Лучше убей

"Почувствовал ветер свободы? Насладился? Все, хватит. Поиграли в самостоятельного омежку и достаточно. Налетались! Во всех смыслах!" - думал Ален, глядя на далекое небо с пушистыми облаками. Единственное, что было статичным в его жизни, и то, даже это - самообман. Даже оно куда-то движется. Хоть по кругу, своеобразным циклом, изменчиво, но движется. В отличие от него самого. - Ален, я знаю, ты и без того устал. Да и еще не совсем отошел от произошедшего, - Честер говорил, неотрывно глядя на дорогу, но его хвост и уши выдавали нервозность альфы. - Со мной все нормально, - меланхолично ответил омега, переводя взгляд на лес за окном, но тут же возвращая к небу. Быстро-мелькающие деревья вызывали тошноту. Его часто укачивало в транспорте еще с детства. Хотя, мерзкий осадок так же добавлял и тот факт, что Честер прознал нюансы произошедшего в ресторане, но под таким углом, словно Скотт старший самолично выбросил омегу из окна. Нет, Ален не хотел оправдывать Бартоломью, но и навешивать лишних дохлых собак тоже. - Да того гада мало оскопить ржавым скальпелем, - вскрикнул позади Ричи, но был тут же заткнут Донни. В прямом смысле — ладонь меланхоличного здоровяка закрыла омежий рот. - Братишка, твои нездоровые пристрастия относительно плохих инструментов и половых органов меня напрягают, - попытался шутить Честер, но улыбнулся только Донни. Правда кисло и отстраненно, глядя в окно. Ален не был уверен, занет ли альфа о том, что рыжий нашел своего истинного, но наверняка что-то чувствовал. Друг стал еще более отстраненным и в общении все больше ссылался на свои обязанности охранника, чем на личный интерес. Вся компания неплохо себя чувствовала в просторном Cherokee, но если только при обоюдном молчании, что, учитывая нервозность рыжика - невозможно. А вспомнив произошедшее недавно, Ален непроизвольно заскулил. Это же надо такому случится. Разве так бывает? Ретроспектива Последняя течка, проведенная с любимым, была самой запоминающейся в жизни Ричи. Три дня эйфории и чистого, как снег на вершинах Альп чувства. Порхая на крыльях миллиардов бабочек любви, омега не омрачал свою рыжую голову тревогой, что альфа так и не поставил метку. Может он старомодный и сделает это на свадьбе? Без стука открыл беспечно не запертую дверь в кабинет своего возлюбленного. Ведь у того сейчас нет приема. Расписание давно зазубрено. Ричи на секунду замер увидев незнакомца. Омегу, да еще и беременного. Как-то не по формату ему травматолог. Бросив извинения, рыжик учтиво вернулся в коридор, прикрывая за собой дверь. И только там, глядя остекленевшим взором в стену с его лица сползла улыбка, катясь прямиком в недра ада. Омега. Беременный. Обнимал и целовал Роланда. Целовал его Ронни. Его альфу. Дверь снова открылась и из кабинета вышел цветущий парень. Улыбнулся Шейну, поглаживая живот: - Простите. Я задержал мужа, мы давно не виделись. Можете проходить, - и ушел слегка измененной походкой уточки, так присущей всем беременным омежкам. "МУЖА..." - запульсировало в висках. Ричи даже показалось он услышал звон разбившегося стекла где-то внутри себя. Что это было, душа, или сердце? Конечно он не стал заходить повторно, а лишь развернулся и потопал в палату Алена, где тут же ему все и выложил. Конец ретроспективы - Что? Ален? Что? Где болит? Рука? - Чез лишь слегка сбросив скорость, переместил ладонь с коробки передач на колено омеги. Тот ощутимо вздрогнул на сей жест и поджал хвост к себе ближе, словно прикрываясь. - Нет, все нормально, - буркнул брюнет. Он обещал Ричи, дал слово друга, что не растреплет парням об этой истории, и он сдержится. Хотя, исключительно из благих чувств, нужно было бы рассказать. Пусть