстраниться.       — Мне важно понимать, как себя чувствуешь ты, — честно ответил он.       — Значит, всё-таки злят, — заключил за него Чимин, нахмурившись.       — Конечно злят, а ты как думал? — Чонгук вздохнул, но не позволил Чимину убрать руку из его ладони. — Я ненавижу Лиама Моргана, но отрицать, что вы были вместе, тоже не могу. Я знаю, что ты страдал. Я, блядь, видел это! И морду ему набил не просто так!       На лице Чимина поочередно отразился целый спектр эмоций — от стыда до неприятной грусти, которую Чонгук слишком хорошо знал. Она называлась «самокопание».       — Если мы не обсудим и не закроем эту тему раз и навсегда, она постоянно будет всплывать! Поэтому говори, Чимин-а. Это часть твоего прошлого, и я действительно хочу знать, если она тебя тревожит.       — Ты хороший человек, — вдруг отметил Чимин, едва заметно и печально улыбаясь. — Иногда я думаю, что тебя не заслужил.       — А я думаю так про тебя! — парировал Чонгук. — И про то, что ты слишком красивый, и что я не имею права тебя хотеть, и что мы работаем вместе, пусть и дружим много лет. Всё это не отменяет факта, что я в тебя влюблён!       — Ва-а… — Чимин осёкся, и чуть погодя придвинулся ближе, осторожно поднимая ладонь Чонгука к своим губам. — И что нам с этим делать?       Он поцеловал его костяшки так нежно, что у Чонгука в груди будто лопнула натянутая до предела струна. Так бывает, когда вдруг тебе открывается нечто важное — как удар молнии, после которого обязательно следует гром.       — Что делать? — уточнил он, буквально впиваясь в Чимина взглядом. — Пережить вместе. Двигаться дальше. И больше не вспоминать о плохом.       Он потянулся к его лицу, чтобы поцеловать, и Пак ответил, смеясь и бурча, что их могут заметить случайные прохожие, которых, впрочем за километр не было видно. Похоже, они стали единственными безумцами, кто решился на романтику под раскидистым желтолистным деревом, несмотря на тёплую погоду.       — Я не хочу рассказывать тебе все подробности, — Чимин заговорил не спеша, разглядывая небо. — Мне и самому неприятно вспоминать, каким наивным дураком я был. Одно знаю точно — всё было неправильно с самого начала. И теперь я не допущу прошлых ошибок.       — Например? — с легким опасением уточнил Чонгук. Ему отчаянно хотелось знать, делает ли он что-нибудь не так?       — Например, говорить нет, когда это действительно нет.       Было сложно представить подробности ситуации, в которой Чимин не смог кому-то отказать. Скорее, даже не следовало пытаться это представить — у Чонгука мгновенно зачесались кулаки.       — Или говорить о чувствах, не стесняясь быть высмеянным. Да и в целом… быть собой. Это совсем не то, что на сцене, понимаешь? Я иногда ловлю себя на мысли, будто проживаю роли.       — А сейчас? — Чонгук приподнялся на локте, внимательно рассматривая лицо Чимина. На нём отражалась странная, не вяжущаяся с серьёзной темой разговора безмятежность.       — Сейчас я настоящий, — Пак улыбнулся, щурясь от солнца, и прикрыл глаза ладонью. — С тобой мне не нужно притворяться.       С губ Чонгука едва не сорвался вздох облегчения, но он сумел сдержать себя.       — И поэтому я правда хочу, чтобы эта поездка вышла незабываемой во всех смыслах, — продолжил Чимин. — И для тебя, и для меня.       — Для нас, — уточнил Чонгук, и Пак рассмеялся.       — Хочешь, купим нам что-нибудь на память? — предложил он. — Только не кольцо!       — А что такого в кольце? — шутливо возмутился Чонгук. — Тебя напугала моя вчерашняя серьёзность?       — ДА! — Чимин закрыл лицо руками, хохоча. — Давай хотя бы парные браслеты, для начала…       — Уговорил, — Чонгук сел, и огляделся в поисках телефона.       Они решили не мелочиться и выбрали самый лучший магазин украшений известного люксового бренда. Приехали туда на такси — на выходе Чонгук подал Чимину руку, чем живо смутил последнего. Ворча друг на друга, как старая супружеская пара, они вошли в здание и почти сразу же сдались на попечение продавца-консультанта. Тот повёл их вдоль витрин, прикасаться к которым было страшно, вдруг нечаянно что-то сломаешь. Рассказывая про украшения на японском, мужчина делал паузы, следя за пониманием, и Чонгук кивал, когда успевал переварить полученную информацию.       Чимин беспрерывно хихикал над его серьёзным видом, а продавец, кажется, даже не подозревал, кто они такие. Это играло на руку — оба со временем расслабились и, наконец, зависли над подставками с несколькими браслетами, из которых решили выбирать.       Чонгук сказал, что купит всё, что угодно. Чимин усмехнулся, заметив, что ценников здесь решили не печатать, чтобы сэкономить бумагу из-за количества нулей. Однако всё же ткнул пальцем в красивую тонкую цепочку посередине.       — Он выглядит проще, — тихо произнес он.       — Мне тоже нравится, — Чонгук кивком указал продавцу их выбор.       Расплачиваться картой, глядя при этом на широкую улыбку Пака, оказалось неожиданно приятно. Похоже, Чонгук всерьёз слился с ролью ухажёра-одаривателя.       — Хочешь, куплю тебе цветы? — предложил он, когда они оказались на улице. Рядом как раз располагался красивый магазин.       — Перестань, — Чимин рассмеялся, легонько ударив его в плечо.       — Но почему? Я хочу тебе что-нибудь подарить!       — Ты уже дофига всего подарил, — Пак подтолкнул его вперёд. — Давай просто где-нибудь вкусно поужинаем.       Чонгуку очень хотелось спросить — нравится ли Чимину поездка? Действительно ли ему комфортно рядом? Но показывать собственную неуверенность не хотелось, поэтому он лишь молча наблюдал и снимал Пака на камеру. Тот не возражал, лишь один раз уточнив, зачем Чонгуку так много видеоматериала, и удовлетворился лаконичным «на память».       Это было правдой — несмотря на изначальную задумку сделать из отснятого материала клип, Чонгук хотел иметь возможность вернуться к этой ленивой безмятежности. В глубине души он боялся, что их лишат этого сразу по возвращении в Корею, и не знал, готовы ли они к такому. В их зарождающихся отношениях по-прежнему было слишком много всяких «но» и «если», и это пугало Чонгука до чёртиков.       С Чимином хорошо вместе, но когда начнётся работа, ему придётся забыть о желаниях и думать о долге.       С Чимином можно уединиться, если представиться возможность, а если нет, то придётся терпеть, и не факт, что оба будут готовы.       Они могут поругаться из-за ерунды? Могут устать от вынужденной холодности, от отсутствия возможности прикоснуться друг к другу, как сейчас?       — Что такое? — Чимин заметил затянувшееся молчание и легонько прихватил Чонгука за предплечье.       Погружённый в невесёлые мысли, тот ответил не сразу.       — Закат, — вдруг пришло в голову, евда парень посмотрел на витрину, в которой отражались лучи заходящего солнца. — Дай-ка сфотографирую тебя тут.       — Хорошо, как лучше встать? — Чимин моментально принял позу — сработала профессиональная привычка.       — Как угодно, — Чонгук улыбнулся, доставая фотоаппарат, и принялся отщёликивать один снимок за другим.       С Паком требовалось чуточку больше времени, чтобы дождаться, пока он выйдет из своего «актёрского режима» и станет естественным. Что равнялось «невероятно привлекательным» для самого Чонгука.       «Мой Чимин», — пронеслось собственническим эхом в мыслях. Парень сделал, быть может, с десяток снимков, но решил пересмотреть их позже, когда Пак не увидит, как он вытирает слюну, стекающую по подбородку от результата.       — Я немного устал, — смутившись, признался Чимин, и Чонгук предложил вернуться в отель. У него тоже слегка гудели ноги. К тому же покупки в рюкзаке давно оттягивали спину. Он нёс на себе не только их, но ещё и воду, технику, вещи Пака, который передал их, когда устал сам.       В отеле Чонгук первым принял душ, а затем, не потрудившись даже одеться, завалился на чистые простыни, и с наслаждением врубил кондиционер.       Чимин возился дольше обычного — ждать его было немного утомительно, пришлось даже включить телевизор. Чонгук не хотел быть назойливым, потому что догадывался, чем Пак занимался на самом деле.       От мыслей, что именно Чимин сейчас делал, немного краснели уши. К паху моментально прилил жар — он чертыхнулся, прикрываясь уголком одеяла, и сфокусировался на какой-то идиотской рекламе.       — Я в-всё… — Пак заикнулся, застыв в проходе между ванной и кроватью, и, видимо, замечая Чонгука.       — Ой, — тот спохватился, осознав, что забыл надеть трусы, и прикрылся одеялом до пояса.       А затем вдруг решил, что глупо скрывать очевидное, и небрежно отбросил ткань в сторону.       — Ого, — Чимин нервно усмехнулся, подошёл ближе и немного ослабил пояс банного халата.       Чонгук мысленно поблагодарил себя, что не забыл настроить освещение, и на них не светила иллюминация с потолка. Он незаметно выключил телевизор и приподнялся на локтях.        — Иди сюда.       В горле предательски пересохло. Чимин поставил одно колено на кровать, смущённо улыбнулся и забрался на мягкую перину, оказываясь рядом. Полы халата распахнулись, обнажая накаченные бёдра и грудь с татуировкой. Чонгук потянулся к поясу, ослабив его ещё сильнее. Пак следил за всеми движениями, нервно покусывая губы.       — Чёрт, это же просто мы, Чимин-а, — Чонгук сгрёб его в охапку и крепко обнял. — Расслабься, пожалуйста.       Заливистый смех послужил сигналом, что это было верным решением.       — Я знаю, — Пак уткнулся носом между его шеей и плечом. — Знаю. Просто всё так… торжественно.       — Я не зажигал свечи, — Чонгук хохотнул, медленно избавляя его от халата.       — Извини, — тот приподнялся на локте и взлохматил ему волосы. — Дурацкие мысли полезли в голову. Сегодня был классный день.       — Завтра будет ещё круче, — Чонгук не мог отвести взгляд.       Он то и дело засматривался на их обнажённые тела так близко друг к другу на белых простынях. Чимин был сверху и чуть давил на него весом собственного тела. К счастью, они не соприкасались в районе бёдер, но Чонгук давно знал, как сильно возбудился.       Чимин поцеловал его осторожно, будто делал это впервые, и парень с трудом заставил себя закрыть глаза, чтобы позволить рукам почти свободно перемещаться по чужой спине. Горячая, гладкая кожа буквально требовала, чтобы её гладили. Пак прогнулся в пояснице, прижимаясь, наконец, так, что у Чонгука едва не отлетела крыша. Он тоже был возбуждён, и от этого осознания хотелось счастливо кричать «ура».       Чимин, тем временем, перекинул через него ногу и оказался сверху. Их разделял только один проклятый слой одеяла, но Пак был обнажён, и Чонгук мог ощупывать его целиком с ног до головы. Первым делом ладони, разумеется, сползли с поясницы на задницу, и он прижал её к себе покрепче, будто фиксируя и давая понять, что назад пути нет. Но Чимин даже не протестовал, только едва заметно улыбнулся в поцелуй и продолжил самым наглым образом дразнить, елозя туда сюда по одеялу.       