Разрешите доебаться до вашей вселенной

Антон не знает, что повергает его в больший шок — то, что грязная и абсолютно нереальная в перспективе фантазия всё же осуществляется, или то, как отзывчиво реагирует Арсений, полноценно втягиваясь в игру и даже направляя в моменте. Это тотальная, беспросветная потеря контроля! Антон не помнит, когда вообще было так хорошо: от восторга хотелось орать, а какие слова рвались наружу — страшно представить! Одно «ты такой красивый» чего стоит! Кажется, только тщательное вылизывание уберегло его от пения дифирамбов. А эта пошлятина в конце? Антон уверен, что даже вслух никогда не произносил слова «крем-пай» и «растраханный», но в моменте он превратился в зловещего соблазнителя, распаляющего словами и отдающего приказы, которые выполняются с превеликим удовольствием. Но об этом Антон подумает завтра. Потому что сейчас его сердце бьётся так заполошно, что перебивает мысли, а сам он аккуратно переворачивает на спину Арсения, наблюдая, как тот не может даже сфокусировать взгляд в пространстве. Антон большим пальцем стирает мутные подтёки слюны и семени в уголках Арсовых губ, собирает подсохшие и оставшиеся без внимания мазки на шее, вытирает руку о простыню и берёт в ладони расслабленные Арсовы запястья. Ему почти стыдно, что он забыл о них в самом начале и позволил привести к болезненным ощущениям. По плану Антону должно было хватить минут семь-десять на всю реализацию фантазии, Арсений бы даже не заметил, что был связан. Но практика показывает, что планы и Арсений — вещи несовместимые. Антон косится на электронные часы с подсветкой на тумбочке. Он вылизывал Арсения почти полтора часа и получил от него два прекраснейших оргазма. — Эй, — Антон зовёт Арсения тихо, словно боится спугнуть. Тот и реагирует, как вытащенный на свет котёнок — щурится и морщит нос. — Эй, — вяло реагирует Арсений и наконец обращает внимание на мягко разминающие запястья пальцы. — Ты как? — хоть убейте, Антон не знает, что делать с любым ответом на этот вопрос, но, пожалуй, просто хочет убедиться, что он не перешёл грань. У него не было цели навредить. Смутить? Да. Реализовать свои фантазии? Естественно. Но точно не сделать больно. — Где-то в раю, потому что тело я чувствую только отдалённо. Шастун, это пиздец. Как тебе это пришло вообще в голову? Ты что, секс-машина? Антон жмёт плечами — что вообще можно ответить на этот вопрос? — Давай я тебя в душ отнесу? — Антон окидывает взглядом липкое разморённое тело, и на него внезапно накатывает сковывающее смущение. Интимный момент пройден, и они снова коллеги, только вот голые и грязные. Антон вообще в смятой в мясо рубашке. — Можно я… Ещё полежу? Мне кажется, я не совсем в состоянии стоять на ногах. — Конечно, — шёпотом откликается Антон, окончательно забираясь в раковину смущения. Он укладывает ожившие руки Арсу на живот, подхватывает собственные трусы и позорно сбегает в ванную сам. В зеркале он пялится на свой ошалевший взгляд и на распухшие губы, раздумывая, что вообще можно сказать Арсению, чтобы не ляпнуть лишнего. Потому что пока хочется только валяться у него в ногах и благодарить за подаренный вечер. Когда Антон возвращается в комнату, Арсений уже восседает в позе лотоса на кровати — оклемавшийся и даже немного повеселевший, — вертит головой и улыбается, едва его заметив. — Что, был красный гигант, а теперь белый карлик? Поэтому прячешь от меня? — Антон не сразу понимает прикол, но Арсений выразительно кивает на его паховую зону, уже прикрытую трусами, и это снова заставляет закопаться в неловкость. — Он не гигант, — излишне сурово отвечает Антон, потому что примерно семьдесят процентов его фантазий с Арсением начинаются со слов «какой у тебя огромный член» во всевозможных вариациях, и очередная визуализация вызывает смятение где-то глубоко внутри. Кстати, эвфемизма про космические тела среди этих фантазий ещё не было. Арсений немного тушуется от тона, но всё равно продолжает: — Анто-он, — тянет он. — Такой член грех не использовать! Я бы с удовольствием предложил, так сказать, жопу помощи, — и подмигивает. — Арсений, там душ тебя не дождётся, — панически пытается уйти от пугающей темы очередной потенциальной близости Антон, но Арсений понимает его по-своему, меняется в лице, медленно поднимается и дефилирует мимо. Пока Арсения нет, Антон сдирает влажную насквозь простыню и комкает её в руках, еле удерживая себя от абсолютно фетишистского желания воткнуться в ком носом и стоять так вечность. Арсений выходит уже одетый, с влажными волосами — такой красивый, что просто сердце останавливается. Застёгивает манжеты, поправляет подол рубашки и снова смотрит таким взглядом, что у Антона дыхание в узел завязывается. — Ну что? В принципе, неплохо было? — Арсений в два шага сокращает дистанцию и становится вплотную, зачем-то укладывая руки Антону на плечи и скользя вниз по воротнику на грудь, пристально цепляясь взглядом на уровне губ и кусая свои. Ситуация настолько располагает к поцелую, что если бы сейчас Антон открыл учебник со списком намёков на поцелуй — он прочитал бы там именно эти сигналы. Но Антон замирает истуканом, потому что до этого Арсений трогал его только во время фотосессии, и Антон пожалел об этой опрометчивости сто раз. — Тебе, может, такси вызвать? — давит он, в невозможности избежать прикосновений таких горячих и умелых рук. Пусть у него и не было особо шанса эту горячесть и умелость распробовать — Антон не сомневается. Арсений хмурится и смотрит испытующе: словно через Антонову рожу можно заказать машинку, но через несколько мгновений холодно тянет: — Я за рулём. — А, да. Арсений зачем-то смотрит на него ещё несколько долгих секунд, что давят на Антона невыносимо. — Получается, я поехал? — Ага. Арсений наконец убирает свои руки, и, весь взъерепенившись, моментально собирает свои вещи и хватает пальто. — Доброй ночи! — слышит Антон из коридора, а в следующее мгновение уже остаётся один на один с грохотом захлопнутой двери.

