Длиною с трассу Питер-Москва

Чувство дежавю одолевало на пару с тоской. Тобирама уныло оглядел мрачный пейзаж за огромным окном аудитории. Всё в «лучших» традициях Питера — дождь, серость, слякоть и беспросветность. Монотонный голос лектора по обыкновению усыплял. Тобирама знать не знал, зачем притащился на первую пару. Последнюю неделю он вообще был сам не свой: то вставал ни свет ни заря, то сидел за учёбой весь вечер напролёт… Словом, всё прямо как в минувший месяц, когда он занимал себя всем тем, чем не занимался никогда, в попытках забыть об Учихе. Прошла неделя с их последней встречи. Неделя с того дня, когда призрачная надежда превратилась в привлекательную и не такую уж недостижимую перспективу. Тобирама был так воодушевлен, практически окрылён, ведь всё прошло так гладко… Но хватило его ненадолго, потому что с тех пор от Учихи не последовало ровным счётом ничего. Ни звонков, ни приглашений встретиться, и даже ни единого сообщения. Тупик. Тобирама не хотел навязываться, и поэтому не писал. Ещё Тобирама чувствовал себя до ужаса глупо из-за того, что ожидал чего-то другого, и потому к четвертому дню затишья затаил на Учиху обиду. Подразнить и не дать — ну прямо гений коварства! А Тобираме теперь сиди и думай, нахрена было ввязываться во все эти игры в обольщение, если ему так и этак давали от ворот поворот. Были, конечно, и другие мысли — наивные, но обнадеживающие. Может, Учиха банально погряз в работе? У него же там намечался какой-то аврал, верно? Вот и не писал. И Тобирама оттого же не писал — вдруг проявит себя не в тот момент, покажется надоедливым, привязчивым? Нахрен надо. Да и веских поводов написать не было. Тобирама пару раз пробовал придумать хоть что-нибудь, но голяк. Ничего, кроме тупых вопросов вроде «Как дела?», «Как там щенок?» и «Не надумал перепихнуться?» не приходило на ум. Ну и к чёрту. Тобирама не нанимался бегать за кем-то. Объявится в ближайшие пару дней — отлично. А не объявится — так у Тобирамы в закромах имелся полезный номерок. С Кагами видеться уже не так уж и не хотелось, две недели без секса — это, извините, перебор. Тобирама привык к стабильности хотя бы в этом вопросе и жертвовать ею не собирался. Да и, признаться, он даже малость соскучился по его тупым шуткам и подкатам. Вот она — сила привычки. И всё-таки, как же жаль… И как же бесило! Неужто люди добровольно терпят всё это, когда хотят с кем-то сблизиться? У Тобирамы мозг ломался из-за внезапного затишья, а кто-то всерьёз считал это интригой и логической паузой перед дальнейшим развитием событий. Видал Тобирама в гробу такую интригу. Он не замуж за Учиху собирался, а в постель к нему попасть. Желательно, не раз… Хотя, тут уж как пойдет. Может, Учиха только на вид казался идеальным, тогда как на деле — полный ноль. Без палочки, ага. И такими вот рассуждениями Тобирама успокаивал себя последние несколько дней. Мириться с провалом готовности не нашлось. Не верилось, что всё вот так тупо и банально закончится, толком не начавшись. А ведь ещё недавно Тобирама знать не знал, каково это — терпеть отказ. К нему всегда тянулись первыми. Его тело хотели. Ему предлагали — и он выбирал, согласиться или нет. А теперь что?.. Тобирама тяжело вздохнул, уронив голову на сложенные руки. Чёртова история журналистики! И зачем он только выбрал этот факультет? Оглядываясь назад, Тобирама находил лишь один ответ — престижность. Небогатая жизнь в Хабаровске придала в своё время отличную мотивацию стремиться к лучшему. Тобирама даже экзамены сдал на высокие баллы исключительно ради проходки на бюджет. Ни учителя, ни мать, ни старший брат не ждали от него чуда, а он взял и свершил его. И всё для того, чтобы спустя три с лишним года сидеть здесь и гадать, на кой хрен всё это надо. Тобирама ведь не любил журналистику. Если подумать, он вообще мало что любил и слабо представлял, кем мог бы стать на выходе. Его не интересовала медицина, хотя в средней школе он отчего-то был уверен, что непременно станет микробиологом; не привлекала лингвистика, несмотря на хорошее знание английского; не прельщала ручная работа, пускай, будучи подростком, он от скуки копался во всяком техническом барахле за компанию с приятелями, а пару раз даже помогал с ремонтом авто. За что ни брался — всё либо быстро надоедало, либо оказывалось не по зубам. Тобирама знал, что закончит ВУЗ и получит диплом из принципа. А ещё он знал, что журналистом в итоге не станет. Не его это — и всё тут. Может, имело смысл подумать о втором образовании. Или о переезде. Глядишь, радикальная смена обстановки даст долгожданный толчок в нужном направлении. Главное, оторваться от всех — от матери, от брата… От всяких там придурков, которые даже написать были не в состоянии. В общем, предоставить себя — себе. И перестать, наконец, так сильно трястись всякий раз, когда речь заходила об одиночестве. Вибрация телефона вывела его из анабиоза. Писал тот, от кого, если честно, не ждали. Кагами: тебя не было в выходные занят? Точно, понедельник же. Кагами наверняка ожидал, что Тобирама появится в их месте. А Тобирама, как идиот, сидел все выходные дома и ждал, когда же придёт весточка с заветного номера. Про Кагами он и думать забыл, если честно. Бедолаге поди пришлось трахаться с кем-то другим, ещё и охмурять перед этим… Тобирама фыркнул, отбив скупое: Вы: были дела Ответ последовал тотчас. Видимо, Кагами тоже не любил долгие затишья. Кагами: жаль рассчитывал отсосать тебе в туалете, но вышел облом ( Тобирама поморщился. Его знают, как облупленного, или Кагами случайно попал прямо в цель? Тобирама скучал по близости, хотя пара недель навряд ли катила хотя бы на подобие воздержания. И всё равно — тяжко. Тобирама любил секс. Любил видеть желание в чужих глазах. Любил, когда ему уделяли внимание. И Кагами исправно удовлетворял его хотелки. Вот только с некоторых пор хотелка Тобирамы требовала всего этого совершенно от другого человека. Вы: альтернативы? Кагами: IMG_1012 зацени Тобирама удивлённо присмотрелся к изображению. Вот же сука… На фотке был ошейник. И не просто ошейник. Тобирама знал, что это за модель. Он ещё пару месяцев назад в пьяном угаре поделился с Кагами своим маленьким желанием: потрахаться с токопроводящей игрушкой. А тот взял и запомнил. Псих, ей богу… Наконец-то что-то интересное. Вы: твоя взяла предложения? Кагами: встретимся? могу отправить за тобой такси хоть сейчас, только скинь адрес Мило. Кагами знал, что Тобирама не потащится в клуб на неделе, да и тот навряд ли открывался раньше девяти-десяти вечера. А ещё ему, похоже, было невтерпёж. Прямо как Тобираме. Неужто Кагами так никого и не снял без него? Мог же запросто. Вы: я на учебе, не вариант Кагами: тогда вечером? Вы: а тебе, я смотрю, приспичило? Кагами: соскучился, вообще-то готов на двойной заход — за оба пропущенных выходных Вы: двойного у нас ещё не было, позовешь друга?) Кагами: пошляк Тобирама не сдержал ухмылку. Напрашивалась поговорка про журавля и синицу. Конкретно сейчас, в этот момент синица казалась не такой уж плохой альтернативой на фоне шибко сложного журавля. Или всё же московского павлина? Увы, после откровенного разговора о судьбе отцовского бизнеса Учиха перестал казаться пафосным придурком. А ведь Тобирама цеплялся за свою нелюбовь к классовому неравенству как мог, лишь бы не идеализировать Учиху… Теперь и этот якорь оборвался. Но, может, ему подкинут другой со стороны? Кагами: так как, ждать тебя вечером? останешься на ночь со всеми удобствами а утром уедешь на свою учёбу Зараза. Заранее знал, какие отговорки могли последовать. Тобираме и вправду завтра нужно было на учебу рано утром — хренов подготовительный коллоквиум. До зачётов оставалось чуть меньше месяца, преподаватели начинали прессовать. Тобирама принципиально не собирался подкупать экзаменаторов на последнем курсе — хотел доказать себе, что годы, потраченные в универе, дали хоть какие-то плоды. Тобирама хмуро уставился на переписку. Хотел ли он? Хотел ли вновь увидеть Кагами, с которым сегодня-завтра собирался завязать? Хотел ли в очередной раз стать объектом его малость нездорового интереса? Хотел ли получить лёгкий секс и пустую голову хотя бы на один вечер? Рука с телефоном безвольно опустилась. Да, чёрт возьми. Он неделю тух то дома, то в универе в ожидании так и не пришедшего чуда. Развеяться и потрахаться в вечер понедельника — смех и грех, но почему бы нет? Учиха если и даст о себе знать, то явно не в начале рабочей недели. А Тобирама, уж простите, не железный. Но ведь это так… неправильно? Рассчитывать на что-то с одним, быть по факту со вторым — это ли не то, что всё испортит? Хотя, Учихе откровенно неоткуда узнать о его похождениях, а Кагами — парень незамысловатый, проблем уж точно не доставит. Не был он ни мстительным, ни внушительным хотя бы на вид. Тобирама порой поражался, как такой мягкий в сущности человек умудрялся столь искусно управлять им в постели. В тихом омуте у того, видать, водились не только черти, но и скрытая предрасположенность к безусловному доминированию. — Сенджу! — окликнули вдруг. Тобирама вздрогнул, заблокировав экран. Как долго он сидел, уставившись в чат? Судя по хитрой ухмылке одногруппника — долго. — Ты чего там завис? — А?.. — Пара окончена! Старикан отпустил пораньше. Ты идёшь? — А. Да. Вот и славно. Тобираме свалить бы отсюда поскорее. Курить хотелось неимоверно. Кагами ощутимо взбудоражил его нутро своими откровениями, а до вечера оставалось ещё как минимум часов десять. Придётся перебиваться никотином. Уже в коридоре мобильник вновь завибрировал. Кагами, по видимости, ну очень уж хотел получить ответ. И Тобирама с точностью знал, что именно ему ответит, когда, усмехнувшись, достал телефон из кармана и, введя пароль… Мадара: Привет Ты на учёбе? …Охренел. Это что, какая-то шутка? Судьба потешалась над ним? Вот тебе, мол, сразу два варианта, и мучайся очередным выбором, сколько хочешь? Класс. Спасибо, блин. Тобирама аж к стенке отошёл, чтоб не угодить никому под ноги. И ведь злился на Учиху, и обижался все эти дни, а всё равно в душе зажглась такая радость, что хоть стой, хоть падай — дай только насладиться моментом. Впрочем, Учихе об этом знать необязательно. Вы: вы кто, уважаемый? Мадара: Очень смешно. Ты занят? Есть предложение. Вы: я с незнакомцами не переписываюсь Тобирама хихикнул себе под нос. То-то же. Коль Учиха умел внезапно пропадать и появляться хрен знает когда — пускай заодно учится реабилитироваться. Тобирама умел выносить мозг, когда хотел, а Учиха ну уж очень заслужил. Вот только