Чонгук думал, что будет нервничать. Сказать откровенно — он слишком много думал, а всё оказалось намного проще и… прекраснее.       Он всё-таки смог стащить с себя проклятое одеяло, и с наслаждением ощутил жар чужого тела на бёдрах. Теперь полностью кожа к коже. Они целовались, как безумные, — очень быстро стало жарко, словно кто-то поднял температуру в помещении на пару градусов, несмотря на кондиционер. Чонгук сел, подхватывая Чимина за спину, и позволил тому целовать свою шею и трогать плечи. Дыхание Пака участилось — похоже, ему нравилось быть сверху и ощущать, как быстро тело Чонгука откликается на все его движения. Будто запрограммированное на ответ только единственного человека во Вселенной.       Парень уже не боялся кончить раньше времени и отдавался ласке столько, сколько нужно, ловя тихие стоны и вздохи. Чимин в конце концов толкнул его обратно на подушки, подхватил одеяло и накрыл их почти с головой. Так было уютнее, Чонгук не стал спорить — к тому же, Паку, видимо, хотелось чувствовать себя защищённым. Поэтому он сразу же обнял его так осторожно, как мог.       — С тобой хорошо… — жарко прошептал Чимин ему на ухо, подтверждая мысли. — Очень хорошо…       Может, ему хотелось сказать это самому себе — Чонгук не знал, но всё позволял, осторожно лаская, и точно также изучал отклик чужого тела. Чимин позволил целовать себя — вытянул шею, когда Чонгук повёл по ней языком, но мягко охнул, едва язык коснулся затвердевших сосков.       — Нравится? — шёпотом уточнил парень, — придерживая за талию, чтобы Чимин не упал.       — Да, — тот резко столкнул его руки на свои бёдра и ниже. — Вот так нравится.       Чонгук понял без слов, сжимая его ягодицы. Собственный член оказался аккурат между ними, и он пожалел, что смазка с презервативами лежали под соседней подушкой. Чимин спас ситуацию и нашёл их первыми.       — Какой ты ответственный, — он усмехнулся, закусив губу, — банановый вкус?       — Она съедобная, — зачем-то ляпнул Чонгук, и парень рассмеялся в голос.       — Хочешь меня съесть?       — Очень, Чимин-а, — его голос охрип. — Тебе удобно так?       Пак опустил взгляд ниже, кивая.       — Может, лучше лёжа? — неуверенно уточнил Чонгук, вспоминая все свои скудные знания о процессе.       — Хочу быть сверху, — заверил его Чимин, ловко раскрывая упаковку с презервативом. — Поможешь?       У Чонгука дрожали пальцы — проклятая резинка отказывалась раскатываться по члену, как в грёбаной инструкции. Пак добавлял жару — щёлкнул колпачком тюбика из-под смазки и принялся пошло распределять гель промеж ягодиц, ничуть не смущаясь, что делает это прямо над ним, приподнявшись на коленях.       «О Боги, какой же ты…» — пронеслось в мыслях Чонгука, когда у него, наконец, получилось надеть презерватив.       Он наивно думал, что Чимин будет нервничать больше, но оказался не прав. Именно Пак устроился удобнее, осторожно взял его за член и направил тот под нужным углом.       У Чонгука в этот момент почти вся жизнь пронеслась перед глазами, но не от страха, а скорее от какого-то священного трепета. Чимин был перед ним абсолютно обнажённым, готовым — и делал так, как хотел. Слегка прикусив губу и зажмурившись, он опускался на его член, задержав дыхание, с упрямством и желанием.       Чонгук сдерживал стон, потому что ему было СЛИШКОМ хорошо. Перед глазами почему-то стояла их первая встреча и смущённое лицо Пака, когда тот пытался завязать с ним первый диалог. Все их осторожные переписки, то, как Чонгук следил за ним, по дороге в школу, а затем наблюдал, как Чимин танцует. Каждое движение, эмоции, слова… Думать об этом помогало расслабиться и отвлечься.       