альфы позабавятся и сдерут пару тройку раз шкуру с того гада. Это же надо быть такой сволочью. Ричард Перед выпиской встречи все же было не избежать. - Да, я женат. Неужели ты думаешь я бросил бы своего мужа, даже не будь он беременным, из-за какого-то малознакомого омеги, пусть он хоть сто раз истинный. Это всего лишь физиология и не более. Мы ведь оба медики и ты прекрасно понимаешь... Изумрудные глаза искали хоть каплю лжи в словах говорившего, но не находили там совершенно ничего. Как он мог быть так слеп? Или он сейчас ничего не видит? Может это шутка? Обман? Может они и не истинные? Ричи с усилием сглотнул и где-то внизу живота поползли болезненные импульсы. Ему сейчас живьем потрошили душу. Но нет, этот альфа не увидит его слез. Он не опустится до того, чтобы умолять его не бросать, хотя сейчас вся омежья сущность Шейна, билась в агонии, жаждя пасть ниц и целовать ноги Свонсу, моля снизойти и, хотя бы прикоснуться. - Согласись, мы отлично провели время, но это не могло продолжаться вечно. Шейн, повернулся к нему спиной и неспешно, с деревянно-прямой спиной, не опуская головы, медленно пошел прочь. На ходу рвя цепи своей внезапно вспыхнувшей, но и так же резко потухшей любви. Рыжик знал, что уже спустя пару минут будет рыдать на коленях у Алена и сквозь слезы делиться болью. Он уже чувствовал всплески этого гадкого чувства в себе. - Надеюсь ты не ждал, что я... - дальше слушать не было смысла, он ведь не мазохист. Эта тварь оправдывалась перед ним, перед собой… да хоть перед самим Создателем, уже не имело значения. Чувство, как еще живая птица с оторванными крыльями агонизировало внутри. И это создание не молчало, нет. Постоянно кричало о своей боли, на все тело, резонансом от сердца к мозгу. Пытаясь умолять о помощи — снисходительной смерти. До хрипа, до собственной глухоты, когда в ушах слышится только шум собственной крови, заглушая все остальное. *** Честер взглянул искоса на омегу, но не заметив ничего примечательно нового, решил, что разговор о состоянии Алена может подождать до того момента, как они останутся наедине. А сейчас... - Я бы хотел познакомить тебя со своим отцом. Пока... Пока есть время. Ален удивленно вскинулся, глядя на альфу, а тот даже бровью не повел, но был чрезвычайно серьезен. - Ты уверен, братишка? - Да, - отчеканил. - Ален теперь часть нашей семьи. До места назначения прибыли быстро. Это был небольшой, но явно ухоженный и не дешевый особняк в стиле тюдор. Из машины, остановившейся на подъездной дорожке у величественного особняка, Ален быстро вышел сам, дабы не давать повод Честеру проявить галантность и открыть перед ним дверь. Омеге почему-то не хотелось, чтобы тот сейчас приближался к нему, или тем более прикасался. Что-то странное и тревожное теребило душу. Сердце заходилось в истерике, с того момента, как они въехали на территорию. Нос улавливал знакомый, но немного другой запах. Так похожий на аромат альфы Честера, но в то же время немного другой. Постоянный, укрепившийся. Значит, здесь владелец аромата живет постоянно. Видимо какой-то родственник. Тут же всплыло воспоминание об отце блондина и рыжика. И если альфа был непривычно серьезен, то омега больше демонстрировал отстраненность. Как ни странно, но заметавшиеся вокруг приезжих люди в форме прислуги, не пахли совсем. Беты? Незапланированно брюнет стал свидетелем монолога Донавана: — Ричи, — тот демонстративно принюхался к омеге, — ты пахнешь иначе, — с горечью подтвердил свои догадки альфа. Он еще в машине учуял эти новые горьковатые нотки в запахе младшего Шейна. — Это не твое дело, — вспылил рыжик, и тут же бегом скрылся в доме, провожаемый непонимающим и немного обиженным взглядом