Метаморфоза: Военный преступник

Я бежал и бежал, спотыкаясь о неровности дороги, люди косились и шептались, но мне было плевать. Свежий воздух наполнял мои лёгкие, а ноги касались чего-то кроме холодной плитки и пола психиатрической больницы. Свобода - главная ценность человека, но её нужно заслужить. На своём пути я пережил многое: Могилу ангелов, встречу с маньяком, Безмолвную лощину и полгода издевательств в лечебнице. Но сейчас всё будет иначе. Я получил необходимые знания, а количество необходимой для моей мечты крови, едва достигает моей лодыжки. Я шёл дворами, прятался в кустах и мусорных кучах жилых районов. Время 6:30 утра, зеваки идут на двенадцати часовой рабочий день, но не я. Хватит с меня этой мирной жизни, я сознательно отказался от её даров. Пока я не достигну цели, о семье и нормальной работе можно забыть. Наш мир просто не создан для чего-то светлого, тёплого. Демоны сводят людей с ума, люди убивают друг друга за горсть монет, а бесчиссленные нелюди пируют на наших трупах. Прервать цикл, отсечь пороки и жить. Жить полной жизнью в свободном от страха обществе. Высокий кирпичный дом на окраине Мегалании. Четыре с половиной часа пути привели меня к родному брату. Собаки во дворе громко гавкали, приветствуя нежданного гостя. Тук-тук. Недовольные возгласы с обратной стороны двери говорят что Винцент всё же откроет мне дверь. - Какого демона, кто-то стучиться в такую рань! У меня вообще-то сегодня выхо... Венс? Я обнял его. Мой брат прямо передо мной. Родители остались в крошечном городке Вермингтон, а старший приютил четырнадцатилетнего мальчика у себя. Мы из строгой, но любящей семьи, но жизнь в большом городе заставляет адаптироваться к новым условиям. Мой брат связался с мафией, промышляющей незаконный оборот оружия. В мире, где дикая тварь из леса может сожрать твоего ребёнка, или твой добрый сосед завтра организует культ поклонения Вельзевулу очень важно позаботиться о собственной безопастности. Но старые привычки выкинуть не получится. В его кружке с чаем маринованные сливы, выбитое яйцо и кусок селёдки с торчащим как свеча торжественном торте хвостом. Как вишенка на торте, тлеющий окурок. Не знаю как он дожил до своих лет с такой диетой, но запах из его рта чуть лучше, чем навозная яма. - Венс, я тоже рад тебя видеть, но почему ты не в лечебнице? Тебя выписали? Вот ведь сраные бюрократы! Я бы за тобой заехал. Я лишь покачал головой. - Ты... Сбежал? О, чёрт, они же первым делом пойдут сюда. Ладно, что-нибудь придумаем, ты наверное голоден. Я не был у него в гостях последние лет десять, но обстановка здесь превосходная, не считая сотен звенящих бутылок, окурков на полу и разбросанных вещей. - Не обращай внимания, брат, экономлю на домоработнице. Честному разжигателю войн тяжко найти работу в наше время. Тёмные эльфы угомонились и сейчас режут друг друга, фанатики видимо, копят силы, а орки почему-то вообще перестали нападать. Говорят, что Гаргаренсис возможно пробудился. Очень не кстати, международные игры Нигона будут через год. Не хочу чтобы он испортил зрелище. Кстати, ты ведь и слова не сказал. До сих пор не вышел из этого состояния. - В..Вии...Н...