WINGS

      Чимин сидел на краю дивана в гримёрке, едва удерживая в руках телефон. Кончики пальцев по привычке стучали по экрану, сворачивая и разворачивая одно и то же приложение с открытым чатом. Последнее сообщение от Чонгука было отправлено несколько часов назад: «Я заеду в общежитие». И всё. Никакого привычного «Малыш, ты как?», «Я очень соскучился, улыбнись мне, пожалуйста» ни одной картинки, ни даже смайлика. Эта тишина резала сильнее, чем могло бы любое неловкое слово.       Чимин бросил взгляд на часы: почти полночь. Он сам задержался на съёмках дольше обычного: обсуждение хореографии затянулось, а потом началась бесконечная примерка и подгонка костюмов. Всё вроде бы двигалось по плану, но теперь он даже не помнил, о чём именно шла речь на групповом собрании. События смазались после того, как он, наконец, взглянул на телефон и сообразил, что Чонгук долго молчит. Это было слишком странно. Они всегда писали друг другу, даже в перерывах между репетициями, чтобы сбросить напряжение или просто увидеть что-то доброе, пусть и через экран. Это стало их особым ритуалом, своего рода спасательным кругом, когда нельзя было поддерживать открытые отношения. Даже мемберы, всё ещё привыкая к факту их отношений, в обычной жизни не видели лишнего — переписка оставалась личной, чем-то сокровенным.       Чимин глубоко вздохнул и попробовал набрать номер Чонгука. Гудки шли один за другим, но никто не отвечал, и сердце в груди болезненно сжалось. Пак не был человеком, который сразу паникует, но странное молчание в один момент стало почти невыносимым. Чонгук никогда так не поступал. Даже в моменты ссор он всегда отвечал, пусть коротко, но отвечал.       Что-то случилось.       Чимин резко поднялся, сунув телефон в карман. Портной, который до этого увлечённо переговаривался о чём-то с помощниками, вздрогнул, обращая на него внимание.       — Мы уже закончили, господин Пак! Вы можете идти… — слегка виноватым тоном произнёс мужчина. — Извините, мы заболтались.       — Никаких проблем! Благодарю вас за проделанную работу, — Чимин глубоко поклонился.       С виду он оставался спокойным, но где-то внутри всё кричало: «Чонгук! Ищи его! Срочно!».       Ему не нужно было объяснять себе, почему. Чимин чувствовал.       Вдруг вспомнилась звезда на Гавайях, оставившая яркий росчерк, когда падала за горизонт. В тот день Чимин был растерян, терялся в собственных чувствах, и Чонгук буквально вытащил его со дна колодца, когда накрыл руку своей и шепнул, чтовсё будет хорошо.       Чонгук всегда это делал, но такая же поддержка была нужна и ему тоже.       Их работа не давала возможности перевести дух или оглянуться назад, чтобы хоть немного отрефлексировать. Чимин и сам периодически срывался, даже несмотря на официально разрешённую ситуацию с их отношениями — им всем по-прежнему было тяжело.       — Чимин-а, ты уже уходишь? — голос Хосока отвлёк его от тревожных мыслей.       Пак резко обернулся, понимая, что остальные мемберы всё ещё где-то здесь. Разбрелись, кто куда.       — Да, мне нужно… — он замялся, не зная, как объяснить. — Нужно встретиться с Чонгуком. Он уже уехал?       Хосок кивнул, глядя на него с лёгкой улыбкой.       — Говорил, поедет в общежитие. Хотя выглядел… задумчивым, — он прищурился, подбирая слова. — В порядке всё?       — Да, — соврал Чимин. — Мы попозже будем.       Уже через несколько минут Пак мчался на служебной машине, попросив стафф отвезти его в общежитие, куда Чонгук должен был направиться изначально. Машинально обновляя мессенджеры, Чимин не видел ни единого нового сообщения. Сердце отбивало тревожный ритм, а в голове крутились сотни разных, даже абсурдных вариантов. Возможно, Чонгук просто заснул. Или решил прогуляться. Или…       Чимин отчаянно старался не думать о худшем, но слишком хорошо знал, как Чонгук бывает склонен уходить в себя, когда что-то идёт не так.       