Любовь во время зимы.

Пара дней пронеслись так быстро, словно птица тройка, поднимая в селе дым и оставляя после себе такой грохот, что поднял на уши всех жителей, наконец заставляя выбраться их из своих хат на улицу, да погутарить меж собой об этом всём, создавая ещё больше шуму. Чего только стоили бабы, что любят пообсуждать своих соседей, да разойтись к другим соседям и у них уже пообсуждать тех соседей, с которыми только обсуждали тех к коим пришли. Дурные бабы были в селе, да что ж поделать, таких везде полно. Только одна Бежана не влезала в споры остальных, предпочитая оставаться в стороне да послушать, чего там нового скажут. А Агидель? Да чего Агидель, девушка за эти дни только и думала о том, как вернуться домой поскорее, неуютно она себя здесь чувствовала, всё на неё давило, удивляло только то что никого, ни Бежану, ни Чёрта не беспокоила девушка от слова совсем, они приняли её как будто она и должна была появиться в их жизни. Чёрт только смеялся с того как она «мудрёно, так по Пемтербуржски говорит», а в остальном… Бежана даже дала ей новую одежду, чтобы та переодела брюки с рубахой, которые как она говорила, марать здесь не нужно. Потому теперь на ней красовалась лишь обычная кошуля, опоясанная тканым поясом, который где-то раза три обвил талию девушки, концы свесив до колен её; да простая юбка. Не густо, но что нашли в сундуках по размерам ей подходящее, ведь девушка была маленькая и хрупенькая, по сравнению с хозяйкой хаты. Найдя какую-то старую ленту в сундуке, она решила вплести её в свои длинные чёрные волосы, которые мешались ей постоянно. Агидель, не зная почему, так полюбила эту ленту. Постоянно возилась с ней, уверенно пытаясь её вплести, ведь первые разы у неё ничего не получалось и она хотела бросить это дело, но всё же ведьме удалось это сделать, что обрадовало её, ведь чему ей ещё радоваться? Бежана же тем временем пыталась сделать всё, чтобы девушка прижилась и перестала быть такой скованной и наконец почувствовала себя как дома. Что ведьме не очень нравилось, ведь всё это казалось странным, этот мир готов принять её так быстро не отталкивая, не проверяя, не сталкивая с трудностями, не пытаясь её выжить? Да и удивительно ей было, то что она не исчезла или ещё чего. Иногда появлялось ощущение, что она должна здесь быть, которое тут же исчезало, как только появлялся здравый рассудок. Не может быть такого, чтобы действия не приносили каких-то изменений. Что будет если она будет жить обычной жизнью здесь, пока не придумает план? Нельзя же вечно сидеть дома, вдруг здесь есть те, кто может ей с этим помочь, но вот только как? Не может же сказать, что она из будущего и её нужно вернуться домой… Всё это заставляло сидеть девушку у окна часами и думать, думать, и иногда наблюдать за людьми, которые ходили по улице, останавливались около забора, о чём-то так увлечённо говоря, размахивая руками и очень громко смеясь, а если уж они не смеялись, то громко говорили… Такие голосистые, что девушка могла их услышать просто сидя у окна. Конечно, слышала она не всё, но обрывки фраз были ей слышны и это наверное единственное развлечение, которое у неё здесь было. Но так вечно продолжаться не могло. Головными болями тело дало ей понять, что пора бы прогуляться и подышать свежим воздухом, восстановить хоть свою связь с Землёй. Ничего же не произойдёт, если она просто прогуляется? Дома в тот день было пусто. Бежана ещё утром ушла по делам, а Чёрт как ушёл вчерашним вечером так и не появился, потому девушке пришлось хоть что-то предпринять. Прогулка была отличным выходом. Может вдруг придут хорошие мысли, да и голову наконец отпустит эта неприятная ноющая в затылке боль. Повязав на голову яркий и обязательно тёплый платок, она надела чамарку и тут же открыла дверь, вдыхая чистый холодный январский воздух, который яростным потоком ударил ей в лицо, от чего девушка прикрыла глаза и улыбнулась, делая первый шаг и закрывая за собой дверь. Она оглядывается и понимает, что место ей это очень знакомо. Лес, виднеющийся за