Ц. - Ладно, не пытайся. У меня на втором этаже есть книги, пытайся читать по слогам, возможно снова научишься говорить. У меня в этом опыт есть. Твоё первое слово - Винцент. Брат гордо улыбнулся и отпил своё чудовищное месиво. Он провёл меня по всему дому, объясная назначение каждой комнаты. Так же он дал мне блакнот и карандаш. - Пока вновь не научишься говорить, пиши слова на листке. Приятная на ощупь бумага. На моей работе я не раз порочил её докладами об успешной зачистке. На удивление, выводить буквы я стал даже лучше чем раньше. «НАМ НУЖНО РАБОТАТЬ, Я ЗНАЮ КАК СОЗДАТЬ ГОЛЕМА». - Чего? Голема? Они же запрещены... Мы можем сколотить огромные бабки, если высылать их в горячие точки. Меня только мучает вопрос - кто и где научил тебя этому? Винцент вновь взглянул на раны своего брата. Отсутствующий глаз, страшный шрам на лбу, кости просвечивающиеся сквозь плоть. - Когда снова сможешь говорить, ты мне всё расскажешь. Я найду этих уродов и выпотрошу. Больше тебя никто не обидит, братишка. Так началась моя долгая реабилитация. Пока брат работал, я читал книги и лепил фигурки из глины. Голос медленно восстанавливался, с каждой прочитанной стротокой, с каждым проговорённым вслух слогом. Каждую ночь глядя в потолок я вспоминал то что пережил в Могиле Ангелов и Безмолвной Лощине. Интересно, что стало с парнями? Надеюсь их участь лучше моей. Раскладное лезвие бритвы зияет в моей руке, напоминая о заветных словах. Сидя на краю кровати, я чувствовал как сердце билось ещё сильнее в предвкушении завтрашнего дня. И он наступил, мой план принимает форму. Девять вечера, тридцать наёмников моего брата, вооружённых винтовками, нервно курили самокрутки, оглядывая тюрьму в сорока километров от города. - Начальник! Я всё понимаю, но какого демона мы должны штурмовать государственную тюрьму? - Рот закрой, я же сказал, плачу втрое больше. Винцент нервно поглядывал на огороженное здание в бинокль. - Братишка, ты точно уверен в этом? Мои парни особо не горят желанием вступать в бой. - Винцент. Победа. Люди. Оружие. Армия. - А если не получится? Если что-то пойдёт не так? - Кровь. Жертвы. Големы. -Ладно, я тебя понял. Внимание! Мы делимся на три группы. Группа «Альфа» занимает позиции у этого холма, поддерживая штурм группы «Бета». Группа «Гамма» дожна заложить взрывчатку у южной части стены, а позже и у стены самой тюрьмы. Не выпускаем зеков, но убивать их запрещено. Слушайте нас, и получите свои деньги. - Так точно, капитан. Наёмники по старой традиции, перед каждым заданием выпивают по пятьдесят грамм водки. Выстрел. Тюремная охрана выбилась из привычного ритма. Их глазам предстали появившиеся из ниоткуда десятки обученных военным действиям мятежников. Свинцовый град обрушился на часовых, стоящих на немногочисленных башнях. Мятежники бросили несколько гранат прямо за ворота тюрьмы. Взрыв разорвал на части нескольких надзирателей, а боевой дух нашего отряда восстал до небес. Стража бросала оружие на пол, а зеки громко кричали. Группа «Гамма» проникла внутрь и я вместе с ней. Но картина внутри меня ужаснула. Именно сегодня и планировался побег, горы обезумевших от злобы заключённых словно крысы зажатые в угол громко выли, подбирая подручные, тяжёлые предметы, оружие с трупов охранников с непередаваемым страхом смотря на наш отряд. Вы думаете что это зрелище меня как-то тронуло? Если вы так думаете, то очень плохо меня знаете. В толпе заключённых я увидел его. Его отвратительная метаморфоза не скроет то, кем он когда-то был. Все кости в его организме напоминали лезвие меча, острые, тонкие, приносящие ужасную боль. Я не видел его глаз, только расплавленную плоть, что укрывала его глаза. Он чувствует меня, а я чувствую его. Наша связь объективна, и она сильнее любой другой. Дружеская, семейная, любовная - жалкое подобие. Я чувствую твою ненависть ко мне, Дойл. Она словно тонкая пелена пота, окутывает моё тело. Моё дыхание стало глубоким и совсем не частым. Надзиратели далеко не самой большой