альфы. Честер, думая о своем, не обратил на это внимание. — Возможно я уже спрашивал, но поинтересуюсь еще раз: зачем я здесь? — прошептал Ален, подойдя к застывшему, в смутно осязаемой нерешительности возле машины, Честеру. — Я хочу познакомить тебя со своим отцом, — с твердым намерением ответил альфа. — В качестве кого? — допытывался парень. — Пока, в качестве опекаемого. — «Пока»? — это слово больше всего заинтересовало омегу. У этого альфы что, какие-то планы в перспективе на его тушку?! — Пойдем, — рыкнул недовольно альфа и, схватив омегу за запястье, потащил за собой в дом. Без всяких расшаркиваний перед прислугой, которая то и дело сновала под ногами, они поднялись на второй этаж и замерли у большой двустворчатой двери. Запах, который Ален почуял еще во дворе был сконцентрирован именно в той комнате. Но сейчас к нему прибавились еще и неприятный акцент медицинских препаратов, среди которых четко различался морфий. Сердце брюнета зачастило, ладони вспотели, а по позвоночнику прошлось ощущение изморози, пробивая дрожью все тело. — Нет, так не бывает, — зашептал омега. Честер услышал его, но, не поняв значение сказанного, окинул брюнета взглядом голубых глаз. Изучающе приподняв правую бровь в вопросительном жесте, но не услышав объяснений, толкнул второй рукой дверь. Та бесшумно открылась, предоставляя вход в тускло освещенную комнату. В центре нее, в окружении всякой медицинской техники, которая сейчас абсолютно не интересовала Алена, под мерный писк одной из железяк, лежал на большой кровати альфа. Лицо повернуто к зашторенному окну, пропускающему лишь узкую щель света сквозь занавеси. Светлые, отросшие волосы аккуратно лежали на белом постельном белье подушки. Голубые, но какие-то тусклые глаза редко моргали, а грудь мужчины не намного чаще вздымалась, вдыхая и выдыхая. Тонкое покрывало, которым он был укрыт по грудь, четко очерчивало его истощенную болезнью фигуру, но все еще можно было различить былую стать в широких плечах и грубых кистях. К руке вела капельница, подведенная к вене. Очевидно это и был отец Честера и Ричарда. Но омега, видимо, пошел в папу, которого, кстати, нигде не было, и даже не пахло в этом доме. Ален скорее почувствовал, чем увидел особо сильный вдох альфы и, как тот повернул голову в их сторону. Казалось раньше даже не заметил появления посторонних в его обители, но что-то особенное привлекло его угасающее внимание. Брюнет замер, а блондин сильнее сжав его руку в широкой ладони, негромко пророкотал: — Отец, здравствуй. Я знаю, ты никого не хочешь видеть, но я не мог не познакомить вас. Позволь представить тебе Алена. Я не так давно стал его опекуном. Он омега, — последнее альфа произнес потому что после ухода папы, его отец перестал реагировать на какие-либо запахи, различающие пол человека. Ведь то, что Ален омега, объясняет сразу причину опеки над ним, хоть и образно. Омега слушал своего опекуна без малейшего интереса, пытаясь унять родео сердца. Казалось у него сейчас случится инфаркт, от столь быстрого ритма. Оно просто не выдержит. Но, он заметил, как шокировано увеличились глаза мужчины, лежащего на кровати. Электронный прибор запищал чаще. Он даже попытался приподняться, но в комнату тут же ворвались двое бет в белых халатах. Один стал прогонять посетителей, а второй бросился к пациенту. — Что с ним? — спросил сипло Ален, когда они оказались в коридоре. — Опухоль мозга, неоперабельная. Он не захотел умирать в больнице, — деревянным тоном ответил блондин. — Ничего нельзя сделать? — омега сам знал ответ, но хотел услышать, ведь в той комнате медленно и в мучительной агонии умирал его истинный. — Ничего, метастазы распространились почти по всему организму.