Им всем нужна была помощь, но в данную минуту всё естество Пака стремилось к Чонгуку. Иногда они шутили, что во Вселенной кто-то настроил для них специальный радар. Друг на друга. И сейчас тот подавал весьма тревожные сигналы, умоляя обратить на себя внимание.       Когда Чимин наконец добрался до общежития, он обнаружил лишь пустоту. Сумка Чонгука валялась у двери, но самого парня нигде не было видно.       Ощущение тревоги стало почти осязаемым.       Чимин быстро перезвонил водителю другой служебной машины. Тот нехотя признался, что Чонгук попросил отвезти его в бар на Седжон-ро. Что-то в этих словах заставило Чимина ещё сильнее напрячься. Он не помнил, чтобы они вместе бывали в подобных местах, но знал: Чонгук, особенно в подавленном состоянии, мог искать уединения там, где никто не задаёт лишних вопросов.       — Вы не могли бы отвезти меня туда же? — Чимин стиснул зубы, добавляя, — Сейчас же, пожалуйста.       Он ненавидел торопить сотрудников и говорить даже самую малость в приказном тоне. Впрочем, ему чаще всего шли навстречу, и он был безмерно благодарен за такое доверие.       Улицы Седжон-ро, сверкающие огнями деловых зданий и люксовых ресторанов, выглядели чужими и холодными. Впрочем, таковым сейчас почему-то казалось буквально всё. Без Чонгука, с тревожной удавкой на шее, которая затягивалась всё сильнее, вместе с предчувствием, что с его парнем творится неладное, Чимин не мог найти себя. В нём будто что-то сломалось       Чимин быстро определил «тот самый» единственный бар в высотном офисном здании — на деле подвал, с усиленной охраной, которая, впрочем, мгновенно ему улыбнулась, стоило только показать айди. Он шагнул в главный зал — пространство заливал тёплый свет, интерьер был создан специально, чтобы расслаблять гостей. Уединённые места, скрытые от посторонних глаз, негромкая музыка, множество растений. Здесь всё было предельно приватно: официанты двигались почти бесшумно, посетители погружались либо в свои разговоры, либо в одиночество. Но, несмотря на внешнюю роскошь помещения, Чимину всё равно было неуютно. Всё казалось слишком официальным, слишком далёким от их привычного мира.       Он прошёлся вдоль стены и заметил Чонгука в углу, за столиком, спрятанным от посторонних глаз. Тот сидел, подперев подбородок рукой, с бокалом виски. На столе перед ним лежал телефон на небольшой подставке. Чимин осторожно подошёл, чувствуя, как сердце ускоряет ритм.       — Чонгук-а? — он произнёс его имя тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания.       Парень поднял голову, и его глаза, чуть затуманенные алкоголем, встретились с глазами Чимина. Он быстро моргнул, словно пытаясь осознать, что перед ним не иллюзия.       — Малыш… — его голос был хриплым, почти усталым. — Ты чего здесь?       — Конечно, я здесь, — Чимин сел напротив, внимательно всматриваясь в родное лицо. — Что случилось?       Чонгук потянулся за бокалом, сделал ещё один глоток и покачал головой.       — Ничего… или вообще всё. Я не знаю, — он нервно усмехнулся и откинулся на спинку кресла.       Чимин молчал, позволяя Чонгуку продолжить. Было видно, как тяжело тому даются слова. Мимо прошёл официант, и Пак кивнул на стакан, надеясь, что ему сообразят принести то же самое. Атмосфера немного угнетала.       — Я просто… Понимаешь, иногда не тяну… — Чонгук допил остатки виски залпом. Пак попытался прикинуть — сколько уже? Два стакана, три? Его внимание привлёк телефон — оказывается, на нём была открыто приложение камеры.       — Ты никогда не думал, что если это всё… не твоё? Что ты просто… не выдержишь и сломаешься?       Чонгук спросил это, глядя перед собой, мимо телефона. Чимин обратил внимание, что запись не идёт — его парень просто сидел тут и смотрел на собственное отражение. По спине прошёлся холодок.       — Всю свою жизнь я только и делал, что старался, — Чонгук посмотрел на свои сцепленные в замок ладони. — Учился у тебя, у ребят. Учился быть сильным, настойчивым. Но… кто такой я? Знаешь, я всё чаще задаю себе этот вопрос. На кого я смотрю в зеркало?       На мгновение он поднял взгляд, но тут же опустил, словно боялся встретиться с Чимином глазами.       — Мне стыдно. А больше всего стыдно перед тобой, потому что я будто… больше не могу. Я всегда смотрел на тебя, как на пример. Ты сильный. Ты даже не представляешь, насколько сильный, и насколько я тобой восхищаюсь. С самого начала…       Чимин сглотнул, стараясь удержать спокойствие. Ему требовался момент, чтобы собраться: Чонгук редко был таким. Строго говоря — это происходило у них впервые. Даже в самых откровенных разговорах в постели или просто сидя на кухне общаги, его парень не выглядел таким подавленным.       Когда принесли заказ, Пак сделал небольшой глоток виски и, отставив стакан, наконец ответил:       — Знаешь, кто ты, Чонгук? — сердце сжалось от чужого жадного взгляда, но Чимин продолжил. — Ты — человек, которого я знаю всю свою сознательную жизнь. При этих словах лицо Чонгука исказилось, но он едва заметно улыбнулся. Чимин поднял вверх указательный палец, призывая дослушать.       — Ты — мой лучший друг. Ты тот, кто защищал, когда мне было больно. Тот, кто говорил мне не сдаваться, и сам никогда не сдавался. Ты — это так много всего для меня, Чонгук-а. Ты — мой мир, понимаешь? Парень, которого я полюбил. Голос Чимина дрогнул, но он продолжил.       — И если ты не видишь в зеркале себя настоящего, значит, мы найдём его вместе, хорошо?       Чонгук будто застыл — только пальцы, сжимающие бокал, мелко дрожали. Глаза на мгновение заблестели от слёз, но он быстро стёр их ладонью.       — Чимин-а, прости… — прошептал он. — Я так боюсь подвести… всех.       — Этого не случится, — с уверенностью ответил Пак, всё-таки позволив себе жест. Коснувшись ладони Чонгука, он едва заметно сжал её в знак поддержки.       Чонгук улыбнулся, немного грустно, но тепло. Это была почти победа.       — Ты не один, Чонгук. Помни об этом. Есть я. Есть наша семья. Есть твои родители, брат, друзья. Есть фанаты. Если тебе тяжело найти себя самому, поищи в других. Мы все — это отражения друг в друге, понимаешь? Я вижу тебя таким, Намджун — другим. И так со всеми. Ты — это собирательный образ. Ты бываешь разным. Можешь хотеть разного, и это в общем-то нормально, если не вредит окружающим, — Чимин усмехнулся. — Даже я думал о том же самом! Каждый из нас думал.       — У меня ощущение, что все уже нашли ответ, и только я сижу здесь и прячусь. Как идиот, — Чонгук перехватил ладонь Чимина и переплёл их пальцы.       — Ты вовсе не идиот. Ну если только немного…       При этих словах Чонгук всхлипнул и рассмеялся.       — А знаешь, что? — вдруг пробормотал Чимин. — Давай позовём ребят прямо сюда?       — Сейчас?!       — Почему нет? Мы закончили репетировать, костюмы подогнаны, завтра никаких дел аж до обеда! Когда ещё выпадет такая возможность?       Чимин уже достал телефон, но Чонгук прервал его.       — Только не говори, что я тут сопли распускал…       — Это между нами, — со всей серьёзностью согласился Пак.       Ему нравилась их откровенность. Эта тенденция в отношениях, которая вела к тому, что Чимин всё больше верил — между ними всё очень серьёзно. Он не ошибся в Чонгуке. И не пожалел ни разу.       Этот человек так старался быть сильным ради него, что Чимин был готов позволить ему какую угодно слабость и ни за что бы не осудил.       «Я это ты, а ты — это я».       — Ты уже написал им? — Чонгук спешно схватил салфетку и шумно высморкался. — Я сбегаю умоюсь!       — Да, сказали скоро будут, — Пак улыбнулся, глядя ему вслед.       