входящий вызов слегка не входил в план мести. — На звонки незнакомцев ты, значит, отвечаешь? Голос Учихи в трубке — точно награда за страдания. Тобирама и не думал, что так сильно хотел услышать его — всё больше думал о чём-то более материальном (и в горизонтальной плоскости). Но ответил он, разумеется, едва ли с подобием энтузиазма. — Дядь, я на парах. — Я знаю. Но сегодня у тебя только лекции. — Откуда ты…? — Оттуда же, откуда узнал адрес твоего универа и номер группы. Забыл? — Ах, да. Ты же большой любитель копаться в чужих личных данных, совсем из головы вылетело. В ответ — краткая тишина. Кажется, Учиха не ожидал такой сухой реакции. Ну, извините! Тобирама тоже не ожидал недельного игнора — имеет право на какую-никакую ответку. — Кто-то не в настроении? — догадался Учиха. — Я проснулся к первой паре, хочу есть и курить. Сам как думаешь? — Тобирама закусил губу, чтоб ненароком не выдать себя. Да и лишнего ляпнуть не хотелось. Всё-таки реакция Учихи была непредсказуема, а похерить всё из-за своей дурацкой обиды не хотелось. — Прелестно, у меня как раз есть предложение, которое тебя заинтересует, — ничуть не смутился Учиха. Судя по тону, его такое поведение лишь позабавило. — Какое? — Тобирама насторожился. У него что, утро заманчивых предложений? — Спускайся — расскажу. Я жду внизу. Учиха. Ждал его внизу. Значит, приехал заранее. Значит, рассчитывал увидеть. Значит, звонил, заведомо не допуская отказа. Тобираму аж в жар бросило от всех этих мыслей. И тем не менее: — Дядь, я на учебе. — Неужто подался в прилежные студенты? — Может, и так. Новый препод — грымза, ебёт в хвост и в гриву за прогулы. Враньё, конечно же. У Тобирамы этих прогулов и так больше, чем посещений, но Учиха-то не в курсе. Сказать по-честному, Тобираме нравилось его дразнить. А ещё он очень рассчитывал на его настойчивость. Всё-таки хотелось верить в то, что не ему одному всё это сдалось. — Мне отпросить тебя? А это интересно. Учиха ведь не заявится всерьёз и не представится, скажем… его папочкой? — Тебя тут после прошлого раза не особо жалуют. — В смысле? — В смысле, если ты у крыльца — советую отъехать подальше. Завхоз в прошлый раз поднял шум. — Ты серьёзно? — Ага. Репутация киднеппера обеспечена, поздравляю. Тобирама едва сдержал смех. Огрызаться хотелось всё меньше. Ноги сами несли его к выходу, но язык — враг его, а потому продолжал нести околесицу. — Пацан, прекращай. Я ведь поднимусь. — Тебя не пустят. Учиха по ту сторону звучно хмыкнул. — Проверим? Тобирама хмыкнул в ответ: — Проверим. И связь прервалась. Учиха сбросил вызов. Тобирама ошалело поглядел на экран мобильника, затем — на главный вход, до которого оставалось всего с десяток шагов. Тобираме нужно было лишь пройти через турникет. Договорился, блин. Учиха и вправду появился в дверях. Пара девчонок, стоявших неподалёку, с интересом уставились ему вслед. Тобирама понимал их. Учиха выглядел… просто охуенно, если честно. Тобирама завис, пока тот, быстро заметив его в толпе, с довольной улыбкой приближался. И ведь реально прошёл без проблем, старая консьержка даже не пикнула, без вопросов пропустив через турникет. Оно и неудивительно — поди решила, что приехала какая-нибудь шишка из Минобразования али ещё какая важная фигура. Учиха был одет с ниточки: чёрное, прямое пальто, брюки с чуть зауженным низом, кожаные, явно стоящие целое состояние ботинки — прям как модель какая-то. Но больше всего Тобираму поразила его причёска. Он уже видел Учиху с распущенной гривой, и та до ужаса шла ему. Но, чёрт возьми, кто бы мог подумать, что высокий, чуть небрежный хвост сделает Учиху ещё привлекательнее. Казалось бы, куда дальше-то? Однако ж. — Вот тебе и дядя из девяностых… — пробормотал Тобирама, шагнув навстречу. — Смотрю, кто-то очень любит идти наперекор, — насмешливо кинул Учиха вместо приветствия. — Ты ведь уже шёл, не так ли? — Я шёл курить, а не к тебе, — Тобирама демонстративно потряс пачкой сигарет. — Ты чего такой… — охуенный, аки Аполлон, чтоб тебя, — …разодетый? Извиняй, для визита в городскую думу я слишком просто одет. Мда, вот так и водись со всякими важными дядями… Тобирама, как назло, сегодня опаздывал, а потому мало того, что не позавтракал, так ещё и упёрся в мятом. И да, Тобирама был из тех людей, кто гладят вещи перед выходом. Даже толстовки. Хаширама повадился подкалывать его, мол, он был излишне педантичен, но после того, как Тобирама пару раз заставил его погладить футболки («Кто вообще гладит футболки, мелкий ты псих?!») перед выходом, благоразумно держал язык за зубами. — Не беда, исправим, — легко отозвался Учиха. А глаза-то у него сверкали неспроста… Задумал ведь что-то. — Так. Мы куда? — накинув куртку (вылез таки из ветровки к концу осени), спросил Тобирама, направившись на выход. Курить по-прежнему хотелось. Малость меньше, чем глазеть на Учиху, но приходилось отыгрывать ровно наоборот. Пусть думает, что Тобирама нисколечко не ждал, не проверял сообщения, не пересматривал фотку, которую Учиха скинул ему, не злился, не умирал от нетерпения узнать, куда и зачем его собирались везти… Вот и как тут не сходить с ума! — В ресторан, — без обиняков заявил Учиха и, посмотрев с явной тоской на зажатую в чужих пальцах сигарету, кивнул в сторону парковки. Всё-таки послушался и отъехал подальше. — Куда, прости?.. — недоуменно переспросил Тобирама. — В ресторан, — невозмутимо повторил Учиха. — Но перед этим в торговый центр. Нужно прикупить кое-что. — Ты чё, вытянул меня с пар, чтобы я таскался за твоими покупками? — Ну, вообще-то, за твоими… — Учиха кинул на него хитрый взгляд через плечо. Тобирама закатил глаза, но улыбку скрыть не смог. Что этот чертяга задумал? — Объясню по дороге, ладно? Мы ограничены по времени. — Мы? — Да, мы. Ты же не против провернуть одно дельце? Чуть подлое и малость безрассудное, но оно того стоит. — Подлое и безрассудное, значит? — Всё, как ты любишь. Ты в деле? Тобирама, поравнявшись с Учихой, заглянул тому в лицо. Учиха посмотрел в ответ. И по его взгляду Тобирама отчётливо прочитал: с ним не шутили. Его определённо собирались втянуть в какую-то авантюру. Учиха распахнул перед ним переднюю дверь уже знакомого Гелендвагена и явно ожидал ответа. Оставалось лишь дать своё согласие… либо отказ. «Да кого ты обманываешь?..» — Дай мне минуту, — Тобирама подошёл и, положив руку едва не впритык к учиховской, захлопнул дверцу. Учиха ожидаемо напрягся, не понимая, в чём дело. А Тобирама только этого и добивался, а потому, радостный, отвернулся и отошёл на пару шагов, чтобы достать телефон и отбить дрожащими пальцами: Вы: отбой, поменялись планы может, в другой раз Извини, Кагами. Но, кажется, у Тобирамы нашлась слабость посильнее, нежели слепое желание плоти.

***

Их появление не осталось незамеченным, пожалуй, никем из присутствующих в ресторане. Тобирама, наскоро оглядевшись, отметил, что заведение было, во-первых, дорогим (фейс-контроль на входе тому доказательство), а, во-вторых, Учиху в нём очень уважали и очень… опасались. Тобирама не успел опомниться, как девушка-хостес, будто только их и ждавшая, торопливо приняла его куртку и пальто Учихи и вежливо, кротко, будто гейша, кивнула в дальний угол зала, бросив тихое: «Они уже здесь». Учиха кивнул в ответ, отмахнувшись от официанта, подошедшего, видимо, чтобы проводить их. Тобирама, наблюдавший за всем с наигранно широкой улыбкой, диву давался. Что такого Учиха должен был сделать этим несчастным, чтобы те ходили перед ним, как по струнке? Хозяин ресторана — почётное звание, конечно, но это как-то… смущало, что ли? Вдруг Учиха — скрытый деспот, а? Разузнать бы у кого-то из персонала между делом… Но это позже. — Видишь вон тех в костюмах? — Учиха едва заметно кивнул туда же, куда до него указала хостес. — Вижу. Наши клиенты? — Да. Давай, как договаривались. Они уже привлекли внимание «клиентов», а потому Учиха говорил тихо и невнятно. Мурашки от его шёпота растеклись по телу, но Тобирама только шире улыбнулся, вцепившись внимательным взглядом в двух мужчин, сидевших за столиком. Перед ними лежали папки с документами, пара айпадов и по чашке кофе. Явно какие-то шишки. Тобирама лишь раз брал интервью у какого-то мелкого чиновника на третьем курсе, да пару раз ассистировал телевизионного журналюгу в качестве учебной практики. К тому же то, что он собирался устроить здесь и сейчас перед этими павлинами — нечто куда менее безобидное. Нервно, однако. — Не подкачай, — будто назло добавил сверху Учиха. Тобирама, скрыв внутренний мандраж, самодовольно усмехнулся: — Смотри, не заплачь от моих актерских способностей. «Павлины», дождавшись, пока до их столика останется не больше пары-тройки шагов, приподнялись со своих мест в знак приветствия. В этот же момент Учиха незаметно дёрнул Тобираму за рукав, призывая к действию. Ну, понеслась… — Добрый день, Нагато-сан, Яхико-сан! — от собственного вскрика начало колоть в горле. Боги, Тобирама и не знал, что умеет так громко и противно пищать… — Что же вы сидите, как не родные?! Заказали бы первое, второе, чаю с какао на десерт — Мадара всё оплачивает! Оба мужчины заметно напряглись. Хотели было протянуть руки для рукопожатия, однако Тобирама опередил их, склонившись в глубоком поклоне на манер гейши. По итогу рукопожатием обменялись те только с Учихой, который преспокойно наблюдал за всем со стороны с видом абсолютной привычности, будто лицезрел подобный пиздец каждый божий день. И кто тут ещё был актером… Дальнейший разговор какое-то время вёл Учиха. Начали с обсуждения документов, речь шла о каких-то там соглашениях, договорах. Тобирама особо не прислушивался, предпочтя осмотреться и не лезть до тех пор, пока ему не дадут зелёный сигнал. Ресторан, куда притащил его Учиха, был внушительным. Местечко уютное, но на вид не из дешёвых, хотя, кто знает, может, над ним просто на славу постарались дизайнеры. Во всяком случае Тобирама о нём прежде не слышал, хотя, справедливости ради, такого рода заведения и не были его коньком. Ему были ближе клубы, может, пабы… В общем, что-то веселее, громче, ближе к людям его круга. Боги, как долго тянулось время… Эти хреновы бизнесмены судачили о каких-то задолженностях и справках, когда Тобирама, окончательно утеряв нить разговора и вид заинтересованности, не скрываясь повернул голову на сто восемьдесят градусов, дабы оглядеть невидимую часть зала. В отдалении от них оказался бар, который Тобирама ввиду спешки не успел рассмотреть. Славненько. Можно будет выпить, не отходя от кассы, едва эта показуха закончится. Ухты, а кто