Любовь во время зимы.

Нежная девичья рука в рукавичке медленно и устало опустилась на деревянную ручку двери, которая была покрыта тонкой коркой льда. Но как только Агидель уверенно сжала ручку, лёд хрустнул и остался на рукавице. Скрипнув, открылась дверь, и в освещённую свечами хату вступила пара ног в черевичках. Промелькнув на носочках, Агидель быстрым движением скинула с себя верхнюю одежду и тут же запрыгнула на печку, забиваясь в самый тёплый уголок, укутываясь в большое пушистое одеяло; выглянув, она посмотрела на Бежану, которая была чем-то так увлечена, что даже не заметила её или не захотела замечать, похоже она занималась чем-то важным. Ведьмочка уж было открыла рот, чтобы пожелать ей спокойной ночи, но её что-то остановило, будто бы она не владела своим телом или ситуацией. Она лишь устало прикрыла глаза, стоило ей зевнуть, как голова её сама опустилась на большую пуховую подушку. Но покой её длился недолго. Ветер резким порывом ворвался в хату, распахнув окна и опрокинув свечи со стола на пол, поджигая расшитые красными узорами шторы, которые развивались от ветра и поджигали всё остальное, что находилось совсем рядом и что можно было легко поджечь: травы, скатерть, книги… Девушку окутал страх, прямо как тогда дома и теперь она поняла, что напоминает ей эта хата. Огонь заставлял думать и действовать быстро, соскочив с печки, она не увидела Бежаны, и тут же побежала к выходу, пока голодные языки пламени не поглотили и его. Успев по дороге лишь накинуть на плечи какую-то тёплую вещицу, которая попалась ей под руку, она вылетела из хаты, проваливаясь босыми ногами в сугробы. Тут же вздрагивая и ещё больше оживляясь. Только услышав гул голосов, она остановилась и посмотрела на толпу мужчин, которые шли, подняв факелы вверх и орали, надрывая глотки. Но разобрать Агидель ничего не могла, слышала только злой бас, который становился всё тише. Они уходили в лес. Большой язык пламени, вырвавшийся из хаты, уж было хотел схватить девушку, но она вновь принялась бежать, только уже за казаками, решив срезать дорогу через лес. Кравец уверенно отмахивалась от еловых веток, которые хватали её за одежду, то ли пытаясь остановить, то ли подрать бедняжку своими иголками, но ведьма не останавливалась, но чем глубже она пробиралась, тем гуще был лес. Вдруг она увидела яркий свет и голоса, но уже не казаков. Она осторожно приопустила ветку, и резко ей в глаза ударил яркий свет. Прищурившись, она еле-еле могла разглядеть происходящее, но смогла увидеть лишь статный мужской силуэт, который приближался к ней. Когда он закрыл собой все источники света, то она наконец смогла разглядеть красивого мужчину с золотисто-рыжими волосами до плеч, в прекрасном дорогом костюме, очень модном в середине девятнадцатого века. Он улыбнулся девушке своей широкой белоснежной улыбкой и протянул ей руку, Кравец протянула свою маленькую дрожащую ручку в ответ, осторожно положив её на ледяную кожу мужской перчатки. Сильная рука крепко схватила её. Девушка вновь поглядела на красивого мужчину, но место него её держал сам Сатана, не желая выпускать из своих когтистых лап. Агидель громко закричала и начала вырываться, пытаться убежать, но Дьявол лишь насмешливо мотал головой задевая своими рогами ветви деревьев. Ещё один резкий рывок и Кравец падает в сугроб, тут же поднявшись, бежит в другую сторону не оборачиваясь. От страха сосало под ложечкой, а ватные ноги сами несли её по сугробам. Казалось бы, ничто не могло остановить её, но огромной толпе мужчин это не составляло никакого труда. Между собой они басили о чём-то, разобрать она могла только «Ведьма! Ведьма!», остальное было ей непонятно… Их сильные руки схватили её и будто бы старались разорвать, куда-то неумолимо таща и дёргая бедняжку во все стороны. Раздался истошный крик девушки, полный боли и страха, пронзающий уши и заставляющий содрогнуться. Краски быстро мелькали перед глазами. Кровавые, охристые, бесконечно чёрные… И резкий поток ветра вырывает её из рук казаков, резко и безжалостно бросая с головой в снег.