Dragon Winner

***

      Эта игра очень отвлекает. И хорошо, и плохо…       Мало того, что не пишется вообще, так и мысли заняты тем, как сегодня он дойдёт до Джиан-Гервона, опять выслушивая пошлятину от Харуса. Ха! Это лишь при условии, что он не будет объясняться шифровками.       После того, как группу расформировали — Тэхён до сих пор не понимает, почему именно — он не может писать свою дамскую туфту.       Есть вариант, конечно, что у него банальное творческое «не стои́т» — это бывает у каждого творческого человека. Но сейчас всё как-то иначе: он словно поставил большую жирную точку в последней фразе своего «Обратного рейса». Вообще Тэхён особенно внимательно относится к самым первым и к финальным словам. Это очень важно! Например, в этом самом «Рейсе» он начал так: «Лети, не смотри вниз. Ведь возможно, что это крылья несут вверх, а не притяжение тянет вниз». Красиво же? Вот. А закончил тоже ярко: «Дина не хотела бы умереть сейчас, как вчера пообещала Дирку. Но крылья она точно выбросит — уж слишком они птицей пахнут». Ага?       Но теперь ни первая, ни последняя фраза не хотят складываться. Истории нет. Слов нет.       «Зачем?» — вот этот вопрос и по-настоящему удивлённые глаза Чонгука, распахнувшиеся в непонимании, стоят в зрительной памяти стоп-кадром. Зачем… Вот и оказалось, Гуки, что сейчас и не́зачем.              Короче!       Как там Намджун советовал? Отпустить себя, внимательно отнестись к своим желаниям. Слово ещё такое предложил — «самоэмпатия». Заказы на несколько статей висят — только садись и клепай по-быстренькому. Да, так и надо сделать: сегодня доиграть, потом Каю рассказать подробно, что и как. И сделать статьи. Как минимум — две. А там как вдохновение укусит. Если вопьётся намертво в загривок, то и четыре можно за день успеть.       Одним словом — долой самокопание! Айда бродить и стрелять! Вернее, лечить Харуса и идти за ним следом…       На этой самоэмпатичной ноте Тэхён точно понял: врёт он себе. И совсем не редко.       До игры двадцать минут, можно успеть чаю заварить.       Телефон резко защебетал птичками — у Тэ такой пасторальный сигнал.       Кай.       Тэхён улыбнулся и принял звонок:       — Что, братишка, жена рожает? Весь на нервах?              — Да я просто места себе не нахожу, сигареты от фильтра прикуриваю! — поддерживает друг. — Ты готов? Включай комп, проверь сеть. Гарнитура в порядке?..       — Кай-и! Ну-ка бегом успокоился! Что за истерика? Родит она, никуда не денется.       — Тебе хорошо со стороны говорить, игра не твоя. А мы с ребятами в неё полсердца вложили!       — Чьего?       — Что чего?       — Не «чего», а «чьего», — чётко выговаривает слово, — чьего сердца? Драконьего?       — О! Так вы уже там? Ого! Я ж тебе говорил, что Харус молодец, он может и первым вас привести в логово, — слишком эмоционально реагирует Кай.       — Ты сказал, что не будешь по игре со мной говорить, — напомнил об этике Тэ.       — Ой, да. Миль пардон. Просто сердце Дракона… Не. Всё, молчу! Так ты готов?       — Теперь да, вот как раз чай заварил, — Тэхён делает всё голосом, чтобы друг перестал нервничать. Получится ли? Да вряд ли. Всё-таки, первое детище! И ведь точно: как возле роддома круги наматывает. — Я готов, свали.       — Всё! Отстал! Пять минут, — выдыхает Кай.       — Постой! А ты будешь смотреть?       — Да, сегодня да.       — Но ни слова мне, так?       — Именно! Всё будет честно. До связи! — и сбрасывает.       