это там стоял за баром… Тобирама не сразу заметил молодого паренька, стоявшего за стойкой. А вот тот его явно приметил и теперь смотрел, не скрываясь. И то, как он смотрел, Тобирама прекрасно разглядел и уловил, из-за чего предпочёл поскорее отвернуться, дабы не дать повода для ложного впечатления. Вне сомнений, бармен не просто изучал, — он пожирал его глазами, ничуть этого не стесняясь. Приплыли, блин. Вдруг его несильно, но ощутимо толкнули коленкой под столом. А вот и сигнал к действию. — …Разумеется! К слову, знакомьтесь, — кивнул Учиха с плохо скрываемым довольством, когда Тобирама, обратив всё своё внимание к беседе, послал всем троим очаровательную улыбку, — мой близкий друг и партнёр по бизнесу — Сенджу Тобирама. — Очень интересно, партнёр? Я думал, вы так же, как и я, работаете в связке с братом, — успев совладать с эмоциями после своеобразного приветствия, старший, тот, что Нагато, нацепил дежурную улыбочку и вовлечённо подался вперёд. — Вы что же, тоже из нашей сферы деятельности, Тобирама? Тобирама мысленно усмехнулся, на деле растянувшись в ещё более приторной улыбке. Ну и акула… Судя по всему, именно он составлял основную проблему для Учихи. Ну, ничего, как говорится, и не таких кололи. — Нашей, вашей… На самом деле, я новичок в этом деле. Пробую себя на поприще бездушной индустрии сферы обслуживания, — покачав головой, Тобирама принял до того драматичный вид, что, судя по недоумению в чужих лицах, сошёл за экзальтированного сумасшедшего. Собственно, этого он и добивался, а посему продолжил в том же духе: — Видите ли, я — человек творческий, поэтому подхожу ко всему с точки зрения эстетики и гармонии, а не сухой выгоды. В бизнесмены ни в коем случае не мечу. — О, да, Тобирама исключительно хорош в вопросе эстетики, — подхватил Учиха, активно включаясь в беседу. Вот чертяга. Все окружающие уж точно оценили, каков Тобирама по части эстетики, та так и сквозила в его внешнем виде. Пришлось приодеться, прежде чем запереться на эту деловую встречу. Шоппинг был тот ещё… Во-первых, всё происходило второпях, Учиха забрал его из универа и стремглав повёз в торговый центр, как назло застряв пару раз в пробках. Во-вторых, то, что они приобрели там, не вписывалось в классическое понимание делового стиля ни коим образом. У Тобирамы глаза на лоб полезли, когда консультант, выслушав запрос Учихи, притащил ему розовую, мать её, блузку, усыпанную мелкой крошкой страз, а затем ещё и цацки в виде пары многоуровневых браслетов, отливающих серебром на свету, — бутафория, конечно, но довольно качественная. Тобирама недоуменно смотрел на своё отражение в зеркале примерочной. Смотрелось-то неплохо, но вот контекст был непонятен вплоть до момента, пока Учиха не соизволил, наконец, посвятить его в детали предстоящей авантюры. «Запомни главное, ты должен выглядеть, как ебанутый, и вести себя ровно так же. Справишься?» О, да… Уж с чем, а с такой задачкой Тобирама был способен управиться, не напрягаясь. — В мире так много прекрасного, но люди целенаправленно придерживаются единой нормы. Меня это удручает, — преувеличенно громко вздохнул он, прежде чем поднял горящий взор на Нагато и заговорщически подмигнул: — Ну, мы-то с вами точно устроим им праздник, верно? Нагато заметно напрягся. Смятение и немой вопрос, какого хрена творилось и о чём шла речь, так и просились наружу, но он стойко держался. — Не торопись, Тобирама, — вмешался Учиха, невинно улыбаясь, — наши коллеги ведь ещё не в курсе всех дел. Полагаю, стоит для начала посвятить их в твои грандиозные планы. Ирония так и сквозила, пускай была понятна лишь им двоим и, пожалуй, ещё персоналу, который был заранее предупреждён о намечающемся шоу. Всё дело в том, что этих двух братьев-акробатов нужно было хитро и основательно вывести из строя, да так, чтобы казалось, будто те дали заднюю по собственной инициативе. Никакой грубости, никаких конфликтов, вопрос требовал аккуратности и крайней степени изворотливости. План, в который Тобирама оказался втянут, звучал, как бред, но при тщательном рассмотрении являлся не чем иным, как гениальной затеей, пусть и безрассудной. Пару месяцев назад Учихе поступило предложение продать одно из своих заведений в центральном районе Питера. Покупатели — Нагато и Яхико Узумаки, братья, крутящиеся в бизнесе не первый год, отказы принимали очень неохотно и славились своим умением вести грязные игры против конкурентов в случае, ежели те не шли им навстречу. Пользовались самыми гнусными способами: распространяли слухи о владельцах, копали компромат на несчастный персонал низших должностей, натравливали СанПиН, пускали ложную информацию об антисанитарных условиях и всё тому подобное. Словом, портили репутацию заведений на словах и в действии. Несложно представить, сколько хлопот могли доставить эти двое Учихе в случае, если тот откажет им в продаже. Поэтому отказывать было нельзя. Но и отдавать заведение Учиха был не намерен. Точка в центре города, во-первых, была прибыльной, во-вторых, была дорога для него. То было первое заведение, открытое его отцом. Его не раз перестраивали, расширяли, однажды даже закрывали, но суть оставалась той же: ресторан немецкой кухни, уют и атмосфера, спокойная обстановка и уйма постоянных клиентов, ценящих это место и считающих его своим. Мадара в основном заправлял ночными заведениями, барами и клубами, и оттого дорожил рестораном ещё и ввиду его уникальности. А теперь появилась пара павлинов, решивших, что господину Учихе эта точка не по концепту, а потому будет куда как лучше передать заведение в их руки. Сумму предлагали баснословную, Тобирама ушам не поверил, когда Учиха, вводя его в курс дела, озвучил неприлично большую цифру. Сперва было удивился, в чём проблема, ежели деньгами не обижали, но чуть погодя, узнав о личной стороне вопроса, понял, почему та была важнее денежного аспекта. Привязанность Учихи к наследию отца даже малость тронула. Хотел бы Тобирама знать, каково это — дорожить родственной связью даже после потери близкого. Ему-то от отца достались только упрёки, навек застрявшие в голове, и перманентное чувство стыда за то, кто он есть. Так и получилось, что сейчас Тобирама сидел тут и вёл себя, аки пай-мальчик себе на уме. Слащавые мины, нарочито высокий тон, капризные взгляды и жесты — всё это было так странно, непривычно и, чёрт возьми, нравилось ему. Может, не туда он поступил, и надо было идти на актерский? — Дела, дела… Мне кажется, тут и обсуждать нечего, — легко махнув рукой, Тобирама состроил глазки младшему из братьев, обратившись: — А не хотите выпить? Я вот хочу, — между делом Тобирама облокотился на локти и, подперев подбородок, подался вперёд чуть резковато, заставив обоих братьев едва заметно отпрянуть. Довольный эффектом, он игриво склонил голову и продолжил с прямо-таки неподдельным восторгом: — Наш этикет не позволяет пить на деловых встречах, а я вот считаю, что это — залог хорошей сделки. Японцы, например, распивают бутыль саке в знак уважения и в честь нового этапа отношений. Тем более, что с вами у нас намечается не просто этап, а целая эпоха! Жду не дождусь! — Э… да, конечно, — неуверенно кивнул Яхико, оглядываясь на брата. Было видно, что его этот перформанс смущал куда сильнее, видимо, ввиду возраста и отсутствия большого опыта в подобных разговорах. Хотя, справедливости ради, конкретно такой диковинный опыт навряд ли был распространен и среди самых матёрых бюрократов. — А… о какой эпохе речь?.. — О великой, конечно же! — воскликнул Тобирама, хлопнув в ладоши, чем вызвал неподдельный ужас в глазах Яхико. — Таких проектов отечественное поприще ресторанных дел ещё не видело, поверьте! — Ох, простите моего друга, он просто очень… воодушевлен предстоящей сделкой, — запнувшись, поспешил разъяснить Учиха. Тобирама был готов поспорить, что ещё чуть-чуть, и тот рассмеялся бы, если б не нужда держать лицо. — Видите ли, Тобирама — большой фанат японской культуры. Он не первый месяц горит идеей перепрофилировать это место в ресторан японской кухни. — Обижаешь, дорогуша! Не простой японской кухни, а молекулярной! — Молекулярной, да, — кивнув, сдержанно подтвердил Учиха. Откуда-то сзади послышался чей-то сдавленный смешок. То ли не кто-то из персонала не сдержался?.. — Раз уж я передаю бразды правления вам, было бы символично сменить концепт. Новый виток жизни, экспериментальный проект… Звучит довольно многообещающе, не так ли? — Безусловно, но… — начал было Яхико. — Причём здесь смена концепта и… ваш партнёр? — не сдержавшись, перебил его Нагато. — Ох, ну как же, — удивился Учиха, изобразив самое искреннее недоумение, на какое был способен, — Тобирама — не просто партнёр по бизнесу, а ещё и совладелец данного заведения. Разве мои юристы не оповестили вас? Лицо Нагато превратилось в серую маску. Яхико же стушевался, будто сделавшись меньше, и принялся судорожно листать подготовленные документы. — Здесь говорится, что владелец единоличный, и это — вы, — выдавив улыбку, он ткнул пальцем в один из листов. Тобирама успел напрячься, ибо по части каких-либо юридических аспектов был полным нулём и оправдаться не смог бы, но Учиха тотчас взял ситуацию в свои руки. — Всё верно, на данный момент владелец один. Однако… — он вдруг откинулся назад и, закинув одну руку на спинку стула Тобирамы, продолжил со спокойствием слона: — Ещё при жизни Таджима, мой отец, вписал Тобираму в завещание, назначив одним из преемников. Когда-то наши отцы познакомились в стенах этого ресторана. Их объединяла крепкая дружба, несмотря на расстояние и… …Жизненные невзгоды, любовные разборки, измены, кризис, крах империи и бла-бла-бла. Боже, ну и хорош Учиха ездить по ушам! Тобирама охренел бы ещё больше, если б заранее не выслушал невероятную легенду о непоколебимой дружбе их отцов, которую те пронесли через года, несмотря ни на что. Разумеется, то было враньём от и до, но кто ж теперь докажет? Доступ к завещанию есть только у отпрысков Таджимы и их семейного юриста, и что там написано — известно только с их слов. А посему на сегодняшний день Тобирама заимел уникальную возможность почувствовать себя счастливым преемником богатого дяди, «отцовского друга», до того любившего его, аки сына родного, что аж расщедрился на такой подарок. Ну и бред! Вот только проверить его на правдивость возможности не было, а потому оставалось только поверить и смириться. В этом и прелесть коммерческих войн — твори херню хоть до посинения, покуда юридически до тебя не могли докопаться. Красота. — Но почему вы не вступили в право наследия