***

Ночь проходит, как в лихорадке — Антон не спит ни секунды. Он стелет новую простыню, проветривает комнату, выпивает около литра ромашкового чая, но всё равно не может угомонить зуд в груди, мешающий спокойно уснуть. С момента его дезертирства в ванную всё становится таким неловким и разваливается, как детская аппликация с просроченным клеем. Нервное поведение Арсения перед уходом тому подтверждение. А Антону за ночь предстоит переосмыслить, кажется, всю свою жизнь вплоть до момента первого стона в его руках и от его же губ. Потому что даже не с чем сравнить эти чувства — ни одна фантазия не давала такого ощущения власти и беспомощности одновременно. Да что говорить — даже живой опыт в прошлом такого ощущения не давал. Антон в Арсении не ошибся. Он невероятен, горяч и просто воплощение разврата. Только что теперь с этим знанием делать? Антон весь потный, крутится в кровати, тычется носом в мокрый угол подушки — Арсова слюна ещё не подсохла, а значит, всё это по-прежнему остаётся реальностью, так неожиданно вписавшейся в мир Антона. Такой красивый. Такой громкий. Такой отзывчивый. Антон зажимает одеяло между ног, чувствуя, как кровь снова приливает к члену. С частой эякуляцией у него проблем нет, личный рекорд был около шести раз за день, когда Антон в первый раз визуализировал Арсения в белом женском белье, а вот тот факт, что у него впервые встаёт на реальные воспоминания — это поражает. И это капец другое. Антон скулит и даже немного сучит ногами, пробираясь рукой в трусы. Он вылизывал Арсению шею, ключицы, грудь, живот, пах, а сколько ещё мог успеть? Добраться до ног, провести языком между пальцами рук, кусать за загривок, вбиваясь… Стоп. Антон утыкается лицом во влажную подушку и тихонько ноет от невыносимости происходящего. Равно как ощутить всё это снова, он бы это забыл, стёр из своей реальности, потому что теперь жить станет ещё невыносимей, теперь, когда знает как. Антон кончает, вспоминая, как Арсений вжимался ему в лицо ягодицами, и остаток ночи рассматривает стену с нереализованными картинками на ней. Он даже забывает отправить интимную фотку Арсению, потому что с этим внутренним конфликтом он хочет остаться наедине.

