Метаморфоза: Военный преступник

Моё тело ныло и болело. Все семь сигилов кровоточили на моей спине. Доктор Кловер достал из верхнего шкафчика бутылку водки, и вылив её на свежие раны, наполнил две рюмки. Он достал бензиновую зажигалку и две папироски. - Будешь? Он вложил в мои зубы папиросу и зажёг. - Знаешь, дружок, а вообще-то раньше я очень хотел помогать людям. Без шуток, когда я получил диплом, все мои мысли были заняты именно этим. Да, зарплата хуйня, а персонал похож на банку с пауками. Но слушай, это похоже на то, как чинишь игрушку младшей сестры. Приятное чувство, когда исправляешь то, что казалось бы уже мертво. Но с психическими расстройствами всё по другому. Вот взять тебя как пример. Сломанные рёбра, ноги разорваны в мясо, глаз остался в том месте - но сейчас с тобой всё нормально. Ты наверное и не заметил, что прошло полгода. Но что касается твоей бошки, то тут ты уже давно труп. Нейроны сдохли. Вот был бы ты орком - всё было бы куда проще. Никто бы и не заметил, что что-то поменялось. Но ты родился человечком, слабым, хрупким и невероятно жестоким. Выпей, что ты как баба! Но знаешь, годы спустя, осознаёшь что-то важное. Все эти боги вообще не понимают как мы устроены, хоть и создали и первородных демонов и нас на их основе. Эволюция - живой признак существования бессознательного контроля нашего развития, братан. Это ведь интересно, говорю как технократ технократу. В чём толк учить формулы заклинаний, нужные градусы и положение рук, рассчитывать дыхание, если можно шмальнуть из танка по колдуну, и от него ничего кроме мокрого места не останется? Доктор Кловер налил ещё по одной и тут же залпом выпил. Немного поморщившись, он продолжил: - А вообще, не думай, что я какой-то изверг и издеваюсь над инвалидом. Твои мучения меня вообще не колышат. Мне просто очевиден тот факт, что ты не заговоришь вновь. Это не сломанная ножка детской куклы, нет. Ты уже сдох, и бороться с этим бессмысленно. Половина наших таблеток это аскорбинки с сахаром. Вера в исцеление болезни и вправду может сделать многое, но не в твоём случае. Но у тебя есть ноги, руки - жизнь не заканчивается на мозгах. Вокруг нас столько идиотов, что казалось бы, как наше общество вообще функционирует? Ответ прост - никому твои мозги не всрались. Мы умнее всех других рас, навыки можно развить и без участия интеллекта. Я в свои пять лет научился играть на гитаре. Упорство и труд, сам понимаешь. Мы старше всех других рас и хоть мы менее совершенны, гены на нашей стороне. А что будет, к примеру, через четыреста лет? Не знаешь? А я знаю. Человек двадцатого века сольётся в симбиоз машины и плоти. Божественность через руки. Звучит глупо? Возможно. Но я верю в это, как и мои пациенты верят в свои таблетки. Человек уже вмешался в леса, реки, приручил огонь, электричество - так почему бы не вмешаться в эволюцию? Прервать цикл и двигаться дальше самим? Вот и эти каракули на твоей шее, символы человека двадцатого века. Тебе страшно, я понимаю, но не стоит бояться. Эволюция неизбежна. Всё идёт своим чередом. Горы осыпаются, океаны высыхают. Всё подвержено течению времени... Ладно, что- то я заговорился. Доктор Кловер встал с места и отвёл меня назад в палату. Моё тело онемело. Но один участок болел сильнее чем остальные. Сигил Люцифера. Вновь созерцать потолки этой вечной больницы. Что за чушь у него в голове? Мозги, эволюция, человек двадцатого века. Что он хотел до меня донести? Сон. Сон избавит меня от этих бессмысленных мыслей. Логические цепочки складываются вновь. Я вижу сон. Птица со сломанным крылом воет от боли. Она смотрит на звёзды в небе, медленно поднимаясь в гору. Но достигнув подножия она окукливается, превращаясь в яйцо. Я забыл о чём-то важном. Как будто я потерял смысл жизни. О чём же я забыл? Я проснулся от собственного