У них ещё было время для двоих. Парень вскоре вернулся — Чимин в это время немного изучил меню и сделал заказ на компанию.       — Ты хорошо выглядишь, не переживай, — сообщил он, глядя на Чонгука, когда тот с тяжелым вздохом уселся рядом. — Сильно устал?       — Да какое там… — смущённо пробормотал парень, тем не менее по собственнически закидывая руку к Чимину на плечо.       — А зачем камера? — Пак толкнул его телефон пальцем, и тот опрокинулся на стол, показав на дисплее потолок.       — Она не пишет. Я просто смотрел на себя… — Чонгук спешно заблокировал гаджет и спрятал его в карман.       — Знаешь, я тоже, бывало, смотрел. В зеркало. И ненавидел себя, — Пак вздохнул, устроив голову у него на плече.       — Вот ты дурак! — Чонгук чмокнул его в макушку.       — А ты пьяный, — парировал Чимин с улыбкой. — Слабость и страх это нормально. Только дураки не боятся…       — И умирают первыми, — хохотнул Чонгук, допивая виски.       — Опять полночи играл в компьютер? — Чимин догадался, что это фраза из какой-то игры.       — До двух ночи… потом Намджун-хён сказал, что его бесит слышать, когда я пыхчу.       — Ты пыхтишь, когда играешь? — Пак расхохотался. — Надо послушать… А то я даже на твой храп не реагирую.       — Я напряжён! И к тому же я в наушниках! — обиженно проворчал парень. — Кстати, хён спрашивал, почему мы не съедем в отдельную комнату…       — Действительно, почему? — Чимин оторвался от его плеча, и они встретились взглядами. — Надо поднять этот вопрос!       Последние несколько месяцев у них не было возможности побыть наедине — в общежитие возвращались и падали практически без сил. А впереди ждал мировой тур… Жертва, на которую они шли, включала отсутствие личной жизни — и страдали все, даже стафф. Но, пожалуй, Чимин с Чонгуком всё-таки мучались в наименьшей степени. Они-то могли побыть вдвоём даже при невыносимых обстоятельствах, с учётом их работы. Пак неоднократно задумывался, что судьба с одной стороны была к нему бессердечной сукой, а с другой неожиданно подарила большое счастье.       — Мы сделали очень много, — Чимин потёрся щекой об ткань толстовки Чонгука, и тот довольно промурчал что-то в ответ.       Пак увидел ребят первым — те вошли толпой, взволнованно оглядываясь по сторонам. Видимо, сообщение, которое сбросил Чимин в общий чат, насторожило их куда больше, чем он рассчитывал. Даже Юнги, который в последнее время только и делал, что спал, заткнув уши наушниками, сейчас выглядел настороженным и бодрым. Намджун что-то сообщил официанту, и тот махнул рукой, указывая в направлении их столика.       Когда ребята приблизились, атмосфера будто сразу стала теплее на пару градусов. Они словно принесли с собой не только поддержку, но и весь тот уют, который Чимин давно ассоциировал с их маленькой семьёй. Тэхён первым нашёл себе место рядом с Чонгуком, хлопнув того по плечу.       — Ты чего тут один, а? Хотел повыпендриваться перед хёнами, как взрослый, с виски?       — Я и есть взрослый, — пробурчал Чонгук, отодвигая бокал, но при этом слегка улыбаясь.       — Взрослый, значит, — подхватил Хосок, присаживаясь на противоположной стороне. — Тогда уж давай начнём, как взрослые. Кто заказывает? Чимин? Чимин посмотрел на него в ответ, впервые за весь вечер ощущая долгожданное расслабление.       — Я уже, кажется, всё заказал. Если только ты не предложишь что-то… интересное.       — «Интересное» — это моё второе имя, — ухмыльнулся Хосок, помахав рукой официанту.       Когда напитки и закуски, наконец, появились на столе, разговоры пошли сами собой. Тэхён рассказывал о своей недавней попытке изучать французский, которая закончилась тем, что он нелепо спутал слова на встрече с рекламными агентами какого-то люксового бренда. Сокджин не удержался и подколол Тэ, за что получил в нос салфеткой. Даже Юнги не смог сдержать улыбку, задумчиво потягивая виски из стакана.       