тюрьмы убиты, либо лежат на земле, прикрывая свои головы руками, теми же самыми ладонями, которыми жестоко избивали узников этого проклятого места. Но заключённые продолжают бунт. Они громят постройки, грызутся между собой за влияние, вспоминают старые счёты, не замечая, как демон с каждой секундой уменьшает их количество. Его руки состоят из нескольких шарниров, с плоской, устрой поверхностью на месте ладоней. Маятники кружились, разрубая кости, разрывая плоть, но жадные до свободы узники не замечали этого. Я стоял в окружении солдат, и эта картина не позволяла мне оторвать взгляд. Они ведь совсем как мы. Прошлое не имеет значения, но они готовы порвать друг друга на части, в то время как хитрый демон пожинает плоды. Моя охрана крепко держит строй, нервно поглядывая в мою сторону. Старый вояка толкнул меня локтём, и сплюнув на землю начал ворчать: - И какого хрена мы это сделали, а? В этом что-ли твой гениальный план, генерал хренов? А как бы вы поступили в этой ситуации? Нет, сейчас же подумайте. Быть может стали бы кричать в ответ, поставив на место подчинённого? Или если вы всё это время не вслушивались в мой рассказ, подумаете что я жестоко его убью? Как забавно. Я ведь для вас жестокий маньяк? Убийца? Любите ли вы меня? Быть может, совсем не узнаёте? О, нет, дорогой слушатель, ты обо мне совсем ничего не знаешь. Крупицы детства, юности, отрочества, молодости, взросления, среднего возраста, ты думаешь этого достаточно? Как наивно. Я улыбнулся старому военному, и махнул рукой в направлении выхода, а мои пальцы тот час приняли форму круга. Приказ абсолютно понятен даже ребёнку. Мятежники окружили тюрьму, а любого кто успел выбежать задерживали, или убивали на месте. Я созерцал как пылающее в огне сооружение медленно крошилось обратно в камень, а демон сгорает в огне собственной злобы. Даже сейчас я его чувствую. Чувствую как огонь, что плавит его тело, лишь делает его злее. Погребённый под тяжёлыми бетонными плитами, он скребёт землю, скалит зубы, воет словно загнанный зверь. Ты вернёшься, дорогой друг, ведь ты первый, кто так яро меня ненавидит. Мы скрылись в ночи, а вместе с нами несколько сотен заключённых. Мой брат впервые смотрел на меня именно так. Говорят, дети для родителей всегда останутся детьми. Сейчас он так на меня не смотрел, хоть и воспитывал меня с самого рождения. Он видел того, кого не создавал собственными руками. Другой человек пугал его, но этот страх приносил блаженное чувство подчинения. Как же приятно знать, что твой ближний решит за тебя все проблемы, примет на себя удар, не побоится выступить первым. Я стал сильным. Сила через унижения, муки, травмы. Старый вояка, что ткнул меня локтём, стыдливо опустил голову, лишь завидев моё лицо. Мне нужно продолжать, ведь я чувствую физическую необходимость в познании. Каким я буду в конце своего пути? Что может меня изменить вновь? Одна мысль об этом, будоражит моё сознание. Глядя на небольшую армию заключённых, моё сердце билось чаще - они мой живой ресурс. Биомасса, что своим участием, создаст мне кокон для метаморфозы. Мы забрались глубоко в лес и разбили лагерь. Примерно половина заключённых пожелали стать в наши ряды, остальные либо подчинились главарям, либо были куплены. Пока мой брат объясняет главным суть нашего движения, я ловлю их взгляды. Ни сказав ни слова, я отпечатался в их памяти навсегда. Удовольствие ритмичным строем мурашек прокатилось по моей спине. Мы проведём тут много времени, рекрутируя новых солдат, и следуя моему плану. Ещё никогда война не казалась мне настолько притягательной.