***

Пятничный день становится пыткой после прошедшей ночи. Лучше бы выходные дали этот так нужный сейчас перерыв и скрыли за собой необходимость смотреть друг другу в глаза. Но всё же пятница, ещё и отчётная, когда на совещании присутствует весь отдел, и вы вынуждены коммуницировать вне зависимости от того, рассматривали ли вы сегодня ночью, как вытекает сперма из задницы партнёра или нет. Арсений мрачный аналогично, глядит волком, даже не здоровается и садится на стул диаметрально удалённый от Антона. И это выбивает из колеи ещё больше — он определенно сделал что-то не так. Может, всё же надо было поцеловать его тогда? Но зачем? Арсений же хотел поебаться, как и с сотней своих мужиков до Антона, зачем ему поцелуи ещё и с инициативой Антона? А ещё Антон теперь воочию лицезрел, какой Арсений обнажённый, и отличия от фотографий тут примерно такие же, как поглядеть на незнакомую планету через хреновый телескоп и высадиться на неё в реальности. Смотреть на него с этим открывшимся знанием — невыносимо. — Давайте обозначим план на следующие пару недель. У нас новый заказчик, новый проект, и там пока нет чёткой концепции того, что мы хотим получить. У креативщиков две идеи, просят сделать mvp для обеих. Так что давайте как обычно: поделимся пока на две команды. Чью версию в итоге одобрят, те и будут заниматься этим проектом. А заказчик, сразу скажу, очень вкусный, — улыбается Ида. Стандартно, на команды делятся с учётом квалификации. Несколько разработчиков, дизайнер, аналитик, тестировщик, и вот, считай, полный набор. Антон внутренне стонет. В том, что он будет в команде с Арсением, он не сомневается — их всегда ставят в связке вне контекста, будто они престарелая пара, идущая комплектом, хотя, конечно, всё дело в уровне их компетенций, и никаких других подоплёк тут нет. Но Антон всё равно напрягается. Как отреагирует Арсений? На объявлении команд тот даже глазом не ведёт, только поджимает немного губы. Антону неожиданно хочется раздвинуть их языком, и он сразу же пугается собственных мыслей — ещё никогда у него не возникало желания вживую прикоснуться к Арсению. Скорее запомнить горячую картинку и принести её домой, где уже можно тщательно наложить на отфотошопленные фотографии или собственные фантазии. Никогда, до вчерашнего дня. Или это началось ещё в кафе?.. Но Арсений в реальности не спешит накладываться ни на какие фантазии, на самом деле. Он в очередной раз рычит на просьбу открыть почту и выслать уже просроченные результаты на согласование, потом швыряется карандашом на Антоново цоканье, понижая уровень конфликта до третьего класса начальной школы. На обеденном перерыве Арсений больно врезается в него плечом, а на крохотной кухоньке забирает из-под носа последнюю кофейную капсулу, к которой Антон уже тянет руку, и даже не извиняется. Почему-то именно эта капсула становится спусковым крючком — Антон мрачно провожает взглядом убегающую за покупками Надю и поворачивается к Арсению. В конце концов им ещё работать в непосредственном тандеме, а быть пробитым в горячке дыроколом Антону не хочется. — Арс, блять, что происходит? Ты чего как брошенная дева себя ведёшь? Будто я в чём-то виноват, — низко рычит он, наблюдая, как в Арсову кружку льётся кофе из ебучей-последней-капсулы. Кто вообще за это отвечает, почему она нахрен последняя?! — В чём-то? В чём-то виноват?! — и, судя по тону, Антон абсолютно точно в чём-то виноват, блять! Антон раздражается ещё больше. Поэтому он и избегает всех этих любовных отношений — сплошные ебучие проблемы и недомолвки. А они с Арсением вообще даже не в отношениях, тем более не в любовных! Он что, ради этого максимально не общается с живыми людьми, чтобы потом всё равно решать эти общечеловеческие, моральные головоломки и не отхватить последнюю необходимую сейчас капсулу с кофе?! — За что вообще? За то что сделал всё так, как мы договорились, но тебя всё равно чё-то не устроило? — нервно огрызается Антон и получает в ответ абсолютно бешеный взгляд. Арсений смотрит то на него, то на кружку, потом показушно выливает весь кофе в раковину, ехидно ухмыляется и со словами «говно, а не кофе, лучше покурю», выбегает из кухни. Но Антон не для того пытается наладить отношения, чтобы Арсении тут выбегали в психах. И это была последняя капсула! В курилке они не одни, поэтому слова приходится подбирать, хотя копающемуся в телефоне Усовичу, кажется, вообще поебать, что происходит вокруг, даже если бы они с Арсением тут начали жёстко трахаться на перилах с использованием офисных принадлежностей. Что он вообще тут залип? Он ведь даже не курит! — Чё я сделать должен? Говоришь, извиниться? Ну извини, блять, что не соответствую твоим невъебенным ожиданиям. Он косится на Усовича, но тот словно в своём мире наедине с телефоном, абсолютно не меняется в лице. Вообще, даже немного зная Ваню, можно понять, что удивить его способно примерно ноль вещей во всей вселенной. Внешне раздражённый Арсений со сложенными на груди руками и кусающий фильтр, вдруг становится карикатурно надменным. — Ню изьвини, бьлять. Да иди ты нахуй. Не был бы таким ублюдком, уже бы нормально потрахались ещё раз. Ваня, слава Богу, покидает курилку, не застав последние слова и так и не отлипнув от телефона. — Не потрахались бы. Я уже говорил, что не собираюсь с тобой спать, и я не менял этого решения. Арсений пялится на него в упор, словно ждёт слов «я пошутил, конечно, смачно потрахались бы». У него даже сигарета из руки выпадает. — Прости?