Намджун, как всегда, взял на себя роль того, кто пытался вернуть разговор в конструктивное русло.       — Нам нужно обсудить наш график на следующую неделю. Я слышал, что будет больше времени на репетиции… Может, это хороший момент, чтобы немного пересмотреть концепцию?       — Камбэк под виски — это новая концепция? — подколол его Юнги, поднимая стакан.       — Камбэк под виски — это старение, — мгновенно ответил Намджун, но уголки его губ тоже дёрнулись в улыбке.       — Вы правда думаете, что у нас всё получится? В этот раз? — вдруг спросил Чонгук.       Наступила тишина. Она была короткой, но весомой. Все смотрели то на Чонгука, то друг на друга. Однако Чимин чувствовал, как что-то тёплое расползается в груди. Несмотря на очевидный страх, ребята всё же находили поддержку и смелость, находясь рядом.       — Конечно, получится, — первым ответил Сокджин. Его голос неожиданно сделался твёрдым, как всегда, когда он говорил что-то важное. — Ты ведь с нами, а это значит, что мы сможем справиться с чем угодно.       — И ты не один, — добавил Тэхён. — Мы все в этом вместе, мелкий.       Чонгук опустил взгляд на бокал, затем поднял его и кивнул.       — Спасибо, ребята. Давайте выпьем за нас.       — Если от семи отнять один, получится ноль, — Намджун чокнулся с его стаканом.       — О да! — с энтузиазмом поддержал его Сокджин, — меня устраивает такая арифметика!       Разговор постепенно свернул в другое русло: про поездки, про предстоящие проекты, про смешные моменты из их повседневной жизни. Чонгук больше не молчал, он смеялся, шутил и даже подтрунивал над Тэхёном, когда тот пытался произнести что-то на французском.       В какой-то момент Чимин почувствовал лёгкое прикосновение к своей руке. Он повернулся, замечая ладонь Чонгука, и то, как он едва заметно улыбается, не произнося ни слова.       Даже не жест благодарности — скорее обещание, что всё будет хорошо. Снова. Чимин ответил ему такой же улыбкой.       — За семью! — провозгласил Хосок, которому, кажется пора было прекращать выпивать. Щёки раскраснелись, жесты стали резкими, а выражение лица будто ярче.       — Да, мы — семья. И никто из нас никогда не останется один, понятно вам? — Намджун пытался звучать угрожающе.       — Ты как гангстер из фильма, — Сокджин толкнул его плечом.       — Они же пьют виски? — Хосок потянулся за бутылкой.       — Эй, этому столику больше не наливать! — Тэхён был трезвее прочих, выпив, по подсчётам Чимина всего пару стаканов.       Постепенно разговоры становились всё более бессвязными, а смех — громким. Хосок поделился, как во время одной из репетиций слишком увлёкся танцем и умудрился случайно наступить на собственные шнурки, эпично рухнув на пол. Впрочем, он неожиданно расстроился, узнав, что ребята засняли этот момент, и теперь «слоу-мо с Хоби» хранилось в качестве элемента шантажа у кого-то в телефоне.       При взгляде на его обескураженное лицо все заржали, как подкошенные. Все, кроме Намджуна, который, разумеется не всерьёз предложил завести для Хосока отдельного стилиста, который будет проверять его шнурки перед каждой репетицией. Потом лидер сбивчиво добавил, что ребята нужны ему «целыми».       — Ладно, парни, — он неуклюже поднялся, слегка покачнувшись, — пора расходиться. Завтра кто-то должен быть в состоянии… стоять, если вы понимаете, о чём я.       — Это явно не Хоби-хён, — захихикал Тэхён, показывая пальцем на Хосока, который обнимал диванную подушку так, будто она уже давно была его давним другом.       — Я трезвее вас всех! — уверенно заявил тот, тыкая пальцем в воздух, но не попадая ни в кого конкретно. Затем он попытался встать, но его ноги явно были не согласны с этим решением. — Окей, возможно, немного нетрезвее, чем вы, но это не важно!       — Кто его понесёт? — спросил Юнги, лениво потягиваясь. — Я слишком стар для этого.       — Давайте я! — радостно заявил Чонгук, хватая Хосока под руки. — Всё, хён, полетели!       — Полетели! — радостно завопил тот и замахал руками.       Когда они добрались до общежития, Намджун быстро раздал указания.       — Хосок спит на кровати Чонгука. Я за ним прослежу. Чонгук идёт к Чимину и Тэхёну. Все свободны!       — Минуточку! — возмутился Тэ, застрявший в дверном проёме с ботинком на одной ноге. — Я не собираюсь спать с этими голубками! Вы же знаете, как они там обнимаются и всё такое… А я потом как дурак — шмыг на край кровати, как в фильме ужасов! Нет уж, спасибо!       — Окей, ты спишь на диване, — отрезал Намджун, указывая пальцем на гостиную. — Без обсуждений.       Тэхён тяжело вздохнул, но спорить не стал, видимо, осознав всю безнадёжность ситуации. Закатив глаза на Чимина и Чонгука, он всё-таки ушёл в гостиную, махнув им на прощание рукой.       — Как он всех разогнал, а? — усмехнулся Чонгук, когда они вошли в комнату. — Заботится о нас.       — Скорее о своём душевном здоровье, — Чимин легонько хлопнул его по плечу и прикрыл дверь.       Они оба, не сговариваясь, моментально рухнули на кровать Пака. На мгновение повисла уютная тишина, сквозь которую изредка пробивался звук воды, льющейся в душе и чей-то приглушённый разговор.       — Слушай, а это был хороший вечер, — произнёс Чонгук, поворачиваясь к Чимину. — Намджун тысячу раз прав. Мы — семья.       — Давно уже. Просто мы нередко забываем, — тихо согласился Чимин, проводя рукой по щеке парня. — И я рад, что ты в этой семье.       Чонгук улыбнулся, потянувшись к нему, и сгрёб в неуклюжие объятия.       — Знаешь, ты слишком близко, — пошутил Чимин, но обниматься всё-таки не перестал. — И от тебя разит!       — Ты справишься, — усмехнулся Чонгук. — Раз ты терпишь меня в этой семье, значит, готов ко всему.       — Ох, не сомневайся, — выдохнул Чимин, чувствуя, как погружается в тёплую, уютную усталость.       Утро, разумеется, началось в обед, с коллективного похмелья. Впрочем, шутить друг над другом они так и не перестали. Всё вообще было как-то странно легко и весело — совместный завтрак, сборы, обсуждение планов… Чимин наблюдал за ребятами, не переставая улыбаться, несмотря на гудящую голову.       Потом они дружно поехали на репетицию. Разумеется, тренировка шла из рук вон плохо — хореографы в какой-то момент объявили перерыв, кто-то даже заботливо предложил Юнги куртку под голову. Он первым лёг спать в углу танцевальной комнаты.       Чонгук устроился на полу, опершись спиной на зеркало. Его рука с легкостью выводила узор на экране планшета — Чимин ещё неделю назад видел очередной эскиз его будущих тату. Но на этот раз там было что-то воздушное, с лёгкими линиями. Может, он просто рисовал для себя? В любом случае Пак решил не мешать, стоя в центре комнаты. Он думал ни о чём и обо всём одновременно.       Их студия теперь была огромной, светлой, идеально оборудованной для любой хореографии, но в воспоминаниях почему-то всплывала их первая, маленькая комната для практик. Тогда у них был только скрипучий пол и небольшое зеркало, собранное из нескольких старых, но даже это не мешало мечтать.       Всё было крохотным, особенно их первая общага — несколько маленьких комнат на семерых. Но они справлялись. Сколько же они прошли с тех пор?       — О чём задумался? — голос Чонгука мягко вырвал его из размышлений. Этот парень, даже не отрываясь от рисования, чувствовал, когда Чимин уходил в свои мысли.       — Да просто… вспомнил, с чего всё начиналось, — Чимин ответил с лёгкой улыбкой, затем медленно подошёл ближе и уселся рядом.       Его взгляд задержался на лампах, ярко освещающих их просторную студию.       — Здесь теперь больше света. И больше места. Но в то же время…       — В то же время всё так же, — подхватил Чонгук, отрываясь от своего рисунка и краем глаза глянув на Пака. — Как будто ничего не поменялось, кроме нас. Мы стали другими.       — Старше, — добавил Чимин, улыбнувшись чуть шире. Он обнял руками свои колени и на мгновение замолчал, прежде чем продолжить. — И внутри… кажется, стали чуть сильнее.       — И счастливее, — негромко закончил Чонгук, но его слова прозвучали почти уверенно.       Они посмотрели друг на друга — короткий взгляд, в котором жило только тепло и понимание. Теперь, когда они были вместе, мир стал ярче. Оба знали, сколько барьеров пришлось преодолеть, чтобы оказаться здесь. Но эти барьеры больше не разделяли — они стали частью пройденного пути, доказательством, что их связь сильнее любых сомнений и страхов.       — Забавно, да? — сказал Чимин после паузы. — Обстоятельства всё те же, а мы уже совсем другие.       — Зато теперь мы можем справиться с чем угодно, — ответил Чонгук, вернувшись к своему рисунку. Улыбка на его лице осталась, а Чимину вдруг стало любопытно — он склонил голову и посмотрел на планшет.       Ожидая увидеть что-то привычное — возможно, эскиз для татуировки или абстракции, которыми Чонгук любил вдохновляться, Пак замер, узнав в рисунке себя.       На экране был его профиль, выполненный с потрясающей точностью и вниманием к деталям. Будто нарисованный карандашом, но в цифровом варианте, каждый штрих передавал настроение. Лёгкий наклон головы, сосредоточенность во взгляде… Чимин сам говорил Чонгуку про отражения. Получается — этот портрет — отражение того, как Чонгук видел его?       — Ты что, всё это время… — Чимин запнулся, не зная, что сказать, пока внутри тёплой волной разливалось удивление и трепет.       — Да ну, это просто зарисовка, — Чонгук невозмутимо повернул рисунок немного в сторону, как будто защищаясь от лишнего внимания. — Я думал, что ты не заметишь.       — Ты серьёзно? — Чимин не договорил. Улыбка Чонгука стала чуть мягче, почти растерянной.       — Я вижу тебя вот так, — он посмотрел на Чимина, и его взгляд оказался серьёзным и удивительно тёплым.       Дверь студии внезапно открылась, в конец разрушая интимную сцену, и внутрь ворвались Тэхён с Хосоком. У обоих были настолько воодушевленные лица, что Чимин рассмеялся, не в силах даже как следует рассердиться.       — Чапче прибыло! — объявил Хосок, ставя пакеты на в углу. — Юнги просыпайся!!!       — Сейчас-сейчас, — тот машинально поднял руки словно в защитном жесте.       — А где Намджун? — вслед за ребятами в студию вошёл Сокджин. — Я его потерял возле туалета.       — Надеюсь, смылся из этого безумия, — Юнги, кряхтя и разминая затёкшую спину, подошёл к пакетам. — Открывайте уже. Нам больше достанется.       Тэхён с энтузиазмом развязал полиэтиленовый пакет с термоконтейнером, а Хосок включил музыку из своего плейлиста — ритмичный бит заполнил студию, превращая происходящее в уютный хаос. Они принялись за еду, забыв о приличиях и деля один контейнер на всех. Смех, легкие шутки, раскатистый бас, заставляющий тело реагировать рефлектроно… На мгновение Чимину показалось, что он вновь вернулся в самое начало.       Когда всё было проще. Когда их главной заботой было собрать деньги на еду и успеть выучить новый танец до следующего выступления.       Но теперь «всё» было гораздо больше. Это «всё» включало друзей, ставших семьёй, место, которое они создали вместе, и ощущение, что каждый из них наконец-то нашёл своё. В мире, который мог быть разным, порой сложным и непонятным, но где у Чимина неизменно был Чонгук.       И это работало в обе стороны.       Пак поднял взгляд и увидел, как Чонгук, смеясь над какой-то шуткой Хосока, украдкой посмотрел на него. Не затем, чтобы что-то сказать, а просто удостовериться, что он здесь, рядом.       Возможно, не всё будет идеально. Но с этим человеком — с ними всеми — всё будет правильно.       И этого Чимину было достаточно.