Тэхён вошёл в сеть и надел наушники.       Заставка игры красивая: огромный зелёно-серебристый дракон в клубах пара и малюсенький человек перед ним — стоит с прямой спиной, смельчак… Стройный, совсем не эпический воин. Такой, как персонаж Харуса в игре. Только у эльфа волосы красивее. Вот же… Шутки шутками, а парадокс приязни к человеку, который тебе явно симпатизирует, сработал так не на шутку! Ну ничего-ничего, Тэхёни, сегодня доиграешь, напишешь статейки, поболтаешь с Каем. Надо, наверное, к нему заехать. Точно! Пивка там…       Ещё бы немного, и Тэ начал себя накручивать и нервировать. Но в уши ударил гулкий гонг, и хриплый голос зарычал:        «Игра начинается! Пять… Четыре… Три…»              *       Иконка так и не поменялась.       Чонгук ещё вчера написал, что есть такая херь… Но разраб ответил:       «Даже интересно! Случайности не случайны»       «Случайности? Да это ваш баг!»        Интересная, конечно, ситуация. Как в кино: такой шпион-крот, который прикидывается своим, и никто не может рассмотреть в нём врага. Но тут-то дело совсем другое — сам новоиспечённый дракон хочет рассказать, что ему нельзя верить! И кто ему поверит?       «Хар, если так получилось, нужно выжать максимум из игры. Я верю в удачу. Зырь: раз ты попал под босса, то сегодня ты там. Твой хил не потеряет ману, потому что тебя-то хилить уже не надо, да?»       «Но ведь он нуб вообще! Я обещал ему помочь!»       «Ну, бро… Слово дал, слово забрал. Кто ж тебе виноват, что ты нашего дрэгона слушал?»       «Нет, я напарника не брошу. Всё», — он вспоминает, что там его Герда останется в драконьих лабиринтах одна. Один.       «Хар! Ну сам-то не будь нубом! Ведь игра это кайф! Сыграй ещё кайфовее! Ты вроде бы как даёшь и боссу, и себе бафф… Стань разрабом прямо сейчас, а? Я скажу нашим»       «И что это нам даст?»       «О, класс! Мне нравится это «нам», Хар!» - в буквах разработчика столько неподдельного энтузиазма. Вот же аматор! Солидный разраб уже бы порешал проблему. Или нет… Чон никак не программер — может, и сложно так на лету коды менять.       «Я понял… Да, может и интересно. А смысл?»       «Прикинь, если ты всех персов затащишь к боссу? И там мочилово начнётся, когда ты такой — а я, суко, маленький злой дракончик!»       «С хера я маленький?» — уже торгуется Чон.       «О, прости! Конечно, ты пиздец страшный и кровожадный»       «Ха! Ты знаешь, как уговорить геймера! Окей. Что я должен сделать?»       *                    «Два… Один! Да-а-а!»       Тэхён вошёл в игру и осмотрелся: карта показала, что его эльф Харус всё там же, недалеко от логова Гервона. Бледные иконки других игроков его интересовали меньше, но он всё же загрузил карту и посмотрел на их положение в здешнем мире. Хар ближе всех к цели! Да! Его напарник лучший! Тэхёну даже как-то захотелось гордиться. Он хмыкнул.              GerdаТ: — Харус? Как настроение?       Anto||9: — А чего ты у нас не спрашиваешь? Твоему Харусу сильно повезло — смотри, как близко подобрался! Вообще под боссом, прикинь?              GerdаТ: — Оу, прости! Привет! Я думал, вы меня не слышите, раз так далеко.              DaJer: — Я с него уссусь, пожалуй! Ты, конечно, нуб, Герда, но… Бля-а-а! Мы далеко, значит не услышим! Ха-ха-ха!       GerdаТ: — Энтонайн, а он всегда такой бестактный?       DaJer: — Мы меня обсуждаем? Нет, я классный и поэтичный.       GerdаТ: — Ты ну совсе-е-ем другое впечатление производишь.       