селом, который будто бы окружал его, отделяя от всего остального мира, там где не было леса виднелась быстрая река, что блестела под слабым, но всё же солнцем, которое уже успело высоко подняться, играя лучами по свежему снегу, в который девушке так и хотелось опустить руку, чтобы почувствовать его холод. Но долго на этой мысли она не задержалась, ведь покинув двор она услышала запах табачного дыма, что так уверенно окутывал любого, кто проходил мимо двора мужика, который так вальяжно курил люльку сидя на лавочке. Агидель закашлялась, махнула рукой, чтобы отогнать от себя дым, потому что никогда не любила сей запах, ведь от него ведьма начинала задыхаться. Но благо, пройдя этот злосчастный двор, она вдохнула свежий морозный воздух и улыбнулась своим чистым мыслям, как вдруг услышала плач даже через лай дворовых собак и шёпот людей, которые стояли на улице и так странно косились на неё. Постаравшись понять откуда исходит звук, она напряглась и нахмурившись огляделась. Вдруг нырнув меж дворам, ещё раз осмотрелась, выискивая в садах источник звука. И тут заметила женщину, которая сидела на лавке, что находилась недалеко от дома, а рядом стоял старый мощный дуб, усыпанный снегом. Плачь пробирал до мурашек, которые коварно пробегали по всему телу, заставляя волосы вставать дыбом! Чувственное нутро Агидель не могло не откликнуться на столь пронзительный и горький плачь, коим плачет лишь человек потерявший кого-то ему близкого и родного, но такой плачь девушка слышала не только от людей, но и от душ, с которыми ей приходилось общаться. Мёртвые не могут чувствовать, а что если я Вам скажу, что они чувствуют намного больше многих людей. Обойдя забор, она дотронулась до калитки и та распахнулась, пропуская Кравец в сад. Очень осторожно шагнув, чтобы не напугать даму, она глядела только на неё, чтобы понять её реакцию, но казалось, что той всё равно, женщина даже не подняла голову, чтобы посмотреть кто пришёл. На глазах наворачивались слёзы, а дрожащий воздух, вырывался из её приоткрытого рта превращаясь в пар, который тут же раздувал лёгкий ветерок. Покалывания в носу и переносице, заставляя ведьму дать волю чувствам и перестать сдерживать, вот-вот собирающиеся покатиться по её холодными от мороза розовым щёчкам. Сердце будто клокочет в горле, но она всё ближе и ближе подходит к женщине и её рука осторожно опускается на плечо бедной, та вздрагивает и убрав наконец руки от лица, хочет уже было кричать, но неравнодушный вид Кравец, заставляет её немного успокоиться и не видеть в девушке угрозу. — Прошу меня простить, что смею Вас тревожить, но я не могла пройти мимо. Что у Вас случилось? Я могу как-то помочь? — Агидель тихо и немного дрожащим голосом начала диалог с женщиной, стараясь выяснить причину её горя, которое не могло оставить ведьму равнодушной. Осторожно взяв морщинистые и достаточно грубые, от постоянной работы, влажные руки женщины, она легонько их сжала в своих, стараясь показать свои намерения. В глаза её было больно смотреть, девушка боялась того, что прочитала в них всю правду, от того закружилась голова, не хотелось верить в это. — Лиходей… — начала женщина дрожащий и прерывистым голосом, что её было даже немного трудно понять, — Лиходей какой поселился здесь, жить не дает, -замотала головой бедная, уж Агидель сама за руки хватает так, будто надежду в ней ищет. — На Рождество Павло забрал, а сейчас и сынко моего о Петро, да кусочек свиточки только его и оставил, — женщина взвыла и уткнулась в руки ведьмы, которые сжимала только сильнее. Слёзы её покатились с новой силой. Девушка осторожно вытащила свои руки и обняла женщину так крепко, будто они знакомы уже тысячу лет, а Кравец и сама заплакала, но только тихо так, чтобы женщина не услышала, не хотела её волновать сильнее, но теперь она поняла, что в скором времени точно не вернётся домой, совсем позабыв к тому же и о том, что может поменять историю. °°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°° °°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°° — Ну и