(*・∀・)爻(・∀・*)

— Ублюдок, мать твою, Шастун, ты сейчас серьёзно?! — Арсений злобно сверкает глазами, надеясь прожечь в этом придурке пару дырок. Господи, насколько же легче было с ним общаться, когда его рот был занят правильными вещами! Арсеньевской задницей или яйцами. Ну золото же был, а не мужик! — Да мы же так и договаривались… — тихо, кажется, даже испуганно произносит Антон, чем окончательно выводит из себя. — Всё! Пшёл отсюда! — Арсений открывает дверь курилки и выталкивает Антона прочь: — И вообще, блять, курить бросай! Нигде от тебя, еблана, не скрыться. Оставшись в одиночестве, Арсений выкуривает ещё одну сигарету, пытаясь отойти от культурного шока. То есть, Антон его трахнул и не хочет еще?!

***

Арсений планирует дать себе время и хотя бы пару дней не общаться с Антоном, чтобы точно избежать уменьшения количества вида Шастунов на планете Земля. По крайней мере, посредством его рук. Но вселенная в рот имела все его желания. Арсений уже спустя два часа разговора с Антоном выясняет, что за заказчик у их нового проекта. Конечно, «так нельзя» и, конечно, «так нечестно», но у него другое мнение. В конце концов все желающие могли бы подружиться с нужными людьми, прикармливать их шоколадом и билетами на закрытые мероприятия (которые Арсений получает у других нужных людей) и так же узнавать всю важную информацию из первых уст! Так или иначе, Арсений узнаёт заказчика: компания международная и уже достаточно известная, пусть и в узких специализированных кругах — CHBD. Такой пункт в резюме Арсению точно не помешает. Проблема в том, что без Антона у него ничего не получится. В их команде, конечно, есть ещё один разработчик, но Арсению нужен не «какой-то» проект, а лучший. А лучшее делают лучшие. К сожалению, несмотря на абсолютно отсутствующие навыки социального взаимодействия, неумение одеваться со вкусом, лопоухость и общую нескладность, Антон в своём деле лучший. Так что уже к вечеру Арсений, закинувшись несколькими таблетками успокоительного, подкатывает — в буквальном смысле, на стуле с колёсиками — к Антону. — Мы должны выиграть этот проект, — просто говорит он. — И ты сделаешь всё для этого, ясно? Иначе я возьму тебя за яйца и с превеликим удовольствием выкручу их. Понятно? — Откуда такое рвение? — с подозрением бормочет Шастун и щурит глаза. Видимо, для усиления эффекта. — Выслужиться хочешь? — А тебя ебёт? — резко бросает Арсений. Кажется, успокоительное действует весьма так себе. — Или ты не понял уровень угрозы? Арсений быстрым движением кладёт руку Антону на бедро и сжимает его в подозрительной близости от паха. Кто-то может подумать, что это харассмент, но Арсению срать: какой харассмент с человеком, который не далее, чем вчера, запихивал язык ему в жопу? Антон даже дышать перестает, уставившись на эту руку, и тормозит с ответом. Арсений предупредительно сжимает бедро ещё раз. — Не понял, зачем я должен убиваться ради какого-то проекта, — упрямится Шастун, и Арсению кажется, что уже чисто из вредности. — Потому что ты придурок, Шастун, и ты мне должен. А ещё потому что ты тоже претендуешь на повышение, — у Арсения от возмущения аж дыхание сбивается: вот же сука, а! На кривой