WINGS

      Чонгук остановился напротив кабинета Бан Шихёка в коридоре. Сперва он хотел пойти с Чимином вместе, но в последний момент засомневался и попросил того остаться за дверью. Казалось, всё будет проще, если он возьмёт ответственность на себя, и Пак в моменте не успел даже слова вставить, провожая его слегка возмущённым взглядом. Чонгук не ожидал, что он резко передумает и шагнёт следом — в результате оба столкнулись в дверях, прожигая друг друга возмущёнными взглядами.       — Я слушаю, — Бан Шихёк прервал их безмолвное противостояние, откинувшись на спинку кресла. Его лицо ничего не выражало, но атмосфера давила, как никогда.       Ещё минуту назад за дверью было слышно, что он занят каким-то важным телефонным разговором — Чонгук терялся в догадках, о чём именно, но, судя по отрывку, который он услышал, речь шла о деньгах.       Пришлось заново собирать силы в кулак, но голос звучал спокойнее, чем парень на самом деле чувствовал. Впервые профдеформация пригодилась, как никогда сильно — он действительно научился держать лицо при любой ситуации.       Они все это умели — иногда это играло на руку.       — Мы здесь, чтобы рассказать о наших отношениях. Мы с Чимином встречаемся, — не раздумывая, начал он, следя за изменениями в чужом лице.       В воздухе ожидаемо повисла пауза, такая плотная и тяжелая, что Чонгуку мигом захотелось сбежать. Бан Шихёк натужно вздохнул, нахмурился, а затем медленно подался вперёд, сложив руки на столе перед собой.       — Как долго это продолжается?       Ребята любили его за прямоту и быстроту реакции. Как и теперь — мужчина не церемонился с уточнениям, а с ходу назвал вещи своими именами.       — Уже почти год.       — Почему вы решили рассказать сейчас? — тон был практически непроницаем — за годы работы в бизнесе, где почти всегда требуется держать себя в строжайших рамках, Шихёк выучился актёрскому мастерству не хуже самих ребят.       У Чонгука вспотели ладони.       — Мы просто больше не могли это скрывать. Это тяжело. Мы хотим, чтобы всё было честно, — с уверенностью ответил за него Чимин.       Бан Шихёк подался вперёд — голос теперь звучал низко, почти угрожающе:       — Вы понимаете, какую ответственность на себя взяли? — это было первое изменение тона с начала разговора.       — Д-да, — ответил Чонгук, но его голос всё-таки дрогнул.       — Нет, не понимаете, — резко сказал Бан Шихёк, выпрямляясь. — Вы подписали контракты. Вы обязались отдать всё группе. Сейчас вы ставите под угрозу не только себя, но и других. Вы думали об этом?       Чонгук промолчал, покосившись на Чимина — тот закусил губу в напряжении.       — У нас есть планы. Большие планы. А теперь? — Бан Шихёк взмахнул рукой, указывая на белую доску позади, на которой маркером были начерчены какие-то схематичные графики. — Вы думали, это так просто? Что никто не узнает?       — Никто, кроме мемберов не знает. Мы… стараемся быть осторожными, — попытался оправдаться Чонгук.       — Осторожность здесь не поможет! — прервал его Шихёк. — Вы даже не представляете, как быстро подобные слухи могут разрушить всё! И понятия не имеете, с каким объёмом слухов УЖЕ работают наши юристы!       Он медленно выдохнул, будто бы собираясь с мыслями. Однако во взгляде не осталось ни намёка на спокойствие — лишь напряжённая строгость.       — Никто, кроме мемберов, значит? — передразнил он Чонгука, опустив ладонь на стол с такой силой, что по комнате разнёсся глухой стук. — Ты серьёзно считаешь, что это правда?       — Мы старались быть осторожными… — начал тот, но его голос снова дрогнул, и он заткнулся.       — Осторожными? — Шихёк усмехнулся, хотя в этом смехе не было ни капли веселья. — Я расскажу тебе, как работает «осторожность», Чонгук. Вот ты, например, знал, что вас с Чимином фотографировали в Японии?       Чонгук побледнел. В голове мгновенно пронеслись мысли об их неосторожности в Токио.       — Фотографировали? — неуверенно переспросил Чимин.       — Именно! — резко ответил Шихёк, кивая. — В Осаке. В последний день концерта, уже после выступления. Один из папарацци сделал пару снимков — вы на улице, потом в ресторане. Ты думаешь, эти фотографии просто исчезли без следа? Нет. Мы платили японскому агентству, чтобы те выкупили материал и не дали ему уйти в печать.       Чонгук резко поднял голову.       — Мы не знали…       — Конечно, не знали! — с сарказмом отрезал Шихёк. — Зато я знаю. Я и ваша команда юристов… Это мы закрываем за вами каждый такой прокол!       — Мы правда не ведём себя так, чтобы привлекать чьё-либо внимание, — снова попытался вставить Чимин, но Шихёк прервал его одним взмахом руки.       — Не привлекать внимание? Это ты называешь «не привлекать внимание», когда о вас пишут на корейских форумах? — Он метнул взгляд в сторону компьютера, потянулся за мышкой и вывел тот из спящего режима. — Да-да, Чонгук, именно о вас. «Сладкий Макнэ проводит слишком много времени с миленьким хёном», — прочёл он, метнув взгляд в монитор. — Видел, надеюсь?       Чонгука обдало жаром.       — Эти слухи… всего лишь фанатские догадки, — пробормотал он. — Они постоянно пишут что-то подобное.       — Фанатские догадки, которые не возникают из воздуха! — рявкнул Шихёк. — Кто-то вас видел. Кто-то снял. Кто-то написал. Это похоже на каплю в море, но от любой капли по воде расходятся круги, Чонгук-щи. Мы уже блокировали два поста на форумах и подавали жалобы. Но если думаешь, что слухи остались только в Корее — подумай ещё раз.       Чимин стиснул зубы, его лицо побелело.       — Мы никогда никому ничего не говорили, — глядя на него, Чонгук будто набрался смелости.       — А вот это самое интересное, — Шихёк опёрся руками о стол, наклоняясь вперёд. — Ты понятия не имеешь, как много ты уже «сказал». Например, когда в Штатах кто-то заметил твои сбитые костяшки в отеле. Думаешь, это нормально для кумира миллионов, чтобы его фанаты обсуждали, как он «случайно» перестарался во время занятий боксом?       Чонгук замер — перед глазами пронеслись все воспоминания, и он скривился от выражения лица Лиама в ту ночь. Каждый раз при мысли, как этот ублюдок навредил Чимину, его охватывала почти неконтролируемая ярость.       — Да-да, я говорю о Моргане, о вашем «хореографе», — с холодной яростью продолжил Шихёк. — Внезапное отравление Чимина, твоя драка… Вы думали, что это удалось замять. А знаешь, сколько звонков и денег потребовалось, чтобы убедить американцев не раздувать скандал? Руководство отеля связалось с новостным агентством через считанные минуты после того, как они увидели разбитое лицо гражданина их страны!!!       Чонгук сжал кулаки — его лицо горело от стыда и злости.       — Он это заслужил.       — Заслужил или нет, это не имеет значения! — рявкнул Шихёк. — Ты в тот момент был не просто человеком, ты был частью BTS! И твой поступок поставил под угрозу всю группу. Ты понимаешь это?!       — Он обидел Чимина, — прошептал Чонгук, но голос его предательски сорвался. Шихёк откинулся на спинку кресла, будто устал от всего этого разговора.       — Возможно, он был мудаком. Отрицать не буду. Но в тот момент ты поставил свои эмоции выше интересов команды. А теперь я вижу, как это повторяется.       Он провёл рукой по лицу, пытаясь вернуть себе спокойствие, а затем снова заговорил.       — Вы двое думаете, что мир не узнает? Что всё можно скрыть? Скажу вам прямо: это иллюзия. Одна ошибка, один неправильный шаг — и вы не только разрушите свои жизни, но и поставите крест на жизни пяти людей, которые вам доверяли. А также лишите работы сотню-другую тех, кто трудится, не покладая рук в этом здании.       