крика. Ногти впились в слабую грудь. Вся моя пастель измазана тёплой кровью, а безумный крик вырывается из моей глотки. Яйцо трескается, обнажая уродливого ревущего от голода птенца. Санитары и медсёстры наполнили палату. - Похоже чёрный кайман даёт о себе знать. У него ломка и если не получит дозу то сдохнет. Хер нам а не премия. - Мы как раз недавно госпитализировали одного нарика, может порыться в его вещах? Огромная ладонь плавно приземлилась на голову незадачливого санитара. Доктор Кловер искренне улыбался глядя на мучения Стаббса. - Вы ищите самый простой путь, коллега. Вы думаете, что наркотик сломит этого человека? Непрофессионализм. Сейчас в нём сражаются два человека. Семнадцатый век против двадцатого. Ну же, капитан, не стоит себя сдерживать, эволюцию не остановить, именно об этом я и говорил. Эта татуировка на моей спине! Она горит! Адская боль пронзает всё моё тело! Судороги сковывают мышцы а дыхание прерывается каждое мгновение! Какого хера он тут философствует!? Вы же врачи, помогите мне! - Принесите мне его бритву, ведро воды и бутылку водки из моего шкафчика. - Но у вас же пациенты? - Верно, но и он мой пациент, я обязан помогать всем, даже тем кто сейчас умрёт. Не тяните, принесите мне инструмент. Снова он за старое. Смирительная рубашка сковывает мои руки, колени ноют под собственным весом на холодном полу. Доктор разглядывает бритву, сидя надо мной. - Знаешь, Венс, пусть ты не сказал ни слова, я чувствую в тебе родственную душу. При других обстоятельствах мы бы стали хорошими друзьями. Лечебница для душевно-больных очень одинокое место. Это тоже самое, что и работать в женском коллективе, и возвращаться домой к жене и трём дочкам. Это неплохо, нет, ни в коем случае, но это чувство одиночества разъедает изнутри. Доктор неспешно провёл острой бритвой по моему черепу, снимая волосы, что осыпаются на пол, подобно листьям. - Когда ты выздоровеешь, я хочу выпить с тобой. Звучит странно, я понимаю. Доктор закатал рукав, на его предплечье красовался сигил Люцифера. - Но люди с одинаковыми сигилами становятся хорошими друзьями, ведь дружат только с теми, кто равен им. У тебя ведь были друзья? Готов поспорить, ты бы продал каждого из них лишь за призрачный шанс достигнуть тех высот, что сняться тебе каждую ночь. Откуда я это знаю? Я такой же. Спас тысячи жизней, а мог бы миллионы. Я застрял на стадии яйца, и вылупиться мне уже не суждено. На научные работы нет времени, я должен помогать тем, кто умрёт в любом случае. Мои последние волосы полетели вниз. Лысый череп склонился перед действительностью. Доктор Кловер больше не улыбался. - И ты застрянешь, если останешься здесь. Никогда не познаешь чудо первого полёта, кормления птенцов, ужаса сломанного крыла. Доктор оставил бритву на постели, и потянувшись, направился в выходу. - Ты птица, и я тоже. Вот только я баклан, а ты сокол. Лети высоко, друг. Доктор ушёл. Его слова... Впервые я узрел смысл. Всё было настолько очевидно. Но сейчас я понимаю. Я смотрю на бритву. Лёгкая улыбка. Спасибо, друг. Я крепко сжал её зубами, а лезвие осторожно разрезало ткань рубашки. Я вновь свободен. Скорлупа мне больше не преграда. * На следующее утро. Медсёстры были в шоке, а санитары истерично бегали по лечебнице. Пропал пациент. Детективы были в замешательстве, лишь доктор Кловер улыбался, глядя на кусок отрезанной кожи со всеми сигилами тёмных богов. Человек семнадцатого века победил. Существо, обмотанное в лохмотья, потеряло голос, а глаза заросли плотью. Металлические острые маятники, качаются в ночной глуши. Запах ведёт его. Он никогда не забудет запах того, кто забрал у него любимую женщину. Эта лечебница насквозь провоняла этим уродом. Иди на запах, демон мести Карне, твои чувства обострились ради свершения справедливого суда. Он познает боль.