козе к нему не подъехать! — Я так и знал! — верещит Антон, привлекая к ним внимание коллег, поэтому продолжает так тихо, что Арсению приходится наклониться, чтобы расслышать. — Это для повышения ты ко мне в штаны лез, я сразу понял! Арсений от удивления даже отпускает ногу Антона: — Прости? А не подскажешь, какое твоё яйцо нужно пососать, чтобы дойти до повышения?! Или там по блядской дорожке, а потом прямо и направо? Ты, мать твою, как это связал вообще? — Арсений шипит в ответ так же, на грани слышимости. Разборки на работе: вау! А ведь все сериалы его готовили к тому, что отношения на работе — это хуйня из-под коня. И вот он здесь, а ему даже член в жопу не засунули! — Я… Я! — заикается Антон. — Я не разбираюсь в твоих коварных манипуляциях, не знаю, как ты собирался всё провернуть! Вывести меня из игры, соблазнить, я не разбираюсь в ваших… Этих… Арсений утыкается лицом в руку и злобно дышит. Антон Шастун — это чудо. Чудо, блять, в перьях, которое имеет все шансы довести его до нервного тика. — Я узнал заказчика этого проекта, — он всё-таки собирает себя в кучку спустя пару минут. Профессионал! — Это CHBD! Я давно хотел с ними поработать. Тебе, думаю, в резюме тоже пунктик не помешает. Всё. Конец моих коварных планов. Ясно? — Я тебе не доверяю, — с сомнением бухтит Антон, видимо, сбитый с толку таким потоком искренности. — Зачем тогда на сексе настаивал? — Потому что хотел проверить, не соулмейты ли мы, — Арсений испытывает чувство дежавю. Антон снова начинает возмущённо пыхтеть, и Арсений бесится: это он тут жертва! Только он имеет право пыхтеть и возмущаться! — Это и так понятно было, без сексов. Соулов притягивает друг к другу и до их контакта, а мы… — Антон запинается, и Арсений бы не удивился, узнав, что тот просто внезапно забыл, а как это — разговаривать, — не притягивались. Арсений на самом деле тоже уверен, что никакие они с Антоном не соулмейты: с точки зрения судьбы это была бы слишком тупая шутка. Они же разные буквально во всём! Арсений не скромно считает, что он — венец творения, само совершенство, заключённое в тело человека, а Антон — конченый конч. Но тот факт, что это Антон ему отказывает и сомневается, тогда как просто мечтать должен о том, чтобы они оказались двумя половинками одного целого, злит Арсения едва ли не до пара из ушей! — Чё, хочешь сказать, прям не притягивались?! — шипит он, словно змеюка (даже если Арсений змеюка, то именно та, из Эдема!) — Прямо ни разу на меня не дрочил? Антон как-то странно замирает — и Арсений не удивится, если тот просто, блять, забыл, как дышать! — издаёт какой-то свистящий звук и резко вскакивает со стула, чуть не уронив и вещи со стола, и самого Арсения с кресла. — Ты мудак! И проект твой… Дурацкий! — А ты ведёшь себя как малолетка! — орёт Арсений вслед, абсолютно игнорируя, что он ведёт себя ни капли не лучше. У него стресс: его чуть с кресла не уронили! — Ой, да и похуй, — бормочет он уже себе под нос и молча скидывает Антону все требования по проекту сообщением в телеге. «Не сделаешь наброски до понедельника, опять трахаться заставлю», — отправляет он следом через пару минут и мерзко хихикает, представляя испуганное лицо Антона.