где ты пропадала? — появился из ниоткуда Чёрт, выглядывая через левое плечо девушки, хитро улыбаясь, а лапами придерживая её за талию, чтобы та не свалилась на землю от испуга. Как Чёрт и предполагал, Агидель испугалась его резкого появления, но вот только она не свалилась, а громко закричала, тут же поворачиваясь. Не успела она повернуться, как у её рта оказался палец, а сильная рука оттащила к деревьям, тут же пряча за широким дубом и прижимая к нему, чтобы Кравец не раскрыла их. — Тихо ты, это я, — серьёзно проговорил рогатый, смотря куда-то вдаль и внимательно так что-то разглядывая. Глаза его светились какой-то невиданной ранее девушкой радостью. Явно что-то задумал мерзавец. — Что ты творишь? Что ты там увидел? — раздражённо спросила девушка, поворачивая голову, пытаясь увидеть то, что разглядывает Чёрт, пытаясь вырваться из его лап. — Я уже вижу, как мы можем повеселиться, — обрадовался Чёрт, указав на карету, он давно уговаривал ведьму выйти на улицу и повеселиться, ведь как он говорил: «я в этом мастер». Забавно было так считать, ведь всё его шутки были что-то вроде вытащить у мужика сало из-под носа и заставить его кричать: «Галя, гляди! Сало літати!» Отпустив девушку, рогатый довольно перепрыгнул с копыта на копыто. Он делал так всегда, когда что-то его радовало, а, вообще, Чёрт был настолько гиперактивен в такие моменты, что проще было ему позволить делать, что он хочет, чем пытаться его удержать. — Думаешь, это хорошая идея? И, вообще, мне сейчас совсем не до веселья, — посмотрев серьёзно на друга, спросила ведьмочка, ей казалась эта затея опасной и глупой, ведь кто знает чья это карета, может, чиновника какого или помещика, уж очень Агидель не хотелось попасть в ещё большие неприятности, особенно сейчас, буто бы ей не хватоло забот с возвращением домой или этим таинственным душегубом. Стоило ей только отвернуться, чтобы ещё раз взглянуть на карету, как чертёнок уже успел обернуться чёрным котом и подбежать к бедным, ничего не подозревающим лошадям и как прыгнуть на одну из них, ловко продолжая перепрыгивать по спинам остальных и тут же так оглушающе мяукнуть, перепугав не только лошадей, но и толпу, что собралась вокруг дормеза. Лошади тут же вскинули головы, вихрями взбив свою гриву и издав громкое ржание, ринулись вперёд по дороге, увозя за собой карету. Чёрт рассмеялся, успев вовремя спрыгнуть и тут же нырнуть меж людскими ногами пробираясь к тому дереву, где оставил Агидель, весело глядя на раздражённую ведьму, которая впилась подушечками пальцев в грубую кору дерева. — Чего сердитая такая? — принимая свой обычный облик, улыбнулся Чёрт, ехидно глядя на Кравец, — В следующий раз не спи, — Посмеявшись от души, он рванул по сугробам через лесок от разъярённой Агидель, которая тут же хотела броситься на него, но этой заразе удалась вовремя побежать. °°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°° °°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°°° — Карета! — Анабель испуганно взвизгнула и кинулась на шею к кучеру. — Она ведь не могла далеко уехать, мы же её догоним? Да? Мужчина расценив подобные слова как приказ, тут же кинулся вслед за убегающими лошадьми и замечая ускользающего чёрного кота, тут же перекрестился, считая этих созданий лишь обликом бесов, которые являются в нём людям. «Мы? Как это мы? Она же не собралась бежать вместе со мной? — рассуждал он на ходу, — Обыкновенно, люди говорят «мы», когда действительно привязаны к кому-то…» Сергей настолько быстро, как только мог, бежал по заснеженной дороге. Метель усиливалась. Коней было уже не догнать, они скрылись где-то в лесу. Кучер остановился, чтобы отдышаться. По его лбу стекал пот. Он взглянул вдаль. -Всё. Пропали ваши лошади! — бросил шапку на землю и сжал кулаки. Бош побежала к мужчине, подняла его головной убор и отряхнула его от снега: -Что же вы так, Сергей Ильич… — нежно прошептала она. — Подхватите себе ещё что-нибудь. Анабель снова сделала строгий вид: -Идёмте скорее обратно, Сергей Ильич, не дай Бог мои вещи своруют ещё!