раньше? — едва не сломав брови, до того сильно те были нахмурены, спросил Нагато у Тобирамы. — Видите ли, когда дядюшка Таджима покинул нас… — Тобирама скорчил скорбную мину, быстро убирая локти со стола. Настал час отыграть серьёзность. — Я жил и учился далеко отсюда. Переехав, решил, что хочу получить образование прежде, чем приму его щедрый подарок. Хотел найти себя, понимаете? — вынудив братьев изобразить сочувствие и кивнуть ему в знак понимания, Тобирама, мысленно злорадствуя, продолжил: — Теперь же, будучи уверенным в своих силах и желаниях, я понял, что готов, а посему уже на днях юристы Мадары составят новые документы владения. Всё уже обговорено и подписано! Здорово, правда? — Да уж… то есть, несомненно, — кивнул Нагато с таким видом, будто вот-вот собирался побиться головой о столешницу. Внезапно всплывший преемник — та ещё морока. Отжимать ресторан у того, кто не имел ни репутации, ни имени в стезе ресторанного бизнеса — дохлый номер. А уж если ресторан всё равно собирались переделывать… короче, полнейший голяк. — В общем, расклад следующий, — заключил Учиха нарочито бодро, очевидно, вовсю потешаясь над горе-шантажистами, — Тобирама согласен взять вас в долю как совладельцев при условии финансирования его будущего проекта. Расчёт приблизительных расходов на перестройку помещения, закупку необходимого оборудования, наём персонала, рекламу, плюс, выкуп моей доли предоставят вам непосредственно при заключении сделки. — Ах, да, — вклинился Тобирама, решив, что настало удачное время дожать бедолаг, — Мадара забыл уточнить, что наём персонала также включает в себя заключение рабочих виз для будущих работников, полную компенсацию за дорогу и оплату проживания в первые два месяца по прибытии в страну. Я уже занимаюсь набором команды, часть из них — коренные японцы. — И не забудь про культурный аспект, — поддержал Учиха, выказывая одобрение. Ему явно нравилась готовность Тобирамы нести любую околесицу, лишь бы вывести оппонентов из игры. Это ли не показатель того, что они полностью стоили друг друга? — Точно! Смесь японской традиционной культуры и русского авангарда — обязательная часть! — тут Тобирама запнулся и едва не подпрыгнул, когда почувствовал, что на плечо ему легла тяжёлая, горячая ладонь. А это ещё зачем?.. — И… знаете, я бы хотел добавить антуража древнейших японских обычаев. Вы знакомы с понятием окия? Нет? Это очень интересно! Некоторые ошибочно полагают, что гейши — это обязательно про интим, однако ж… Тут он почувствовал, как рука на его плече пришла в движение. Это заставило замолкнуть. Боги, как же душно… Тобираму разом охватило жаром, стоило несмело обернуться на Учиху. Тот, уловив неладное, быстро перехватил инициативу и начал заливать что-то там про старинные традиции и особую культурную значимость чайных домов и, кажется, даже заикнулся о квартале красных фонарей. Но Тобирама почти не слушал. Слышал лишь обрывки, погружаясь в уже знакомое состояние глухой стены из тревоги, жара и непонятного страха. Вашу ж мать… Ну почему именно сейчас? — Прошу меня простить, — кое-как учтиво улыбнувшись, Тобирама, не обращая внимания ни на кого, поспешил свалить с глаз долой, пока не стало поздно. Благо, с поиском уборной проблем не возникло. Запершись в одной из туалетных комнат, он наконец-то смог сделать шумный глубокий вдох сквозь зубы. Благо, что даже здесь играла тихая музыка, и её было достаточно, чтобы перекрыть звук его неровного дыхания и тихий лязг ногтей о кафельную плитку. Пришлось сесть на корточки, упёршись спиной в дверь, и отбивать ритм тактом четырёх последовательных ударов по стене, заменяя секундомер. Дыхание по квадрату, как учил Суйгецу. Медленный вдох, пауза, выдох, пауза… Боже, ну почему? Его всего лишь потрогали! Учиха не был таким уж страшным, чтоб оказаться на грани обморока от одной только непринуждённой ласки. Учиха навряд ли отдавал отчёт тому, что делал, и жест этот был не более, чем нуждой занять руки. Да даже если и нет, что с того? В первый раз, что ли? Да, это Учиха, да, охренеть какой желанный, но в остальном — всё как всегда. Тобирама не гнушался тактильного контакта, его могли трогать, гладить, частенько даже лапать, всё это не доставляло ему ни стресса, ни дискомфорта. Скорее, сказалось всё и сразу. Обстановка, как ни крути, была напряжённой, несмотря на азарт и веселье. Он не каждый день проворачивает такие авантюры, нервная система могла дать сбой в ответ на резкий скачок адреналина. Плюсом, Тобирама хреново спал, а это тоже влияло, если верить статьям из интернета. Да ещё и всю неделю провёл в перманентном ожидании весточки от Учихи, успев расстроиться раз двадцать, и столько же раз обрадоваться только за последние пару часов их совместных покатушек по городу. Такие эмоциональные качели были противопоказаны людям с проблемами с башкой, как у него. Боги, во что он вообще вляпался… Как он собирался сближаться с Учихой, если уже не вывозил? Грёбаный мозг, чёртовы нервы… Жил себе спокойно, не тужил, ловил панические приступы от силы пару раз в полгода, толком не обращая внимания, — а тут на тебе, последствия нагрянули. Одно радовало: всё шло, как надо. Судя по реакции Учихи на его выпады, Тобирама выкладывался по полной и действовал так, как от него требовалось. А это огромный плюс. Учиха будет благодарен ему. Они сделают какое-то общее значимое дело, а это не могло не сказаться на общении положительным образом. Тобирама затруднялся ответить, чего именно добивался теперь, спустя время: только ли затащить Учиху в постель, или ещё чего-то? Переспать и разойтись — расклад привлекательный, но… Это ведь будет значить конец. Тобирама не был привязчив или сентиментален, однако Учиха смог поразить его. Столько эмоций от одного его присутствия в жизни… Это заставляло сомневаться. Но не тащить же его в отношения, в самом-то деле? Тобирама по-прежнему считал себя неспособным к подобной ответственности, да и не был уверен в том, что не пожалеет, едва буйный всплеск гормонов утихнет. Вдруг всё это — не более, чем первое впечатление? К тому же, он уже был прекрасно осведомлён о том, какой обманчивой сукой был его собственный мозг. Тобирама мучился от себя же, так о каких серьёзных намерениях могла идти речь? Отпустило довольно быстро. Пришлось умыться холодной водой, чтобы до конца унять головокружение, но в остальном обошлось. Руки, конечно, дрожали, да и подташнивало, но он претерпит. Слиться сейчас — перспектива ещё более паршивая, чем словить вторую волну приступа в присутствии остальных. За это он хотя бы сможет оправдаться, пускай и придётся выставить себя в свете душевнобольного юродивого. И кому он после этого будет нужен?.. В последний раз оглядев себя в зеркало, Тобирама закрутил кран и поспешил вернуться в зал. Там его уже поджидала дивная картина: братья, ещё недавно сидевшие с твёрдым намерением добиться своего, расторопно собирались, едва не бегом натягивая верхнюю одежду. Ну, точно у богатеньких всеобщий фетиш на пальто… Что Учиха, что вон эти, — все трое щеголяли в дорогом кашемире, разве что Учихе это хотя бы шло. Тобирама невольно представил себя в каком-нибудь стильном тренче за кучу бабла, на что лишь фыркнул себе под нос. Нет, ему эти старческие приколы с классикой вообще не к лицу. Его — это розовый цвет и стразы, вот уж точно. — Искренне прошу простить нас, — сходу обратился к нему Нагато, должно быть, крайне раздосадованный тем, что не успел свинтить до его прихода. Лицо его не просто померкло, а являло собой практически полностью белое полотно. Выделялись только глаза, горевшие отнюдь не энтузиазмом, а, скорее, самым искренним за всю его жизнь желанием свалить побыстрее куда подальше, сверкая пятками. — Мне жаль, что приходится вот так резко прерваться, но, боюсь, нам с братом срочно нужно ехать. Видите ли, произошла накладка, у нас встреча… с юристами! Дело чрезвычайно важное и не терпит отсрочки! — Да, нам правда ужасно жаль! Мы обязательно свяжемся с вами и продолжим этот разговор, — подхватил младший Узумаки, едва не уронив папку с бумагами. — Что вы, мы всё понимаем, — покивал Тобирама с видом лисицы, которой удалось задушить последнюю куру из птичника. Как же приятно оказалось безбожно наёбывать высокопоставленных шишек… Особенно если те сами наёбывают всех вокруг. — Давайте я дам вам свой личный номер, — мило предложил он, нарочно тормозя уже собравшихся отчалить братьев. — В будущем нам придётся много беседовать, это уж точно. — Мы обязательно возьмём ваши контакты! — заверил Нагато, расторопно протягивая руку Учихе. Тот пожал её, не сказав ни слова, и даже со стула не удосужился подняться. Это ли не триумф их победы над злом? — Всего хорошего, у-… уважаемые! — едва поспевая за братом, кинул напоследок Яхико. Тобирама мило помахал им вслед, решив, что кланяться вновь не имело смысла. Противники были деморализованы и капитулировали без шансов на реабилитацию. Тобираме было почти жаль их. По крайней мере того, что младшенький, уж больно жалостливо тот смотрел на него, пока выслушивал его грандиозные планы о межкультурном объединении во имя реализации небывалого на Руси проекта. Шах и мат, в общем. — Господи, блядь, боже… — стоило братьям скрыться из виду, Учиху, на первый взгляд невозмутимого, скрутило в три погибели. Ржал тот, не заботясь об образе грозного владельца, а близстоящие девушки-официантки посмеивались в унисон, не боясь отхватить. Выходит, и первое впечатление о «деспоте-боссе» было всего лишь хорошей обманкой. А Тобирама почти поверил… — Пацан, ты — чудо! И где ты только научился этому? Тобирама был бы рад ответить, да только самого его скрутило от смеха ничуть не меньше. Потому что это было, чёрт побери, смешно. А ещё нервно до ужаса. Напряжение требовало выхода, и слава всем богам, что в этот раз выходом стал лишь малость истерический хохот. — Какого хрена ты заговорил про гейш? — порядком успокоившись, спросил Учиха. — Где ты этого набрался вообще? — Журфак, — самодовольно пожал плечами Тобирама, утирая выступившие слёзы. Исправно рабочая схема: надо что-то оправдать — вали все шишки на журфак. — Ну прямо цитадель талантов. Идём-ка, обмоем это дело, — Учиха махнул рукой, направившись в глубь зала. — Кажется, ты отвадил отсюда не только этих двоих, но и всю их семью до третьего колена, — посмеивался он, устраиваясь за баром. — Ты ж за рулём, — напомнил Тобирама, присаживаясь рядом. А вот и мальчик-бармен, тут как тут… Придётся сыграть в великого слепого. — Я за рулём, но ты-то нет, — Учиха многозначительно посмотрел на