Любовь во время зимы.

« 25 ноября. Погода в Петербурге быть приемлемой не собирается, а впрочем, когда она была такой? Дождь мерзопакостный. Небо, кажется, ещё секунду и прохудится. Но сейчас пока сверху просто капает. Капает и капает. Совсем прямо как в небе повисла бельевая верёвка. Верно к вечеру будет ливень. Премерзкая погода получается.» Сидевший на козлах кучерок спрятал за пазуху книжонку и, вложив в неё маленькое потрёпанное перо, и огляделся по сторонам. Город казался совсем вымершим. Лишь изредка проезжала какая-нибудь бричка, или проходила мимо одинокая пара. Вода билась о крышу экипажа. Недовольно фырчала, дергая головой и потряхивая влажной гривой, лошадь, которой явно не хотелось стоять под дождём, а отправляться в дорогу в такой-то день тем более. — Потерпи родная, скоро тронемся, — кучерок вздохнул, — если барышня изволит и дальше так собираться, то мы тут с тобой околеем! «Хотя, успеем ещё…» — он издал нервный смешок. Путь предстоял неблизкий. Требовалось отвезти девушку в под Киев. Там, в небольшом поместьице, как юноша понял из сумбурного объяснения её матери, проживала какая-то дальняя родственница. Больше барыня ничего рассказывать не стала, увы, она, как и её муж, была в расположении совсем никудышном. Из парадной показалась светлая голова. Кроме головы было трудно что-то различить — все остальное закрывали тюки, картонки и мешки. Прислуга в доме была разнообразная, но и барышня настырная. Могла бы хоть попросить кого выйти помочь! «Что же Вы наделали, что же Вы наделали…», — еле слышно затараторил юноша. Он спустился с козел и взял у барышни часть её вещей. Ни слова не говоря отнёс куда положено, послушно открыл дверь. Печально посмотрел на барышню исподлобья. Она, расправив плечи остановилась возле кареты, будто забыла, зачем сюда пришла. Синие глаза заволокло дымкой. Девица, вытянув шею, посмотрела на кучера. Тот смутился. Слишком пронзительным оказался взгляд. Барышня стояла ровно словно берёзка и молчала. Поза могла показаться гордой. Однако кучер знал, что это не так. На её пылающих щеках ещё не высохли слезы, а плечики, кажется, вот-вот затряслись бы в рыданиях. «Не похоронила ли кого?» - Верно, так подумал бы любой, кто увидел бы девушку сейчас. — Спасибо, Сергей Ильич, — она выдавливала из себя строгий тон. Простояв так ещё несколько секунд, барышня зашла в карету. Какими же долгими были эти секунды. После них последние приготовления показались быстрыми и вовсе незначительными. Экипаж тронулся. °°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°° °°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°° «Что же Вы наделали, что же Вы наделали» — эта мысль не выходила из головы Сергея всю дорогу. Он просто не мог поверить, что Анабель, его солнечная девчушка, его маленькая подружка, его маменькина дочка могла учинить такую глупость. «Со своим же братом! Что же вы с собою совершили, Господи!» — Сергей был зол на него, был зол на себя, на всех людей, на весь мир. Не будь он собой, а каким-нибудь графом, желательно смелым и при оружии, то обязательно вызвал бы его на дуэль. Сергей тяжело вздохнул, представив Анабель. Сидит наверное там, смотрит в окошко и думает об этой глупости. Было ли верным решением вот так вот отослать её? Может, она одумалась бы? Конечно одумалась бы! Господь бы её не оставил, она точно всё поняла бы! Нет, точно бы вызвал. Непременно постоял бы за её честь. Злодей. «Мой рыцарь, мой защитник» — так барышня величала его. Не батюшку, не жениха примерного, а своего же брата избрала себе во спасители! А от кого? От того же батюшки, повесы непроглядного, которого, того и гляди, ударом убьёт от интриг и виста! Живо дитё - и слава Богу! А растил, тем не менее в строгости. Какой же тут жених примерный? Стоит, наверное, рассказать о том как обстояли дела в этом доме. Мать, Авдотья, родилась семье небогатых помещиков и сидела в родительском гнезде довольно долгое время, пока не встретила некоего мужчину, с которым успела пожениться. Увы, имя его в истории нашей не сохранилось. Все шло довольно гладко. Муж был занят на службе, приносил в дом деньги. Его же жена ожидала первенца. Но стоит ли говорить, что друг друга они совсем не любили? Явление на те времена слишком естественное, чтобы его упоминать. Однако обычно, люди все равно жили друг с другом всю жизнь. В их же случае, нормальная семья просуществовала недолго. На одном из приёмов, женщина познакомилась с не самым приятным в общении, зато богатым и влиятельным человеком. Это был будущий отец семейства. Эмигрант из Франции, талантливый, при деньгах, да ещё и каким-то образом, как он сам объяснил приближенный к царю. Не это ли тот принц, которого она ждала с юных лет? Женщина быстро смекнула и завела с ним интрижку, о которой разумеется вскоре узнал муж. Была дуэль. Дуэль, которая решила исход этого рискованного предприятия. Мадам переживала, ведь если бы победителем вышел её муженек, то о сладкой жизни пришлось бы тут же забыть. Однако, к всеобщему не