***

Арсению стыдно признать, но в какой-то мере он даже ждёт, что Антон «проигнорирует» его сообщение и ничего не сделает: тогда он сможет лелеять надежду, что тот на самом деле ещё как хочет с ним переспать. Просто у него флирт такой — отказывать. Может, у него ролевая модель отношений — Росс и Рейчел, и он специально всеми силами косит под придурка Росса. Если Антон в детстве увлекался динозаврами, у Арсения точно картинка сложится. Но Антон с утра приходит такой уставший и с такими выразительными синяками под глазами, что уже с расстояния пяти метров понятно, что он все выходные работал и приложил максимум усилий, лишь бы Арсений не воплощал свою угрозу в жизнь. — На, — бросает Антон в его сторону, скидывая ссылку на готовенькую реализацию. Уже даже кнопочки работают! Можно приступать к следующему этапу мозгового штурма! — И чё думаешь? — Арсений пристраивает свою задницу на Шастов рабочий стол. Да, ему искренне интересно его мнение. Антон профессионал. Разве Арсений не говорил? Нет, это никак не связано с его желанием просто пообщаться с этим придурком. Вы что, рехнулись? — Я ничего не думаю, Арсений, — бросает Антон взгляд исподлобья. — Думаю, что ты жопой своей сел на мою шоколадку, и она из-за тебя сейчас растает, — вздыхает следом. Арсений с тихим «упс» приподнимается, сдвигает всё скромное Антоново имущество и возвращает задницу на место. — Да не бесись ты, — пробует он примирительно: — Этот проект же и тебе тоже нужен! Я же знаю, Шастун, ты пока всю ночь с этим ебался, — Арсений делает выразительную паузу, с удовольствием наблюдая, как волоски у Антона на предплечьях становятся дыбом, — у тебя наверняка возникла тысяча идей! Давай, расскажи мне. Антон, кажется, сдаётся. Вот бы он почаще не высыпался: сразу и сил на срачи не хватает! — Думаю, что клиенту будет удобнее, если мы функционал подачи заявки на отдельную вкладку вынесем, — вздыхает он. — А ещё что таблица, которую ты задумал для заполнения долговой нагрузки, будет тыщу лет отрисовываться: там в каждой ячейке по формуле, и они все друг от друга зависят и должны будут динамически перестраиваться при любом изменении, на ходу. Надо чё-то другое придумывать, иначе ты потом хуй реализуешь то, что им наобещаешь. Арсений слушает с интересом. А прав ведь, придурок! — Понятно, — горестно вздыхает он: всё настроение для флирта улетучивается. Он тоже все выходные работал, продумывая мелочи и детальки, читал про интеграционные взаимодействия, чтобы сразу предложить заказчику несколько вариантов, рассказать о преимуществах и недостатках, а теперь, получается, его основной инструмент, на который он делал ставку, придётся переделывать. Антон, видимо, на секунду даже проникается к нему сочувствием: — Если хочешь… Я подумаю тоже… — Хочу, — просто отвечает Арсений и даже позволяет себе благодарную улыбку в ответ.