Наступила мёртвая тишина. Чимин отвёл взгляд, казалось, совсем съёживаясь под тяжестью этих слов. Чонгук сделал небольшой шаг в его сторону, и замер, услышав, как позади внезапно приоткрылась дверь. Обернувшись, он вытаращился на Юнги, чья голова с присущей ей невозмутимостью, заглянула в образовавшуюся щель.       — Простите, я не мог просто ждать, слыша, как вы тут кричите, — сказал он, без разрешения заходя внутрь.       — Хён? — Чонгук вскинул голову, но тот буквально остановил его взглядом.       — Я понимаю, что сейчас это касается только их, но я бы тоже хотел высказаться, — твёрдо начал он, повернувшись к Шихёку. — Мы все знали, что будет трудно, но решили, что стоит рискнуть.       Бан Шихёк тяжело вздохнул, однако его взгляд стал чуточку мягче.       — Выходит, уже решили? Ну конечно… вы не дети. Хоть и не понимаете, с чем играете.       Юнги сделал шаг вперёд, к удивлению Чонгука, словно стараясь загородить их обоих. Его голос звучал ровно, а в глазах полыхало просто немыслимое с учётом обстоятельств упрямство. Чонгук всегда восхищался этим упрямством, но сейчас — особенно.       — Мы знаем, что это сложно, — начал парень, глядя прямо на Шихёка. — Мы знали это с самого начала. И всё равно выбрали этот путь, потому что хотим дарить своё творчество людям. Хотим нести свет, помогать проходить черёз тёмные времена, даже если кажется, что это невозможно.       Шихёк нахмурился, но позволил ему продолжить.       — Я пишу тексты, чтобы вдохновлять. Чтобы напоминать людям, что даже в самых тёмных моментах есть свет. И знаете что? Эти ребята нашли свет друг в друге. А BTS — это их семья. И они никогда не хотели ставить под угрозу ни группу, ни её будущее, потому что группа — это то, ради чего мы все живём и чем дорожим. Шихёк-ним, их любовь — это не слабость. Это то, что помогает оставаться сильными в самый трудный момент.       Он сделал паузу, собираясь с мыслями, а потом медленно выдохнул:       — Мы готовы подписать новые контракты. Пусть они будут менее выгодными для нас, с учётом обстоятельств, пусть там будут дополнительные условия. Мы готовы к любому сценарию и согласны сдерживать всё в тайне столько, сколько потребуется. Мы хотим сохранить BTS.       — И остальные тоже? — Шихёк скептически изогнул бровь.       Чонгук метнул взгляд в сторону Чимина. Тот, похоже, был удвилён не меньше — Юнги каким-то образом прознал, что они здесь или хотел поговорить с Шихёком за них?       — Прошу прощения за опоздание!       В кабинет внезапно, один за другим, начали заходить мемберы. Чонгук потерял дар речи, замечая молчаливую решимость, застывшую на их лицах. Намджун поравнялся с Юнги. Сокджин остановился по правую сторону от Чонгука и едва заметно кивнул ему, встретившись взглядом. Хоби и Тэхён встали недалеко от Чимина — их лиц было не видно.       Шихёк скрестил руки на груди — его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло нечто похожее на интерес. Кажется, он не ожидал такого поворота событий, равно как и Чонгук, который с трудом уговорил себя приехать в главный офис прямо из отеля.       Чимин был настроен на разговор с руководством и сказал об этом почти сразу, а вот для Чонгука это стало практически испытанием. Он почему-то был уверен, что так легко их не простят.       Впрочем, говорить о прощении, наверное, было рано.       — Мы будем избегать друг друга на публике, если это необходимо, — серьёзно заявил Пак.       — Ты думаешь, это так легко? — негромко уточнил Шихёк. — Переподписать какие-то бумаги и дело с концом?       — Нет, — твёрдо ответил Чимин. — Но мы уже прошли через ад, чтобы дойти до этой точки. Мы готовы последовать дальше.       — Мы не просим поблажек. Не просим, чтобы кто-то нам сочувствовал, — Намджун, который всё это время молчал, поднял голову и добавил. — Всё, чего мы хотим, — это доказать, что можем справиться. Вместе.       — Мы любим нашу команду. Мы готовы бороться, чтобы сохранить это чувство, — кивнул Сокджин, подхватывая его слова.       