него, заставив нервно пропустить вдох. Ну и глаза у него, всё-таки… Бездна, не иначе. Красиво, что пиздец. — Шикамару, знакомься, — кивнул он бармену, получая ответный учтивый кивок, — это Тобирама — человек, спасший наши задницы. Запомни его лицо и отныне наливай за бесплатно. — Слушаюсь и повинуюсь, — Шикамару склонился в шутливом поклоне, глядя на Тобираму исподлобья. Тобирама слабо улыбнулся, глядя в ответ. Неужто с ним хотели поиграть? Пф, наглый малёк… Сколько ему, двадцать с небольшим? Со сверстниками Тобирама обычно не водился. Выглядел тот едва ли старше него самого, пускай и, бесспорно, был симпатичным на мордашку. Разве что шибко умный, откровенно дерзкий взгляд и причёска в виде высокого хвоста добавляли ему пару-тройку лет, и то если сильно не присматриваться. — Шикамару, кстати, страховал нас, — задорно оповестил Учиха. — Если б всё вдруг пошло по пизде, плавать нам тут, как русалкам в море. — В смысле? — не понял Тобирама. — Я бы активировал систему пожаротушения, — объяснил Шикамару, включаясь в разговор. — Это дало бы нам фору и, кто знает, может, заставило бы Узумаки передумать, — добавил Учиха, недовольно вынимая мобильник из кармана. Кажется, кто-то настойчиво требовал его внимания. — Кому нужен ресторан, где нужно счищать плесень после потопа и переустанавливать всю систему? — рассуждал Шикамару со знанием дела. — Э… так разве можно? — удивился Тобирама. Эти двое что, сумасшедшие? В смысле, они собирались устроить потоп? Типа бедствие за бедствие, сарай и хата, все дела? Попахивало разводом. — Датчики реагирует только на температуру, если я не ошибаюсь. — Ну, с определенными знаниями можно всё… — Шикамару самодовольно усмехнулся, впрочем, быстро сдавшись: — Шутка. Я бы просто пролил на них кофе. — Эй! — возмутился Тобирама. Что и требовалось доказать, над ним бессовестно потешались. Учиха только посмеялся под нос, набирая что-то в телефоне. Видать, снова отвлекали. Занятому дяде — занятой график… Шикамару, подняв ладони в знак примирения, елейно поинтересовался: — Что будете пить, Тобирама? — Сделай свой лучший коктейль. Только без приторной ереси, умоляю, — Тобирама дружелюбно улыбнулся. — И давай на ты? Мне всего-то двадцать два. Шикамару понятливо кивнул и принялся за работу. Усмешку, брошенную напоследок, увидел только Тобирама, потому что Учиха до сих пор с кем-то напряжённо переписывался. Вот ведь… Теперь они что, типа заигрывали? Пиздец. Вообще-то, Тобирама хотел смутить, на крайняк проигнорировать нового знакомого, а не размениваться с ним на намёки. Впрочем… Наглый, уверенный в себе парнишка привлекал. Не так, как Учиха, — даже вполовину не так, как Учиха, — но сойдёт как разовый вариант. В конце концов, Тобирама никогда не метил в монахи, а трахаться хотелось жуть как. Сколько ему ещё ходить вокруг Учихи? Неделю, две? Да ему башню сорвёт раньше, он ведь не железный. А Шикамару… ну, он симпатичный. Не из робкого десятка, что тоже плюс. Его смуглые, крупные ладони ловко управлялись с шейкером, и Тобирама, на миг задержавшись на них взглядом, с лёгкостью смог представить крепость чужого захвата, тяжесть этих рук на собственных плечах, талии, шее… Он любил такой типаж: чтобы ощущалась разница в силе, не только физической, но и темпераментной, но без перебора. Непонятно, почему, в таком случае, он на постоянке спал с Кагами, не подходящим под эти параметры. Видимо, лёгкий на подъём дух и авантюризм решали куда больше, хотя, опять-таки, таким, к примеру, не обладал Мадара, однако сила притяжения к нему превышала всякие лимиты. Хрен разберёшь, в общем, что им правило… Слабоумие и отвага, видимо. Что до Шикамару, то, присмотревшись, Тобирама был готов признать: тот был вполне хорош собой. Экзотической внешности, высокий, поджарый, с татуировками в виде абстракций вдоль предплечий и с серьгами в ушах он представлял собой зрелище весьма и весьма приятное. Не будь Тобирама по уши погружен в игры с Учихой, наверняка приметил бы Шикамару ещё издалека. Тем более сейчас, когда голод до близости подбирался к опасной отметке на шкале терпения, а воистину желанный человек по-прежнему не подпускал к себе достаточно близко, чтобы всерьёз на что-то рассчитывать. В общем и целом, Тобирама даже порадовался упрямству Шикамару. Ежели тот проявит чуть больше инициативы, может, к чему-то это да приведёт. — Актёр из тебя тот ещё, — усмехнулся Учиха, наконец, оторвавшись от телефона. — У брата научился, или у вас это семейное? — Небывалая харизма и внешнее очарование у нас в генетическом коде, — Тобирама напоказ похлопал ресницами, делая вид, будто застенчиво отмахивался. — А вот за умение пиздеть сходу, опять-таки, спасибо журфаку. Сколько раз я импровизировал на устных экзаменах — не сосчитать, — продолжил он уже нормально. — Так ты и вправду будущая звезда журналистки? — Учиха заинтересованно глянул на него. — Ну, если звезда, то только погасшая… Не вижу себя в этом. — Чего так? Не нравится, или душа не лежит? — Скорее, всё вместе. Интересно, конечно, да и диплом блатной, — Тобирама фыркнул, заметив, как Учиха усмехнулся такой характеристике, — но будто бы не моё. Не знаю… Впереди целый год, ближе к выпуску буду думать. — Ну, язык у тебя подвешен, в стрессовых ситуациях ориентируешься, — Учиха задумчиво оглядел его, ненадолго задержавшись на лице, будто желая добавить что-то ещё, но в конечном итоге отвёл взгляд и заключил: — С такими данными тебя много где примут с распростёртыми объятиями. Главное, ухватиться за перспективу в нужный момент. — Ну, спасибо, с твоей хвалебной характеристикой хоть в парламент теперь вступай, — Тобирама театрально склонил голову в лёгком поклоне. Хотя, чего скрывать, ему было приятно и малость неловко. Учиха не льстил ему, а говорил искренне, и это внезапно задело что-то внутри. — Ты хоть знаешь, что такое парламент? — фыркнул тот, бросив снисходительный взгляд. — А как же! — Тобирама растянулся в оскале, уверенно выдавая: — Сигареты. Учиха, не выдержав, рассмеялся. У Тобирамы аж душа запела. Во-первых, Учихе ужасно шла улыбка, и смеялся тот заразительно и приятно, хоть на память записывай. А во-вторых, то, что Тобираму находили забавным, имело свою прелесть: люди испокон веков тянулись к тем, рядом с кем испытывали положительные эмоции. Порой самая крепкая дружба по большей части строилась лишь на схожих темпераментах и чувстве юмора, и союзы такие могли жить и процветать годами. Это же психология, химия, подсознательные процессы там всякие. Тобирама любил мыслить в таком ключе. Своих чувств он, как правило, не понимал, а посему любил интерпретировать хотя бы чужие, пользуясь всеми имеющимися знаниями с тех же лекций по социологии (в сотый раз: спасибо, нелюбимый журфак!). — Кстати, — опомнился Учиха, — ты куда ускакал, как ошпаренный? — А… да так, — вот блин. Тобирама уже и забыть успел о своём маленьком приступе. Странно, что Учиха вспомнил. Не плевать ли, если всё закончилось благополучно? — Звонком дёрнули. — Н-да? — Учиха, видно, не поверил. Его цепкий взгляд ощущался интуитивно, хотя Тобирама не смотрел в ответ, предпочтя разглядывать бутылки за баром. Обсуждать произошедшее не хотелось, он всё равно не расскажет правду. — Мне показалось, у тебя что-то стряслось. Ты выглядел… странно. — Я просто не хотел ржать прямо в лицо твоим почтенным коллегам. Всё в норме, дядь. Учиха хотел ответить что-то ещё, но не успел: его телефон, лежавший на стойке, сверкнул новым сообщением. В тот же момент перед Тобирамой оказался бокал с оранжево-розовым коктейлем. Очень вовремя. Мироздание явно любило его. — Твой заказ, — с улыбкой объявил Шикамару, разбавляя атмосферу. Слышал ли он их беседу, непонятно, но вклинился к месту, за что огромное ему спасибо. — Пробуй, делись впечатлениями. Мне кажется, тебе зайдёт такое. «Такое» оказалось и впрямь чем-то дельным. Тобирама был приятно удивлен, смакуя кисло-сладкий вкус. Фруктовые нотки, ваниль, малость отдающая в горечь… Обычно коктейли вызывали у него ощущение липкости, переполненности либо просто тяжко шли. Он куда больше любил шоты: пьёшь мало, даёт в голову быстро, вкус не то чтобы навязчивый за счёт маленького объёма. В общем, плюсик в свою копилку Шикамару заработал. — Как называется? — одобрительно кивнув, поинтересовался Тобирама. — Порнозвезда, — широко улыбнулся Шикамару, — разве что малость изменённой рецептуры. Меньше ванили, больше острых ноток. Тобирама насмешливо фыркнул. Намёк он прекрасно уловил. Играют всё-таки, значит… Ну, так и быть. Тобирама не прочь развлечься. Вот только — Учиха вперёд, потом остальные. А потому: — Эй, дядь, хочешь попробовать? — попытать удачу стоило. Ей богу, с этого коктейля ничего не станется, а предлог выпить вместе упускать нельзя. — На, сделай хоть глоток! Оцени мастерство своих кадров. — Я тут всю барную карту перепробовал. Ну давай, давай… — Учиха сдался, и Тобирама с триумфом хмыкнул, наблюдая, как тот пригубил соломинку. Одну на двоих, ага, игнорируя нетронутую. И плевать, что это ребячество, Тобираме взаправду заходили такие мелочи. — Видишь? Не так уж сложно. — Сам говорил, что я за рулём. — Тоже мне, трагедия. От пары глотков алкоголя ничего не будет. О! У меня, кстати, права есть, — Тобирама загадочно улыбнулся, вкрадчиво добавив: — С собой. — Только не говори, что… — Учиха в ужасе округлил глаза. — Да, оно самое, дядь! Ты же не думал отделаться от меня одним коктейлем? Я требую более весомой благодарности за помощь. — А я надеялся, ты это по доброте душевной. — Ага, в честь любимого дядюшки. Где моя доля в бизнесе, а? — Под столом посмотри, может, там завалялась, — Учиха весело усмехнулся. У Тобирамы аж отлегло, на секунду ему показалось, что он взболтнул лишнего. — Так что, хочешь мою машину? «Тебя я хочу, тормоз!» — так и просилось прокричать ему в лицо. — Хочу прокатиться, — утвердительно кивнул Тобирама. — Дашь ключики, да? — Ты выпил. — Один коктейль? Смеёшься, что ли? — На перекрестках полно ментов, остановят — и можешь попрощаться со своими правами. — А я и не в городе кататься собрался. Погнали на трассу! Хочу разогнаться. — Ну, смотри, пацан, — предупредительно глянул Учиха, протягивая вынутые из кармана ключи. Что, так просто? Тобирама радостно присвистнул, осмотрев логотип на брелоке. Вот так поворот. — На трассе не шашковать, с самолётами в небе не соревноваться, — шутливо продиктовал Учиха, пригрозив пальцем. — Не дрожи, дядь, работает профессионал! — легкомысленно отмахнулся Тобирама. Мысленно он уже был за рулём чужой тачки, на загородной трассе, с Учихой