удивлению, удача оказалась на стороне француза. Честь была восстановлена, а вместе с ней Авдотья получила презент в виде богатенького мужа. Спустя время, родилась и Анабель — тот самый ребёнок, которого хитрая вдова ждала от первого брака. Сразу после рождения, господин Де Бош невзлюбил дочь. Ну конечно, как тут можно проникнуться нежностью к чему-то, что так или иначе будет напоминать тебе о том, что ты у прекрасной дамы далеко не первый. Сама же Авдотья сохраняла нейтралитет. Всего у семьи появилось шестеро детей. В воспитании их, особенно Анабель, конечно, отец был строг. Он держался холодно, не позволял разного рода шалости, общался с ними так, будто они и не его дети вовсе. Особенно сильно все это чувствовала на себе старшая дочь, уже с младенчества ощутившая «все прелести» такой жизни. Мать старалась хоть как-то сгладить происходящее, откупаясь от девочки разными дорогими платьями, украшениями и прочими хотелками. Так уж вышло, что барышня обладала природной красотой, а со всеми этими побрякушками, становилась и вовсе настоящей принцессой. У всех, кто видел жизнь семьи со стороны, не проникая внутрь, создавалось ощущение полнейшей идиллии. Судьба молодой красавицы вызывала у многих зависть и никто, конечно, не мог подумать, что настоящей любви она не получает, не оттого ли в семье девушки образовалась престранная, но довольно-таки обыденная ситуация, которая выросла бы в обычную историю, про кою вскоре бы, возможно, позабыли. На что только не толкает судьба девочек лишённых родительской, а особенно отцовской любви… В нашем случае именно её брат Пётр стал тем, кто мог и подарил ту любовь, которой ей так не хватало в родительском доме, так от чего бы Анабель не влюбится в него? Такова уж психология человека, которую ой как не просто понять. °°°°°°°°°°°°°°°°°°°° °°°°°°°°°°°°°°°°°°°° И вот они уже больше месяца трясутся в карете, наблюдала за меняющимися пейзажами, девушка всё время проводила в одиночестве, пусть ещё был кучер и тройка лошадей, которые мчали по русской дороге сломя голову и чуть ли не ломая себе ноги. Чего ж поделать если отец батюшка не дал хороших лошадей, для столь дальней поездки, вот и приходилось им делать днёвки каждые пятьдесят километров и так выматывая лошадей быстрой ездой. Сколько за эту поездку барыня увидела постоялых дворов, да от скольких клопов побегала, зовя Сергея Ильича на помощь. Путешествие утомило не только Сергея, но и Анабель. Выделенных отцом денег не хватало даже на еду, что говорить о лошадях, потому они из последних сил спешили добраться до Киева поскорее и наконец отдохнуть от дороги хорошенько. Ведь ранее дорога не представляла для юной дамы ничего кроме наблюдения, за полями, которые пролетало и менялись так быстро, разглядывания облаков через маленькое окошко кареты, через него можно было и не так уж много увидеть, но для чего тогда человеку воображение? Сейчас же жизнь разворачивалась для неё всё хуже и хуже. Лишь бы доехать куда нужно. °°°°°°°°°°°°°°°°°°° °°°°°°°°°°°°°°°°°°° Въехав в очередную деревеньку, в которой имелся постоялый двор, кучер уверенно вёл экипаж по тоненьким улочкам, попутно не забывая спросить у люда где же у них можно остановиться, волнуя этим всю деревню, что прежде была взволнована неожиданным событием, произошедшим накануне. Люди выходили из своих хат галдя и удивлённо глядя на карету, гадая кто ж к ним пожаловал. Наконец оказавшись около постоялого двора, Сергей как-то лениво спрыгнул с козел и обойдя дормез, он открыл дверцу, из которой показалась совсем бледная и исхудавшая девушка. — Барыня, укутайтесь в шубу сильнее, на улице очень холодно, — обеспокоенный здоровьем девушки, сказал кучер и отлучился, чтобы собрать все сумки с её вещами. Анабель неохотно высунула головку и огляделась, разглядывая людей, которые заинтересованно глазели на неё, от чего её становилось ужасно неловко и выходить совершенно не хотелось, а в голову так и лезли мысли о том в какую же глушь они попали. Вернувшись к дверце, Сергей Ильич протянул руку даме и та медленно спустилась, опускаясь своими сапожками в сугроб, уже даже не морщась от того что знала, что после этого подол её платья будет влажным, даму уже и нисколечки не волновал тот факт, что его придётся сушить или надевать новое платье, за полтора месяца в пути, она привыкла к этому и это уже не могло перепугать барыню как раньше. Пропуская её вперёд, он шёл за ней, в то же время высматривая хозяйку постоялого двора, надеясь договориться с ней поскорее, ведь на улице стоял такой холод, что казалось нос мог отвалиться после пребывания на улице минут эдак двадцать. — Добрый день, дражайшая, — сказал Серёжа, поднимаясь по лестнице и радостно смотря на хозяйку, которая сама появилась на крыльце встречая гостей. — Хозяюшка, не будет у Вас комнатки потеплее, да не очень дорогой, а то у нас на весь оставшийся путь не более десяти рублей, — обаятельно, но в то же время безумно скромно улыбнулся Серёженька, будто бы выпрашивая у женщины какую вкусняшку.