DaJer: — И какое же?       GerdаТ: — Мелкого пиздюка. Мне извиниться?              Anto||9: — Ха! Вот точно! Как я его терплю?       DaJer: — Ты мне как сестра, Энто, стала! А-а-а! С-с-сука! Грёбаные текстуры! Я застрял!              Anto||9: — Ну что там? На минутку ведь отвлеклась — со взрослым мужчиной с охуенным голосом потрещать, а… Куда ты уже вляпался?       DaJer: — Да камнем прижало!       Anto||9: — Даже я бы хотела, чтобы тебе нахрен язык прижало, братишка! — смеётся девичий голос.       GerdаТ: — Ну, теперь я тем более должен вас оставить. Накажи его, Энтонайн, он всё-таки очень непослушный.       Anto||9: — Хорошо, я его отшлёпаю. А вот ты… Ты очень приятный. Я бы с тобой обсудила пару позиций… В игре.       GerdаТ: — Эм-м-м… Я тебе буду неинтересен. Судя по голосу, ты высокая и красивая. А у меня лишний вес. Я с этим работаю… Но красивые девушки на меня не смотрят.       Anto||9: — Бля-а-а… Ты мне ещё больше нравишься, парень! Но то, что я высокая — это точно. Интересно, как это по голосу определишь? Стой!.. Ко мне гости!       DaJer: — Энтони! Ты меня собираешься спасать?!       Anto||9: — Ждёшь, детка! Я сейчас! Ещё трое! Вот суки… не отвлекай меня, пацан! Н-на! Получай, гниль! У меня засада, сука… Дайер, дёргайся пока что!       DaJer: — Да и так уже задёргался… Как муха в паутине…              GerdаТ: — Гм-гм, друзья мои, я пошёл своего Харуса искать. Наверное, он и писать разучился.       DaJer: — Да! Кстати! При всём уважении к нему, он вчера какую-то лютую хуйню писал.              Anto||9: — И мне это совсем… Блять! Да откуда их столько?! На тебе!.. Мне это вообще не понравилось. Будто он попал в МК… И тебе ещё? Получай, сучара!       GerdаТ: — Что такое МК?              Anto||9: — Майн Контроль. Перс теряет мозги. Ну… В смысле не совсем мозги… Так! Перестаньте меня отвлекать! Меня сейчас высосут нахуй!       DaJer: — Герда, МК — это когда игрок теряет управление своим персонажем. Становится врагом. Ага? Антонио-о-о! Я скучаю!              Anto||9: — Малой! Отъебись! Меня хилить некому! Заткнись уже!              DaJer:— Ну давай свою «Огненную цепь» уже! Поцелуй меня взасос, девочка!              Anto||9: — Я сказала тебе, не?!       GerdаТ: — А что за «цепь»?       DaJer: — Это такой скилл. Сейчас Эн освободится и притянет меня к себе. Называется «огненная цепь», а мне больше нравится «поцелуй взасос». Тоже ведь притягивает, да?       GerdаТ: — Ха-ха! Тебе есть тринадцать лет? Тут рейтинг стоит.       DaJer: — Герда! Я дольше тебя в этом бизнесе, хер ли ты?       GerdаТ: — Всё, всё. Спасибо за помощь, я к Харусу.             Anto||9: уничтожен              DaJer:— А-а-а! Сука! Мы и так в хвосте, а теперь… Да ёханый..!       *       — Харус, напиши что-нибудь, а? Ты меня слышишь?       Не нравится Тэхёну это молчание в эфире. Вчера у его напарника микрофон не работал. Сегодня что, клавиатура отказала? Геймер неподготовленный…       — Хар! Ты вообще в игре сегодня?! — рыкнул Тэ и закашлялся. Пару глотков чая нужно…       — Я здесь, Герда-а-а...       … И Тэхён по-настоящему поперхнулся: тембр с таким гнусным призвуком, как будто Мастеру Йоде придавили горло, но он от этого кайфует! Мерзкий голос с нотами сексуального удовольствия в интонации. И ещё противнее, что сиплые окончания подхватывает эхо. Вот же гадость!       — Ты кто, блять?!       — Я Харус, твой партнёр. Пока что только по игре-е-е. Не узнал?.. знал… ал…       — Я не верю… Что у тебя с голосом? Нахуя такой?       — Мне так интере-е-еснее… нее… е…       — Харус?! Лучше бы ты продолжал писать, знаешь…       — А я думал, ты захочешь меня услы-ы-ышать… шать… ать…       — Хотел, конечно. Но это же мерзкий сип, а не голос! Говори по-человечески, а?              — Я не могу… гу… у…       — Убери хотя бы блядское эхо! Раздражает ведь! Бр-р-р… Пиздец голосок…       — Ты так много ругаешься сегодня, детк-а-а… тка-а… а…       — Знаешь, если бы я таким голосом говорил, ты бы тоже не прибалдел. И уж точно не стонал, как я тебе нравлюсь и как ты меня хочешь.       — Какой бы твой голос ни был, я буду тебя хоте-е-еть…       — Перестань… О, спасибо. За то, что эхо убрал. А тембр можешь поменять?       — Не-е-ет…       — Ты точно Харус? Вдруг ты дракон?       — А если я драко-о-он, что это меняет?       — Тогда я должен вырвать тебе сердце. А так всё нормально.       — Так вырви! И забери с собой. Только тебе нужно прийти ко мне-е-е. И спасти-и-и меня…       — Харус, я прошу тебя, меньше загадок, давай? Спасти и вырвать сердце — это вещи взаимоисключающие, не находишь?              — Я хочу, чтобы ты забрал его. А для этого нужно вырвать…       — Слушай, серьёзно… Это ты?       — Сейчас… Я вчера писал, чтобы ты обо мне молился-а-а…       — Так это все видели.       — А ты мне ответил «Храни тебя Бог, Харус»… Это слышал только я. Дракон — персонаж игры-ы-ы. Он не может распознава-а-ать и запоминать человеческую ре-е-ечь…       — Ну и голосок, всё-таки… Я немного привык уже. Что делать будем?       — Иди ко мне. Я хочу тебя.              *       — Ты вообще успеваешь заснуть перед тем, как уже встаёшь? — бурчит Мин, открывая контейнеры. — Я, можно сказать, живу с одним из блистательных кулинаров, а мы заказываем еду…       — Можно сказать «блистательный» или можно сказать «живу»?       — И то, и другое. Так ты спишь?       — Да, конечно. Как бы я на курсы ходил?       — Я спрошу твоего куратора, кто там у вас? Может, ты спишь на лекциях?       — Мин, мне так нравится, как ты ругаешься и заботишься, — мечтательно улыбается Чимин. — Скоро уже я стану полноценным студентом, получу стипендию и перестану варить кофе.       — В том, что у тебя будет повышенная стипендия, я не сомневаюсь. Меня больше заботят твои синяки под глазами. И тебе ведь в кондитерской нравится, зачем её бросать? Я бы лучше исключил твои поездки в Сеул.       — Ми-и-ин, за них мне платят больше всего! Где твоё бизнес-чутьё? Если я перестану светиться со своими потрясающими тортами, меня задвинут и забудут. А так я появляюсь, как яркая звезда, зажигаю всех своим очередным шедевром, рублю миллион вон — и можно следующий месяц учёбы оплачивать. Бариста так много не зарабатывает.       — А ты не хочешь сказать в своей кафешке, что ты на минутку охуенный кулинар, а не кофейник, а?       — Бариста.       — Пусть бариста. Так чего ты скрываешь, что их десерты — это говно, а ты бы мог им сделать имя и прочая прочая?       — Честно?       — А ты как думаешь?       — Я хочу заниматься по-настоящему высоким кулинарным искусством. А в кафе к этому ремесленный подход. Ты предлагаешь печь синнабоны, рисовые булочки, рыбок, птичек, суфле и эклеры? Фу! Даже звучит скучно! Так что я пока кофе там поварю.       — Иди хавать уже.       — Я дорамку включу? — просит Чим, скорчив трогательную мину. Он знает, что Юнги не жалует белый шум.       — Ладно, — вздыхает тот, — только поешь нормально.       — Смотри-и-и! — резко вопит Чимин. — Это же Дейл! Точно он!       Мин спокойно взглянул на экран и тоже почувствовал волну:       — Точно! Прикинь! — неожиданно включился и он. — Он ведь актёр? Ха-а-а! Вот это интересно! Ради нашей несостоявшейся дружбы посмотрю одну серию. Но ты всё равно возьми вот тарелку…       Чимин, не взглянув на порцию, берёт свою еду и во все глаза смотрит на экран.       — Во даёт! Смотри, какой он красивый может быть! — впечатлён Пак.       — Ну, там кого хочешь могут загримировать под красивого… — снижать градус чужого энтузиазма — это к Юнги-хёну, тут у него огромный опыт.       — Не скажи, дорогой… Смотри, как он двигается, — Чимин бойко орудует палочками и успевает внимательно улавливать сюжет. — Интересно, а вот эта девушка будет его партнёршей? Она явно претендует на главную героиню.       — Не люблю я дорамы, малыш… И за тамошними законами не слежу.       — Но ведь это Дейл! У тебя много знакомых вот так на TV светятся?       — Есть парочку… Давай, двигайся. Я буду душнить, а ты мне будешь объяснять.       Чимин с удовольствием освобождает местечко на небольшом диване, тут же сложив ноги на усевшегося Мина.       Какое-то время мужчины смотрят фильм совершенно молча.       — И все дорамы такие? — озадаченно моргая, спрашивает Юнги.       — Нет, милый, не все, — тоже впечатлён Чимин. — Это какая-та необычная дорама. Я даже не всегда мог предугадать, куда сюжет пойдёт. Чаще в них всё заранее известно, просто с небольшими вариациями переигрывают несколько традиционных сюжетов. Так, чтобы зрителям не очень мозг напрягать… Ну, есть, конечно, более или менее серьёзные. Но тут такое название и такая заглавная музыка, что я предполагал незатейливую бирюльку… Ошибся!       — Я рад, — целует его в подбородок Юнги и, подхватив обе тарелки, относит к раковине. — Мне понравилось, как Хос играл вот эту начальную влюблённость. Прям очень похоже!       — Да-да-да! Такой взгляд, как будто… О! Реклама закончилась, иди-иди скорее! — хлопает рядом с собой Чимин.       Смотря на игру Хосока, Мин удивляется настоящему артистизму. Верится вот в эти сердечки в глазах!       — Слушай, Чим-и… Мне Дейл не показался настолько охрененным актёром, когда он играл в психодраме…       — Но сейчас ты ведь сам видишь! — кондитер в настоящем восторге. — Посмотри — так сыграть! Супер! Я его фанат, так и запиши!       — Обязательно запишу, детка… Но я о другом хочу сказать. Так сыграть, я думаю, невозможно. Между ними химия. Верь моему опыту психолога — наш друг натурально влюблён. Смотри! Смотри, что делает! — указывает он на экран, хотя Чимин и так с самым искренним интересом смотрит. — Так трахать глазами можно только по-настоящему! Никакой фансервис или контракт этого не гарантируют. Я бы даже ради интереса нашёл Хосока и спросил у него о своей догадке, — широко улыбается Юнги, пошлёпывая бедро Пака, лежащее поперёк его ног.              — Да, отличная мысль! Предлагаю пари, — Чимин тоже от удовольствия зарумянился и воодушевился.       — И какое же?       — М-м-м… Сейчас придумаю… Минутку, — откидывается на спинку дивана, разложив руки. — Есть! Если я проиграю, то я сделаю тебе минет прямо на твоей лекции. Под столом!       — Что-о-о?! — офигел Мин и запрыгнул на своего парня. — Это если я проиграю, ты такое устроишь! Это дико! И заводит… м-м-м! Чимин-и, хочу тебя…       — Тогда посмотри на меня так, как Дейл на девушку, а? — хулиганит Чим.       — Я не гениальный актёр, малыш, я так не сумею, — смеётся Мин и покрывает лёгкими поцелуями пухлые милые губы, прикрытые глаза, лаская при этом раскинутые руки и выгнувшуюся грудь.       — Но ты же… ах!.. Ты ведь сказал… — сбивчиво дышит Чимин, — … что так можно смотреть только по-настоящему, когда влюблён…       Юнги остановил свои ладони на голом животе — они как раз поднимали футболку — и серьёзно посмотрел в ошалевшие зрачки напротив. Чим тоже заворожённо уставился в узкие щели внимательных глаз своего личного психолога.       — По-настоящему, говоришь? — Словно гипнотизируя, Мин медленно приблизил своё лицо, заставляя Чимина вжаться в велюровую спинку. — Тогда я могу. Да. Могу… — Он наклонился к уху Пака и несколько мгновений просто горячо дышал ему за ухо, будто согревая изящную татуировку на границе волос. — Чимин, — прошептал он, наконец, медленно расставляя слова, — я действительно по-настоящему влюблён в тебя.       Чимин закрыл глаза и крепко прижал к себе мужчину, который несколькими словами наполнил его такой верой в свою исключительность и ценность, что слёзы вне его воли увлажнили короткие ровные ресницы.       — Мин Юнги, — всхлипнул он тихо и уткнул лицо ему в грудь, — спасибо тебе.       — За что же?       — Ты всё знаешь…       — Почти всё, детка…       *       — …Фильм всё-таки нестандартный, тем и привлекательный. Обычная тема дурнушки или толстушки, в которую с перепугу или с перепоя влюбляется главный красавчик школы, уже навязла в зубах. А тут красотка-американка, в которую вообще не стыдно влюбиться, и талантливый химик. Или физик. Ну, короче — умница. Хоби, кстати, неплохо в очках среди библиотечных стеллажей смотрелся. Ну и вот. Его семья против. А тут он получает приглашение в университет в Штатах. А там она! И всё заебись! Понятно, что наши стараются выйти на американский рынок. С их боевиками мы, конечно, не сравнимся. Но мыльные оперы можно потеснить. Там сейчас очень много азиатов — может и выстрелить…       Намджун тихо охреневает, наблюдая, с каким увлечением Сокджин рассказывает про дорамы, про перспективы…       — Знаешь, кто становится самым ярым неофитом?       — Кто?       — Тот, кто ещё два дня назад не верил в господа Бога.       Сокджин смешно поджимает губы, становясь похожим на обиженного щенка акита-ину.       — Слушаю тебя и не верю, что ты мне рассказываешь про кино! — восхищён Джун.              — Я тебя только попрошу об одной вещи, — щурится Сокджин.       — Давай, проси, — подходит к нему вплотную Намджун и, обняв за талию, плотно прижимается своим бедром к члену партнёра.       — Это будет второе, — опустив руку по животу к паху Нама, Джин поглаживает сквозь ткань упруго отзывающееся на ласки естество. — А сначала я хотел попросить, чтобы ты мне сейчас не напоминал, как я убедительно вещал, что дорамы — это последнее, на что я посмотрю в этой жизни, — хмыкает он и крепче сжимает ствол, вслушиваясь в тут же последовавший всхлип своего мужчины.       — Даже не собирался! — Намджун отвечает почти такими же движениями пальцев.       — Пиздишь, по глазам вижу… — шепчет Сокджин в чужую шею, пока мягко прикасаясь губами к коже. И дождавшись, когда расслабленный Намджун запрокинет голову, ощутимо засасывает возле ключицы, всей ладонью ухватывая его мошонку.       — Знаешь, я всё никак не могу перестать удивляться, как ты, сука, меня заводишь… Выеби меня сейчас… Можешь рассказывать про Хоби, но только поглубже… — сбивчиво шепчет Намджун, быстро расстёгивая себе ремень и ширинку.       — Тебя заводит, что твои модельки могут тоже выйти покурить? — Сокджин, вперившись взглядом в драконьи глаза, достаёт презерватив из кармана кожанки и расстёгивает лишь свой замок на джинсах.       — Они курят на два этажа ниже… Сюда ходят менеджеры… — разворачивается спиной и упирается руками в подоконник, сильно прогибаясь.       — Хуанито, мгр-р-р-р, ты бешеный… Даже я так, наверное, не стал бы… Тебя ж с работы попрут, блять, — сплёвывает между разведённых ягодиц Сокджин и начинает ласкать большим пальцем подрагивающий вход.       — Мне похуй… Еби уже, я сильно хочу тебя, м-м-м… — подаётся Нам, заводясь от происходящего всё сильнее.       Сокджин натягивает латекс и опять мысленно радуется, что с некоторых пор покупает сорт со смазкой: его любовник большой сторонник самого спонтанного секса. И если бы каждый раз надо было разыскивать тюбик лубриканта (ну не в куртке же его носить, в самом деле!), то большая часть кайфа накрывалась бы на стартовой позиции. А так — вот он, весь жаждущий его гладкого крупного члена, раскрыт, похныкивая от предвкушения. Да-а-а, это определённо выигрыш! Спасибо, папочка, что отправил своего Джин-ни на терапию! Лучшая, глубокая, бешено удовлетворяющая терапия!       Сокджин ощутимо с двух рук шлёпает мужчину по ягодицам и в то же мгновение входит в него, вырывая утробный стон и охуенно красивую дрожь, волной прокатывающуюся от задницы на мощные бёдра…       Намджун всхлипывает и тоненько подвывает на каждом глубоком толчке, закусив собственное плечо, чтобы не орать в полный голос.       Хлопок двери на пару этажей ниже и весёлый гомон нескольких молодых жеманных голосов донёсся до совокупляющихся мужчин. Обрывки фраз и смех не дали молодёжи услышать, что происходит совсем рядом с ними:       — …О-о-о! Он такой секси! Обожаю его взгляд! Такой прямо до клитора пробивает!       — Через глаза? Ха-ха! Ну ты и скажешь! — смеётся другая девушка.       — Я тебе говорю, от него всё время пахнет сексом!       — Ну отсоси ему, чего ждёшь, — предлагает мужской голос.       — Прямо на сеансе? Ты сдурел? Он же психолог! Он меня будет ругать! — кокетничает первая девушка.       — И пускай! Он наверняка очень сладко шлёпает по попке! — и снизу доносится шлепок.       — Ай! Дурак! Перестань!..       — Что? — зло шепчет Сокджин, ещё сильнее ударяя бёдрами. — Сексом всё время пахнешь? Тебе меня не хватает? Мало тебя ебу? — и распаляясь от чужих слов, Сокджин чувствует, что возбуждение топит мозг — ему ведь тоже очень нравится, как они злят и… любят друг друга. — Сегодня я тебя порву, готовься… — впивается пальцами в загривок Намджуна, больно натягивая волосы и беззвучно кончая. И тут же ощущает, как мужчина перед ним содрогнулся и забился в оргазме, прикрывая ладонью бьющую в стену струю…       — Ребята! Вы чего застряли! Быстро переодеваться! Хореограф вас ждёт, а вы тут… — долетает голос менеджера, и через мгновение на нижнем этаже всё стихает. Лишь только запах никотина ещё поднимается вверх.       — М-м-м… Нирвана моя… Какой же ты охуенный… Ты лучший… — не стесняясь стонет Намджун.       — Хуанито, не старайся. Я всё равно тебя сегодня привяжу. Чтобы ты сексом не пах. Чтобы ты ходить еле смог завтра… — и нежно целует покрасневшие ягодицы, мягко играя яичками так и стоящего к нему спиной лучшего своего любовника.

***