наедине, прямо как неделю назад. Ему с ним тогда понравилось. Интересно, Учиха когда-нибудь ездил в дорожные путешествия? Ну так, хоть на день-два? Тобирама вот ездил, правда, ещё в детстве: он, брат и отец. А вот про последнего, наверно, вспоминать сейчас не стоило, — настроение было на редкость отличным, чтоб вот так сходу портить его по пустякам. — Смотрю, синяки почти зажили, — донеслось вдруг негромко. Тобирама опомнился и обернулся на Учиху, тут же смущаясь под его пристальным взглядом. Давно он его разглядывал?.. — Больше не болит? — Неа, считай, уже зажило. Это так, остаточное, — слукавил Тобирама. Побои с него сходили медленно, конкретно про эти он уже и не вспоминал дня три как. До этого нет-нет, а побаливало, особенно в первые пару суток. Однако грузить этим Учиху не хотелось. Тот уже раз двадцать раскаялся, да и видно по нему, что совесть до сих пор грызла. — И не смотри ты так! Я не сахарный. — Дома проблем не возникло? — проигнорировал колкость Учиха. Его в принципе любые отмашки мало волновали. Небось ещё считал, что в Тобираме дурости по уши в силу возраста, вот он и строит из себя неуязвимого. Старшие такие старшие, аж подбешивало. — Нет. То есть, Хаширама попытался закатить скандал, конечно, но некритично, — отмахнулся Тобирама, спрятав глаза. Легенда про любовника была не самой удачной, но как уж получилось. Всё лучше правды. — Не парься, в общем. Про тебя он не в курсе. — Меня и не парит. Проблем для тебя не хочу, только и всего. Оу… Такие простые слова, но из-за них Тобирама совсем смутился. Чего это с Учихой сегодня? Так сильно преисполнился благодарностью за помощь? Не стоило. Лучше б к себе отвёз в знак великой признательности, вот уж от чего Тобирама не стал бы отмахиваться. — Кстати, о проблемах, — ловко переключился он, — что теперь будет с этими твоими коллегами? Рано или поздно они поймут, что ресторан по-прежнему твой. — Когда поймут, мы уже будем готовы, они не одни такие умные, — Учиха махнул рукой, в десятый раз оглядываясь на мигающий экран телефона. Похоже, кто-то вознамерился конкретно так достать его сегодня. — Дальше будут вариться, только без моего ресторана. Чёрт… Вернусь в Москву — оформлю пару точек на Изуну. Пусть тоже таскается сюда, меня на всех не хватает. Ого, прям крик души. Очевидно, Учиха был вообще не в восторге от своего графика. Ну, Тобирама хотя бы уверился, что тот и вправду был по горло в заботах, потому и пропадал. — Что, рвут на части? — Не то слово. Никогда не лезь в большой бизнес, пацан. Лучше работай на себя. — Да я не то чтобы стремился, — Тобирама тихо хмыкнул. Какой ему бизнес? Ему бы с собой управиться, чего уж говорить об организации десятков, а то и сотен людей. А ведь ещё документы, сметы, бумажки всякие… Если так подумать, то предпринимательской жилке братьев Учих можно было только позавидовать. Тобирама бы попросту свихнулся. — Как там твоя собака, кстати? — сменил он вектор беседы. Навряд ли Учихе было в удовольствие обсуждать работу ещё и с ним. — О, лучше всех, — просветлел тот. — Грызёт ковры, портит мебель, вчера разбила стеклянную дверцу у стеллажа. — Серьёзно? — Тобирама фыркнул. Помог, блин, с выбором собачки… Впрочем, Учиху никто за язык не тянул. — И что будешь делать? Ждать, пока весь дом по кирпичику снесёт? — Признаюсь, сдался я быстро. Пришлось позвонить Изуне, так что сюрприз превратился в обычный подарок, — Учиха забавно поморщился. Надо думать, вспоминал, сколько стоили все испорченные вещи. — Думал, может, ей плохо на новом месте, вот и чудит. Если бы! Оказывается, психология собак похлеще человеческой будет. — У-у, так ты теперь собачья мамашка… Сочувствую. Может, няньку ей найдёшь? Я знаю, так делают американские семейки, когда уезжают в отпуск. — Издеваешься, да? — Немножко. Тобирама едко усмехнулся, без злобы, только с капелькой злорадства: щенка-то он выбирал. Символично даже. Пока Тобирама был далеко, мозг Учихи было, кому выносить. Прям маленький преемник с лапками. — Крепись, дядь. Скоро эта проблема отойдет твоему брату. Я бы, может, тоже собаку завёл, — между делом признался Тобирама. — Так-то они милые, иногда даже умные. — А чего не завёл? Парни, вон, на днях последнего щенка отдали. — И кто бы им занимался? Я почти всё время на учёбе либо вне дома, брат на студии. — А как же собачьи няньки? Мне тут птичка напела, что в американских семьях… — Эй! Вот ведь. Подъебал, чертяга. Один — один, значит. Забавно… Так, стоп. За всей этой мирной беседой Тобирама едва не упустил одну важную деталь. Учиха ведь собирался сваливать обратно в Москву, а Тобирама даже не знал, когда. А если уже на днях? У них так ничего и не будет? Все старания насмарку? Погодите-ка. Тобирама не собирался до конца дней своих маяться мыслями о том, что, как, в каких плоскостях и с каким продолжением могло бы получиться. Москва, конечно, не за три девять земель, вот вызволить Учиху оттуда, чтоб дожать, от этого будет не легче. — Слушай, — как бы невзначай решил припомнить Тобирама, — а уезжаешь ты когда? — Как закончится эта канитель с инспекциями. Плюсом, нужно решить пару личных вопросов. Думаю, не раньше, чем через пару недель. Две недели. Что ж, не так уж плохо. Бог создал Землю за шесть дней, — у Тобирамы было плюс-минус вдвое больше на то, чтобы соблазнить Учиху. Поскорее бы. Тобирама уже видел этот гениальный план в действии: затащить в постель, весело провести время с недельку-полторы и разойтись, как в море корабли. Этого хватит, чтобы пресловутые эмоции улеглись, а жажда до внимания Учихи вдоволь была утолена. То, что план этот отчего-то навевал грусть, Тобирама списывал на общее дурное состояние от долгого ожидания. Втюриться в Учиху всерьёз он уж точно не мог. — Блядь, да что ж такое, — Учиха резко выругался. Его телефон зазвонил в третий раз за последние десять минут. — Я отойду поговорить, иначе, чую, там точно где-то накосячат. Потом можем ехать. Тобирама активно покивал, показывая, что всё в порядке. Банальная шутка про «важный, как хуй бумажный» застряла поперёк горла. Учиха хоть и выглядел с ниточки, его измотанный взгляд выдавал истинную степень усталости. И та была велика настолько, что даже обычно спящая совесть Тобирамы проснулась, зашевелилась, дала ему затрещину и велела придержать язык за зубами. — Надо же, да вы друзья, — едва Учиха отошёл, тут как тут подоспел Шикамару. Скучать сегодня, похоже, не придётся ни минуты. — Не пойми неправильно. Просто впервые вижу нашего босса в такой компании. — Неужели? И в каких же компаниях ты его видел? — Тобирама сверкнул глазами, цепляясь за возможность вытянуть потенциально важную информацию. Вдруг Учиха таскался сюда исключительно с девчонками, к примеру? О, это будет настоящая трагедия, такой грандиозной подставы от собственного чутья Тобирама никак не мог ожидать. — В основном с друзьями. Они у него просто… иначе выглядят. — Что, стразы не носят? — Ну, как минимум. — Многое теряют. — Несомненно, — Шикамару рассматривал его, не скрываясь. Тобирама наблюдал за ним в ответ, склонив голову заученным жестом, будто был не при делах и совершенно не чувствовал напряжения между ними. — Не оставишь свой номер? Ну, или мессенджер какой. — Что, так сразу? — он принял нарочито разочарованный вид. — А как же цветы, букеты, клубника в шоколаде?.. — Я бы рад, да боюсь, тебя вот-вот украдут, — драматично вздохнул Шикамару, подавшись ближе. — Но мы могли бы встретиться чуть позже, пообщаться… — Не страдаю от дефицита общения. Предложи что получше. — Ух-ты. А как же букеты, клубника в шоколаде? — отзеркалил Шикамару, улыбаясь всё шире. Ему, очевидно, нравилось, куда шла беседа, и прямолинейность Тобирамы лишь добавляла градуса. Ну, а Тобираме нравился Шикамару. Вернее, его лицо, тело и голос. Этого было вполне достаточно. То, что на его плоские уловки клевали, давно не приносило особого удовольствия. Когда-то давно он всё тешил себя тем, что мастерски водил за нос угодных ему пассий, однако к сегодняшнему дню обманываться перестал. Его всего лишь использовали как игрушку для своих утех, — и он делал ровно то же самое. То, что сексу предшествовал флирт, и Тобирама исправно занимал роль того, кого добивались, никак не меняло общей сути дела. Были, конечно, и те, кто хотел постоянства, но лишь ввиду того, что найти такого же любовника составляло проблему. Тобирама был диковинным экземпляром из-за редких внешних данных, плюсом, не претендовал на что-то серьёзное. Одного никто не учитывал: все они были нужны ему ещё меньше, чем он — им. Такая вот унылая песня. — Дай адрес, — отбросив лирику, попросил (потребовал) Тобирама (а вдруг пацан жил в общаге?), — ну, и номер свой. Может, и позвоню. А может, и нет. Кто знает, вдруг Учиха возьмёт и сжалится над ним вот прям сейчас? Тогда Тобирама уже не вспомнит ни о Шикамару, ни о его контактах. По крайней мере, в ближайшие пару недель, что Учиха пробудет в Питере. — А своих контактов не дашь? — удивился Шикамару. — Нет, — просто ответил Тобирама. Переписок в соцсетях он не вёл, сливали нынче всех и каждого. По телефону надёжнее, на крайняк всегда можно свалить всё на постановку и схожие голоса. У Тобирамы и номеров на такой случай два: основной и для подобных случаев. С основного работал и общался со своими, заводил аккаунты, со второго — назначал встречи левым людям, иногда вёл незначительные переписки. Исключением из правил служил разве что Кагами, тому Тобирама почему-то без задней мысли дал нормальный номер ещё при знакомстве. Как чувствовал, что долго не разбегутся. Какое-то время Шикамару просто смотрел на него, будто обдумывал всю эту затею заново. Тобирама не торопил его, во всяком случае, словесно, просто как бы невзначай взял и зажал соломинку между губ, принявшись поигрывать той во рту. Глаза Шикамару сверкнули подобно стразам на чужой рубашке. Очевидно, он всё для себя решил. — Записывай. Тобирама только усмехнулся, поставив мысленную галочку. И вновь, очередное бинго…