Когда Пак неуверенно двинул бёдрами, Чонгук потянул его на себя, вовлекая в нежный поцелуй. Они теперь были единым целым, и ему хотелось как-то выразить, что всё будто вело их к этому моменту. С самого начала, с первой секунды, со звука чужого голоса.       «Всё в этой Вселенной взаимосвязано», — говорила мама.       Она также обещала, что Чонгук обязательно найдёт своё счастье, и оказалась права. Хоть он и не верил, это случилось — быстро и незаметно, но при этом естественно и правильно.       Это мог быть только Пак Чимин.       Чонгуку стало так хорошо и тепло, что в уголках глаз почему-то собрались слёзы. Чимин едва слышно дышал, двигаясь и обнимая его за шею.       — Не больно? — хрипло уточнил Чонгук, найдя в себе силы встретиться с ним взглядом.       — Не торопись… — попросил Пак, и он послушно замер. — Мне нужно привыкнуть… Ты очень… большой.       Наверное, это должно расцениваться, как комплимент? Чонгуку резко стало жарко. Он нервно сглотнул и медленно выдохнул, взяв лицо Чимина в свои ладони.       — Ты прекрасен, — сорвалось с языка, и Пак улыбнулся. В его лице читалось столько нежности, что Чонгук чуть не заплакал от разрывающих грудную клетку эмоций. — Ты самый лучший. Самый красивый парень на Земле, Чимин-а.       — Прекрати, — прошептал тот, утыкаясь в него лбом и зажмуриваясь.       — Ни за что на свете, — заверил его Чонгук, целуя. — Всю жизнь буду тебе говорить, какой ты красивый.       За окном в этот момент мог пролетать метеорит. Мог начаться Апокалипсис — Чонгуку было наплевать. Он ощущал безграничное счастье, и, кажется, в его силах сейчас было даже отсрочить конец света, лишь бы остаться с Чимином рядом подольше.       Он окончательно растерял последние крупицы стыда, дождался, когда Пак начнёт двигаться свободнее, сел, подхватывая его за спину и позволил себе немного вольности с лаской. Заметив, как Чимину нравится, когда он обводит языком вокруг соска, Чонгук отдался этому занятию с особой тщательностью, и был вознаграждён стонами.       «Ему нравится, ему нравится, нравится!» — отчаянно билось в висках.       Чонгук думал о сотни вещей одновременно — наверное, это спасало от того, чтобы спустить в презерватив ещё в самом начале. Он специально держал их обоих на весу, позволяя Паку расслабиться полностью.       «Я тебя придушу, если кончишь быстро», — с угрозой пообещал Чонгук самому себе.       Движения Чимина стали куда увереннее. Он навалился на него всем телом, обнимая за плечи и тихо постанывая. Этот звук был таким сладким, что Чонгуку хотелось записать его на диктофон. Наверное, после он сможет доводить себя до оргазма за доли секунды от такого триггера.       — Гукки… Мой Гукки… — шептал Пак ему на ухо. — Так хорошо…       Он не врал, и Чонгук был готов голову дать на отсечение, что в его движениях что-то изменилось. Он ощущал такое всего пару раз — то, как Чимин напрягался прямо перед оргазмом. Рука потянулась к его члену — он начал осторожно ласкать его, на мгновение испугавшись, что истолковал сигналы неправильно. Но Пак не протестовал, а значит, он всё делал, как нужно.       Между ними были считанные сантиметры — кулак Чонгука, сжимающий член Пака скользил по собственному животу. Он тоже еле сдерживался, наверное, больше от навязчивого желания, чтобы Чимин кончил первым. Дыхание стало частым, в какой-то момент Чонгук будто погрузился в транс, отсчитывая секунды до финального вздоха, а затем вдруг ощутил горячую сперму на собственных пальцах. Чимин сжался так сильно, что ему стало больно. А потом, когда он постепенно расслабился, впиваясь в его губы жарким и глубоким поцелуем, Чонгук кончил так сильно, что у него чуть не свело ногу.       