В кабинете снова повисла тишина, но теперь она была совсем другой — наполненной напряжённым ожиданием. Шихёк долго смотрел на них всех, а затем откинулся в кресле, медленно проводя рукой по подбородку.       — Это будет самая сложная битва в вашей жизни… — наконец произнёс он. — Если вы проиграете, — он встретился взглядом с Чонгуком. — Погубите не только себя, но и всех, кто рядом с вами.       — Мы не проиграем, — уверенно произнёс тот, и его голос наконец-таки не дрогнул.       Пока Намджун говорил о контракте, горло Чонгука сжималось от эмоций. Благодарность к хёнам была в числе первых причин, но он боялся, что вот-вот из-за этого заплачет.       — С этим придётся работать… — слышал он будто в отдалении.       — Мы поговорим с нашими юристами лично. Без ассистентов. Организуйте встречу.       — Вы готовы пойти на такой риск?       — Готовы. Пусть озвучивают свои условия, мы дадим гарантию.       У Чонгука почти буквально подкашивались ноги — он переводил взгляд с одного парня на другого, едва различая их лица. Они все вдруг показались ему единым целым. Какой-то физической частью, которая, хоть и болела, но отчаянно пыталась функционировать и боролась за жизнь.       — Эй, — его предплечья коснулись. — Всё прошло.       Он осознал, что это Чимин заботливо подтолкнул его к выходу из кабинета, и сморгнул стоявшие в глазах слёзы. К счастью, этого никто не заметил.       Тишина вокруг больше не казалась громкой, как затишье перед бурей. Теперь было до странного спокойно. Он шёл за ребятами последним, не спрашивая, куда именно они все идут. Оказалось, к выходу на крышу.       — Молодцы, — сдержанно кивнул Юнги, поднявшись по ступенькам. Он толкнул дверь, выпуская всех на просторную площадку. — Теперь постарайтесь не превратить это в катастрофу.       — Вы её фактически предотвратили, — Чимин устало ему улыбнулся. — Спасибо за поддержку.       — Я не поддерживаю, — коротко ответил Юнги, но его лицо чуть смягчилось. — Я просто констатирую.       — Устроили тут… — буркнул Сокджин, проходя чуть вперёд.       — Вы переночевали в отеле? — с ноткой беспокойства поинтересовался Хосок.       — Да, у нас оплачено на день вперёд… — озадаченно пробормотал Пак.       — Ребят… — Чонгук облизал пересохшие губы. Нижняя треснула, и рот заполнил металлический привкус крови. — Вы приехали…       — Куда ж мы денемся! — Сокджин развернулся к нему всем телом и закатил глаза. — Аищ… Развёл тут…       Кажется, он всё ещё не мог подобрать подходящих слов, но уже за один факт присутствия Чонгук был готов броситься ему в ноги.       — Мы поговорили утром, — начал Намджун. — Решили, что впредь будем откровенны, раз уж на то пошло.       — Спасибо, — Чимин тоже выглядел так, словно вот-вот заплачет. Он неожиданно повернулся к Тэхёну. — Тэ-Тэ… Прости меня… И ты, Хоби-хён… Вы все, ребята… Простите меня.       — Нас, — Чонгук подошёл к нему и осторожно приобнял за плечи. — Простите нас. Мы никогда не хотели причинить никому вреда…       — Пока что никакого вреда вы и не причинили, — Юнги закурил.       — И, надеюсь, не причините впредь, — Намджун кисло усмехнулся. — Чёрт, так непривычно видеть вас вдвоём и понимать, что вы… Ай, блядь! — он махнул рукой и отвернулся с улыбкой.       Тэхён подошёл с другой стороны и коснулся плеча Пака. Тот вздрогнул, оборачиваясь и неожиданно крепко его обнял. Чонгук встретился с Тэ взглядом — увидел едва заметную улыбку облегчения, и грудную клетку будто отпустило.       Всё становилось на свои места. С небольшим исключением — как если бы кто-то сделал ремонт в глубине души. Появилось нужное ощущение правильности.       — Знаете, я так резко отреагировал, потому что… Чонгук-и ведь мне как младший брат, — вдруг признался Сокджин. — И это было чертовски больно. Сперва я подумал, что меня попросту водили за нос. Обманули, как дурачка. Потом сообразил, что обманулись, оказывается, все. И вдруг перед глазами будто собрался пазл! Я пришёл к Намджуну утром — в комнате было пусто и холодно. Ты не храпел…       Чонгук не сдержался, хохотнув, и Сокджин тоже немного приободрился, словно обрадовался, что шутка всё же пришлась кстати.       — А потом я увидел толстовку Чимина на твоей кровати. Его книги, наушники, шлёпки, которые я даже не знал чьи. Вы носили их по очереди… — продолжал он. — И знаете… вдруг всё стало ясно. Разумеется, мы давно живём вместе. Но только вы двое… всегда были вместе по-своему. Это оказалось лишь вопросом времени. Я принял вас обоих очень давно, но когда узнал лучше… полюбил ещё сильнее. Вы действительно моя семья… и родные люди.       — Говорят, родные ранят больнее, — вздохнул Хоби, присоединившийся к объятиям Чимина и Тэ. — Но мы ведь любим вас… и поэтому всё ощущается гораздо острее.       — Простите, что мы отреагировали так… резко, — Намджун наклонил голову и вздохнул.       — Срочно обними их или замолчи! — возмутился Хосок, и остальные едва слышно рассмеялись.       Чонгук обхватил руками клубок из тел, давая волю слезам, и уткнулся в капюшон чьей-то куртки.       Он слышал, как ему говорили «брат».       «Всё будет нормально, мы справимся».       «Мы семья».       «Вы все — большие молодцы».       Ему не нужно было видеть, чтобы различать голоса и чувствовать ребят даже телом. Иногда это напоминало своего рода магию — когда все были вместе, он всерьёз верил, что они могут свернуть горы.       — Мы решили насчёт новой песни, — вдруг отчетливо произнёс Намджун.       — Ты про Magic Shop? — переспросил Юнги, первым отлипая от объятий и похлопав Чонгука по спине.       — Я прочитал, что про это говорил Карл Юнг, — лидер сложил руки на груди, — суть его метода проста — человек создаёт себе воображаемое пространство, где может обменять свои страхи, боль и тревоги на надежду, поддержку и утешение. Что-то вроде волшебного магазина.       — Место утешения, — Чимин усмехнулся. — Иногда я мечтал найти такое.       — Сейчас мы находим его друг в друге, — Тэхён погладил его по плечу.       — Вы правы, это посыл, чтобы сказать — никто не один, — согласился Намджун. — У нас мало времени. Вся эта бюрократическая хуета с контрактами отнимет много сил, а нам нужно работать.       — Мы готовы работать, — Чонгук решительно кивнул.       — С сегодняшнего дня, никаких больше секретов. Поняли? — чуть строго сказал лидер, обращаясь к нему.       — Извините, ребята… Есть ещё кое-что, — быстро начал Чонгук, замечая, как все напряглись. — Я курю.       — Ах ты ж блядь, — Намджун неожиданно рассмеялся. — После всего, что случилось, это неожиданно волнует меня в наименьшей степени!       Остальные дружно подхватили его смех.       — Никаких больше секретов, хён. И спасибо вам всем, — Чимин обхватил Чонгука со спины и встал так непривычно близко, что у него задрожали коленки.       Пак неожиданно договорился со всеми, что они вернутся в общагу завтра. По его словам — нужно было ещё немного времени, чтобы переварить новости. Однако в такси по дороге в отель он незаметно взял Чонгука за руку.       — Перенервничал? — шёпотом уточнил он.       Чонгук честно кивнул, шмыгнув носом.       — Не заболел? — от заботы в чужом голосе хотелось растечься лужей прямо на сиденье в салоне, но Чонгук стоически держался.       Ему правда стало хуже — слабость охватила уже в лифте по дороге в номер. Это было похоже на остаточный стресс, он уже испытывал подобное раньше, когда после адреналина на тело будто накатывало что-то тяжёлое.       Чимин заботливо помог ему снять куртку и поддержал, когда они вошли в номер. Здесь до сих пор пахло утренним завтраком, несмотря на уборку. Персонал заправил кровати — они на всякий случай разворошили обе, хотя использовали только одну. Чимин отогнул одеяло, похлопав по матрасу ладонью.       — Давай, ложись, я всё сделаю, — он принялся с невозмутимой уверенностью помогать ему избавляться от одежды.       Чонгук слабо улыбался, позволяя парню делать, что вздумается. Расслабление находило будто волнами — от соприкосновения с прохладной, мягкой подушкой, от полумрака, который охватил комнату, когда Пак задвинул шторы и выключил свет, оставив только мягкий, едва мерцающий ночник.       — Я как будто попал в параллельную вселенную, — Чонгук блаженно прикрыл глаза и рефлекторно напряг мышцы пресса, когда ладонь Чимина скользнула по разгорячённой коже живота к резинке трусов. — А ты не ляжешь? — зачем-то спросил он.       — Лягу. Сейчас… — задумчиво пробормотал Чимин, и парень приоткрыл один глаз, замечая странную решимость на чужом лице.       Он вдруг вспомнил их разговор на крыше общаги, почти месяц назад, и кожа покрылась мурашками от смущения. Наверное, Чимин хотел… но не знал, как предложить. Чонгука, разумеется, терзали сомнения и страх относительно секса в пассивной роли. Но у них было так мало времени думать о чём-то, кроме работы, что он попросту забыл о той просьбе. А сегодняшняя беседа с Шихёком и ребятами будто высосала из него все силы.       — Расслабься, — Чимин слабо хмыкнул, продолжая ласково водить ладонью по телу Чонгука. — Я ничего не собираюсь с тобой делать.       — Почему нет? — Чонгук хотел пошутить, но фраза прозвучала так, словно ему было обидно.       — А ты хочешь? — Пак поймал его взгляд, и парень вдруг увидел в чужих расширенных зрачках такой зверский голод, что стало немного не по себе.       — Ты выглядишь так, будто не собираешься спрашивать разрешения, — Чонгук попытался пошутить снова, но осёкся, ощущая, как чужая ладонь остановилась на его яйцах и довольно ощутимо сжалась.       — А я уже спрашивал, — Чимин улыбнулся. В полумраке вышло почти демонически.       Чонгук возбудился уже давно — он всегда отзывался на его прикосновения, даже на малейшие, из-за чего порой было стыдно. Словно он какой-то школьник в пубертате. Пак, тем временем, склонился над его шеей и принялся выцеловывать каждый сантиметр кожи, изредка несильно прикусывая её.       — Блядь… — вырвалось у Чонгука, когда Чимин перешёл к груди и обвёл языком сосок.       — Ты очень чувствительный тут, — парень продолжил со следующим. — И вот тут, — он подцепил резинку трусов, и Чонгук приподнял ноги, помогая снять их.       Пак знал, что делает — от уверенных прикосновений перед глазами поплыло окончательно.       — Мне нравится, когда ты такой послушный, — шептал он, раздвигая ему ноги и устраиваясь между. — Я знаю, что ты очень сильный, но иногда… — ловкий язык скользнул по внутренней стороне бедра. — Иногда можно побыть слабым. Немножко…       Чонгук откинул голову на подушку, зажмуриваясь от удовольствия. В словах Чимина была правда — ему хотелось быть слабым. Иногда. Хотелось отдать контроль и ни о чём не думать, но доверить такое он мог лишь одному человеку, который сейчас вытворял с ним настоящее безумие.       — Ты очень красивый, — в голосе не было слышно насмешки, хотя для Чонгука лежать с широко разведёнными и задранными ногами, когда кто-то облизывает его анус, было немного… странно.       Чимин восхищался им, целовал, гладил, сжимал — Чонгуку удалось забыть о смущении и стыде, удовольствие заместило и то, и другое. Пак был заботливым партнёром во всём, но только сейчас удалось оценить это в полной мере — Чонгуку даже на секунду не было больно. Чимин растягивал его так осторожно и ловко, что фокус внимания резко сместился с переживаний на почти дикое, неконтролируемое желание.       — Ложись на живот, — попросил Чимин.       — Зачем? — заплетающимся языком уточнил Чонгук.       — Так не будет больно, — пояснил Пак, собираясь помочь.       — Но я хочу видеть твоё лицо, — парень упрямо потянул его к себе за шею, вовлекая в поцелуй.       — А я не хочу… чтобы тебе было неприятно, — пробормотал Пак, тяжело дыша.       — А я потерплю… — жарко прошептал Чонгук, чувствуя, как чужой, возбуждённый член упирается ему в пах. — Пожалуйста, Мин-а. Я очень хочу так…       Долго уговаривать не пришлось — Чимин и сам с трудом справлялся с желанием, хотя его выдержки пока хватало. Он осторожно подхватил Чонгука под бёдра, устраивая поудобнее.       — Ты такой узенькиий, — проговорил он. — Я жутко тебя хочу.       Было непривычно, но почти не больно. Ещё приятнее оказалась мысль, что Чимин хочет. Почему-то до Чонгука не сразу дошло, что желание может быть настолько взаимным, но он всё-таки умудрился расслабиться и принять его целиком почти сразу. Поцелуи были почти невесомыми, а движения очень осторожными в начале. Но Чимин быстро сменил темп.       — Тебе хорошо? — прошептал он Чонгуку на ухо.       — Очень, — мгновенно отреагировал тот, обхватывая чужие бёдра ногами.       Тело будто бросило в жар или таким горячим казался сейчас Чимин… Для Чонгука всё будто обратилось в пепел — он сжёг почти все мосты сомнений ещё давно, а сейчас особенно. Впрочем, в пламени не было ничего плохого. Оно не обжигало, а из пепла восставали новые, глубокие чувства. Их было очень много — впору потеряться. Поэтому Чонгук находил губы Чимина и целовал, как мог, вкладывая искренность и все эмоции, которым мог дать название.       — Люблю тебя, Мин-а… — прошептал он, замечая слабую улыбку на чужом лице.       — И я тебя люблю, малыш, — ласково ответил тот, неожиданно разместившись так, что Чонгук охнул от удовольствия.       Он обнял его крепче, утыкаясь лбом в плечо, и позволил удовольствию распространиться по всему телу. Это было так хорошо, что они оба уже не сдерживали громких стонов.       — Ты такой чувствительный, мне это так нравится, — прошептал Пак, покрывая его шею невесомыми поцелуями. — Пожалуйста, никогда не стесняйся этого со мной.       — Не буду, — пробормотал Чонгук, всё же испытывая некоторое смущение.       Чимин позаботился о нём, как и обещал — он даже не вставал с кровати, и лежал, всё время прикрыв глаза. Организм уже проваливался в сладкую дрёму, но где-то в отдалении слышалось, как Пак тихонько ходит по номеру.       — Всё в порядке? Ничего не болит? — заботливо, с тревогой поинтересовался тот.       Матрас слегка прогнулся под весом чужого тела, и Чонгук потянулся, обхватывая Чимина руками и ногами.       — Нет, иди сюда, — сон наваливался, будто тяжёлое одеяло.       Не хотелось ни о чём думать. Чонгуку был нужен Чимин, и они были рядом. Самое важное происходило здесь и сейчас. Работа — исполнение песен, репетиции, выступления — всё это могло подождать.       — Спасибо, что позволил мне, — вдруг тихо проговорил Пак.       — Я же сказал, всё, что ты хочешь, — лениво ответил Чонгук, с трудом разлепив глаза. Перед носом оказалась лохматая макушка.       — Я это оценил, — Чимин хихикнул. — Если понравилось, будем меняться?       — Сколько твоей душе угодно.       — Какие мы щедрые, — он не выдержал и расхохотался. — А ты романтик, ты в курсе?       — Кто-то же должен, — буркнул Чонгук и получил тычок в ребро. — Эй, не дерись, я слишком слаб, чтобы тебе ответить.       — Знаешь, я такой счастливый сейчас… Хочется запомнить это ощущение.       — Я так делаю иногда. Запечатлеваю момент, — вдруг признался Чонгук. — Я делал так в детстве, когда думал, что со мной происходит нечто важное. Смотрел и запоминал всё вокруг, до мельчайших деталей.       — Получалось?       — Да, это похоже на фотографическую память, но, кажется, мы реально так можем.       — Попробую сейчас…       Чонгук улыбнулся, отстраняясь, чтобы видеть лицо Чимина. Тот ткнул его пальцем в нос и улыбнулся.       — Всё будет хорошо.       — Обязательно, Гукко-сан. Всё обязательно будет хорошо.