***

— Да давай, дядь! Меньше слов — больше дела! — Тебе предыдущего раза было мало? — Вот именно, мы всё равно уже на слуху. Ну, не ломайся, всего одно фото! — Сенджу, мы на светофоре. — У нас ещё пятнадцать секунд. О, уже четырнадцать, тринадцать… — Ладно. Только быстро. Тобирама радостно воскликнул, вынимая телефон из кармана. Идея, пришедшая в голову, казалась гениальной. Не то чтобы даже идея, скорее, странная хотелка. Тобирама долго не думал, когда, встав на перекрёстке, выдал без задней мысли предложение сделать совместную фотку. Прежний сыр-бор, устроенный горе-анонимом, улёгся, пост с извинениями тот выложил, как и договаривались, и люди, поняв, что слухи — пустышка, быстро успокоились. И это радовало, конечно… Но блин, как же скучно. Учиха был прав: Тобираме было мало. Он ни в коем случае не гнался за шумихой, медиа-сфера вообще его не привлекала. Тут, скорее, интерес был личный. Фотография с Учихой. Фотография в его машине, бок о бок, ещё и в таком виде, ведь Тобирама не стал переодеваться и укатился в купленных шмотках, а Учиха по-прежнему выглядел сногсшибательно в своём прикиде. Они дивно смотрелись со стороны. Контекст наверняка смутит людей: оба варятся в музыкальной стезе, мало что дают о себе знать, редко светятся… И тут выкладывают такое фото, зная, что недавно также светились вместе. Чем не прекрасная возможность напомнить о себе? Так, разок. Но на этот раз на своих условиях. — Играешь по-черному, — поддел Тобирама, когда Учиха, уловив настрой и задумку, придвинулся критически близко. — С полумер толку немного, — отозвался Учиха, закидывая руку ему на плечо. Ракурс — что надо. Они выглядели красиво, самую малость вызывающе, но без перебора. Тобирама склонился в сторону Учихи, чувствуя, как ему становится жарче. Сердце чуть ускорилось, дыхание углубилось. Хотелось, чтобы в кадр вошла рука, украшенная браслетами, а посему Тобирама не нашёл решения лучше, чем уместить ту прямо на Учихе, в месте ближе шеи, будто слабо обнимая. Хитрая улыбка на камеру, шальной огонёк в глазах, — эту фотку точно будут активно обсасывать какое-то время, и Тобирама будет в числе первых. Ещё бы ему, сука, так волнующе в ухо не дышали… Он ведь не железный. Да и страх словить очередную панику присутствовал, здесь ему даже некуда было деться. Впрочем, выпитый накануне алкоголь дал фору в смелости, хоть и выветрился из головы почти сразу, несмотря на пустой желудок. Учиха, вспомнив о бедном голодном студенте, попытался было убедить его заказать вдобавок что-то по меню, но Тобирама, растеряв аппетит, зато твёрдо настроившись опробовать чужую тачку, отказался. От Учихи исходил лёгкий флёр парфюмерии, до жути приятный. Не будь Тобирама за рулём, точно продлил бы этот момент настолько, насколько мог. Вместо этого пришлось на скорую руку щёлкнуть с десяток фотографий подряд, чтобы было, из чего выбирать, и быстренько свернуть всё это дело, потому что на светофоре загорелся зелёный. — Это ведь просто фото, — сказал он, набирая скорость. — На этот раз тебе нечего предъявить, мне — тем более. А народ пусть развлекается, нам же на руку. — Как хочешь, — Учиха только пожал плечами. Значит, не волновало. Это развязывало руки… — Какую подпись добавить? У меня уже есть пара вариантов. — О, нет, Сенджу, только не… — Как насчёт «Сучки на охоте»? О! Или «Едем с подружкой на блядки»? — Боже, блядь. У тебя всегда в башке такой бардак? — Неа! О, придумал! Лучше всего — «Уводим отцов из семей. Дорого». — Так. Удалишь эти фотки при мне. — Поздно! Мой телефон — святыня, лезть могу только я. — Боюсь представить, сколько в этой святыне греховного контента. — Если ты про домашнюю порнушку, то таким я ещё не промышлял. — Ещё? — скептически переспросил Учиха. — Ага, — довольно подтвердил Тобирама, — ещё. И это даже не намёк. Просто с Учихой было весело зубоскалить. А ещё веселее стало, когда Тобирама, решив, что заслужил сегодня оттянуться, выжал педаль газа, резко ускоряясь. Автомобиль шёл легко, они уже какое-то время колесили по трассе, топя далеко за сотку. Хороший аппарат. Тобирама знал, что внушительный на вид гелик ему не к лицу, однако мысль прикупить, наконец, собственное авто с добротным движком отложилась. Пора бы уже. Правда, водить в одиночку навряд ли будет так же занимательно. Никто не будет ворчать на него за вождение одной рукой, любовь мотать башкой по сторонам и идти на обгон, когда встречка была не за горами. Тобирама подло пользовался тем, что, будучи за рулём, был неприкосновенен, а посему даже подзатыльник за игнорирование камер ему не грозил. Бесить в этот момент Учиху было даже приятнее, чем бесить Хашираму. — Учиха, ты же сам постоянно превышаешь! — рассмеялся Тобирама. — Я не попадаюсь, — парировал Учиха, — и за дорогой слежу. Да смотри ты перед собой, ну. — Не боись. Будут штрафы — кидай мне, я оплачу. — Неслыханная щедрость. — А то! Я мальчик совестливый. — И пиздец любящий трепать чужие нервы. У тебя водительский стаж в пару дней? — Я вожу, как боженька. Ты что, не доверяешь мне? Или недооцениваешь? — Думаю, я переоценил тебя, когда доверил ключи от машины. Тобирама драматично ахнул, приняв оскорблённый вид. Огрызаться — классно, всю жизнь бы только этим и занимался. Жаль, были обстоятельства, неподвластные ему. Именно такие обстоятельства настигли их спустя какой-то несчастный час покатушек за городом. Тобирама понял, что веселью пришёл конец, едва услышал звук чужого рингтона. Учиха мрачнел с каждой секундой телефонного разговора, очевидно, ничуть не обрадовавшись тому, о чём тревожно вещали с того конца провода. Тобирама заранее начал замедляться. Обидно, что пиздец. Он рассчитывал на продолжение хотя бы в рамках безобидного совместного времяпрепровождения. Позвать на Стрелку по классике, либо выпить где-то в центре… Облом тот ещё, короче. И это после недельного затишья. Вот так и строй шашни с важными дядями. — Проблемы, — мрачно заключил Учиха, нервно закинув мобильник на панель. — Давай до обочины и меняемся. — Работа? — скрыв разочарование, участливо спросил Тобирама. — Каторга, — Учиха устало прикрыл глаза рукой, тихо вздыхая. — Там либо молодняк накосячил, либо инспектор решил сказочно всех наебать. Администратор в отпуске, зам совсем зелёный ещё. Глупо было надеяться, что они справятся сами. — Спасать надо птенчиков… ну, либо душить, чтоб не мучились. — Зависит от того, кто там воду мутит. Моя воля, прибил бы вообще всех. — Ну, ничего, дядь. Помни, что всегда можешь передать часть бизнеса своему верному другу детства и любимцу твоего батюшки. — Хочешь сказать, ты бы управился? — Честно? Нет. Скорее всего, я бы даже не пытался. Просто продал бы всё и свалил на Канары. Учиха усмехнулся. Надо думать, его такие мысли посещали с завидной периодичностью. Свернув на обочину, они шустро махнулись местами. Тобирама без задней мысли предложил высадить его где-нибудь по пути, а Учихе поскорее мотать на работу, на что тот только небрежно отмахнулся. Мелочь, а приятно. Хотя, Тобирама и так, и сяк бы не обиделся, он ведь всё понимал: Учихе сейчас вообще не до него, навряд ли инспектор будет ждать его битый час на месте. Однако его всё же везли по знакомым улицам прямиком к дому, и Тобирама гадал, со всеми ли Учиха обходился подобным образом в ущерб себе. Решив отвлечь того чем-то сторонним, Тобирама дождался, пока они не встанут на долгом светофоре, и протянул Учихе телефон, демонстрируя выбранную фотку: — Как тебе? Волнует воображение? — Неплохо, — Учиха усмехнулся, с интересом рассматривая снимок. Тобирама предварительно поиграл с фильтрами, так что был готов залить пост в сеть, едва получит добро. — А тебе дома не прилетит? Твой братец меня явно недолюбливает. — Он мне не мамка, — ну вот, опять… Учиха, очевидно, считал, будто Хаширама имел огромное влияние на младшего брата. Имел, конечно, но не настолько, чтоб Тобирама добивался его одобрения на каждый свой шаг. — Да и тёрки ваши меня не касаются. Я, может, дохуя преисполнился и объявил всем мировую, и чё теперь? — Без обид, пацан. Я просто предположил, — Учиха только посмеялся. — Во всех публичных конфликтах вы всегда вместе. Вот я и подумал… — Не, ну, справедливости ради, Хаширама не нападает без причин, зарывается он только на откровенное мудло. С тобой, разве что, промахнулся… — Тобирама неловко отвёл взгляд. За их выходки до сих пор было стыдно, особенно теперь, когда он точно знал, что Учиха в самом деле был весьма неплох не только как объект воздыхания, но и личность. — Я ему сразу сказал, что он какую-то хуйню творит. Да он и сам это понял, просто заднюю давать не захотел. — Проехали. Выкладывай, если приспичило. Сказано — сделано. Тобирама без сомнений нажал кнопку «опубликовать», оставив пост без каких-либо прилагающихся комментариев. Постил, разве что, в инсту, неактивную последние пару месяцев. Фотка уж больно красивая, нечего ей висеть в такой помойке, как твиттер. Домчали довольно быстро. Тобирама между делом успел просмотреть пару-тройку историй и обновлений, коих, как оказалось, его друзья сливали в сеть ежедневно, и ответить на пару коммерческих предложений, переправив всех рекламщиков на аккаунт к менеджеру (было странно называть так Минато, но тот и вправду был кем-то вроде помощника Хаширамы по вопросам пиара и сотрудничества). Ведение соцсетей — такая морока… поток мусорной информации утомил его за считанные минуты. — Не теряйся, — кинул напоследок Учиха, перехватив его за руку на выходе из машины. Тобирама аж замер, дожидаясь, что ещё за этим могло последовать. — И спасибо за помощь. Я, если честно, не слишком рассчитывал. — Но всё же попытал удачу. Инициатива либо наказуема, либо вознаграждается, — хмыкнул Тобирама, заглядывая глаза в глаза. Ощущалось в этой благодарности что-то личное, откровенное, будто его, наконец, признали за нормального. Ну, либо это он себе напридумывал, уже и неважно. — Свидимся, дядь, — поспешил он попрощаться, поняв, что ещё немного, и выдаст свой трепет необдуманным словом или жестом. Уже в лифте до Тобирамы дошло, что Учиха не спрашивал его адрес. Значит, запомнил с предыдущего раза. Что это означало, он решил не обдумывать, иначе рисковал наделить эту мелкую деталь сакральным смыслом. Он намеренно спускал себя с небес на землю, боясь обмануться ожиданиями. Все эти встречи, взгляды и касания могли не значить ничего, не грозили достигнуть даже уровня разовой интрижки. Тобирама не был наивным дурачком либо романтиком, потому что обладал критическим мышлением. Чудес не бывает. Выгорит хотя бы секс — уже песня, не выгорит ничего — что ж… будет повод хорошенько нажраться и поставить крест на всех Учихе подобных. Будет и дальше снимать кого-то в клубах на часок, там хоть была какая-никакая стабильность. А, может, дать шанс Кагами?.. Тот, кажется, был бы не прочь заключить условный договор и трахаться только с ним на постоянку. Безопасный и безотказный, пусть и порядком приевшийся вариант — тоже вариант. К слову, про варианты… Писать ли Шикамару? Или подождать, пока станет совсем невмоготу? Тобирама не то чтобы страдал, но к регулярному сексу привык, а Учиха по-прежнему нихрена ему не