***

Арсений даже рад, что на него навалилось такое количество работы: у него нет времени, чтобы задумываться о том, что у него по-прежнему не стоит ни на кого, кроме Антона Шастуна. Он, правда, пока не проверял, но ужас от предыдущего осознания ещё слишком яркий в его воспоминаниях, так что Арсений не рискует и просто сбрасывает напряжение дрочкой. Немного поддерживает его либидо «в форме» только его любимый дрочер: фотографии хоть и приходят сейчас реже, чем обычно, но всё-таки приходят! И это греет сердечко Арсения совершенно особенным образом. Даже если у него сейчас не стоит, кто-то всё равно его хочет! Это постоянная величина в ставшей шаткой в последнее время вселенной Арсения. Он по-прежнему притягивает к себе людей, словно гравитация, бессердечная сука, — к Земле. Арсений держится на этом знании до вечера четверга, когда вместо очередной фотографии с его великолепным коллажем на фоне и парой строчек потрясающих фантазий его креативного дрочера получает просто фотку члена. Нет, конечно, он привык, что коллажи бывают не всегда, но планшет на фоне с его новой инста-фоткой, капли спермы на экране и красная налитая головка члена в фокусе — это база! Было базой. Потому что на новой фотографии Арсения нет. А он сегодня специально выставил в инстаграм сексуальное селфи в очках, и что, никакой реакции? Никакой фантазии о том, как ему накончают прямо на стёкла?! Он честно ищет свою рожу на вложении не меньше получаса, масштабируя его и раскладывая на пиксели, но всё тщетно! Только член, но теперь Арсению кажется, что даже тот стоит как-то не так уверенно и задорно, как обычно. «Я тебе надоел?!» — панически пишет Арсений в ответ на дик-пик, но «сообщение не может быть доставлено, данного почтового адреса не существует». Арсений бегает в истерике по квартире минут пятнадцать. Он выпивает кружку чая, не жалея для него коньяка, и понимает, что если сегодня его никто не трахнет, то он исчезнет, как фея Динь-Динь, в которую больше никто не верит. Арсений уже в секунде от рыданий, когда получает сообщение от Антона: «Я переделал вкладку для заполнения заявки на свой вкус. Глянешь?» «Всё заебись», — тут же отправляет Арсений в ответ, даже не переходя по ссылке. Антон! Антон всю неделю ведёт себя как лапушка, выполняет любой его рабочий каприз. Может, он не такой уж и конч?! «Что делаешь?» — кидает Арсений вслед. «Что-что. С проектом твоим ебусь». «Умница». Арсений быстро идёт в гардеробную и надевает на голое тело стринги и чулки с подвязками. Он матерится целых пятнадцать минут, пока затягивает на своей талии жёсткий корсет. Накидывает поверх только пальто и, уже слегка опьяневший от коньяка, вызывает такси, вбивая адрес Антона Шастуна.