Они замерли, и он сообразил, что очень устал находиться в таком положении. Чимин догадался первым и мягко толкнул его обратно на подушки. Они почти не двигались, только восстанавливали дыхание и без слов улыбались друг другу, соприкасаясь лбами.       — Жарко, — наконец, произнёс Чимин.       Одеяло, которым он их накрыл в самом начале, давно сползло на пол, но оба вспотели, словно пробежали марафон.       — Тебе не тяжело? — уточнил Пак, собираясь слезь, и Чонгук придержал его, не разрешая.       — Побудь так ещё немного, — шёпотом попросил он, чувствуя себя извращенцем. Он не знал, как объяснить, что мечтает уснуть с собственным членом в его заднице.       — Хорошо, — Чимин игриво хохотнул. — Я боялся, что ты устанешь.       — Зря боялся, — Чонгук легонько шлёпнул его по попе, и тот рассмеялся в голос.       «Мы сделали это. Мы, чёрт возьми, сделали это».       Вдруг стало страшно, и Чонгук прижал Чимина к себе сильнее. Интуиция словно затеяла с ним какую-то идиотскую игру, эмоции превратились в огромный оголённый нерв — несмотря на сладкую усталость, в голове засела мысль, что Пака кто-то отнимет. Неизвестно когда и почему — Чонгук твёрдо знал, что это случится.       — Ты чего? — Чимин слегка отстранился и провёл ладонью по его щеке.       — Не знаю, — не скрывая тревоги, ответил тот, накрыв чужие пальцы своими. — Подумал, что тебя кто-то заберёт.       — Что за глупости? — ласково уточнил Чимин, целуя его.       — Не знаю, — пробормотал Чонгук в чужие губы.       — Я никуда не собираюсь, Гукки. Я всегда буду рядом.       Тревожные мысли вскоре окончательно растворились в нежности. Ласковые прикосновения победили страх, и Чонгук успешно забыл о глупой мысли, отвечая на лёгкие поцелуи.       Они пошли в душ вместе, смеясь и шутя, как ни в чём не бывало. Словно кто-то другой занимался жарким сексом всего пару минут назад. Этот переход в отношениях несомненно радовал — отсутствие неловкости приводило в восторг. Сколько таких приятных открытий им ещё предстоит?       Чонгук не мог заглянуть в будущее, но был уверен в настоящем, и знал, что слова Чимина были правдой.       «Я тоже всегда буду рядом. Буду защищать тебя от всего мира, заботиться, любить и носить на руках хоть целый день, если попросишь».       Чимин улыбался в ответ на комплименты, хохотал и отшучивался от особенно эмоциональных. Они устроили шутливую драку в ванной, залив всё водой. Так легко рядом ещё не было никогда, а ведь это лишь начало.       Чонгук уложил Чимина в постель, закутав их обоих в одеяло и, смеясь, сообщил, что Чимин теперь в заложниках. Усталость от насыщенного событиями дня всё же взяла над Паком верх, и он уснул первым. Чонгук ещё долго лежал на боку, рассматривая его профиль, и не мог скрыть счастливой улыбки. Когда-то он всерьёз считал, что проявление чувств — это слабость. Что настоящий пацан не имеет на это право, и что ласковые касания родителей друг к другу — телячьи нежности и вообще фу.       «Я люблю тебя», — произнёс он в мыслях, глядя на Чимина.       Это больше не казалось ему каким-то недостатком, напротив, в крови будто бурлила сила и энергия. Наверное, поэтому говорят, что ради любимых можно свернуть горы?       «Пожалуй, я очень сильно люблю тебя, раз мне так кажется», — подумал Чонгук, прикрывая глаза и притягивая сонного Чимина к себе в объятия.