гарантировал. Сколько ещё его ждать? Ну, пару дней можно и вправду подождать — глядишь, напишет, встретятся, и пойдет-поедет. А ежели нет… ну, тут, извините, выбор невелик. Маяться от неудовлетворённости Тобирама тоже не собирался, организм-то своего требовал, да и высокой моралью он никогда не обладал. Одно смущало. Где гарантии, что Шикамару не проболтается? Спать с подчинённым Учихи — это навряд ли хорошая идея в данный момент. Пацан, может, и не брехло, однако правда — такая штука, она могла всплыть сама по себе в самый неудачный момент. Сложно, блядь. Тобирама метался из-за какого-то мужика и ничего не мог с собой поделать. Какой-то сюр, когда он успел так основательно подсесть?.. Дома оказался Хаширама. Странно, что не зависал на студии либо где-то ещё по рабочим вопросам. Понедельник, день, а он вон, валяется, будто ещё не поднимался. Впрочем, разувшись и пройдя в комнату, Тобираме всё быстро стало ясно. Выглядел брат неважно, носом шмыгал громко, а взгляд, которым он его встретил, был на зависть всем щенкам на обочинах. — Ты чё, заболел? — скорее заключил, чем спросил Тобирама, трогая чужой лоб. Ну точно, горячий, как печка. — Ещё ж вчера здоровый был, когда успел? — Продуло, видимо, — Хаширама вяло пожал плечами, а затем вдруг зацепился за него взглядом, вернее, за его шмотки. Тобирама чуть не вдарил себе по лбу. Он совсем забыл переодеться. Хорошо, хоть хватило мозгов забрать рюкзак с задних сидений. — Не смотри так. Это для образа. — Что за образ такой? — спросил Хаширама с сомнением. Ну, хоть без претензий, с него могло статься как-то прокомментировать. — Обычный образ, Хаши, — небрежно отмахнулся Тобирама, копаясь в комоде. Среди лекарств где-то затерялось жаропонижающее, которое старший, конечно же, решил не пить. — Я, может, розовый люблю, не думал об этом? — М-м. Учиха тебе тоже для образа? А вот это было ожидаемо. Тобирама знал, что столкнётся с нуждой объясниться, вопрос был только в том, как скоро это случится. Видимо Хаширама, лежащий пластом, только и делал целый день, что скролил соцсети. — Ты лекарства пил? — Тобирама присел на краю постели. На тумбочке очень кстати стояла уже наполовину опустошенная бутылка воды. — Нет, нахрена? Всё равно подолгу не болею. — Ага, — Тобирама бросил полный скептицизма взгляд. Знал он, как тот болел. Сначала выжидал, пока организм не сдаст окончательно, а потом гонял Тобираму в аптеку, строя из себя умирающего. Хотя, это всё равно было лучше, чем если б болел Тобирама. Вот уж кто действительно превращался в исчадие ада, едва градусник показывал отметку выше тридцати семи и пяти. — На вот, пей. Через пару часов ещё одну. Капли щас принесу, они на кухне. Самому-то нормально не дышать, м? — Не грузи, мамуля. И с темы не съезжай. Что с Учихой? — А что с Учихой? Пересеклись случайно, пообщались, ровный мужик оказался. — Зачем фотка? — За хлебом, блядь. Для хайпа, Хаши, ну чё ты как маленький? Слив же был недавно, надо пользоваться моментом, пока не улеглось. — Я думал, тебе не понравилось. — Мне не понравилось, что слили исподтишка. Сейчас всем заправляю я. Ещё вопросы? — Да. Сваришь супчик? Тобирама тихо рассмеялся. С души упал невидимый камень. Слава богу, обошлось. Выслушивать нотации о том, что враг твоего брата — твой враг и всё такое, он бы точно не смог. Всё легче, когда хотя бы дома не грузят. Тобирама и без посторонней помощи отлично трахал себе мозг, что аж самого себя же начинал раздражать. Ей богу, хоть на второй пубертат всё вали. Делать нечего, пришлось топать на кухню и варить куриный бульон, предварительно отнеся брату капли, сироп от кашля, леденцы мерзкого лимонного вкуса и (по отдельной жалостливой просьбе) заварить нормальный листовой чай заместо пакетированного. Начались, в общем, весёлые деньки: Хаширама заимел карт-бланш на эксплуатацию младшего братишки в качестве личной няньки и домохозяйки минимум на пару суток, пока не спадёт температура. А Тобирама не мог иначе, его совесть сожрёт, если он не поможет. Он всегда помогал, впрочем, взаимно, вот только болел старший на порядок чаще, а посему требовал внимания и заботы минимум раз в два-три месяца по наступлении холодов. Жену ему надо, жену… Тобирама давно об этом твердил, правда, пока что только самому себе. Убедившись, что брат был сыт, напоен, напичкан лекарствами и забыт сном, Тобирама, наконец, и сам прилёг, правда, ненадолго, потому что ему сразу же приспичило курить. Пришлось на цыпочках пробираться мимо Хаширамы на лоджию, предварительно стащив зажигалку с тумбочки, потому что свою где-то посеял. Спать, походу, какое-то время придётся отдельно, чего Тобирама не любил в силу неумения засыпать в тишине. Придётся слушать бесполезные подкасты либо пить нерабочее снотворное. Тобирама перечитал кучу дерьма на эту тему, даже вникал в техники быстрого засыпания по типу простейших мысленных визуализаций или отслеживания дыхания. Эффект всегда один — нулевой, но он хотя бы пытался найти какой-то выход. Не в дурной ли башке дело? Может, это ещё один повод обратиться к специалисту? Хуже-то навряд ли будет. Пить таблетки типа антидепрессантов Тобирама точно не станет, но, может, разговорная терапия могла дать плоды. Признать бы ещё нужду в ней по-настоящему, а не из-под палки, иначе в чём смысл. Под окнами проехала машина, из которой на всю улицу играло Placebo. Вспомнился Учиха и их поездка в приют. Стало малость веселее. Потом всплыли воспоминания из детства, о временах, когда его брат ещё учился в школе. Тогда Минато и Хаширама порой зависали у них дома, и Тобирама, будучи любопытным шкетом, таскался за ними хвостом, слушал их корявые попытки играть на старой акустической гитаре, принадлежавшей Минато, и вис у них на шее, уговаривая научить и его. Как сейчас помнит, они играли «My sweet prince» — до жути грустную и до мурашек красивую. Когда старшие закончили школу, Минато уехал, так и не узнав, что младший братишка лучшего друга втюрился в него по уши. Лишь через долгие несколько лет все они вновь встретились здесь, в Петербурге, и жизнь пошла полным ходом. Все происходило быстро, события разгорались и гасли в считанные дни. Так, например, перегорела влюблённость Тобирамы: один разговор, отказ, неловкое молчание, за ними — понимание того, что отголоски детства должны остаться в детстве; и вот Тобирама уже зависает в каком-то клубе, осознавая, что именно он был тем, кто мог выбирать, стоило только ткнуть пальцем в понравившееся лицо. Повзрослеть пришлось резко и быстро. Жалеть было не о чём. Тобирама вздрогнул, когда телефон в кармане звякнул пришедшим оповещением. Сигарета истлела почти до фильтра, ещё б чуть-чуть, и обжёг бы пальцы. Потушив её о пепельницу, Тобирама открыл сообщение. Мадара: Узнаешь вещицу? В приложении — фотка, на фотке — потерянная зажигалка. Тобирама хрипло рассмеялся. Наверно, он выронил её на выходе из машины либо раньше. Азарт заиграл в крови. Учиха написал первым спустя всего ничего — чем не повод порадоваться. Вы: моя малышка ( отдашь по-хорошему или потребуешь выкуп? Мадара: Пока не придумал. Возможно, потребую равноценную плату. Тобирама плотоядно усмехнулся. Он эту зажигалку хоть ртом готов был отработать — пусть Учиха только даст знать. Ну, и просто даст… Так, сейчас не об этом. Стоило перевести тему, тем более, что Тобирама не без удивления обнаружил, что ему было не всё равно, как там у Учихи дела на работе и что вообще произошло по жизни за последние пару часов. Жадность до общения проснулась, в общем. Вы: варвар как там проверка? Мадара: Обошлось. Пришлось заменить пару огнетушителей, частичный брак поставок. Не наша вина, короче. Дома спокойно? Ого, ответное беспокойство. Приятно, однако. Тобирама ценил взаимность, даже если то было всего лишь актом вежливости. Вы: тишь да гладь фотку оценили, лайк поставили, рамочку прикупим позже правда, братик приболел, теперь играю для него в мамку Мадара: Ну, играешь ты хорошо, это мы проверили. Вы: всё дело в зажигалке, она мой талисман когда я получу её обратно? Тобирама надеялся, что это не выглядело как мольба о скорой встрече, максимум как намёк, пусть и не тонкий нихрена. Вопрос стоял ребром: они либо увидятся на днях, либо заветный номерок, оставленный Шикамару, таки пойдёт в ход. Мадара: Пока не могу сказать. Но ты не волнуйся, я буду с ней нежен. Ясно, Учиха и эту неделю будет по уши в работе. Когда они увидятся, в выходные? В лучшем случае в пятницу? Пиздец. Тобирама не выдержит. Похоже, плану Б быть. Кому же всё-таки писать? Или забить на всё и погнать в какой-нибудь клуб ближе к ночи? Принять решение он не успел. Телефон звякнул новым сообщением, и, едва завидев имя отправителя, Тобирама шестым чувством напрягся. Впрочем, ничего такого, чтобы так реагировать, там не было. Кагами: твои грандиозные планы по-прежнему в силе? Странно. Зачем писать, если Тобирама уже дал от ворот поворот. Кагами жопой чуял, когда нужно вовремя напомнить о себе? Может, это знак, мол, зачем изменять старым привычкам? Тобирама, вопреки странному предчувствию, был не против, в общем-то. Кагами наизусть знал его предпочтения и слабости в постели, сейчас, дабы быстро сбросить напряжение, это было очень кстати. Им даже необязательно заходить далеко, Тобирама страдал не по твердому херу в заднице, а по банальной близости: прикосновениям, флирту, грязным словечкам на ухо… Всё такое. Вы: допустим, нет а твоё приглашение? Кагами: всегда в силе ко скольки тебя ждать? Вот так просто. Такой контраст. Пока Тобирама плясал танцы с бубном ради чужого расположения, его были готовы принять с распростёртыми объятиями в любой момент, стоило только дать знак. Социальные игрища — та ещё нелогичная хрень. Вы: не раньше девяти Подумав, Тобирама рассудил, что стоило заведомо предупредить о своих намерениях. Может, узнав о них, Кагами решит, что такая встреча ему вообще не упала. Вы: я не готов сегодня трахаться, ладно? Кагами: о чём вопрос, я тебя и пальцем не трону, если не захочешь у меня тут травка и приставка :) Тобирама тихо рассмеялся. И что бы он делал без него? Он даже порядком позабыл, что Кагами умел быть довольно милым, пока не напивался в стельку и не загорался маниакальной целью залезть к нему в штаны. Вы: про пальцы я ничего не говорил) Решено. На ночь он останется у Кагами, а уже завтра будет полон сил продолжать вести свою игру с Учихой. Всё складывалось более чем приемлемо. Ещё б дурацкое предчувствие не кололо где-то внутри… Поди нервная система опять давала откат после насыщенного на эмоции дня. Она его точно когда-нибудь доконает.